Book: На пути к Мировой войне



На пути к Мировой войне

Арсен Мартиросян

НА ПУТИ К МИРОВОЙ ВОЙНЕ

От автора

Водружая Великий Стяг Победы над рейхстагом, наши деды и отцы не могли даже в мыслях представить себе, что на излете их славной жизни им придется вновь вступить в Великую Отечественную войну. Но на этот раз в… информационную. Да-да, против них и против России в целом уже давно ведется ожесточенная, подлая и крайне коварная война на уничтожение исторической памяти наших великих народов. Война, которая преследует цель обратить в полное духовное рабство в первую очередь молодежь, предварительно искоренив у неё всякое чувство преемственности поколений и гордости за своих отцов и дедов, за их славную Победу, равной которой в истории человечества нет.

С захватом власти в России так называемыми демократами ожесточенность боев в этой информационной войне резко усилилась. Неприкрытая ложь, клевета, дезинформация, подлое передергивание фактов непрерывным потоком льются из радиоэфира, с экранов телевизоров, не говоря уже о печатных СМИ и тысячах всевозможных «исследований» так называемого либерастическо-демократического толка. Как правило, все они состряпаны на прямые или тайные гранты, в основном западные. Проще говоря, за те самые тридцать сребреников. Нефотогеничные, мягко говоря, физиономии многих из этих «героев» информационной войны до того опротивили, а их не нормального тембра, вещающие одну только ложь голоса до того стали раздражать, что у миллионов честных и верных своему Отечеству подданных Ее Величества России уже давно чешутся руки, дабы по-настоящему, то есть истинно по-русски, разобраться с ними…

Однако информационная война не предусматривает прямых штыковых ударов и уж тем более кулачных боев. Информационная война предполагает информационную борьбу. Но борьбу не простую. Эта борьба должна вестись ради полного и беспощадного уничтожения противника. В этой войне никого в плен нельзя брать. Врага надо жестоко и беспощадно уничтожать всеми информационными средствами. Точно так же, как во время Великой Отечественной войны наши отцы и деды беспощадно уничтожали проклятых гитлерюг. По сути дела, в отношении противника в этой войне необходимо применять стратегию и тактику «выжженной земли». Естественно, в сугубо пропагандистском смысле. Чтобы ядовитые информационные «сорняки» лжи и клеветы на почве нашей Великой Родины более не прорастали, сколько бы их ни поддерживали всевозможными «демократическими удобрениями», особенно грязно-зелёного цвета…

В последнее время накал этой ожесточенной борьбы со стороны верных и любящих свое славное Отечество подданных Ее Величества России нарастает невероятно быстрыми темпами. В буквальном смысле слова началось тотальное контрнаступление на всех фронтах. В пух и прах разносятся многие подлые мифы, начисто уничтожается клевета на героическое прошлое, в котором жили наши отцы и матери, наши дедушки и бабушки. Смываются белые и черные пятна Истории, очень многое предстает в своем истинном виде. Приведу всего лишь один пример.

По состоянию на конец 2007 г. крайне подлый, уже 64 года отравляющий, мягко говоря, и без того исторически непростые отношения между Россией и Польшей миф о том, что-де по приказу Сталина НКВД СССР расстрелял тысячи польских офицеров в Катыни, фактически разгромлен. И если даже «демократическое» телевидение стало подвергать серьезному сомнению причастность Советского Союза к расстрелу польских военнопленных офицеров (вспомните репортаж «Правда о Катыни», прозвучавший в известной еженедельной передаче А. Пушкова «Постскриптум» от 3 ноября 2007 г.), то можете себе представить, в состоянии какого необратимого разгрома находится этот гнусный миф. Конечно, жалкие остатки этого, запущенного ещё Геббельсом, мифа, как смертельно раненная змея, ещё пытаются оказывать тщетное сопротивление. Осталось только окончательно добить уже издыхающую гадину. Не сомневайтесь, добьём. Пощады не будет!

А далее надо заставить наши власти с предоставленными лучшими историками-исследователями России неопровержимыми и документально подтвержденными данными на руках официально заявить Польше, что ей надлежит разбираться с немцами, которые и совершили это злодеяние. Что, кстати говоря, было бы чрезвычайно выгодно для России, ибо внесло непреодолимый раскол в НАТО. И пусть себе они выясняют отношения, ослабляя эту, созданную только для агрессий, бандитскую организацию.

Необходимо также всеми имеющимися в распоряжении государства средствами заставить Польшу извиниться перед Россией, полной правопреемницей СССР за многодесятилетнюю клевету в её адрес. Почему ляхи позволяют себе требовать от России покаяния за то, что предки её граждан, пусть и носившие тогда советские паспорта, не совершали, а Россия не должна аргументированно потребовать от Польши официальных извинений?! Надо перестать быть чрезмерно политкорректными! Надо перестать «дипломатничать» там, где требуется жесткость! В этом мире все понимают только язык силы. А Россия, имея статус по-прежнему Величайшей Державы Мира, просто обязана разговаривать с остальным миром царственным языком подлинной силы! Только так и не иначе! Что же до могил в Катыни, то там уже давно пора установить мемориал памяти жертв нацизма!

Всё это, конечно, не означает, что можно и на лаврах почивать. Ничуть! Не имеем мы на это право. Война не окончена. Священная память о наших предках, их священные могилы, до сих пор еще не упокоенный по-человечески, по-христиански прах сотен тысяч павших в смертельных боях за Родину взывают к самому жестокому отмщению всем подлецам и негодяям, посмевшим оскорбить их жизнь и подвиг, нашу Святую Родину — Её Величество Россию.

В этой пропагандистской войне наши предки успели создать Второй и Третий стратегические эшелоны не только для обороны, но и для глобального наступления на всех фронтах. Это мы — поколения их сыновей, внуков и правнуков. Поколения, вооруженные не только всеми современными знаниями, но и точными знаниями по истории, в том числе тайной. И потому наш священный долг — уничтожить информационные гидры клеветы и лжи, кем бы они ни были. Не сделаем этого — потеряем Россию, на сей раз окончательно.

А направление главного удара — это очищение подвига наших предков в Великой Отечественной войне, историю которой «демократы» и прочие «либерасты» обгадили и искорежили до неузнаваемости. На направлении главного удара с колоссальным успехом ведут ожесточенную борьбу десятки коллег автора. Их вклад в грядущую в скором времени Победу в информационной войне просто бесценен. Благодаря их титаническим усилиям все меньше остается белых пятен в истории войны. Все больше становится людей, которые жадно поглощают их исследования, честные и правдивые, насыщенные исключительно достоверной, документально подтвержденной информацией. Резко сужается круг задемократизированных зомби, способных верить любой лжи и клевете, особенно западной. Соответственно уменьшается и их влияние.

Предлагаемый вниманию читателей пятитомник «200 мифов о Великой Отечественной войне» и есть санкционированное только совестью простого подданного Ее Величества России контрнаступление в этой пропагандистской войне. Контрнаступление, скоординированное с осуществляемыми коллегами по перу иными мощными информационными ударами по противнику. Более того, это контрнаступление, которое непосредственно опирается на достигнутые коллегами успехи — в порядке их дальнейшего развития. Ведь по всем законам искусства информационной войны, чтобы контрнаступление привело к Победе в такой войне, оно должно вестись скоординированно и непрерывно, дабы не дать передышки врагу, не дать ему опомниться и сменить тактику и стратегию.

Современная информационная война на указанном главном направлении усилиями Запада и его прихлебателей в России более чем на две трети опирается на гнусную клевету не только на Сталина и его политику, но и на предысторию Великой Отечественной войны как неотъемлемой составной части Второй мировой войны XX века. И потому анализ мифов указанного периода захватывает самые дальние подступы, где только зарождалась идея будущей Второй мировой войны. Подобный охват в анализе причин происхождения этой всемирной бойни необходим, ибо в нашей историографии этому аспекту уделялось мало внимания. Кстати говоря, именно поэтому первый том ограничен небольшим количеством мифов, так как все они относятся к указанной выше категории. А это потребовало более детального, более аналитического изложения.

Кроме того, в истории Великой Отечественной войны есть немало черных пятен и просто непонятных при обычном анализе явлений и событий, в кривом преподнесении которых в свое время чрезвычайно преуспела услужливая советская пропаганда. К сожалению, это резко облегчило уже «демократической» пропаганде решение задачи по тотальной клевете во всех вопросах, касающихся Великой Отечественной войны. Поэтому мы обязаны иметь мужество прямо смотреть даже на самые неприятные, самые горькие факты истории. Ибо признание фактов есть начало мудрости. А нам, чтобы далее правильно строить свое будущее, в том числе и информационную оборону страны, необходима максимальная мудрость.

И вот ещё о чём. Во-первых, так или иначе, но все мифы завязаны на Сталина и преследуют цель через клевету в его адрес опорочить подвиг наших отцов и дедов. Во-вторых, масштаб даже пятитомника не позволяет охватить все без исключения мифы. Это просто нереально по техническим причинам. Ведь этих мифов более двух тысяч. К тому же каждый имеющий, к нашему несчастью, прямой доступ к СМИ, особенно к радио- и телеэфиру, «либераст» по заказу более крупной нечисти смердит все новыми и новыми мифами. «Ударники» клеветы, итить их мать! Им кажется, что они оградили историю Великой Отечественной войны своими клеветническими бонами и что правде не пробиться через них. Напрасно!


На пути к Мировой войне

Перефразируя знаменитые слова Сталина, скажем: Если бандерлоги антисталинской и антирусской пропаганды хотят иметь истребительную информационную войну, они ее получат! Никто и ничто не в состоянии помешать этому! Пощады не будет! Никому! Как говаривал наш президент, «мочить» будем всех! Пропагандистски, естественно

Миф № 1. Сталин планировал и готовил Вторую мировую войну во исполнение заветов классиков марксизма-ленинизма о необходимости совершения мировой революции

Откровенно говоря, это просто беспардонная глупость, которую отчаянно навязывают общественному мнению ввиду практически уничтоженной исторической памяти самого общества и лишения его каких-либо точных исторических знаний. Дело в том, что Сталин еще с дооктябрьских времен был известен своим весьма скептическим отношением к самой идее мировой революции, считая, что Россия может стать первой страной, где произойдёт социалистическая революция и где впоследствии, впервые в истории, будет развернуто строительство социализма. Такой же точки зрения он принципиально придерживался и после октября 1917 года. В то же время, и это надо открыто признать, некоторое время он не исключал частичной целесообразности использования призрака революции на Западе. Но только с той лишь целью, чтобы революционное и тем более коммунистическое движение на Западе способствовало бы интересам безопасности России социалистической.

* * *

В этом плане очень характерен глубокий аналитический вывод авторитетного британского исследователя истории Второй мировой войны А. Тейлора, который, характеризуя принципы своей научно-исследовательской деятельности, отмечал, что он пишет не как сторонник какой-либо воевавшей страны или коалиции и высказывает свои суждения по вопросам спорным лишь после тщательного рассмотрения всей доступной ему информации. Исходя из таких принципов научно-исследовательской деятельности, под которыми подпишется любой нормальный человек, Тейлор сделал следующие выводы по итогам Второй мировой войны.

1. «Русские не стремились властвовать, не хотели распространять коммунизм. Они желали безопасности, и лишь коммунисты или их попутчики могли ее обеспечить»[1].

2. «Все действия Сталина во время войны, например во Франции, в Италии, Китае, показывали, что любое распространение коммунизма за пределы сферы влияния Советской России было для него совершенно неприемлемым. Установление коммунистического правления в государствах, граничивших с Россией, было следствием „холодной войны“, а не её причиной… Но даже при этом Сталин терпимо относился к либеральной демократии… когда она соединялась с подлинно народной поддержкой»[2].

3. «То, что советская политика была напористой… не имело никакого отношения к коммунизму. Это — давнее стремление русских, чтобы с ними обращались, как с равными, стремление, которого западные державы не сознавали во время войны, а после нее еще меньше»[3].

Так вот кто бы теперь объяснил, каким образом Сталин мог планировать и готовить Вторую мировую войну ради устроения мировой революции, если даже в апогее триумфального завершения Второй мировой войны, в ореоле невиданной славы руководителя главной державы-победительницы, когда его армии стояли чуть ли не в каждой европейской стране, он даже и не помышлял о том, чтобы везде насадить коммунизм?! Но он вынужден был пойти на такой шаг в Восточной Европе всего лишь по соображениям безопасности СССР. Да и то в связи с объявленной Советскому Союзу Западом «холодной войной». И всего лишь потому, что, если использовать мысль А. Тейлора, только коммунисты или их попутчики могли обеспечить относительно гарантированную и столь необходимую послевоенному СССР безопасность.

Если подобное ещё более 30 лет назад было понятно авторитетному британскому историку, кстати, никогда даже на йоту не страдавшему и тенью намека на какое бы то ни было советофильство, то почему наши доморощенные олухи и прочие подонки от Истории никак не могут взять в толк столь простую мысль?! Только ли от абсолютной интеллектуальной убогости?!

Но если Вы думаете, что это единичный факт, тем более относящийся к финалу Второй мировой войны, когда США уже тоже набрали невиданную силу, с которой приходилось считаться и Сталину, вследствие чего он и не собирался насаждать везде коммунизм, то вы глубоко ошибаетесь.

Вспомните хотя бы тот факт, что ещё до войны антисталинская оппозиция вовсю обвиняла Иосифа Виссарионовича в том, что-де он «предал революцию», причём не столько внутреннюю, то есть октябрьскую, которую в общем-то сам Ленин называл всего лишь переворотом, сколько мировую. Вспомните, что у Троцкого есть даже работа, которая так и называлась — «Преданная революция». Им всем хотелось не на горе буржуям, а на горе простого народа раздуть пожар мировой революции! А Сталин был категорически против этого.

Однако наиболее убедительно и ярко отсутствие у Сталина каких-либо кровожадно-коммунистических намерений задолго до войны подтвердили предатели из советской разведки. Вдова справедливо уничтоженного ещё в 1937 г. сбежавшего на Запад предателя из советской разведки Н. М. Порецкого (оперативный псевдоним «Людвик») Элизабет Порецки в опубликованных уже после войны мемуарах под названием «Тайный агент Дзержинского» указала следующее. Описывая состоявшийся в 1935 г. разговор между ее мужем и его другом, таким же предателем В. Кривицким (С. Г. Гинзбург), она привела его содержание, подчеркнув, что это слова Кривицкого:

«Они нам не доверяют… мы нужны им, но они не могут доверять коммунистам-интернационалистам. Они заменят нас русскими, для которых революционное движение в Европе ничего не значит»[4].

Оставим в покое подловатый намёк на некий антисемитизм в действиях Сталина, который уже в то время осуществлял поворот в сторону возрождения Великого Русского Государства, пусть и называвшегося тогда Союзом Советских Социалистических Республик. И не только потому, что в данном случае это выходит за рамки интересующей нас темы, но и потому, что это подлая ложь. Никакого антисемитизма в разведке не было. Тем более в 1935 г., когда практически все руководящие посты в разведке НКВД, а речь идёт именно о ней, занимали евреи. А ведь их назначение без участия Политбюро и Сталина было просто немыслимо. Как, впрочем, и назначение русских по национальности сотрудников в разведку, в том числе и на руководящие посты. Главным в приведенных ею словах Кривицкого является следующее. Доверие к тесно связанным с Коминтерном коммунистам-интернационалистам в разведке у руководства страны к тому времени уже стремительно иссякало, и потому начались назначения именно таких сотрудников, включая и русских по национальности, в том числе и на руководящие посты, для которых революционное (и коммунистическое) движение в Европе ничего не значило. А ведь это была не столько их позиция, сколько позиция Сталина и Политбюро! Так что Э. Порецки однозначно подтвердила, что и в середине 30-х гг. XX века у Сталина не было никакого намерения насаждать коммунизм в других странах, тем более с помощью мировой войны в тандеме с «революцией». Если такое намерение у него было, то, напротив, в разведке сохранили бы всех тех, для кого это самое революционное движение в Европе имело значение. Но этого не случилось. Все произошло наоборот. Значит, и такого намерения у Сталина не было. Разведку он всегда держал под особым контролем. Кстати говоря, то, что по дурости выболтала в своих мемуарах Э. Порецки, точно совпадает и с выводом ряда западных послов в Москве, причем даже хронологически. К примеру, в своём отчёте за 1935 год французский поверенный в делах в Москве, Жан Пайяр, прямо указывал, что советское правительство вовсе не заинтересовано в мировой революции, а Коминтерн находится на последнем издыхании[5]. Любопытно, что, приведя в своей книге «1939. Альянс, который не состоялся, и приближение Второй мировой войны» (М., 2005) это мнение поверенного в делах Франции в СССР, британский исследователь Майкл Дж. Карлей, который не то чтобы на йоту не страдает даже тенью намека на какое бы то ни было советофильство, а напротив, для характеристики советских руководителей того времени выбирал самые грязные, ругательные, едва ли не на уровне площадной брани слова, тем не менее сделал свою приписку к выводам Пайяра:



«Это были вполне реалистичные наблюдения. Коминтерн мог вызывать раздражение, но не являлся угрозой европейской безопасности, гораздо большей угрозой была нацистская Германия»[6].

Как видите, при самом элементарном анализе, осуществленном не с помощью решений Политбюро, а с помощью мемуаров предателей, секретных дипломатических отчетов западных послов и выводов не страдавших даже тенью намека на какое бы то ни было советофильство западных историков, в первую очередь британских, становится очевидным, что все обвинения в адрес Сталина, что он якобы готовил Вторую мировую войну, дабы насадить везде коммунизм, — в буквальном смысле слова высосаны из грязного западного пальца. Глубоко презренные и крайне не любезные, можете и в дальнейшем сосать свои грязные лапы. Но не пытайтесь выдать нам это за леденцы-монпансье!

* * *

Именно такой точки зрения Сталин принципиально придерживался всё время. Конечно, тактическое и тем более стратегическое оформление и выражение такой позиции на разных этапах истории СССР были различными. Но, особо это подчеркиваю, принципиально оно было всегда именно таким. Сталин придерживался такой позиции практически всегда. И когда гроб с забальзамированным телом Ленина едва втащили во временный Мавзолей, Сталин, несмотря на то, что практически сразу, во всеуслышание и категорически отринул курс на мировую революцию как главную цель СССР и провозгласил курс на строительство социализма в отдельно взятой стране, то есть в Советском Союзе, тем не менее активно и достаточно долго использовал отчаянно страшивший Запад жупел призрака мировой революции как инструмент сдерживания агрессивных амбиций последнего. Практически весь период после смерти Ленина и до середины 1930-х гг., когда уже даже западные послы в Москве воочию заметили, что роль Коминтерна во внешней политике СССР резко снизилась, Сталин использовал этот острейший инструмент главным образом для удержания Запада от искуса нападения на Советский Союз, особенно консолидированными силами. Делалось это за счет создания по каналам Коминтерна реальной угрозы тылу Запада. Это было жизненно важно для интересов безопасности СССР. Ведь с 1924 г., когда началась военная реформа и армия была сокращена в 10 раз, и вплоть до завершения первой пятилетки (1928–1932), страна не обладала ни экономическими возможностями, ни военными силами для сокрушительного отпора агрессии Запада, тем более при нападении консолидированными силами. А ведь соответствующие планы на Западе регулярно разрабатывались. Правда, не менее регулярно они становились известными Москве. О планах Англии, Франции или той же панской Польши так или иначе, но практически все хоть краем уха да слышали. Но вот ведь какая штука. Даже только что созданная по итогам Первой мировой войны Чехословакия вплоть до привода Гитлера к власти в Германии имела целых три разработанных плана нападения на СССР! Подчеркиваю, одна только эта, не слишком заметная на карте Европы, страна разработала три плана нападения на СССР, не имея, к слову сказать, в те времена даже общей границы с Советским Союзом и дипломатических отношений с Москвой!

Итак, если весь околонаучный бред давно уже «сошедших со всяких катушек» искателей «сермяжной правды» истории свести к одному знаменателю, то окажется, что она, эта самая «сермяжная правда» истории Второй мировой войны, в их понимании состоит в следующем.

1. Классики марксизма-ленинизма «программировали» Вторую мировую войну как пролог к мировой революции. Потому К. Маркс и Ф. Энгельс её и «предвидели».

2. Потому, мол, и Ленин ещё в 1916 г. изволил «предвидеть» Вторую империалистическую войну.

3. И в соответствии с этими предвидениями уже 13 ноября 1918 г. пытался инициировать Вторую мировую войну ради устроения мировой революции путем нападения на страны Прибалтики и прорыва через их территорию в Германию. А затем ещё и в 1920 г. пытался спровоцировать Вторую мировую за счет развязывания советско-польской войны. До кучи сюда же цепляют еще и попытку устроения «германского октября» в 1923 г. и тому подобные выходки контролировавшегося Троцким, Зиновьевым, Каменевым и Бухариным в 1920-х гг. Коминтерна.

4. А верный ученик Ленина — «чудесный грузин» Иосиф Виссарионович Сталин — во исполнение заветов своего почившего в полном безумии великого вождя и прочих «классиков» готовил-таки Вторую мировую войну XX века.

Но если это так, если в развязывании Второй мировой войны виноват Сталин, то пусть вся эта «псевдоинтеллигенция» с дипломами о поверхностном образовании напряжёт свои редкие, но прямые, как границы американских штатов, извилины да ответит на один простой вопрос в нескольких ракурсах.

Почему самым последним из правительств ведущих государств — участников антигитлеровской коалиции согласившись на проведение международного суда над главными нацистскими военными преступниками правительство Великобритании самым первым из них выдвинуло крайне жесткое требование о максимальном ограничении свободы слова для обвиняемых на будущем Нюрнбергском процессе? Почему оно столь сильно опасалось «обвинений против политики Великобритании вне зависимости от того, по какому разделу Обвинительного акта они возникают»?

Более того. Почему британское правительство особенно содрогалось от мысли о том, что сидящие на скамье подсудимых главари нацистского режима могут выдвинуть обвинения в адрес так называемого британского империализма XIX — начала XX в.? Почему именно так и говорилось в меморандуме английского правительства от 9 ноября 1945 г.[7]? Почему СССР и Сталин таких требований не выдвигали? Не страшились обвинений против своей политики вне зависимости от того, по какому разделу Обвинительного акта они возникают? И уж тем более не содрогались от мысли о том, что сидящие на скамье подсудимых главари нацистского режима могут выдвинуть обвинения в адрес так называемой советской агрессивной политики. Почему именно Великобритания так сильно опасалась того, о чем ее правительство и написало в меморандуме от 9 ноября 1945 г.?

Не знают ответа? Не могут ответить! Так за них давным-давно ответил сам Уинстон Черчилль, подтвердивший, что это были отнюдь не случайные опасения. Обобщая события предвоенного периода, он заявил после войны, что «в истории дипломатии западных держав, увлеченных западной демократией, легко проступает список сплошных преступлений, безумств и несчастий человечества»[8]. Черчилль был прав. Именно так все обстояло и обстоит в истории не только дипломатии, но и вообще (и всегда) в истории западных держав, до безумия увлеченных своей западной демократией. Список этот действительно безумно обширен. И любой современник запросто подтвердит это.

Но Черчилль не был бы верным сыном Великобритании и так называемого британского империализма последней трети XIX и первой половины XX в., если посмел бы добавить к этому всего лишь одно слово — «сознательных». Потому как в истории дипломатии западных держав, увлеченных западной демократией, легко проступает список не просто преступлений, безумств и несчастий человечества, а список именно же сознательно, злоумышленно запланированных и осуществляемых глобальных преступлений, которые и несут человечеству бездну несчастий!

А сказать этого он не посмел по одной простой причине. Он-то прекрасно знал, что неминуемая неизбежность Второй мировой войны XX века была провозглашена именно в Великобритании, причем еще на Рождество 1890 г.! Именно тогда от имени всего Запада, прежде всего его англосаксонского ядра, Великобритания откровенно продемонстрировала, что глобальная ставка Запада состоит в тотальном уничтожении России и как государства, и как страны, и как уникального геополитического феномена в истории человеческой цивилизации! Проще говоря, очередное столкновение цивилизаций было злоумышленно запланировано. Потому-то оно и было неминуемо.

Но чтобы понять суть этой неминуемости, нам не избежать детального разведывательно-исторического расследования глубинных геополитических причин этого глобального столкновения. Потому как подлинные причины происхождения Второй мировой войны сокрыты в глубинах истории геополитики, в том числе и на рубеже XIX–XX вв. Ведь миром Запада правят насилие, злоба и месть. Что еще в их стороне достовернее есть[9]?

Если, не отводя взора, смотреть реалиям Истории прямо в глаза, то придется признать следующее. Трагедия 22 июня 1941 г. была неизбежна, потому как была обреченно предрешена, а, следовательно, и неминуема. Прежде всего как неотъемлемая и основополагающая часть глобальной трагедии человечества, более известной под наименованием Вторая мировая война (XX в.), которая, к слову сказать, лишь номинально имеет право называться второй. Потому как в действительности их было больше. Но об этом чуть позже.

Эта трагедия потому была абсолютно неминуема, что, к глубочайшему сожалению, ставку на нее сделали задолго до самой этой трагической в истории России-СССР даты и вообще задолго до появления на карте мира нового государства с гордым названием Союз Советских Социалистических Республик. Еще за четверть века до начала Первой мировой войны. А соответственно задолго до привода Гитлера к власти. А уж если и вовсе начистоту, но коротко, то этого шакала для того и взрастили, а затем привели к власти, чтобы давнюю ставку сделать наконец-то былью. Хуже того. Ставка была сделана вообще задолго до появления в Германии даже тени намека на нацизм. Но, как это ни парадоксально, ставка на неизбежность расцвета оголтелого германского национализма, в том числе и реваншистского толка с потенциалом превращения в нацизм (хотя никто такого названия и явления не предвидел), была сделана тогда же. Впрочем, есть вполне серьезные основания подозревать ставку на модный тогда социализм, но сугубо националистического толка.

Ещё более того. В момент, когда эта ставка стала глобальным планом грядущего переустройства мира на западный, точнее, англосаксонский манер, будущий главный изверг человечества за всю историю последнего, преступник № 1 всех времен и народов Адольф Гитлер еще мочился в пеленках под фамилией Шикльгрубер.

Беспрестанно, но абсолютно беспочвенно обвиняемый во всех мыслимых и немыслимых грехах, в том числе и особенно в развязывании Второй мировой войны (это вместо Гитлера-то и англосаксов, что стояли за его спиной?!) и трагедии 22 июня 1941 г., Иосиф Виссарионович Сталин в тот момент был всего лишь шаловливым, но с бойцовским характером настоящего лидера отроком 12 лет от роду, которого все звали Coco Джугашвили.

Знаменитая впоследствии «помесь Бруклина с Бленхеймом»[10], то есть будущий премьер-министр Великобритании времен Второй мировой войны, Уинстон Черчилль, в то время был всего лишь 16-летним, ещё не пристрастившимся к виски и сигарам юношей, признанный тупым и неспособным, но одновременно дерзким и недисциплинированным учеником частной школы в английском городке Хэрроу.

И даже будущий президент США времен той войны — Франклин Делано Рузвельт — был всего лишь 8-летним, еще вполне здоровым ребёнком, который только пошёл в школу.

Правда, став у кормила власти в своих государствах, последние двое, как и их предшественники, сделали все, чтобы Гитлер претворил эту ставку в жизнь. Ибо ее инициаторами были очень могущественные силы мирового уровня[11], которым они сами подчинялись. Логика замысла и действий этих сил определялась высшими, по их мнению, геополитическими соображениями религиозно (идеологически) — цивилизационного противоборства с Россией. Причем вне какой-либо зависимости от того, как она называется в конкретный исторический момент.

Трагедия была предрешена всем ходом Истории, всеми особенностями взаимоотношений между Западом и Россией на протяжении многих веков. И это не пустые слова. Один из самых выдающих историков Запада в XX веке — британский подданный Арнольд Тойнби — в своих фундаментальных трудах «Цивилизации перед судом истории» и «Постижение истории» прямо указал:

«Хроники вековой борьбы между двумя ветвями христианства (то есть между католицизмом и православием. — A.M.), пожалуй, действительно отражают, что русские оказывались жертвами агрессии, а люди Запада — агрессорами»[12].

— «Западный человек, который захочет разобраться в этой теме, должен будет хотя бы на несколько минут покинуть „свою кочку“ и посмотреть на столкновение между остальным миром и Западом глазами огромного большинства человечества. Как бы ни различались между собой народы мира… на вопрос западного исследователя об их отношении к Западу, все — русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные — ответят одинаково. Запад, скажут они — это агрессор… И, без сомнения, суждение мира о Западе определенно подтверждается в последние четыре с половиной столетия… За все это время мировой опыт общения с Западом показывает, что Запад, как правило, всегда агрессор»[13].

Жаль, конечно, что А. Тойнби хронологически ограничил свою доказательную базу всего четырьмя с половиной веками, — упомянутые выше его труды были изданы во второй половине 40-х гг. прошлого столетия. Соответственно отсчет указанного периода приводит лишь к 1500 г. Но это не так. То, что Запад агрессор, — Русь уяснила себе еще в 1018 г., когда консолидированные силы католического Запада в лице объединенного саксонско-венгерско-польского войска под предводительством известного польского бандита, но князя, а впоследствии ещё и короля — Болеслава Великого, напало на Русь и захватило Киев.

Тем не менее не будем строги — суть проблемы А. Тойнби передал абсолютно точно, хотя и был британским подданным. Запад действительно агрессор, что называется, испокон веку. Но почему?! Вот в чем все дело-то! И как найти истину? Ведь

Истина — как моря глубина.

Под пеной притч порою не видна.

Единственный шанс познать Истину в ее первозданном виде, а от этого, к слову сказать, зависит и честный, адекватный реалиям Истории полноценный ответ на вопрос: «Готовил ли Сталин Вторую мировую войну?» — обратиться к праматери политики, то есть к Геополитике. Потому что если «политика, — как говаривал ныне особо почитаемый русский философ И. А. Ильин, — есть искусство узнавать и обезвреживать врага», то праматерь политики — Геополитика — есть искусство заблаговременного распознавания и обезвреживания мотивов и соображений, могущих сформировать врага и привести его в активное состояние! Образно говоря, это искусство превентивной иммобилизации (обездвиживания — как интеллектуального, так и физического) врага!

…Мы живём в мире, не зная самых основ его существования. Соответственно не знаем основополагающих механизмов бытия человеческой цивилизации и взаимоотношений между Западом и Востоком. А не зная этого, мы обречены на благостное восприятие любой пропагандистской лжи. Между тем над всеми нами, над Западом и Востоком, Севером и Югом безраздельно правит основополагающий Закон геополитического бытия человеческой цивилизации на Земле — Высший Закон Высшей Мировой Геополитики и Политики. И малейшее неосторожное обращение с его постулатами всенепременно и неумолимо приводит к кровавой трагедии, в том числе и во всемирном масштабе. Даже при абсолютном отсутствии злого умысла, чего, к слову сказать, в высшей мировой политике никогда не было и быть не может по определению, иначе испокон веку все жили бы в мире и согласии, любое неосторожное обращение с его постулатами с той же фатальной неизбежностью приводит к кровавой трагедии.

Потому как от сотворения мира этот суровый Закон — «Dura Lex, Sed Lex» (Закон суров, но это Закон!) — гласит: вне какой-либо связи с целями и причинами ее утверждения, но в прямой зависимости от методов ее обретения монополия пути сообщения безальтернативно принуждает к автоматическому установлению также и своей монополии заселения в ареале действия первой, причем именно теми методами, которыми была установлена первая, то есть монополия пути сообщения!

Однако в прямой зависимости от целей, причин и методов ее утверждения монополия заселения столь же безальтернативно принуждает к автоматическому установлению также и своей монополии пути сообщения в ареале действия первой, и именно теми методами, которыми она была установлена, но при обязательном соблюдении гарантии абсолютной незыблемости ее существования впредь!

От сотворения мира обе неотъемлемые части этого Закона являются абсолютно непримиримыми антагонистами. От того, какими методами была установлена та или иная монополия, и, самое главное, во имя чего она была установлена, напрямую зависят и последствия для другой. Над самим Законом никто и ничто не властно, но именно его «железная длань» управляет всей историей человечества, ибо неумолимо суровая логика этого Закона в самом прямом смысле сосредоточена в генетике основных геополитических инстинктов всех наций, народов и государств мира, тем более великих. Но и тривиальная земная корысть никогда не оставалась не у дел. Один из периодов в развитии земной цивилизации, к примеру, называется эпохой Великих географических открытий. Но в действительности ее суть в банальной корысти. Только на уровне государств. Она была нечем иным, как эпохой ожесточенно свирепой борьбы за монополию пути сообщения (в основном за монополию морских коммуникаций, морскую гегемонию), не столько даже на Восток как таковой, сколько прежде всего к источникам его сказочных богатств, легенды о которых сводили с ума весь Запад. Естественно, что стремление к овладению ими немедленно и автоматически превращалось в кровавый колониальный разбой. И ничего другого и быть-то не могло. Ведь новые земли открывались и захватывались, а затем и перехватывались грубой силой. Соответственно грубой же силой устанавливалась и «монополия заселения». Как за счет уничтожения аборигенов, так и за счет вывоза на новые территории колонистов.



Высший Закон универсален[14]. В своем функционировании он охватывает все без исключения сферы земной цивилизации и деятельности человека. Его влияние на ход истории на Земле происходит автоматически и невидимо. И, как правило, человечество фиксирует только последствия его функционирования. Между тем оно таково, что запросто может привести к образованию новых национальных (этнических) сообществ, наций и народов, государств и их коалиций, империй и гегемонии, в том числе и всемирного масштаба. Функционирование Закона даже может положить начало новым эпохам в истории мировой цивилизации — от Великих географических открытий и порождения новых религий (учений) до новых видов транспорта и коммуникаций[15].

Но точно так же воздействие этого Закона на ход истории запросто может снести с лица земли любые цивилизации, гегемонии, империи, государства, населявшие (населяющие) их народы и даже целые эпохи в самой истории человечества. Функционирование Высшего Закона неумолимо. Сколько в истории погибло различных государств, империй и их коалиций, наций и народов — едва ли кто-либо сможет сосчитать. Если, например, обратиться к недавней истории, то в числе первых, естественно, следует привести пример целенаправленного уничтожения Российской империи, СССР и Югославии. Болтология о прогнившем царизме, тоталитаризме, коммунизме и т. п. — всего лишь дымовая завеса для сокрытия подлинных геополитических причин.

Не менее известны и факты полного исчезновения многих народов и этносов, а также цивилизаций как древности, так и недавней современности, в том числе и очень могущественных некогда. Главным образом вследствие геноцида различных народов. Прежде всего, это красный (в смысле кровавый) геноцид — то есть физическое уничтожение ряда народов и племен. Из недавней истории известны факты массового физического уничтожения армян, евреев, цыган, американских индейцев, курдов и множества других европейских, азиатских, африканских, австралийских и американских племен. Это и так называемый белый геноцид, которым завершались «деяния» первого — то есть насильственная ассимиляция, в том числе и через религию. К примеру, кровавая «германизация» с последующим онемечиванием ряда народов Европы, прежде всего славян. Или насильственное окатоличивание части западных славян, исламизация некоторых некогда христианских народов или их определенной части и т. д. Ныне происходит еще более глобальный процесс — англицизация всего мира, не без геополитического лукавства именуемая глобализацией. Причем США все более стремятся силой ввести этот процесс в рамки сугубо «американизации» всего и вся.

Такие, постоянно происходящие в истории человечества глобальные процессы требуют соответствующего обоснования. Потому им и сопутствуют зарождение новых или ренессанс в силу каких-то исторических обстоятельств длительное время пребывавших в «консервации» религий, доктрин и учений. Это и протестантизм, и учения о капитализме, социализме и коммунизме, и бурный ренессанс масонства (как особой квинтэссенции тайных учений прошлого), и сионизм, и суннизм, и шиизм, и ваххабизм, и пантюркизм с панисламизмом, всевозможные «Pax Britannica, Pax Americana, Pax Germana, Pax Ottomana» и т. д. Нельзя не упомянуть и о современных «измах» — глобализме и антиглобализме. Все они оказали и по-прежнему оказывают исключительное воздействие на историю и современность мировой цивилизации.

От сотворения мира у Высшего Закона есть до чрезвычайности страшная своими кровавыми последствиями особенность. С седых библейских времен существуют как возможность, так и ничем не укротимый соблазн прочитать его как соответствующий бог на душу положит! Образно говоря, не только от начала и до конца или слева направо, но и справа налево, а также хоть по диагонали, хоть в порядке обратной логики. Короче говоря, как угодно. Но как только в Высшей Мировой Геополитике и Политике начинают пытаться прочитать его именно так, как соответствующий бог на душу положит, то даже если это еще только на уровне всего лишь мыслительного процесса, тем не менее человечеству все равно уже абсолютно гарантированы особо трагичные, особо кровавые последствия. А если от корыстных задумок еще и к «делу» перейдут, то человечество неизбежно погружается в пучину столь коллапсовых и кровавых потрясений и катаклизмов, что просто диву даешься, как оно ещё выживает! Потому как их масштабы носят, по сути дела, тектонический характер, а экономические, социальные, демографические и политические последствия столь ужасающие, что едва ли найдется хотя бы относительно точный термин, чтобы как-то их обозначить.

Исторически беспрецедентную роль в подобных последствиях проявления Высшего Закона играют войны, которых к началу третьего тысячелетия насчитывалось уже без малого 16 тысяч (в рамках известной письменной истории человечества). Таковы, например, любые межрасовые, межэтнические и этноконфессиональные войны, столкновения и конфликты прошлого и настоящего. В их сути нет абсолютно ничего ни от рас или этносов, в них участвующих, — лишь бесчисленные человеческие жертвы, ни от религий, ими исповедуемых, кроме опять-таки бесчисленных человеческих жертв, приносимых на алтарь религиозного фанатизма. Зато всегда в безмерном избытке глубинные геополитические причины, о которых абсолютное большинство жертв, как правило, даже и не догадывались.

О Высшем Законе Высшей Мировой Геополитики и Политики можно много и долго говорить. Однако из всего того, что связано с ним, для нас важно следующее.

Исторически так сложилось, что взаимоотношения между двумя неотъемлемыми частями этого Закона являют собой уникальный геополитический «перпетуум-мобиле». Именно он от сотворения мира непрерывно воспроизводит абсолютно непримиримое, основополагающее противоречие между Западом и Востоком, сконцентрировавшееся впоследствии в аналогичном противоречии прежде всего между англосаксонским Западом (веками в лице Англии, ныне США и Англии) и Россией как единственной в мире единой, подлинно трансконтинентальной евразийской державой. Потому как если в соответствии с логикой Высшего Закона принципиально схематизировать историю становления Запада и Востока, то увидим, что, например, Запад складывался в прочные государственные образования, как правило, в рамках логики первой части Высшего Закона. В абсолютном большинстве случаев это происходило от установления, как правило, в форме умышленного захвата вооружённым путем и соответствующими ему методами монополии пути сообщения, которая в свою очередь неизбежно автоматически вела к установлению теми же методами также и монополии заселения пришельцев. Коренное население захваченных территорий едва ли не в прямом смысле слова вырубалось под корень, особенно элита. Оставшихся в живых ожидала неизбежная в таких случаях участь — «белый» геноцид, то есть насильственная ассимиляция, в том числе и с помощью религии. В истории, например, Европы этим славились германцы. «Метод» так и называется в истории — «общегерманский»[16].

Исторически эта схема была абсолютно неизбежна, ибо геополитические основы всего того, что теперь мы привычно называем Запад, создавали ближайшие потомки тех самых варваров (гуннов, готов и т. п.), что завоевали и разрушили Древний Рим, являвшийся, к слову сказать, таким же классическим проявлением первой части Высшего Закона на рубеже эр. Однако возникшие на руинах древнеримской империи новые государственные образования имперского типа самым наглядным образом доказали, что произошла исторически беспрецедентно уникальнейшая гибридизация основных геополитических инстинктов разрушенного прошлого и воцарившегося на его обломках разрушительного нового. С тех пор все западные империи устанавливались в рамках логики первой части Высшего Закона, то есть огнем и мечом. В своей знаменитой книге «О Божьем граде» блаженный Августин назвал это весьма «изящно» — «LIBIDO DOMINANDI» (СТРАСТЬ К ВЛАСТВОВАНИЮ).

Между тем от продиктованной Высшим Законом генетики никуда не денешься и заложенный в ДНК генетический код не выкинешь. Захватившие и разрушившие Древний Рим варвары действовали в рамках логики первой части все того же Закона, то есть от установления вооруженным путем своей монополии пути сообщения на Запад к установлению тем же путем и своей монополии заселения на том же Западе. Более того. В кратчайшие исторические сроки варваров настиг и геополитический Момент Истины. Столкнувшись с непреодолимым для них, тем более в начале первого тысячелетия нашей эры, барьером — Атлантическим океаном, они неминуемо оказались вынуждены повернуть свои взоры вспять, то есть туда, откуда и пришли их пращуры. Так зародился впоследствии до печальности пресловутый девиз «Дранг нах Остен!» — «Вперед, на Восток!». И несмотря на то, что в устах, например, того же Гитлера это звучало как плагиат, тем не менее, оно было закономерно. Особенно если ознакомиться с речью одного из видных нацистских главарей Альфреда Розенберга, которую он произнёс 20 июня 1941 года. Ныне текст этой речь и её перевод с немецкого языка на русский язык хранится в РГАСПИ, Ф. 7445, оп. 2, Л. 140–352. Так вот, в этой самой речи Розенберг открыто говорил о том, что намеченная ими, главарями преступного Третьего рейха, война против Советского Союза есть война за продвижение далеко на Восток сущности Европы! Вот его подлинные слова: «…Сегодня же мы ищем не „крестового похода“ против большевизма только для того, чтобы освободить „бедных русских“ на все времена от этого большевизма, а для того, чтобы проводить германскую мировую политику и обезопасить Германскую империю. Мы хотим решить не только временную большевистскую проблему, но также те проблемы, которые выходят за рамки этого явления, как первоначальная сущность европейских исторических силМы должны продвинуть далеко на Восток сущность Европы…».

Как видите, главари нацизма не скрывали, что речь шла о продвижении далеко на Восток не просто сущности Европы, а именно геополитической сущности Европы! А она — геополитическая сущность Европы (а затем и всего Запада) — ещё с тех далёких времен, с периода империи Карла Великого, т. е. с конца VIII — начала IX вв. н. э., уже окончательно и безальтернативно, на века, воплотилась именно в Агрессии! Ничего удивительного в том не было: генетика она и в геополитике генетика. В результате получилось, что в основе создания, а затем и созидания Запада лежит Агрессия — она же и основополагающий фактор его бытия в целом, в чем легко убедиться из ежедневных сообщений СМИ.

Путь Востока, особенно континентального, принципиально иной, главным образом на последнем, финишном этапе второго от Рождества Христова тысячелетия, т. е. в XX в. В прочные государственные образования Восток институционализировался в рамках логики второй части Закона. То есть от утверждения, причем, как правило, в форме отстаивания, в том числе, а нередко и прежде всего, вооруженным путем, своей монополии заселения на своей же территории к установлению, в основном также вооруженным путем, своей монополии пути сообщения в ареале действия своей же монополии заселения. Если обобщенно, то это прежде всего национально-освободительная борьба за провозглашение своего суверенитета, независимости и территориальной целостности.

Путь от непрерывного отстаивания вооруженным путем своего права на жизнь к утверждению военной силой монополии собственного заселения как основы гарантии от физического уничтожения с последующим формированием своей государственности, как прямого воплощения своего права на свою же монополию пути сообщения в пределах границ действия своей же монополии заселения прошла и Россия. Изначальным импульсом к этой действительно непрерывной вооруженной борьбе, в первую очередь за право на жизнь, послужило предрешенное логикой первой части Высшего Закона неоднократное кровавое «знакомство» оседлых восточных славян все с теми же гуннами, готами и другими степняками. Прорываясь на Запад, они далеко не единожды и не один век кряду волна за волной накатывались на земли восточных славян, опустошая их. В переводе на язык Высшего Закона это означает, что варвары огнем и мечом, и, к сожалению, далеко небезуспешно, пытались установить свою монополию пути сообщения на Запад через земли восточных славян. Вследствие этого изначально осознававшаяся как вооруженная борьба за право на жизнь последняя едва ли не мгновенно перетекла в плоскость отстаивания все тем же вооруженным путем, но уже монополии заселения оседлых восточных славян. Дойдя же впоследствии до возможной в те далекие времена высшей в своем развитии стадии, такая организационная база превратилась в краеугольный камень фундамента, опираясь, в свою очередь, на который и под воздействием логики второй части Высшего Закона стали генерироваться зачатки основ будущей государственности восточных славян, в том числе и Руси изначальной.

В принципиальной схеме этого пути и сокрыта тайна происхождения значения Безопасности как основы бытия, созидания и процветания России. Организационные формы ее вооруженной борьбы за свою монополию заселения последовательно прошли стадии:

— сопротивления внешней опасности организовывавшегося сначала в рамках ареала проживания конкретного племени;

— трансформации, по мере расширения масштабов внешней угрозы, а также роста ее интенсивности, в борьбу уже племенного союза, то есть союза родственных племён;

— превращения, когда интенсивность и масштабы внешней опасности приняли характер постоянно действующей глобальной угрозы, в отстаивание не только своего права на жизнь, но и собственной монополии заселения при безусловной опоре на все силы и ресурсы союза союзов. Только этот вариант имел реальный шанс на успех в противостоянии постоянной глобальной угрозе.

Под прямым воздействием логики второй части Высшего Закона с этого момента и начался процесс генерирования первых зачатков будущей государственности. Постоянно довлевшая глобальная задача обеспечения Безопасности всех входивших в союз союзов членов автоматически стала основополагающим импульсом, положившим начало этому процессу. В части, касающейся нашей Родины, это означает следующее. В основу создания, а затем и созидания Руси изначальной, Киевской Руси, Русского Централизованного Государства и, наконец, России, в том числе и как имперского образования, вне какой-либо зависимости от существовавших (или существующих) в ней режимов, форм государственного и общественного устройства, изначально генетически была заложена Безопасность как основополагающая базовая ценность!

Мудро подмечено, что «география — это судьба народа», а «история России есть история преодоления географии России». Создавшие основы будущей Руси-России пращуры проживали в основном на территории Русской равнины, которая по своей основной характеристике является плоской. Именно с этим обстоятельством и связана природа происхождения основополагающего импульса к расширению Руси-России как к стремлению обезопасить себя. Потому что когда интенсивность и масштабы внешней опасности приняли характер постоянно действующей глобальной угрозы, то отстаивать свое право на собственную монополию заселения стало возможным не только при безусловной опоре на все силы и ресурсы союза союзов. В той географической ситуации и метод обороны был единственный — пращуры, а затем и Русь изначальная вынуждены были занять круговую оборону. Потому как сам плоский характер Русской равнины делал её уязвимой практически со всех сторон. И только опора на все силы союза союзов позволяла занять именно круговую оборону. Между тем в статусе испокон веку не оспариваемой аксиоматической истины в военном деле с седых библейских времен утвердился следующий принцип: в условиях плоской равнины оборона должна быть не только круговой, но и активной. То есть вслед за парированием удара противника обороняющаяся сторона должна и сама делать выпад, сиречь контратаковать. На уровне сугубо военных задач — это военное искусство. Однако на уровне геополитики и политики, тем более протоэмбриона будущего государства, зачатие которого происходило под непрерывным шквалом отличавшихся особой жестокостью войн и нашествий с разных сторон[17], выпад, контратака должны были означать и, естественно, означали единственное — отодвигание рубежей обороны как можно дальше от центра обороны по всему ее периметру. До тех рубежей, с которых предположительно должна была начаться всегда ожидавшаяся следующая война (или нашествие)[18]. В военном деле это называется одним кратким словом — предполье. Однако в геополитике и политике это уже совсем иное — речь идет о наиболее безопасном варианте границ. Данное обстоятельство и стало тем самым основополагающим импульсом к продвижению Руси, а затем и России шаг за шагом вперед во всех направлениях, по всем азимутам. Ибо любой из всего-то четырех азимутов являл собой направление очередного главного удара очередного же агрессора. Нередко нападения происходили сразу с двух, а то и трёх направлений.

* * *

Кстати говоря, с этим связано постоянное ёрничанье легиона всевозможных «умников» от псевдоистории, что-де России неуместно присущ комплекс «осажденной крепости». Однако при самом элементарном анализе геополитической истории России даже самому слепому и то станет очевидно, что это не так. Генетический код «осажденной крепости» появился в ДНК Русского государства, во-первых, не случайно, во-вторых, под массированным многовековым влиянием всевозможных угроз не просто извне, а практически на всех азимутах, что четко и однозначно зафиксировано в Истории. Обратите внимание на динамику развития границ Руси — России с IX по XX вв. Практически все тысячелетия над Русью довлела угроза нападения с любого азимута, а то и с 2–3 одновременно.


На пути к Мировой войне

№ 1. Границы IX в.


На пути к Мировой войне

№ 2. Границы X–XI в.


На пути к Мировой войне

№ 3. Границы конца XI в.


На пути к Мировой войне

№ 4. Границы XII–XIII в.


На пути к Мировой войне

№ 5. Границы XIII–XIV в.


На пути к Мировой войне

№ 6. Границы XIV–XV в.


На пути к Мировой войне

№ 7. Границы XVII в.


На пути к Мировой войне

№ 8. Границы XVIII в.


На пути к Мировой войне

№ 9. Границы Российской империи до Первой мировой войны — конец XIX — начало XX вв.

* * *

Потому-то Русь-Россия и расширялась сразу по нескольким азимутам, но в любом случае исключительно в силу все того же соображения Безопасности — когда совершенно мирным путем, когда военным, но всегда во главе угла стояла именно Безопасность, а не стремление к захвату как таковому. Эта особенность России давно подмечена, в том числе и на Западе[19] (где её умышленно извращают, дабы представить Россию агрессором, правда, тщетно). И действительно, оно так и было в Истории, чему в немалой степени способствовали и чисто географические обстоятельства. Потому как расширение могло происходить и происходило в действительности не в силу какого-то корыстного, тем более злого умысла, а только по соображениям Безопасности. Именно этим объясняется то обстоятельство, что ее расширение происходило только до естественных преград. То есть до морей и океанов, в том числе и в одинаковой степени в целях равноправного общения с внешним миром посредством морских коммуникаций, до непреодолимых для врагов гор и горных хребтов или до границ ареалов иных миров и цивилизаций. Именно так, то есть сугубо по соображениям Безопасности, Россия стала в итоге единственной в мире единой, трансконтинентальной, евразийской державой.

Такова наиглавнейшая и принципиальнейшая особенность нашей Родины: в основе создания, созидания, бытия и процветания России лежит именно и только Безопасность! Именно в этом смысле ее исторический путь и является классикой пути Востока, особенно континентального. И, собственно говоря, именно поэтому-то в абсолютном большинстве случаев России и удается, с тем или иным успехом, находить общий язык с Востоком!

И ещё об одной, едва заметной в толще минувших веков, но тем не менее имеющей столь же исключительное геополитическое значение детали. Хотя и в зачаточном по тем временам виде, но тем не менее проблема Безопасности изначально носила явный цивилизационный характер. Ведь кровавое «знакомство» восточных славян с прорывавшимися на Запад гуннами, готами и прочими степняками было нечем иным, как прямым столкновением зачатков будущих цивилизаций Запада и Востока: те оседлые, эти кочевники! Так оно и пошло впоследствии. Основополагающее и абсолютно непримиримое противоречие между Западом и Востоком (Россией прежде всего) — это не только беспрецедентно принципиальный, непримиримый антагонизм между Агрессией и Безопасностью, но и в абсолютно равной степени принципиально непримиримое, антагонистическое противоречие сугубо цивилизационного характера. Не случайно поэтому, что даже столь разные по своему значению звезды российской культуры — А. С. Пушкин и П. Я. Чаадаев, — хотя и в разных формулировках, но абсолютно точно выражали одну и ту же, исторически и геополитически обоснованную мысль:

«Поймите же, что Россия никогда не имела ничего общего с остальною Европою, что история ее требует иной мысли»

(А. С. Пушкин);

«Мы не Запад… у нас другое начало цивилизации»

(П. Я. Чаадаев).

* * *

У России настолько иное начало цивилизации, что действительно требуется не просто другая, а четко выверенная историческими фактами принципиально иная мысль. Те же причины, что безальтернативно привели пращуров к мысли о необходимости слияния всех племенных союзов в один союз, а затем безальтернативно вынудили их занять также и круговую оборону, слившись воедино, привели также и к тому, что Русь осознанно избрала единственный возможный вариант будущей государственности — самодержавие! Потому как в условиях круговой обороны, опирающейся на все силы и ресурсы союза союзов, выбор формы власти предрешен самой целью, ради которой племенные союзы объединились. Соображения Безопасности практически безальтернативно выдвинули в повестку дня вопрос о безусловной централизации власти и ее единоначалии. И вопрос этот был решен однозначно в пользу самодержавия. Таким образом, централизация, единоначалие и неминуемое их последствие — беспримерно высокий уровень политической дисциплины всех классов и сословий тогдашнего общества, иначе круговая оборона с опорой на все силы и ресурсы союза союзов невозможна, — явились суровым ответом и пращуров, а затем и самой Москвы на исторический вызов. «Необходимость централизации, — подчёркивал такой борец с самодержавием, как А. И. Герцен, — была очевидна, без нее не удалось бы ни свергнуть монгольское иго, ни спасти единство государства. События сложились в пользу самодержавия. Россия была спасена. Она стала сильной, великой…»[20]. За многие столетия самодержавие претерпело различные изменения по форме и названию, но, заметьте, не по сути! Никому не дано безнаказанно нарушать Высший Закон, тем более когда это касается сути основы державы.

Но здесь же сокрыта и не одна из великих «ахиллесовых пят» России. Осознанно соглашаясь с выбором самодержавия как единственной формы власти, могущей гарантировать Безопасность каждого и всех, народ (народы) добровольно согласился (согласились) и с доминированием обязанностей перед государством вместо прав. Так вот беда в том и заключается, что испокон веку верховная власть в России абсолютно персонифицированная и от специфики личностных характеристик конкретной персоны слишком многое зависит в судьбе государства и общества. Хорошо, если сия персона денно и нощно думает и эффективно заботится о державе и ее народах. Но дело-то в том, что выстраданное веками кровавой борьбы за физическое выживание народа самодержавие как система обеспечения Безопасности всех и каждого, так же как и любая монополия, подвержено коррозии со стороны алчности. Если, так сказать, в научных понятиях, то, пожалуй, придется обратиться к не столь уж и популярным ныне К. Марксу и Ф. Энгельсу. По их мнению, «вместе с возможностью удерживать товар как меновую стоимость или меновую стоимость как товар, пробуждается алчность» (в поэтическом понимании прошлого, например древнеримского поэта Вергилия, пробуждается «auri sacra fames», то есть «проклятая жажда золота»). Власть — товар, ее возможности — меновая стоимость. Итоговый вывод понятен, надеюсь, без подсказки. Но это та самая алчность, которая ставит под угрозу исчезновения в Небытии тот самый народ, за безопасность которого власть вроде бы отвечает. Хуже того. В ситуации, когда Олимпом власти в государстве, созданным не просто по соображениям Безопасности, а именно в тех самых конкретных условиях, что были описаны выше, овладевает алчность в виде LIBIDO DOMINANDI — Страсти к властвованию, то общество сталкивается как с деспотизмом, так и разгулом коррупции, являющейся экономическим вариантом проявления LIBIDO DOMINANDI. Дуэт же деспотизма и коррупции автоматически ведет к разрушению государства и уничтожению народа[21].

Однако все это прелюдия к тому, что имеет особое значение для выяснения глубинных причин, например трагедии 22 июня 1941 года. Дело в том, что LIBIDO DOMINANDI — Страсть к властвованию может овладевать не только в случаях, ведущих к деспотизму и коррупции. К глубокому сожалению, на высшем уровне это происходит ещё и в случае измены и предательства. Потому как вставшими на этот преступный путь лицами из высшего эшелона власти, как правило, движет именно же LIBIDO DOMINANDI — Страсть к властвованию. Как правило, им наяву грезится, что они лучше будут рулить государством, чем предшественник, которого они планируют свергнуть. А потому они идут на любые действия, которые способны привести к желанному для них результату, не задумываясь, естественно, о последствиях.

Неразрывно связано с этим и проявление одной из «ахиллесовых пят» России в военно-политической сфере. Наверняка многие хорошо знают о непреодолимом пренебрежении российского генералитета к необходимости сохранения жизней солдат. Обычно оно выражается в исподволь проповедуемой генералитетом циничной позиции — мол, мамки новых нарожают. В результате генералы напрочь корежат основополагающую геополитическую суть России. Ведь она же была создана, еще раз обращаю на это внимание, от утверждения своей монополии заселения к утверждению своей же монополии пути сообщения в ареале действия первой, но при обязательном соблюдении гарантии абсолютной незыблемости существования впредь монополии заселения! Позиция же «мамки новых нарожают» приводит к тому, что, формально выполняя свой долг по защите Родины, генералы безумством своих стратегических вывертов подрывают саму основу России — её монополию заселения прежде всего государствообразующего русского народа. До генеральских мозгов почему-то веками не доходит примитивнейшая мысль о том, что простые мамки просто так зачать не могут! Простите за подробность, но для этого нужны здоровые, живые мужики!

Хуже того. Не приведи, конечно, Господь Бог, но когда эта циничная позиция генералитета сопряжена ещё и с LIBIDO DOMINANDI — Страстью к властвованию как с формой проявления измены и предательства, то массовая гибель солдат принимает такие масштабы, что потом десятилетиями Россия не может восстановить свой демографический потенциал. Точно так же, к слову сказать, происходит и в тех случаях, когда Русь, временно поддавшись «шарму» тухлых забугорных истин, неосознанно дает враждебным ей силам шанс поэкспериментировать над ней — демографический потенциал в результате таких экспериментов подрывается едва ли не до основания или, по меньшей мере, чрезвычайно ощутимо.

…Едва только — к концу первого тысячелетия от Рождества Христова — завершилось еще и религиозное оформление цивилизаций, то основополагающее, глобальное, принципиально непримиримое, антагонистическое противоречие между Западом и Востоком (Россией) приобрело еще и все черты геополитического противоборства религиозно-цивилизационного характера и таким оно остаётся поныне.

Как уже отмечалось выше, ещё в 1018 г. произошёл первый серьёзный раунд геополитического противоборства религиозно-цивилизационного характера: консолидированные силы католического Запада в лице объединенного саксонско-венгерско-польского войска под предводительством известного польского бандита, но князя, а впоследствии ещё и короля Болеслава Великого, — напали на Русь и захватили Киев. Однако самым главным во всей этой истории является иное — то, что на тысячелетие вперед предрешило особую специфику проявления геополитического противоборства религиозно-цивилизационного характера между Западом и Русью. Ведь это нападение произошло в буквальном смысле «по горячим следам» Крещения Руси! Спустя всего 30 лет после официально признаваемой даты Крещения — 988 г.! То есть уже тогда прельстивший Запад девиз «Дранг нах остен» обрел ярко выраженную религиозно-цивилизационную окраску геополитического характера! Все второе тысячелетие глобальный геополитический бандитизм Запада против России будет именно таким[22] и в том же виде перейдёт в третье тысячелетие.

* * *

Но с тех же самых пор и без того до крайности специфичное геополитическое противоборство религиозно-цивилизационного характера между Западом и Русью обрело ещё одну черту. Тогда же сложилась и особо уникальная из-за своей феноменальной подлости «традиция» Запада нападать на Русь в период либо уже начавшихся, либо в канун крутых цивилизационных изменений в ее судьбе, в том числе и тех, что либо прямо, либо исподволь провокационно инспирировались самим Западом. Если хотя бы бегло схематизировать обстоятельства, например, всех крупнейших столкновений Руси с Западом, то без труда увидим все доказательства наличия у него именно этой подлейшей «традиции», которая пустила слишком уж глубокие корни. Всякий раз, когда гибли предшествовавшие формы русской государственности, без труда можно обнаружить то или иное «содействие» Запада. Но точно так же и у истоков неизбежного на новом витке истории ренессанса русской цивилизации и государственности, тем более если они изначально были сориентированы на новые фундаментальные принципы, опять можно обнаружить прямое (нередко и силовое) или косвенное «содействие» (если это было выгодно) или противодействие (если это было невыгодно) Запада.

* * *

Вспомните историю XX в. Двукратное разрушение государства происходило в буквальном смысле на пороге новой эпохи не только в развитии и цивилизации России, но и в целом земной цивилизации. К примеру, так называемая февральская революция 1917 г. произошла не только в канун уже ни у кого не вызывавшей сомнения феерической победы России в Первой мировой войне, но и прежде всего как превентивно ликвидирующая грядущее объективное возвышение России над всем миром в качестве закономерно обретающей статус мирового центра державы. Собственно говоря, Запад для того и развязал ту войну, чтобы не допустить такого развития событий. И Вторую мировую войну в ускоренном темпе развязывали и усиленно провоцировали Гитлера на нападение на СССР прежде всего именно по этой же причине. Да и к власти-то его привели тоже именно в связи с этим и ради этого. В свою очередь и крушение СССР произошло в буквальном смысле на пороге новой эпохи в развитии не столько транспортных коммуникаций, в которой ведущая роль принадлежала бы Советскому Союзу, сколько в мировой цивилизации. То есть совершенно мирным путём глобальная монополия путей сообщения в мире объективно перешла бы в руки СССР со всеми вытекающими отсюда глобальными последствиями. Кстати сказать, то же самое имело место и в начале XX в.

* * *

Как обязательный атрибут вселенского бандитизма Запада, всегда имело место его освящение испокон веку обагренными кровью людской католическим крестом и прочими «общечеловеческими ценностями», даже если на знаменах тех, кого в этих целях привлекал Запад, были начертаны отнюдь не христианские символы и уж тем более не резюме знаменитых десяти библейских заповедей! Как началось это с нападения на Киевскую Русь, так и продолжается до сих пор — меняются лишь формы да степень подлости, с которой Запад по-прежнему идет на это.

Вся дальнейшая история взаимоотношений Руси-России с Западом протекала именно в этом, обозначенном указанными выше вехами, русле. Абсолютно ничем не отличается и современность. Ибо в основе этой истории и современности лежит основополагающее, глобальное, принципиально неустранимое, антагонистическое геополитическое противоречие религиозно-цивилизационного характера между АГРЕССИЕЙ — как сущностью и базовой ценностью ЗАПАДА — И БЕЗОПАСНОСТЬЮ — как сущностью и базовой ценностью РОССИИ!

* * *

С этим связана ещё и такая «традиция» особой подлости Запада, как беспрерывное разыгрывание «русской карты» в мировом пасьянсе, которое началось, едва только на карте мира появилось Русское централизованное государство. То ей придают вид «русской угрозы», то «славянской угрозы», то, как в XX в., «большевистской», «коммунистической» и, наконец, «советской угрозы». Теперь вновь фигурирует «русская угроза», правда, пока с явно выраженным углеводородным смыслом. То вид решающего козыря в очередном геополитическом пасьянсе Запада. Но чтобы Запад ни вытворял, получается, что всякий раз Россия платит за это океанами крови людской и неисчислимыми иными потерями. Когда же Россия пытается избежать такого поворота событий, её начинают обвинять в некоем коварстве или, того не чище, что имеет место быть в наше время, в нарушении демократии и прав человека. Ну что еще можно ожидать от Запада?! Запад он и есть Запад, мать его…

* * *

Так что приводившееся выше мнение А. Тойнби о сущности Запада как Агрессора было высказано под непосредственным давлением многовековой толщи неоспоримых и неопровержимых фактов.

* * *

Кстати говоря, не менее любопытен и обобщающий вывод А. Тойнби. После признания неоспоримого факта, что Запад по отношению к России и русским является многовековым Агрессором, ни разу не дрогнувшей рукой он начертал, что-де «русские навлекли на себя враждебное отношение Запада из-за своей упрямой приверженности чуждой цивилизации»[23]!? Каково, а?! Кто дал право даже выдающемуся человеку оскорблять другой народ только из-за того, что он привержен своей собственной цивилизации?! Кто дал право Западу проявлять враждебное отношение к другому народу только из-за того, что он привержен своей собственной цивилизации?! Кто, наконец, дал право тому же Западу делать из русских врага лишь на том основании, что они привержены своей собственной цивилизации?! Разве русские лезут со своим уставом в западную цивилизацию?! Разве они рассматривают Запад как врага лишь на том основании, что там привержены иной цивилизации?! История однозначно зафиксировала, что в восприятии русских Запад является истинным врагом не из-за того, что там привержены иной цивилизации, а всего лишь потому, что Запад в силу своей сущности — АГРЕССИИ — постоянно пытается навязать свою цивилизацию русским! Какая-никакая, но разница есть, к тому же принципиальная!

* * *

В последние пять столетий специфика взаимоотношений между Западом и Россией, а на самом-то деле между АГРЕССИЕЙ и БЕЗОПАСНОСТЬЮ в том и заключается, что со стороны Запада она приобрела особо подлый и коварный характер. Говорить именно так принуждает вся тяжесть не столько даже многовековых, сколько прежде всего бесспорных доказательств и фактов. А тон этой специфике задал главный враг России на протяжении последних пяти столетий — Великобритания (ныне США и Великобритания). И все по одной простой причине. Великобритания (а теперь еще и США) сугубо по соображениям АГРЕССИИ стремилась и, наконец, стала империей. Россия же, напротив, сугубо по соображениям БЕЗОПАСНОСТИ вынуждена была стать империей[24]!Разница есть, и весьма принципиальная. Настолько принципиальная разница, что свидетельствует об изначальном абсолютном отсутствии в генетическом коде Русского государства даже тени намека на АГРЕССИЮ!

Поэтому едва ли должно показаться странным утверждение о том, что к возникновению замысла Второй мировой войны XX века Россия (СССР) не имела никакого отношения. Этот замысел существовал еще до наступления самого этого столетия, завершавшего Второе от Рождества Христова Тысячелетие. Она была запланирована Западом еще в начале 1870-х гг., а о неизбежности Второй мировой войны XX в. нагло было объявлено Западом ещё в 1890 г. Основные персонажи той войны в то время либо в пеленках мочились, либо в лучшем случае в школу или семинарию ходили.

А план мировой войны уже существовал. И не просто мировой войны, а именно Перманентной мировой войны. И не просто был план. А план, предусматривавший целых три мировых войны в XX веке[25]. Почему перманентной?! Да потому что все предыдущие попытки уничтожить Россию войной были не то чтобы полностью бессистемными, а одноразовыми, не влекущими за собой необходимого Западу развития механизма последующей войны, из-за чего ее приходилось вновь изобретать.

Хуже того. В плане был показан механизм зарождения оголтелого германского реваншизма на базе итогов Первой мировой войны, что всенепременно должно было привести ко Второй мировой войне. Оставалось только дождаться удобного повода, чтобы запустить этот человеконенавистнический механизм в действие. Подлинными авторами этого плана были наиболее мощные закулисные силы мирового уровня, сконцентрированные с последней трети XVIII в. в ныне известном Комитете 300.

* * *

КОМИТЕТ 300 и его представители, в наибольшей степени ответственны за то, что произошло с миром в XX в, в том числе, естественно, и с Россией в первую очередь. В связи с этим приведем краткое резюме о КОМИТЕТЕ 300, в основе которого данные бывшего высокопоставленного сотрудника британской разведки Джона Колемана, опубликовавшего уникальную книгу «КОМИТЕТ 300», которая только на русском языке выдержала уже 4 издания всего за два года, и выдающегося американского ученого-экономиста, большого друга России Линдона Аяруша.

КОМИТЕТ 300 — не просто чрезвычайно могущественная закулисная организация мира. Это на самом деле самая могущественная закулисная организация мира, щупальца которой протянулись во все уголки земного шара. Это своего рода «Октопус орби» — «Мировой спрут».

Происхождение КОМИТЕТА 300 окутано тайной. До сих пор среди исследователей нет единого мнения о времени его происхождения. Есть версии, согласно которым возникновение КОМИТЕТА относят к XVIII в. Согласно же другим, его происхождение относят к середине XIX столетия. Достоверно известно лишь одно — КОМИТЕТ 300 возник в недрах Британской Ост-Индской компании. Следовательно, учитывая место зарождения КОМИТЕТА, по времени то был всё-таки XVIII век, ибо это было столетие расцвета и небывалого могущества упомянутой компании. Более того. Судя по всему, его возникновение произошло не просто в недрах Ост-Индской компании, а именно же в недрах ее Секретного Комитета — Департамента разведки Ост-Индской компании. Впоследствии на базе именно этого департамента возникнет Служба внешней разведки Великобритании как институт именно государства, а не только монархии, превратившись в итоге в знаменитую Сикрет Интелидженс Сервис, более известную ныне как МИ-6. В свою очередь это дает определенные основания усмотреть в лице шефа Секретного Комитета — Уильяма Петти-младшего, второго графа Шелнбурнского — фигуру одного из отцов-основателей КОМИТЕТА 300.

К такому выводу обязывает следующее обстоятельство. В период его руководства Секретным Комитетом Ост-Индской компании был завершен процесс инициирования неразрывного, «органического» альянса двух наиболее непримиримых, как свидетельствует формальная история, сил. Они были созданы только для того, чтобы вести между собой ожесточенно свирепое противоборство ради уничтожения друг друга вне зависимости от того, на чьем конкретно «поле» происходит их очередная смертельная битва. Но при этом в процессе их смертельных схваток решались задачи сугубо высшего геополитического характера. Это альянс:

— многоопытного, зрелого, вобравшего в себя весь гигантский объем премудростей тайной, в том числе и подрывной, деятельности всех видов предыдущего периода развития человечества масонства (в его современном виде), развивавшегося, особенно с начала XVII в., преимущественно вдоль силовых линий высшей мировой геополитики и мировых финансов;

— обладавшего абсолютно аналогичным по качеству и объёму тождественным опытом, знаниями и навыками ордена иезуитов, проявлявшего свою активность вдоль тех же силовых линий высшей мировой геополитики и финансов.

В результате был создан уникальный «перпетуум-мобиле» перманентной перекройки мира в целях проторения для Англии магистрального пути к установлению абсолютной мировой гегемонии. Зримым выражением этого альянса стал орден иллюминатов — главный виновник всех «революций» в Европе (да и в мире в целом), начиная с конца XVIII века. Однако быстро прорезавшиеся хищные и острые зубы заокеанского «внука», сиречь Соединенных Штатов Америки, вынудили Великобританию к концу XIX века слегка потесниться, а к середине XX века — и вовсе отдать «пальму первенства» Америке.

Членами КОМИТЕТА являются самые необычные и самые выдающиеся по своим личным, деловым и моральным качествам лица, представляющие все слои мировой элиты. Прежде всего, это могущественнейшие, мирового уровня «гроссмейстеры финансовых и экономических шахмат» — избранные представители суперэлиты высшего эшелона мировой бизнес-элиты. Это и самые выдающиеся политические, государственные и общественные деятели мира, обладающие громаднейшим авторитетом и влиянием на ход мировой истории. Это и суперэлита мировой аристократии, прежде всего царствующие венценосные особы и члены их семейных кланов.

Особо следует сказать о такой коллективной персоналии КОМИТЕТА 300, как британская ветвь так называемого Синего Интернационала или, точнее, если исходить из данных Джона Колемана, британской ветви «Европейской черной аристократии» (European Black Nobility). Это наиболее могущественная часть КОМИТЕТА 300. Её представители практически поголовно состояли членами одной из могущественнейших в мире масонских лож — британского «Герметического ордена Золотой Зари» (Hermetic Order of Golden Dawn).

Это и представители практически всех основных направлений науки, но более всего общественных наук. Как правило, это именно те представители, которые, опираясь на последние достижения в различных отраслях знаний и одновременно на колоссальный предыдущий опыт человечества, способны силой своего незаурядного ума заглядывать далеко вперед, делать точные прогнозы и определять стратегические маршруты развития мировой истории. Соответственно они способны вырабатывать необходимые для остальных членов КОМИТЕТА 300 рекомендации. В число членов КОМИТЕТА входят также и самые выдающиеся представители геополитики (как правило, англосаксонской), оккультизма, конспирологии, астрологии, масонства, специалисты по манипуляции сознанием человека и т. д. Среди персоналий КОМИТЕТА 300 немало и представителей спецслужб, прежде всего разведок, главным образом англосаксонских. Есть среди них и асы «мокрых дел». Нередки случаи, когда член Комитета являет собой сочетание двух, а то и трех и даже более ипостасей — к примеру, выдающегося деятеля науки и разведки, бизнеса и разведки или геополитики, бизнеса и разведки, высшего иерарха мировой масонерии и политики, или бизнеса, или разведки, а нередко и вовсе конгломерат ипостасей.

КОМИТЕТ располагает гигантской разветвленной сетью всевозможных научно-исследовательских центров, сосредоточенных в основном в англосаксонском мире. Именно они обеспечивают высочайший уровень интеллектуальной деятельности КОМИТЕТА 300, гарантируя тем самым практически безальтернативное проведение в жизнь выработанных в нем решений. Но, конечно же, основная сила КОМИТЕТА 300 сосредоточена в сконцентрированной в руках его членов большей части мощи мирового финансово-экономического потенциала. В этом смысле сила КОМИТЕТА 300 беспрецедентна.

Завершая это резюме, хочу особо предупредить о том, что любой, кто попытается усмотреть в КОМИТЕТЕ 300 и его деятельности тривиальный и якобы все объясняющий «жидомасонский заговор», будет не только категорически неправ. Во-первых, для этого нет ни малейшего основания. Во-вторых, такая позиция резко обеднит знание о происходящем в мире, как, впрочем, и исторические знания. Как масонские организации, так и еврейские (в основном, правда, сионистские) и иные, формально выглядящие как этнические организации, в том числе и международного характера, — всего лишь инструментарий КОМИТЕТА 300. На таком высочайшем мировом уровне, как КОМИТЕТ 300, нет ни малейшего места этнокон-фессиональным эмоциям. Иное дело, когда в целях достижениях своих глобальных целей КОМИТЕТ 300 использует эти эмоции для уничтожения очередной намеченной жертвы. К тому же, как правило, испокон веку это используют только в комплексе с социально-экономической мотивацией. Только в этом случае, как указывал выдающийся мастер исторического анализа Стефан Цвейг, «когда социальное объединяется с национальным ненавистью религиозного (идеологического. — А.М.) экстаза и возникают подземные толчки чудовищной силы»[26], не только сокрушающие устои мира, но и сметающие с лица земли любого конкурента. А уж кого КОМИТЕТ 300 посчитает нужным использовать для одновременного инспирирования и социального, и национального, и религиозного, объединяя их экстазом ненависти, — к глубочайшему сожалению, только в его компетенции. Никто не в состоянии помешать его выбору того или иного инструментария. Единственный шанс избежать воздействия этой гигантской мощи разрушения — профилактика. В том смысле, что здоровые экономика, общество, государство, патриотическая элита, неконфликтные социально-экономические, национальные и межнациональные, этноконфессиональные и межконфессиональные отношения в сочетании с мощными и без остатка преданными своему Отечеству патриотическими вооруженными силами и органами государственной безопасности — непреодолимый барьер для любой подрывной деятельности, кем бы она ни инспирировалась.

* * *

Вдохновителем, а заодно и выразителем этого плана явилась Великобритания, точнее, наиболее мощные закулисные силы Британской империи, все жизненное кредо которых сосредоточено в пресловутом принципе британской политики, известном как «баланс сил» («равновесие сил»), без которого Англия не будет Англией. Однако уже в начале XX века даже в самой Великобритании осознали, что «баланс сил» есть суть АГРЕССИЯ! Как отмечал ещё в 1923 г. один из наиболее авторитетных политологов и публицистов Великобритании Норман Энджел, «„баланс сил“ в действительности всегда означает стремление создать превосходство сил на нашей стороне… Позиция, которую мы занимаем, в этом случае означает, что мы… не терпим существования настолько сильной группы соперничающих с нами государств, сопротивление которой было бы для нас безнадежным, которая обрекла бы нас на постоянно подчиненное положение в дипломатии, а наше свободное передвижение по земному шару могло бы иметь место лишь с ее молчаливого согласия. В этом весь raison d'etre „баланса сил“ (весь смысл „баланса сил“. — A.M.). Принцип „баланса сил“ означает в действительности требование превосходства. Требование превосходства сил означает акт агрессии»[27]. Проще говоря, на протяжении пяти веков — история основополагающего принципа британской политики в лице «баланса сил» началась еще в XVI в. — политика Великобритании основывается на АГРЕССИИ против окружающего мира!

Однако опора на АГРЕССИЮ, к тому же не столько как на постоянный, многовековой краеугольный принцип политики, сколько как на факт самого существования британского государства, обладает уникальной спецификой. Она лишь тогда даст какой-либо эффект, когда она не только внезапна, в том числе и своим вероломством, но и осуществляется в упреждение. Отсюда и постоянная обязанность британской дипломатии маневрировать в целях заблаговременного выискивания необходимых поводов для провоцирования войн между другими, но в интересах Великобритании, сохраняя при этом вид невинного агнца-миротворца и защитника мира во всём мире!

* * *

Весьма «оригинально» суть этой обязанности как-то изложил У. Черчилль. Беседуя в начале апреля 1936 г. с советским послом в Лондоне И. М. Майским, У. Черчилль заявил ему, что со времен Генриха VIII и Елизаветы I Англия всегда боролась против той державы на континенте (европейском), которая становилась слишком могущественной, и не успокаивалась до тех пор, пока эта держава не была разгромлена. Черчилль сказал истинную правду. Исторически все так и происходило. Однако это заявление волчары британской политики любопытно не только этим. Главным тут является то, что оно было произнесено в конкретных условиях середины 30-х гг. прошлого века, причем как непосредственная реакция на только что осуществленную Гитлером ремилитаризацию Рейнской зоны (отторгнутой от Германии по условиям Версальского договора 1919 г.). Формально получается, что под «становящейся слишком могущественной континентальной державой» Черчилль имел в виду именно нацистскую Германию. Однако ему хорошо было известно, что Гитлера к власти привела именно Великобритания, что именно она же и поддерживала нацистский режим все последние три года. Более того. Ему прекрасно было известно, что в тот момент Германия не была еще слишком могущественной. Максимум — едва только начала движение в этом направлении. Следовательно, простой вопрос: кого конкретно подразумевал этот прожженный волчара британской политики под «становящейся слишком могущественной державой на европейском континенте»?!

Ответ прост. СССР, который действительно не по дням, а по часам набирал невиданную мощь! Однако Черчилль не был бы верным сыном так называемого британского империализма, если бы уже в то время открыто признал бы это. Напротив, он облек это в формулу защиты геополитических интересов Великобритании. В продолжение своих мыслей он стал растолковывать Майскому содержавшиеся в только что опубликованной им статье «STOP IT NOW» положения: «В наши дни происходит нечто подобное тому, что происходило в предвоенный период (то есть до Первой мировой войны. — A.M.) и в эпоху Наполеона. Дураки те, кто пытается делать различие между Западной и Восточной Европой… Кто готов ограничиться концепцией „западной безопасности“, тот развязывает Германии руки не против большевизма[28], а для создания „Серединной Европы“ от Северного и Балтийского морей до Средиземного. „Серединная Европа“ означала бы смерть для Британской империи… Неизбежна и необходима борьба против Германии…» Хитрован, ох какой хитрован! А кто должен вести борьбу с Германией, чтобы не наступила смерть для Британской империи?! И Черчилль, не называя всего прямо, тем не менее подразумевает именно Советский Союз. Ведь озвученная им и адекватная планам Гитлера идея создания «Серединной Европы» затрагивала коренные геополитические интересы СССР. В том числе и как геополитического наследника царской России. Соответственно его слова означали, что Великобритания будет бороться против обеих, быстро набирающих силу континентальных держав Европы, чтобы избавиться от угрозы смерти (идея «Серединной Европы» под управлением Германии давний кошмар для британской политики) и не успокоится до тех пор, пока, во-первых, не доведет дело до смертельного столкновения между Германией и СССР. Во-вторых, пока не удостоверится, что угроза смерти для Британской империи ликвидирована. То есть до тех пор, пока не убедится, что источник этой угрозы разгромлен, а иной претендент на «становление более могущественной державой» — ослаблен до нужной для соблюдения «баланса сил» по-британски кондиции. А для этого что необходимо?! Правильно, повод к войне и сама война!

* * *

Особо почитаемый в Англии основоположник «технологии» достижения «баланса сил», философ, видный масон конца XVI — начала XVII вв. и один из асов британского шпионажа того периода — Фрэнсис Бэкон — любил говаривать, что-де «всегда нужно иметь поводы, чтобы начать войну». А уж что-что, но до предела ожесточившаяся на рубеже XIX–XX вв. борьба за монополию уже сухопутных (железнодорожных) путей сообщения на всем пространстве Евразии в изобилии давала поводы к провоцированию всемирного мордобоя. Именно она-то и явилась главной причиной разработки и объявления Плана Перманентной Мировой войны. Потому, что его цель состояла в создании «всемирной империи англосаксонской расы», в центре которой находилась бы Великобритания (ныне эту преступную идею развивают США, трансформировавшие ее в глобальную «американизацию» всего и вся).

И когда в Великобритании было принято решение о провоцировании мировой войны, то весь посвященный в тайны глобальной мировой политики и заинтересованный в том мир был оповещен об этом 29 марта 1890 г. не только в сугубо масонско-разведывательнои манере, но и прежде всего с явно выраженным железнодорожным оттенком. В зале одного из важнейших тогда железнодорожных вокзалов Берлина — Лертерском (ныне не существует) «чьи-то неведомые руки среди цветов поставили изображение земного шара, обернутого крепом»[29]. Разнесённые по всему свету средствами массовой информации сведения об этом факте в переводе с масонско-разведывательного языка означали: мировая война в целях пресечения как реализации идеи глобального трансконтинентального объединения Германии и России на базе их трансконтинентальных железнодорожных сетей, так и их первоочередного уничтожения как империй — объявлена!

В тот поистине трагический для судеб мира день с политической арены Германии, Европы и всего мира навсегда «убирали» великого «железного» канцлера Германской империи — Отто фон Бисмарка. Прежде всего как ярого приверженца хотя и корыстолюбивой, но тем не менее в главном последовательно принципиальной политики, выраженной в его чеканной формуле «на Востоке врага нет»! То есть Россия — не враг! При всех своих чисто по-европейски двойственных маневрах Бисмарк все же упорно держался за свое «детище» — русско-германский договор о перестраховке от 6 (18) июня 1887 г. Договор о взаимном нейтралитете (так называемый «перестраховочный договор», коротко — Договор о перестраховке; своего рода де-юре предтеча самой идеи объединения, а в будущем, уже в XX в., также и договоров о нейтралитете и ненападении между двумя державами). Подлинная причина отставки Бисмарка заключалась в следующем. Поддавшись уговорам, в основе которых была грязная британская провокация, полностью невежественный в делах мировой политики кайзер Вильгельм II отказался пролонгировать этот договор ещё на шесть лет. Причем при совершенно ясно и четко обрисованной русской дипломатией перспективе перевести его в статус постоянного союза, но не ради столь страшившего Великобританию объединения, а в целях обеспечения взаимной безопасности. Вместо того чтобы сделать все от него зависящее для упрочения мира, кайзер посмел предложить Александру III «поделить мир между Россией и Германией», на что получил от российского самодержца характерный для него «зубодробильный» отказ.

* * *

Великий русский поэт Александр Блок в своё время совершенно справедливо назвал в одноименной поэме XIX в. веком «растущего незримо зла», где «зрели тёмные дела»! А среди множества зревших тогда темных и злых дел, направленных персонально против России, упомянутая выше история с Договором о перестраховке проходит красной нитью. Так что придется присмотреться к ней внимательно, тем более что не так уж и часто о ней вспоминают, особенно в связи с предысторией Второй мировой войны. А ведь за кулисами этой истории принципиальная схема поведения Великобритании в наиважнейших вопросах мировой политики.

Договор перестраховки был тайно заключён 6 (18) июня 1887 г. в Берлине в связи с окончанием срока действия Союза трёх императоров. Союз Трёх Императоров, — принятое в исторической литературе название соглашений, регулировавших в 70–80 гг. XIX в. взаимоотношения России, Германии и Австро-Венгрии. В сложившейся в результате франко-прусской войны 1870–1871 гг. политической обстановке в Европе Россия, Германия и Австро-Венгрия пришли в 1873 г. к заключению тройственного русско-австро-германского соглашения, имевшего характер консультативного пакта. В его основу легло двустороннее «прямое и личное» соглашение между российским самодержцем Александром II и императором Австро-Венгрии Францем-Иосифом, подписанное в местечке Шёнбрунне, что под Веной, 25 мая (6 июня) 1873 года. 11 (23) октября 1873 г. к Шёнбруннскому соглашению присоединился и кайзер Вильгельм I (Германия). Властелины трёх ведущих континентальных монархий обещали друг другу в случае разногласий по частным вопросам «сговориться так, чтобы эти разногласия не могли одержать верх над соображениями высшего порядка» и, если нужно, «принудительно поддержать европейский мир против всяких потрясений», что и было зафиксировано в ст. I Шёнбруннского соглашения. Они также обязались при угрозе нападения со стороны какой-либо четвертой державы, «не ища и не заключая новых союзов», сначала договориться между собой о совместном образе действий (ст. 2). Если при этом возникла бы необходимость в военных действиях, их характер должна была определять особая конвенция (ст. 3). Подключаясь к этому соглашению, Германия стремилась помешать франко-русскому сближению, уже наметившемуся в те годы. Россия же преследовала цель не допустить создания направленного против нее австро-германского союза и получить гарантии безопасности своих границ на западе. Причина такого подхода российской дипломатии проистекала из того, что уже в период действия Союза Трёх Императоров российская дипломатия не без помощи русской разведки узнала о тайно заключенном австро-германском договоре 1879 г., в связи с чем 6 (18) июня 1881 г. пошла на возобновление союза путем заключения русско-австро-германского договора о нейтралитете. Согласно его статье 1, стороны взаимно обязались соблюдать благожелательный нейтралитет в случае, если бы одна из них оказалась в состоянии войны с четвертой великой державой. Статья 2, в свою очередь, предусматривала обязательство сторон не допускать без взаимного согласия каких-либо изменений европейских владений Османской империи и сообща следить за тем, чтобы Блистательная Порта (то есть Османская империя) не нарушала бы принципа закрытия Проливов (ст. 3). Таким образом, договор был направлен на ослабление опасности появления английского флота в Чёрном море в случае войны Англии с Россией и несколько нейтрализовал антироссийскую направленность австро-германского договора 1879 г. Заключённый на три года, этот договор в 1884 г. был продлён, а в 1887 г. был заменён договором перестраховки. Здесь следует также отметить, что во втором своем периоде упомянутый выше Союз Трёх Императоров был тесно связан также и с результатами Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., Сан-Стефанским договором 1878 г. и особенно решениями Берлинского конгресса 1878 г.[30]

При заключении же договора перестраховки Россия и Германия проявили обоюдное стремление к заключению двустороннего русско-германского договора, посредством которого германская дипломатия, в частности, стремилась обеспечить нейтралитет России на случай очередной войны между Германией и Францией, ибо Берлин уже явственно ощущал, сколь интенсивно зреет у Парижа идея реванша. Русская же дипломатия в свою очередь добивалась гарантии нейтралитета Германии на случай войны с Австрией. Однако в ходе переговоров, ссылаясь на наличие ранее тайно заключенного австро-германского договора 1879 г., германское правительство согласилось выдать гарантии своего нейтралитета только в случае нападения Австрии на Россию. Причина этих оговорок заключалась в том, что в это время германская дипломатия уже знала о заключенном в 1887 г. между Англией, Австро-Венгрией и Италией соглашении о Средиземноморской Антанте, которая угрожала безопасности Германии. Соответственно и Россия сделала необходимые ей оговорки в отношении Франции. В результате, согласно статье 1 договора перестраховки, взаимные обязательства Германии и России заключались в том, чтобы соблюдать благожелательный нейтралитет в случае, если одна из договаривающихся сторон оказалась бы в войне с любой третьей великой державой. А на Австрию и Францию условия договора распространялись только в случае их нападения на Россию или Германию.

Договор перестраховки не решил задачи обеспечения безусловного нейтралитета России в возможной войне между Германией и Францией. Застраховавшись на случай войны с Россией и Францией союзом с Австрией, германская дипломатия заключением договора о нейтралитете с Россией, по существу, всего лишь перестраховывала себя. Кстати, именно вследствие этого смысла договор и получил такое название — договор перестраховки. Для России же, согласно статье 2 договора, важным было признание Германией прав, «исторически приобретённых Россией на Балканском полуострове», а также тот факт, что этой же статьей обуславливалось проведение согласованной политики на Ближнем Востоке. В статье 3 обе стороны признавали обязательность принципа закрытия Босфорского и Дарданелльского проливов для военных судов всех наций и условились совместно наблюдать за тем, чтобы Османская империя не делала исключений из этого правила в пользу той или иной державы. В особо секретном приложении-протоколе к договору перестраховки Германия принимала на себя обязательство оказывать России поддержку в Болгарии в плане недопущения реставрации правления принца Баттенбергского, а также на случай, если русский царь «оказался вынужденным принять на себя защиту входа в Чёрное море в целях ограждения интересов России». Последнее было прямым следствием опасений повторения ситуации Крымской войны 1855–1856 гг., когда флоты Англии и Франции вошли в Чёрное море.

Срок договора перестраховки истекал в июне 1890 г. и по дурацкой прихоти науськиваемого антигермански (не говоря уже о том, что и антирусски тоже) настроенными высшими должностными лицами германской империи кайзера не был возобновлен, и соответственно и утратил свое значение. А за кулисами дурацкой прихоти кайзера маячила грязная провокация английского короля Эдуарда VII — непревзойденного международного мерзавца-интригана того времени. Дело в том, что договор перестраховки явился непосредственной ответной реакцией российской дипломатии на антироссийские интриги Запада, особенно Англии. По своему значению он был фактически ключевым документом международной дипломатии тех лет, на котором базировалась одна из основных опор европейской безопасности и устойчивости мира в Европе, а, следовательно, и во всем мире. Утрата же этим договором своей силы фактически развалила бы тогдашнюю систему безопасности на континенте, что и привело в итоге к резкой поляризации сил на мировой арене и в конечном итоге проложило столбовую дорогу Первой мировой войне. Однако с другой стороны, договор перестраховки никак не ущемлял жизненных интересов Англии, но тем не менее она всегда считала его крайне опасным для себя, ибо он обеспечивал хотя бы относительную безопасность России, особенно на южном направлении. По существу же, договор перестраховки лишал Англию возможности проводить односторонне ориентированную политику в этом регионе. Более того. Договор лишал Великобританию и монопольного контроля над проливами Босфор и Дарданеллы, который она установила ещё в 1871 г. в результате англо-турецкого соглашения о проливах. По этому соглашению Англия захватила фактически абсолютный контроль над одной из ключевых позиций в Мировом океане, что обеспечивало максимально выгодные условия реализации ее стремления к абсолютной мировой морской гегемонии и что имело огромное значение в ситуации развернутой ею интенсивной экспансии на Восток, в Азию, куда единственным коротким путем в те времена был морской, прежде всего через Суэцкий канал, контроль над которым к тому времени также полностью находился в руках Англии.

Именно поэтому-то, действуя всеми доступными, но в ещё большей степени недозволенными методами, Англия и добивалась невозобновления договора перестраховки. В Великобритании прекрасно знали, насколько кайзер Вильгельм II щепетильно относился к своей персоне, особенно когда о ней отзывались иные венценосные особы Европы. По прямому указанию непревзойденного мерзавца-интригана, а по совместительству и английского короля Эдуарда VII британская дипломатия умышленно довела до сведения германского посла в Лондоне информацию о якобы нелестном отзыве Александра III в адрес Вильгельма II. Якобы государь произнес о кайзере по-французски следующее: «И est fou, c'est un garcon mal leve et de mauvaise foi…» («Он безумец! Это дурно воспитанный человек, способный на вероломство!») Расчет Лондона был точен. Во-первых, передача ложной сплетни была осуществлена буквально накануне истечения срока действия договора перестраховки. Во-вторых, именно в это время Бисмарк и его сын уже подвергались массированным нападкам со стороны закулисных сил германской политики за якобы чрезмерное русофильство. Чего, к слову сказать, не было и в помине. Был голый прагматизм Бисмарка, но никак не русофильство, чем он никогда не страдал. Он просто очень хорошо понимал колоссальную роль России в мировой политике. И все. Потому и считал, что «на Востоке врага нет!». То есть Россия — не враг! В-третьих, именно в это же время в апогее была и настоящая война между Бисмарком и Вильгельмом II за влияние на государственные дела, особенно в сфере внешней политики. В-четвёртых, по своему статусу в государственной иерархии Бисмарк был обязан лично доложить сообщение германского посла в Англии о нелестном отзыве российского самодержца в адрес кайзера. В-пятых, выступив в роли гонца, принесшего плохую весть, Бисмарк, в сложившихся тогда условиях, автоматически предрешил бы свою отставку. Так оно и случилось. Не разобравшись, в чем дело, дубоватый и чванливый кайзер отказался от пролонгации договора перестраховки, что и нужно было Великобритании. Германия покатилась к столкновению с Россией, хотя никаких оснований для этого не было[31]. Вместо выгодной перспективы и далее пребывать в мире с Россией, сидевший на германском престоле идиот и подонок[32] соблазнился британской подачкой. Как племяннику английского короля Эдуарда VII, ему присвоили звание адмирала британского флота, после чего на одном из приемов недальновидный, но уже последний Гогенцоллерн, поднимая бокал, ляпнул, что-де он выражает надежду, что «английский флот совместно с германской армией обеспечит всеобщий мир». Уж так обеспечили, что Запад до сих пор поминает Первую мировую, как Великую войну. Впоследствии на этом же поскользнулся и Р. Гесс вместе с Гитлером. Кстати говоря, эта же формулировочка появится и в период миссии Гесса в мае 1941 г.

После этого русская дипломатия вынуждена была, в том числе и по финансовым соображениям, так как Германия закрыла Берлинский финансовый рынок для русских займов, взять курс на переориентацию в поисках нового союзника и финансового партнера, каковым, на беду России, стал Париж. И здесь тоже не обошлось без соответствующего прозападного влияния в окружении царя. В свою очередь закрытие Берлинского финансового рынка для России было умышленно инспирировано британскими финансовыми кругами. Цель — исподволь вынудить Россию к переориентации на контролируемую Великобританией Францию, сгоравшую от мечты о реванше за поражение во франко-прусской войне 1870–1871 гг. В Европе того периода выбор для дипломатических маневров был невелик. Россия либо с Германией и Австро-Венгрией, либо с Англией и Францией, правда и то и другое — дорога в никуда! Кстати говоря, и здесь тоже не обошлось без соответствующего прозападного влияния в окружении царя, грязные лапы ряда представителей которого к тому моменту уже были основательно «смазаны» соответствующим для таких больших интриг международного плана количеством иностранной валюты.

При анализе политики Великобритании, особенно в отношении России, априори всегда следует исходить из того, что Англия никогда не мельтешит по мелочам, и потому автоматически необходимо искать как минимум сразу две пакости. Уж если «англичанка гадит», то, что называется, по полной программе. Одна пакость уже была показана. А вот и вторая. Как и всегда, это был специальный подвох лично для Франции. Подталкивая Францию к сотрудничеству с Россией, финансовые заправилы Великобритании преследовали сразу несколько глобальных целей. Во-первых, отвлечения французского капитала от прямого противоборства на мировой арене с британским капиталом. Во-вторых, грядущего едва ли не тотального ослабления Франции. Дело в том, что план Перманентной мировой войны, в том числе и Первой мировой, существовал уже в то время. России же, согласно этому плану, была уготована участь «Русской Пустыни», в которой предварительно «революционным методом» должна была быть ликвидирована монархия, которая и несла ответственность за представляемые французские кредиты и инвестиции. То есть изначально Великобритания планировала гигантскую потерю Францией всех своих средств, вложенных в России, что, как известно, и случилось в октябре 1917 г.! И что, как известно нам, ныне живущим, по сию же пору отравляет российско-французские отношения, так как финансовые претензии Франции сохранились.

В истории с договором перестраховки со всей очевидностью проглядывается один из наиболее опасных в своем утонченном коварстве и вероломстве прием британской политики. Сначала инспирировать правовой вакуум в отношениях между крупнейшими центрами силы в Европе (и мире), а затем заполнить его враждебным для них же содержанием! Прием, надо сказать, применяется и по сию пору.

История с договором перестраховки — первый, но отнюдь не последний случай в истории Перманентной мировой войны. Второй крупный случай, фактически расчистивший магистральный путь к первой всемирной бойне, — инспирирование отказа Николая II от Бьёркского договора 1905 г. Вот как эту историю описывает в своей блестящей книге «Терновый венец России» авторитетный исследователь О. А. Платонов: «В условиях русско-японской войны, когда Великобритания, по сути дела, заняла сторону Японии, а Франция, хотя и связанная с Россией союзом, вела себя весьма двусмысленно, фактически солидаризируясь с Англией, наметились новые отношения между Россией и Германией, которые, к сожалению, не смогли получить развития, так как натолкнулись на противодействие подпольного масонского лобби. На личных переговорах между Николаем II и Вильгельмом II 10–11 июля 1905 г. в Бьёрке, близ Выборга (они велись в тайне от министра иностранных дел России В. Н. Ламздорфа), германский император убедил русского царя в двуличности политики Англии, рассматривающей Россию как орудие осуществления своих национальных интересов. Переговоры происходили на царской яхте „Полярная звезда“ в непринужденной обстановке. Вильгельм II представил царю проект соглашения, который, после недолгого обсуждения, был подписан обоими императорами. Договор был выгоден для России, отражая ее интересы в Европе. Острие его было направлено против империалистической политики Англии. Заключая соглашение, Россия приобретала в лице Германии не потенциального врага, а выгодного партнера, что было особенно важно в условиях борьбы с Японией, а экспансионистскую политику Германии направляла в сторону захвата британских колоний. Статья первая договора обязывала каждую из сторон в случае нападения на другую сторону одной из европейских держав прийти на помощь своей союзнице в Европе всеми сухопутными и морскими силами. Вторая статья обязывала обе стороны не заключать сепаратного мира ни с одним из общих противников. Договор должен был войти в силу после заключения русско-японского мира.

Однако когда об этом договоре узнали связанные с западным масонством и зарубежными финансовыми кругами С. Ю. Витте и В. Н. Ламздорф, то оценили его как противоречащий франко-русскому союзу. Но это было намеренное искажение истины. Ведь в обоих случаях речь шла об обязательствах оказывать поддержку против нападения, поэтому договор нисколько не противоречил интересам Франции, если она не собиралась вести агрессивные войны. На самом деле Франция готовилась взять реванш за поражение в прошлой войне с Германией, а Англия предельно раздражена немецкими попытками проникновения на территории, входившие традиционно в сферу британского владычества. Для Англии и Франции Россия была орудием воздействия на Германию. И поэтому допустить русско-германского соглашения они не могли. Были использованы все рычаги тайного влияния. Под воздействием Ламздорфа и Витте Николай II 13 ноября 1905 г. обратился с письмом к Вильгельму II, в котором уведомлял его о необходимости дополнить договор двусторонней декларацией о неприменении статьи первой в случае войны Германии с Францией. В нем подчеркивалось также, что Россия будет соблюдать принятые обязательства впредь до образования русско-германско-французского союза (который в тех условиях был, конечно, не возможен). Таким образом, министры царя толкали Россию в сторону односторонней зависимости от внешней политики Франции. Давая обязательство поддерживать любую сторону, подвергнувшуюся агрессии, Николай II не делал различия между Францией и Германией, дополнение Ламздорфа — Витте односторонне привязывало Россию к Франции, а значит и тесно связанной с ней тогда Англии, проводившей, по сути дела, антирусскую политику»[33].

Впоследствии такой же приём ещё не раз применялся. Другой такой же случай, также прямо расчистивший, но теперь уже Гитлеру, путь в «Дранг нах Остен», произошел в конце 30-х гг. XX в. и в апогее своей подлости получил название Мюнхенского предательства Запада. Дело в том, что между СССР и Германией еще 24 апреля 1926 г. был заключен договор о нейтралитете и ненападении. По своему значению в то время он являлся одним из ключевых договоров в системе безопасности СССР и сохранения мира в Европе. К слову сказать, это была адекватная реакция Москвы на заключенные в октябре 1925 г. Локарнские соглашения, согласно которым Германия уже тогда исподволь подталкивалась к агрессии в восточном направлении. Дело в том, что ими гарантировались только западные границы Германии, а восточные — остались в подвешенном состоянии. Локарнские соглашения явились своего рода прототипом Мюнхенской сделки 1938 г. — схема была практически одна и та же. Гарантии западных границ Германии, в том числе и в виде так называемых пактов о ненападении между Германией, Великобританией и Францией, и полная подвешенность проблемы восточных границ Германии.

Советско-германский договор о нейтралитете и ненападении был подписан на 5 лет. В связи с истечением срока договора 24 июня 1931 г. был подписан протокол о его пролонгации. Однако его ратификация преднамеренно была затянута германской стороной под давлением прежде всего Великобритании. В это время вовсю шла подготовка Западом отмены Версальских ограничений для Германии. Цель — стимулировать поход еще Веймарской Германии в очередной «Дранг нах Остен» под эгидой Запада. К тому времени фактически уже было снято бремя каких-либо финансовых репараций с Германии. Рассекретившая ныне эти сведения отечественная разведка очень четко отслеживала всю эту провокационную возню с дальним прицелом. Короче говоря, протокол был ратифицирован уже при Гитлере, весной 1933 г., и тоже на пять лет. Гитлер вынужден был пойти на этот шаг под прямым давлением Кремля, так как в это время на Женевской конференции по разоружению Запад уже открыто обсуждал «план Макдональда» — назван по фамилии британского премьер-министра, предложившего его, — об увеличении вдвое (даже втрое) тогда еще рейхсвера и снятии с Германии всяких ограничений на перевооружение. Еще не чувствовавший себя уверенно Гитлер вынужден был пойти на ратификацию протокола, чтобы с ходу не оказаться в прямой конфронтации с Кремлем, который в свою очередь тоже не жаждал осложнений с Германией, отношения с которой в те времена занимали все-таки доминирующее положение. В июне 1938 г. пролонгированный протоколом срок истек. В отношениях между СССР и Германией возник принципиальный правовой вакуум. Причем возник он не столько по вине Гитлера, хотя он и приложил к этому руку, сколько по вине Великобритании. Именно она старательно делала все, чтобы не допустить ни очередного продления этого договора, ни заключения нового, более всеобъемлющего советско-германского договора, чего в то время, к тому же заблаговременно, еще в период с 1935 по 1937 г., пытался добиться Сталин.

Совместно с Парижем Англия развила бурную дипломатическую активность, которая, как известно, закончилась Мюнхенской сделкой с Гитлером, в том числе и заключением двух пактов о ненападении. Один между Германией и Англией — 30 сентября 1938 г. (в строгом смысле слова этот документ не назывался пактом, но по своей сути он был пактом о ненападении — он назывался декларацией), а второй между Германией и Францией — 6 декабря 1938 г.! Дорога на Восток Гитлеру была открыта!

И, наконец, точно такой же «фокус» Великобритания осуществила накануне нападения Гитлера на Советский Союз. Произошло это в рамках так называемой миссии Гесса. Премьер-министр Великобритании У. Черчилль гарантировал эмиссару Гитлера, что Второй фронт в Европе не будет открыт аж до 1944 года! Тем самым фюреру был дан последний импульс к нападению на Советский Союз.

* * *

В сочельник же 1890 г. принадлежавший видному британскому государственному политическому деятелю, журналисту, члену Великой масонской ложи Англии сэру Генри дю Прэ Лабушеру[34] еженедельный журнал «The Truth» («Правда») опубликовал антимонархический памфлет «Сон Кайзера», к которому была приложена соответствующая карта. И в памфлете, и на карте на редкость «провидчески» точно были показаны механизмы перекраивания Европы, ликвидации монархий, инспирирования Первой и Второй мировых войн, судьба России — вызывающе нагло и цинично указана как «РУССКАЯ ПУСТЫНЯ», а также расписаны впоследствии на 95–97 % совпавшие с реальностью «революционные» итоги Первой мировой войны[35]. Это был историческо-геополити-ческий Момент Истины, свидетельствовавший о том, что PERFIDIOUS ALBION (КОВАРНЫЙ АЛЬБИОН) принял судьбоносное для мира решение о глобальном вооруженном противоборстве с континентальными державами ради перекраивании континентальной Европы и Евразии в своих корыстных интересах!

В сочетании с демонстративной выходкой на Лертерском вокзале Берлина публикация антимонархического памфлета и карты явилась своего рода письменно-графическим подтверждением того, что по соображениям борьбы за глобальную гегемонию объявлена Перманентная мировая война!

* * *

Её механизм был создан Великобританией во времена ее выдающегося премьер-министра Дизраэли с помощью мощных агентов стратегического интеллектуального влияния британской разведки и британского политического масонства — Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В результате Великобритании удалось в 70-х гг. XIX в. сокрушить империю Наполеона III, выхватить у Франции контроль над Суэцким каналом, создать мощный противовес России в лице уже объединенной Германии (Германской империи) и, апробировав впервые этот механизм, заложить основы его перманентности в виде постоянно тлеющей идеи реванша. Речь идёт о спровоцированной Великобританией франко-прусской войне 1870–1871 гг. и… Парижской коммуне. Произошло это, к глубокому сожалению, при крайне близоруком попустительстве царя Александра II, согласившегося с Бисмарком в вопросе о необходимости разгрома империи Наполеона III. Почему-то царю и в голову не пришло, что разгром Франции и возвышение Германии уже как империи лишь ослабят, в конечном счете позиции России в Европе, так как будет опасно нарушено равновесие сил в пользу Германии, которая с момента победоносного окончания той войны граничила с Россией уже как империя. Объективности ради, конечно, следует отметить, что через несколько лет Александр II, грубо говоря, смякитил, что дело-то не чисто, ибо Германия слишком активно стала проявлять агрессивные амбиции. Но было уже поздно. И единственное, что можно было сделать, так это пойти на подписание ряда договоров, вереница которых, вплоть до договора перестраховки включительно, была рассмотрена выше. Тем не менее разгром Франции и возвышение Германии уже как империи, к тому же граничившей с Россией, почему-то считается едва ли не верхом дипломатического искусства князя A. M. Горчакова. Особо подчеркивается, что тем самым он избавил Россию от наиболее тяжелых и унизительных статей Парижского договора 1856 года, которым завершилась Восточная война, более известная у нас как Крымская война. Избавиться-то избавились, хотя в принципе и так, без возвышения Германии, можно было это сделать, но ведь получили-то на свою голову гигантскую проблему — ориентированный в восточном направлении германский агрессивный экспансионизм. Как Александр II мог не осознавать того уже в его времена непреложного факта, что у Англии давно сложилась особо подлая традиция, которую «железный канцлер» Германии, его же современник Бисмарк, сформулировал вполне определённо: «Англия в войне употребляла европейские государства как „отличную пехоту“, как „здорового дурня“ всемирной истории».

Но если вследствие особо подлой политики, основывавшейся на пресловутом принципе «баланса сил», у Англии получалось использовать европейские государства как «отличную пехоту» и даже как «здорового дурня» всемирной истории, что в итоге привело к тому, что «уже в XVIII веке вести войны в интересах Англии стало „обязанностью“ континентальных государств», то как же можно было не учитывать, что «здоровый дурень всемирной истории» тем более понадобится Англии в ее борьбе за мировую гегемонию?! Как можно было не понимать и того, что тот же Бисмарк сформулировал в следующем виде: «Держать чужие государства под угрозой революции стало уже довольно давно ремеслом Англии»?! Именно ремеслом! А ремеслу надо научить. Для того, собственно говоря, и понадобились столь мощные умы К. Маркса и Ф. Энгельса, которым и было поручено разработать теоретические основы, а затем и целостную концепцию этого неблаговидного ремесла — «научно обоснованного» якобы революционного, но бандитизма чистейшей воды в мировом масштабе в сочетании с мировой войной перманентного типа! На горе всему миру, а России особенно, они со своей задачей справились!

Именно тандемом войны и революции и была уничтожена Французская империя во главе с Наполеоном III, в прошлом агентом влияния лично британского премьер-министра Пальмерстона. Наполеон III вышел из-под британского контроля и был жесточайше наказан. Франция была обложена столь непосильными репарационными платежами в пользу победившей Германии Бисмарка — пять миллиардов золотых франков того времени, что по нынешним временам составило бы не менее пятисот миллиардов евро, — что у нее не осталось иного выхода, кроме как продать Суэцкий канал Великобритании. Только таким образом она и смогла выплатить огромную контрибуцию. А Великобритания решила свои геополитические задачи. Французский контроль над этой, сразу же ставшей важнейшей в мире, морской коммуникацией на пути в Индию был категорически неприемлем для уже упоминавшейся выше триады вечных принципов британской политики. Под это дело и суетился специально созданный К. Марксом и Ф. Энгельсом пресловутый I Интернационал, успевший немало наследить и в России. И едва только задача была выполнена, его прикрыли… до следующей необходимости для Великобритании (кстати, незадолго до публикации Лабушера и масонского конгресса 1889 г. Ф. Энгельс реанимировал идею интернационала и состряпал уже II Интернационал).

Вот так и был создан «перпетуум-мобиле» Перманентной мировой войны в Европе. Катастрофическое поражение Франции обусловило мгновенное зарождение и развитие идеи французского реванша. Именно это-то в качестве побудительно-движущего мотива и привело к Первой мировой войне и поражению Германии, автоматически спровоцировав затем катастрофически мгновенное зарождение и развитие не только идеи германского реванша, но и нацизма, к чему, как и ко всему остальному, весьма деятельно приложила свои лапы все та же «старая, добрая» сволочь по имени Perfidious Albion (коварный Альбион). На том и был построен объявленный в 1890 г. план Перманентной мировой войны в тандеме с социальными потрясениями в Европе, разработанный лично Ф. Энгельсом и ориентированный в первую очередь на уничтожение России через ее втягивание в крайне чуждые для неё внутриевропейские разборки. Русофобия и славянофобия «классиков научного коммунизма» никогда не знали предела.

В годы Второй мировой войны с подачи У. Черчилля англосаксы вновь хотели запустить в действие этот же механизм за счет жесточайшего территориального обрезания, урезания и расчленения территории собственно Германии после победы над ней. Однако на их пути встал легендарный советский разведчик-нелегал Исхак Абдулович Ахмеров (и другие суперасы советской разведки, прежде всего знаменитая «кембриджская пятерка»), своевременно документально разоблачивший замысел англосаксов. И не вина Сталина, что послевоенная Германия была разделена на две части — он-то как раз в конце войны этого не планировал, что легко доказуемо. Разделение получилось в результате односторонних действий Запада, в ответ на которые ему пришлось создавать Германскую Демократическую Республику. Сталин настаивал на создании единого, но демократического германского государства. Но, увы — Запад есть Запад…

* * *

Точность приведённой выше расшифровки гарантируется следующим. Во-первых, самим символом. Изображение земного шара в крепе (креп, как известно, материал чёрного цвета, применяемый в траурных церемониях) на масонском языке означает мировой траур, сиречь, на том же языке, мировую войну. Во-вторых, местом и временем выставления такого символа: Германия, Берлин, салон 1-го класса Лертерского железнодорожного вокзала, что на масонском языке означало, что Германия — зачинщик войны и она же ее жертва. Как указывалось выше, в тот день, 29 марта 1890 г., с Лертерского вокзала в свое поместье навсегда уезжал отправленный в отставку Отто фон Бисмарк. Эта выходка означала своего рода злорадные похороны восточной политики Бисмарка, указывавшего, что «на Востоке врага нет» («Россия не враг»).

Памфлет и карта «разъясняли» суть неизбежного будущего. Названный «Сон Кайзера» памфлет гласил о том, что как будто бы кайзер Вильгельм II Гогенцоллерн едет простым пассажиром на поезде в Англию, чтобы найти приют в английском работном доме, так как произошла революция, и он лишился престола в своей стране. Вместе с памфлетом была опубликована карта, которую обычно называют фантастической.


На пути к Мировой войне

То была карта Европы после неких кардинальных перемен, вследствие которых исчезли все монархии, а территории практически всех европейских государств указаны совершенно в иных, урезанных границах. От сотворения мира границы могут быть изменены только силой, как правило, в результате войны (правда, за редчайшими исключениями, которые для того и предназначены, чтобы подтверждать основное правило). Следовательно, карта иллюстрировала запланированные последствия уже обязанной грянуть общеевропейской, а, по сути-то, мировой войны и одновременно призывала к ее развязыванию. «Методология» же свержения монархий графически разъяснялась как последствие масонских «революций», о чем свидетельствует парящий в сиянии света фригийский, он же якобинский красный колпак — якобы символ свободы со времен Великой французской революции XVIII в. На масонском языке оба символа означают, что именно масоны должны были стать истинными организаторами этих революций, причем по «технологии» ордена иллюминатов — главного виновника Великой французской революции. На это указывает именно сияющий, то есть освещающий (название ордена иллюминатов происходит от слова «иллюминация», то есть освещение), иллюминирующий свет. Сочетание же возможных только в результате войны территориальных изменений в Европе и призыва к масонским революциям означало, что в действие запускается механизм тандема мировой войны и революции. Учитывая же, что на карте главный акцент в территориальных изменениях в Западной Европе был антигерманский — территория Германии показана в очень урезанном виде, в пользу в первую очередь Франции, а также Голландии и картографически воссозданной Польши (причем даже с «Данцигским коридором», из-за которого-то и началась Вторая мировая война), — то фактически авторы этой карты показали и механизм перманентности мировой войны в лице неизбежного германского реваншизма. На момент публикации объединенная Германия насчитывала всего лишь два десятка лет. И любому было понятно, что ни при каких обстоятельствах немцы не смирятся с территориальными потерями и новым территориальным расчленением их родины. Давно и хорошо известно, что «когда Германии грозит опасность, немцы становятся однопартийными. Они превращаются просто в немцев». В итоге выходит, что памфлет и особенно карта четко показали неизбежность перманентности, как мировой войны, так и революций, причем ориентированных на преодоление последствий таких изменений. В случае с Германией это означало, что расчеты анонимных «картографов» целенаправленно строились как на неизбежности возникновения агрессивного германского националистического реваншизма, так и на неизбежности его трансформации в некую иную революцию, ориентированную на преодоление последствий территориальных утрат, означавших также и экономические и демографические потери. Время показало, что целенаправленно инспирировалась «национал-социалистическая революция», проще говоря, впоследствии осужденный всем человечеством нацизм.

* * *

Здесь необходимо иметь в виду следующее. Ставка на германский национализм реваншистского толка возникла у наиболее могущественных сил мирового закулисья, едва только была создана Германская империя. Для того Великобритания и дала Бисмарку шанс воссоздать Германскую империю как противовес Российской империи. Ибо далее предусматривалось уничтожить их в смертельном столкновении. Не самой же Великобритании воевать против России. Для того и был создан «здоровый дурень всемирной истории» в лице Германской империи. И лишившийся сдерживающей узды осторожного прагматизма Бисмарка «здоровый дурень всемирной истории» клюнул на эту британскую приманку. Уже в конце XIX века идея «Drang nach Osten» захлестнула умы германского истеблишмента. Видные интеллектуалы Германии — Ф. Лист, П. Легарт, Э. Мариц Арндт, Р. Мартин и другие принялись интенсивно разрабатывать геополитические обоснования «Drang nach Osten». К примеру, П. Легарт писал: «Россия должна быть отброшена от Чёрного моря, а тем самым и от южных славян. Мы должны получить на Востоке обширные территории для немецкой колонизации». Посудите сами — разве это сугубо германская идея?! Ведь за версту же несет поганым британским духом, британскими геополитическими установками! Между прочим, далее, в неуместно обидчиво-запальчивом тоне этот недоносок вещал, что ежели Россия не согласится добровольно отдать Германии свои западные и южные провинции, то «она (то есть Россия. — A.M.) вынудит нас (то есть Германию. — A.M.) к их изъятию, то есть к войне»! Вот же мерзавец! Дальше — больше. Помните, у Пушкина есть великолепное четверостишие, которое за век с лишним до возникновения самого термина блестяще отразило подлинную суть военно-промышленного комплекса:

«Всё моё», — сказало злато.

«Всё моё», — сказал булат.

«Всё куплю», — сказало злато.

«Всё возьму», — сказал булат.

А теперь полюбуйтесь на ход мыслей германской экономической элиты. Из меморандума генерального директора Германского дисконтного банка (того самого «Дисконто-гезельшафт банка», который впоследствии будет задействован в тайном финансировании операции по переброске Ленина и К° в Россию) Соломонзонга: «Конкретная цель главной заповеди Германии — открыть Россию как колониальную страну и на многие десятилетия обеспечить небывалый рост нашей промышленности и торговли». Куда конь с копытом, туда и рак с клешней, то есть германский генералитет. Германский генерал Фридрих фон Бернарди в 1892 г. изложил геополитическое кредо германской военщины следующим образом: «Только в борьбе с Россией мы можем достигнуть поставленной цели. Все обстоятельства подталкивают нас к неизбежному конфликту. Грядущая историческая эпоха пройдет под знаком борьбы германского духа с панславизмом. Русские являются нашими национальными врагами. Сегодняшняя политическая ситуация подводит нас непосредственно к войне, которая станет необходимым выражением состояния, имеющего глубокие корни». Что верно, то верно! Действительно, все обстоятельства британского происхождения подталкивали этих идиотов-тевтонов к конфликту с Россией! В силу характерной для тевтонских генералов тупости Бернарди проболтался более чем. Ведь «война, как необходимое выражение состояния, имеющего глубокие корни» и есть выражение сущности Запада — АГРЕССИИ! Сущности, которая действительно имеет «глубокие корни», потому как действительно сложилась давным-давно. А «необходимым выражением состояния» этой сущности действительно является война!

Кстати, сравните эти слова тевтонского вояки в генеральских эполетах с тем, что от имени Гитлера впоследствии говорил А. Розенберг. Ведь едва ли не текстуальное совпадение. Если Бернарди говорил о том, что-де «сегодняшняя политическая ситуация подводит нас непосредственно к войне, которая станет необходимым выражением состояния, имеющего глубокие корни», то Розенберг бубнил о том, что-де поганый Третий рейх должен продвинуть далеко на Восток сущность Европы, первоначальную сущность европейских исторических сил! А она, эта поганая, но имеющая глубокие исторические корни первоначальная сущность европейских исторических сил, сама сущность Европы как символа Запада того времени и есть Агрессия!

В силу явно присущей тевтонским генералам (как, впрочем, и иным апологетам «Drang nach Osten») стратегической тупости, они не были в состоянии понять одну простую вещь. Речь-то шла не о «Drang nach Osten» сугубо в интересах Германии. Речь шла о «Drang nach Osten» как прологе к установлению англосаксонского господства в Восточной Европе, которое в свою очередь являлось, согласно геополитическим выкладкам англосаксов, прологом к установлению их мирового господства. Потому, что строительство «всемирной империи англосаксонской расы», центром которой будет Англия, подразумевало жесткую необходимость установления именно британского (англосаксонского) контроля над Евразией, что в свою очередь подразумевало не менее жесткую необходимость сначала раздробления Восточной Европы, поделенной между тремя империями. Потому как по непреклонным убеждениям верхушки британской правящей элиты, выразителем взглядов которой и был Маккиндер, «кто правит Восточной Европой, господствует над Хартлэндом; кто правит Хартлэн-дом, господствует над Мировым островом; кто правит Мировым островом, господствует над миром»[36]. Строительство «всемирной империи англосаксонской расы» должно было быть осуществлено в ходе тотального взаимного истребления, прежде всего кайзеровской Германии и Российской империй! России была уготована «роль тарана, пробивающего брешь в толще немецкой обороны»[37], а Германии — роль могильщика Российской империи с «почетной перспективой» немедленно вслед за ней также кануть в Лету[38]!

И при этом уничтожение Германией самой себя в процессе «Drang nach Osten» обязано было породить оголтело агрессивный германский националистический реваншизм, чтобы затем инициировать Вторую мировую войну. Изначально же планировалось именно так. Она-таки понадобилась — якобы вторая по счету Вторая мировая война XX в. Дело в том, что в процессе Первой мировой войны закулисные «мудрецы» на ходу решили, что удастся учинить России Вторую мировую в сценарии «с колёс Первой», что и попытались сделать широкомасштабными интервенциями. Не вышло. Да и «революция» в России быстро превратилась в истинно русскую, чего Запад не предполагал. Хотя в опубликованной еще в 1904 г. статье «Географическая ось истории» Д. Х. Маккиндер открыто предупреждал правящие круги англосаксонского Запада о том, что никакая социальная революция не изменит отношения России к ее великим географическим границам. Так оно и произошло. Потому-то и понадобилась якобы вторая по счету «Вторая мировая война» — в хорошо известном из истории сценарии. Вот почему и было употреблено выражение «она-таки понадобилась».

Сам же сценарий Перманентной мировой войны, в том числе и двух мировых войн XX в., фигурировал уже в 1871 году! В адресованном руководителю баварских иллюминатов Джузеппе Мадзини письме от 15 августа 1871 г. «Суверен-гроссмейстер Шотландского круга вольных каменщиков» США Альберт Пайк описал весь сценарий грядущей Перманентной мировой войны. По существу, это была программа установления «нового мирового порядка», рассчитанная на очень длительный период. В частности, там четко была предусмотрена Первая мировая война, ориентированная на свержение царизма в России и превращение ее в зависимую от иллюминатов страну. Следующим шагом намечалась Вторая мировая война, зачинщиком которой должен был стать именно германский национализм. Не следует полагать, что все это — некие конспирологические выдумки автора. К глубокому сожалению, это более чем горькая правда. Американские эксперты-политологи летом 2006 г. официально подтвердили реальность этого плана, исполнение которого продолжается и поныне. В настоящее время реализуется его третий этап — глобальное столкновение политического сионизма с исламом, в которое постепенно втягивают весь мир. Воистину,

Миром правят насилие, злоба и месть.

Что ещё на земле достовернее есть?!

К слову сказать, небеспочвенны и обвинения К. Маркса и Ф. Энгельса в том, что они предвидели мировую войну в Европе. С одной стороны, они располагали серьезной разведывательной информацией из непосредственного окружения Бисмарка — подобными делами они занимались по заказу непосредственно британской разведки, агентами которой и являлись. С другой же, они знали об этом непосредственно от самого Джузеппе Мадзини — возглавлявшего в те времена орден иллюминатов, который одновременно являлся и главным их куратором от британской разведки, выступая под псевдонимом «Паоло Сарпи». И Маркс, и Энгельс прекрасно знали, что это за «фрукт» — Джузеппе Мадзини. Более того, они прекрасно знали, кто является источником его мыслей о грядущем, в том числе и о мировой войне.

Но ведь чтобы стать такой силой, из обычного бытового явления германский национализм должен был превратиться в общенациональную политическую силу. Национализм же в моноэтнической стране может претендовать на такую роль и тем более на вершину Олимпа власти лишь в одном случае — в случае тотального поражения (лучше всего в глобальной войне), чрезвычайно резко усугубленного крайне жестоким обращением победителей с побежденным и особым унижением его национального достоинства. Немцы в этом смысле — просто-таки идеальный материал, ибо действительно, «когда Германии грозит опасность, немцы становятся однопартийными. Они превращаются просто в немцев». Поэтому «взрыхление» социально-политической почвы для проращивания ядовитых семян оголтелого национализма и началось задолго до того, как мир был подведен к порогу ещё Первой мировой войны, чему способствовало воцарение в системе государственной политики кайзеровской Германии идеи о натиске тевтонов на славян. Осуществлялось оно в форме «völkisch» (националистической) пропаганды.

Однако на англосаксонском Западе прекрасно понимали, что до поры до времени такое «взрыхление» не сможет развиться до необходимого уровня, но будет подыгрывать «ура-тевтонскому патриотизму» на вспомогательных ролях, что было выгодно для провоцирования Первой мировой войны. Так происходило вплоть до тотального поражения Германии в той войне. Переварив в процессе «дружественного поглощения» пантевтонские идеи, «völkisch» идея отрыгнула невиданный сплав чудовищной геополитической преступности — оголтело агрессивный германский националистический реваншизм, по соображениям царившей тогда в мире политической моды обозванный национал-социализмом. То есть как бы в пику «интернационал-социализму», воцарившемуся в России, Что и нужно было мировой закулисе. И что она планировала еще тогда, когда Адольфа Гитлера не было даже в проекте. В своем блестяще аргументированном исследовании «Оккультные корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию» авторитетный английский историк, доктор философии Оксфордского университета, профессор Николас Гудрик-Кларк указывает, что «…позыв к неоромантическому оккультному возрождению возник не в Германии. Его скорее следует связать с реакцией на засилье материалистических, рационалистических и позитивистских идей в практических и промышленных культурах Америки и Англии. Немецкое оккультное возрождение многим обязано популярности теософии в англосаксонском мире в 1880-е годы. Здесь она имела выход на международное движение тайных обществ»[39].

Особое значение имеет железнодорожный аспект причины объявления Перманентной мировой войны. Именно он является непосредственным выразителем того исключительного по своему значению факта, что сработал Высший Закон Высшей Мировой Геополитики и Политики. Почему именно он? Да потому, что «сон»-то у кайзера выходит «вещим» — он на поезде едет в Англию! А там, у дверей английского работного дома, уже толкутся русский и австро-венгерский императоры, а также болгарский царь (царская династия этой страны была представлена выходцами из германской династии Кобургов) и турецкий султан! И это тоже более чем «вещий сон»!

Дело в том, что Германия в то время лишь начала втягиваться в реализацию глобального железнодорожного проекта, который вошёл в мировую историю как проект Багдадской железной дороги или «Дороги трёх „Б“»(Берлин — Бизантиум (Константинополь) — Багдад). Её трасса должна была пройти по территориям европейских империй (Германской и Австро — Венгерской), одного царства (Болгарского), а также трансконтинентальной Османской империи. Россия в тот момент только приняла решение о возможности строительства Транссибирской магистрали. А мировая война уже объявлена! В точном соответствии с решениями Парижского масонского конгресса 1889 г.! Но, конечно же, Перманентная мировая война, хотя бы и в тандеме с перманентной масонской революцией, понятная идея, однако главная цель этого плана — уничтожение Российской империи, России и как державы, и тем более как страны — единственной в мире единой подлинно трансконтинентальной евразийской державы. И эта цель показана беспрецедентно откровенно: «РУССКАЯ ПУСТЫНЯ»!

То есть для своих, европейцев, хотя и предусматривался крах монархий, но все же не уничтожение дотла — взамен давалась «конфетка» в виде «республик». Участь же России показана с агрессивно наглой циничностью — «РУССКАЯ ПУСТЫНЯ»! Насколько же прав был выдающийся деятель русской культуры И. С. Аксаков, ещё в 1882 г. прямо указывавший, что «кривде и наглости Запада по отношению к России и вообще Европе Восточной нет ни предела, ни меры. На просвещенном Западе издавна создавалась двойная правда: одна для себя, для племен германо-романских или к ним духовно тяготеющих, другая для нас, славян. Все западные европейские державы, коль скоро дело идет о нас и о славянах, солидарны между собой. Гуманность, цивилизация, христианство — все это упраздняется в отношении Западной Европы к Восточному Православному миру».

В поданном на имя Александра III докладе «О способах сооружения Великого Сибирского железнодорожного пути» известный российский государственный деятель С. Ю. Витте так определил целесообразность строительства Транссибирской железнодорожной магистрали:

— «Сибирский путь установит непрерывное рельсовое сообщение между Европой и Тихим океаном и, таким образом, откроет новые горизонты для торговли не только русской, но и всемирной;

— Россия сможет воспользоваться как всеми выгодами посредника в торговом обмене произведений Востока Азии и Западной Европы, так и выгодами крупного производителя и потребителя, ближе всех стоящего к народам азиатского Востока;

— строительство Великого Сибирского железнодорожного пути относится к событиям, какими начинаются новые эпохи в истории народов и которые вызывают нередко коренной переворот установившихся экономических отношений»[40].

Едва ли даже вконец рехнувшийся сможет отыскать в этих словах С. Ю. Витте хоть какое бы то ни было основание для того, чтобы расценить их хотя бы как тень намека на акт агрессии. (Хотя сам Витте, мягко выражаясь, был далеко не прост — все его задумки, и особенно их претворение в жизнь, всегда имели двойное, а нередко и тройное дно[41].) Тем не менее именно из-за такого предполагавшегося и страшившего PERFIDIOUS ALBION смысла многовековая геополитическая интуиция Великобритании умышленно свернула на путь глобальной фальсификации. Потому как ни во времена Пальмерстона, ни после него и вообще никогда не было и по определению не могло быть даже тени намека на какие бы то ни было основания для выводов о некоей агрессивности будущего железнодорожного развития России. Тем более по отношению к Англии. Однако Британский Королевский институт международных исследований умышленно сделал акцент именно на этом. В изданном в 1939 г. докладе он отмечал, что именно строительство этой магистрали стало представлять угрозу глобальным интересам Великобритании. Хотя как в докладе Витте, так и в реальной жизни речь шла об использовании только собственно российской территории, суверенитет государства Российского над которой тогда никому не приходило в голову оспаривать. Во всяком случае, открыто. Речь шла о развитии ж,-д. сети в интересах общего экономического прогресса Российской империи, что было естественным и законным намерением. В тех же случаях, когда по каким-то соображениям они должны были выйти за пределы государственных границ, такое строительство осуществлялось только на основе межгосударственных соглашений (например, та же КВЖД[42]) и, что самое главное, без столь характерного для той же, так любящей «баланс сил», Англии международного разбоя. Тем не менее еще только в призрачном намеке на возможную в будущем сухопутную альтернативу своему базировавшемуся на морской гегемонии могуществу Англия постаралась разглядеть глобальную угрозу для себя. С тех пор она окончательно впала в необузданно дикий страх перед призраком возможного трансконтинентального объединения Германии и России в некий геополитический альянс, в том числе и при участии одного из лидеров Дальнего Востока — Японии, к тому же при вполне реальном подключении к этому объединению также и Китая того времени.

Когда Первая мировая война официально завершилась подписанием Версальского якобы мирного договора 1919 г., то один из главных «версальских мудрецов», французский маршал Фердинанд Фош, так и сказал, что «это не мир, а перемирие. На 20 лет». Как в воду глядел! А, быть может, и точно знал…

Зато другие уже с пафосом абсолютного знания истины на вопрос о том, где родился Гитлер, впоследствии отвечали кратко, но исторически емко: «В Версале!» Конечно, это всего лишь образ. Но он весьма яркий. Нацизм, как конкретное выражение оголтелого германского реваншизма яро националистического толка, просто-таки обязан был родиться именно из тех коварнейших премудростей, которые на голову человечества выдумали «версальские мудрецы». Сразу же после подписания Версальского мирного договора выдающийся русский историк первой половины XX в. Ю. В. Готье записал в своем дневнике: «Раньше была идея французского реванша, теперь будет расти идея германского реванша и когда-нибудь вновь заговорят пушки». А уж под это дело какая-нибудь сволочь да найдется. И 12 сентября 1919 г. в дверном проеме одной из мюнхенских пивных нарисовался силуэт этой сволочи — будущего исчадия ада Адольфа Гитлера!

Чтобы эта коричневая мразь — нацизм и его главарь Гитлер — обязательно «родились» бы как политическое явление, на карте Лабушера с нарочитым вызовом был показан весь механизм «непорочного зачатия» оголтелого германского реваншизма яро националистического толка. Взгляните на прилагаемую таблицу.


Таблица

Сравнительный анализ картографического «прогноза» Лабушера с реальными территориальными потерями Германии в соответствии с Версальским мирным договором от 28 июня 1919 г. (таблица составлена автором аналитическим путём)

Картографический «прогноз» Лабушера с учетом содержания памфлета Фактическое территориальное «переустройство» Германии в соответствии с Версальским мирным договором 1919 г.
1. Германская империя исчезла в результате революции. Кайзер лишился престола и вынужден отправиться в Англию на заработки. На месте его империи значится некая «Германская Республика». По сравнению с кайзеровской империей, значительная часть территории «республики» не только аннексирована в пользу соседей, но и разделена на ряд «государств». 1. Кайзеровская империя рухнула в результате военного поражения в Первой мировой войне и ноябрьской революции 1918 г. 9 ноября 1918 г. под давлением ряда обстоятельств, прежде всего под давление стран Антанты, кайзер отказался от престола, в связи с чем любопытно одно обстоятельство. Первоначально германский кайзер пытался ограничиться отказом только от императорского престола (кстати говоря, эту комбинацию пытался осуществить будущий посол нацистской Германии в СССР В. фон Шуленбург). Однако страны Антанты начали давить, требуя отречения не только от императорского престола, но и от престола короля Пруссии. Иначе, мол, никакого мира Германия не получит. Антанта откровенно добивалась исполнения картографического прогноза Лабушера. В итоге формула «король во главе Пруссии, Пруссия — во главе Германии» и т. д. приказала долго жить, как и германская империя, а кайзер бежал. Правда, не в Англию, где родственнички не жаждали видеть «бешеную собаку» из Берлина. Кстати говоря, «бешеной собакой в Берлине» кайзера прозвали именно англичане, хотя кайзер являлся ближайшим родственником английского короля.
Небезынтересно отметить, что едва только Великобритания привела Гитлера к власти, как в британском политическом лексиконе мгновенно реанимировался термин «бешеный пёс». Тесно связанный с британской разведкой и британским политическим масонством историк и дипломат А. С. Темперли именно так охарактеризовал воцарение Гитлера в Германии. Так и сказал: «За границей снова завёлся бешеный пёс». Британские «традиции», понимаете ли…
В то же время именно как ближайшего родственника английского короля кайзера не отдали под суд, хотя в соответствии со статьями 225 и 227 Версальского мирного договора он должен был быть предан суду международного трибунала за преступления против человечества. Ему разрешили тихо укрыться в Голландии, в местечке Доорн, где он и протянул до 1940 года под негласным наблюдением английской разведки. И хотя доступ в большую политику кайзеру был перекрыт, но в неофициальной и особенно тайной дипломатии межвоенного периода он и его сыновья играли даже очень заметную роль. В частности, он выполнял функции неофициальной линии связи между Гитлером и британским королевским двором.
На обломках кайзеровской империи была создана дегенеративная «Веймарская Республика», в которой количество земель было уменьшено с 25 до 18.
Веймарская конституция была принята 31 июля 1919 г. и 14 августа 1919 г. вошла в силу. А 12 сентября 1919 г. на дальнем плане германской политической сцены появилась мешковатая фигура будущего фюрера, за спиной которого пока еще расплывчато, но уже замаячила коричневая тень нацизма!
Кстати говоря, любопытно также и следующее обстоятельство. Гитлер не отменял Веймарскую конституцию соответственно не отменял Веймарскую республику. В итоге получилось, что во Второй мировой войне «версальским мудрецам» пришлось воевать именно с тем, что сами же и породили! «Демократическая» Веймарская Германия против «демократий» Запада! Правда, западные негодяи втянули в свои кровавые разборки и Советский Союз.
~ ~ ~ ~ ~ ~
2. Одним из этих «новообразованных», по Лабушеру, германских государств должна была стать Пруссия. Но без Восточной Пруссии. Между ними «Данцигский коридор» — будущая первопричина нападения Германии на Польшу в 1939 году. Смысл картографического вычленения Пруссии из состава единого германского государства и тем более расчленения самой Пруссии на две части с польским буфером между ними состоял в следующем. Именно Пруссия всегда являлась носителем центростремительных сил в объединении Германии в единое государство. Более того. Именно Пруссия всегда была носителем ярко выраженного германского национализма агрессивного толка. И прямой удар именно по Пруссии означал фактически мгновенное зарождение — в порядке ответной реакции — оголтелого германского национализма реваншистского толка. Хорошо известна формула «король во главе Пруссии, Пруссия — во главе Германии, Германия — во главе всего мира». Именно эта постоянно господствовавшая в умах германской элиты формула и была гарантом неизбежности зарождения «девятого вала» германского национализма реваншистского толка. 2. Что же касается Пруссии, то формально-то она осталась в составе Веймарской Германии. Правда, отделенной от Восточной «Данцигским коридором». Это был непрерывно тлевший фитиль крайне болезненной реакции немцев на итоги войны. Тем более что коридор принадлежал Польше. В конце концов Вторая мировая началась именно из-за того, что Польша упорно, маниакально упорно отказывалась даже рассматривать возможность решения этой проблемы. В истории с «Данцигским коридором» есть глубокая символика. Сам этот коридор имел площадь всего 1914 кв. км. Но именно эта на редкость символичная цифра и показывала преемственность одной войны от другой.
Что касается судеб прилегающих округов Алленштейн и территории Мариенвердер, то они должны были определяться плебисцитом.
~ ~ ~ ~ ~ ~
3. Следующим таким государством должна была стать некая «Северо-Западная Провинция», куда должны были войти Ганновер, Саксония, Вестфалия и почему-то Голландия. Трудно понять, чем не угодила Голландия Лабушеру и его масонской К°. Дело в том, что Великобритания всегда очень сильно ёрзает, как только речь заходит об опасности так называемым Low Countries. А ведь Голландия относится именно к этой категории. Тем более не понятно, чем не угодила нидерландская монархия, — ведь она так же родственна британскому королевскому дому. Надо полагать, масонское закулисье в этом случае весьма «погорячилось»… 3. Этот пункт не был реализован.
~ ~ ~ ~ ~ ~
4. Другим таким государством должна была стать Бавария, включая Швабию и Франконию. Одновременно Эльзас-Лотарингия, а также Пфальц с Рейнской областью прирезаны к Франции. Причём наряду с Бельгией и Люксембургом. Территория Эльзас-Лотарингии, как известно, вошла в состав Германской империи после франко-прусской войны 1870–1871 гг. «Картографические игры» вокруг Эльзас-Лотарингии — это 100 %-ная гарантия срабатывания механизма перманентности войны! Как, впрочем, и «прирезка» Рейнской области вместе с Пфальцем к Франции и указание франко-германской границы по Рейну. Потому как это тоже 100 %-ная гарантия возникновения оголтелого, яро националистического германского реваншизма, круто бурлящего от ненависти к Франции! 4. Формально этого не произошло. Однако следует иметь в виду, что конкретная попытка вычленить Баварию из состава уже Веймарской Германии имела место во время Рурского кризиса 1923 г. Во главе этой попытки стоял будущий первый послевоенный канцлер Западной Германии — Конрад Аденауэр. В 1919 г., ещё в бытность обер-бургомистром Кёльна, он был завербован французской разведкой в качестве информирующего агента влияния. В конце октября 1923 г. в Аахене была провозглашена Рейнская республика, произошли сепаратистские путчи в Кобленце, Висбадене, Трире, Майнце. Республика была объявлена в Баварском Пфальце (Палатинате). За этими попытками, подчеркиваю, стоял К. Аденауэр и французская разведка. Аденауэр, в частности, ратовал за вычленение из Германии некоего «Особого Рейнского Государства», которое он предлагал как «Рейнскую Республику». Франция, войска которой в то время оккупировали Германию, тут же признала де-факто правительства этих сепаратистских «республик». Однако к тому времени международная обстановка уже резко изменилась — на карте мира возникло новое государство с гордым названием Союз Советских Социалистических Республик. Соответственно тут же отпала и необходимость в дальнейшем дроблении Германии. У Запада, прежде всего у его англосаксонского ядра, тут же возникла необходимость в континентальном противовесе СССР. Как впоследствии писал один из главарей преступного нацистского режима А. Розенберг, являясь «прирождённым врагом единой России, Англия заинтересована в создании на континенте государства, которое будет в состоянии задушить Москву».
P.S. Rosenberg A. Der Zukunftsweg einer deutschen Aussenpolitik. München, 1927, S. 69, 80, 84. Заметьте, кстати говоря, сколь же точно были подобраны термины — не «вечный враг», а именно же «прирождённый враг». А сколь точно показаны смысл и цель многовековой «заинтересованности» Великобритании?!
Что же касается «присоединенных» картой Лабушера к Франции Эльзас-Лотарингии, Пфальца с Рейнской областью, а также Бельгии и Люксембурга, и франко-германской границы по Рейну, то произошло следующее.
Эльзас-Лотарингия, а это 14 582 кв. км, отошла к Франции, которая прибрала к своим рукам еще и часть Саарского угольного бассейна. Что произошло с Пфальцем — выше уже говорилось.
Идея же франко-германской границы по Рейну усилиями «версальских мудрецов» получила развитие. Не мудрствуя лукаво, они устроили так называемую демилитаризацию левого берега Рейна вместе с созданием одноименной зоны в виде 50-километровой полосы на правом берегу. Впоследствии из этого сделали хороший предлог для разработки Локарнских соглашений, осью которых как раз и стал Рейнский гарантийный пакт, а главным гарантом по нему — Англия.
Бельгию же в конце концов оставили «на свободе», но «осчастливили» ее «подарочком» в размере 1045 кв. км в виде германских округов Эйпен и Мальмеди, а также прусской части Морене. Впоследствии вектор агрессии Гитлера проложит свою огненную тропу и в этом направлении, как, впрочем, и в других, намеченных в Версале.
Люксембург до поры до времени тоже оставили «на свободе», но он был выведен из Германского таможенного союза.
~ ~ ~ ~ ~ ~
5. Шлезвиг и Гольштиния «прирезаны» к так называемой Датской Республике. В принципе это «картографический бумеранг» по итогам австро-прусской войны 1866 г. Но одновременно и 100 %-ная гарантия того, что в будущем непременно появятся территориальные притязания Германии к Дании. 5. Северная часть Шлезвига площадью в 3968 кв. км действительно отошла к Дании после плебисцита 1920 года. Даром это Дании не прошло — в 1940 г. Гитлер рассчитался и с ней тоже.
~ ~ ~ ~ ~ ~
6. Часть территории Германской империи (а также Австро-Венгерской и Российской) вошла в состав картографически новообразованной Польской Республики. 6. Верхняя Силезия отошла к Польше, а Гульчинский район (286 кв. км) Силезии — вновь созданному чехословацкому государству, независимость которого была объявлена Англией и Францией одной из целей той «войны». В результате были заложены сверхпрочные гарантии движения германского реваншизма по восточному азимуту. Среди всех территориальных решений «версальских мудрецов» особой провокационностью выделяются следующие:
решение об объявлении западной границы польского этнографического большинства в Познани и Западной Пруссии границей между Германией и Польшей, что по своей сути совершенно равнозначно старинной крестьянской шутке, когда коню цигаркой или скипидаром прижигают одно место после чего он в бешенстве срывается во весь опор
в свою очередь не зафиксированные восточные границы Польши в Восточной Галиции по уровню провокационности абсолютно аналогичны той же самой «шутке».
Кроме того. «Польская Республика» на карте Лабушера изрядно «приросла» Западной Украиной. И в Версале речь шла именно об этих территориях. Так «версальские мудрецы» не столько заботились об интересах едва только возникшей из выведенных из состава Германской, Австро-Венгерской и Российской империй территорий Польши, сколько о будущем поводе для Германии для нападения на Польшу.
Кроме того, по Версальскому мирному договору Германия обязывалась отказаться от всяких прав и правооснований на территорию Мемеля (Клайпеда), которая в 1923 г. была передана Антантой Литве. Даром это Литве не пройдёт…
Австрии же был придан статус неотчуждаемой независимости, хотя ее аншлюс с Германией был запланирован. Англией ещё в… 1916 г.!..
ИТОГО: ИТОГО:
Германского государства нет, прежде всего именно как германского. Не говоря уже о том, что нет и германской империи, чему немцы радовались почти полвека. В основе территориального раздробления Германии откровенно провокаторская «логика» аннексионистского толка. Провиденциально предусмотренные картой Лабушера колоссальные территориальные потери Германии за счет раздробления, расчленения и уменьшения количества земель как административных единиц в составе Германии, огромны. Они вправе быть оцененными в размере как минимум 1/8–1/10 от площади Германской империи на 1 августа 1914 г. Не говоря уже о том, что эти потери сопровождались еще и демографическими потерями примерно на том же уровне от довоенной численности населения Германии, а также сугубо экономическими. Подобные изменения против воли самого народа любой страны — практически абсолютная гарантия неминуемого возникновения яро националистического, оголтелого реваншизма. А немцы с их сентиментальностью по отношению к своему «фатерлянду» — ну просто идеальный материал для разжигания таких настроений. Германская империя канула в Лету. Вместо нее появилось дегенеративное дитя Версаля — Веймарская Республика. По ряду пунктов «картографический прогноз» Лабушера практически полностью совпал с тем, что натворили «версальские мудрецы». Общие территориальные потери — 67,3 тыс. кв. км, или 1/8 от площади довоенной Германской империи. Демографические потери в результате такого «территориального переустройства» составили примерно 1/10 от довоенной численности населения Германии, или 6 млн человек, оказавшихся вне пределов «новой», теперь уже Веймарской Германии.
Едва только в поверженной Германии стали известны условия Версальского мирного договора, как она взорвалась яростным, без какого либо преувеличения оголтелым национализмом реваншистского толка. Тем более что почва для этого уже была взрыхлена «völkisch» пропагандой, о которой говорилось выше. До появления концепции национал-социализма оставался всего лишь один шаг. В поверженной, оскорбленной и преднамеренно донельзя униженной победителями стране «völkisch» идея, переварив в процессе «дружественного поглощения» пантевтонские идеи в оккультном обрамлении, отрыгнула невиданный сплав чудовищной геополитической преступности — оголтело агрессивный германский националистический реваншизм, по соображения царившей тогда в мире политической моды обозванный национал-социализмом.
Ну, а для того, чтобы германский национализм реваншистского толка развивался необходимыми Западу бурными темпами, «версальские мудрецы» сотворили нечто подобное старинной крестьянской шутке, о которой говорилось выше.
В этой роли выступили яро злоумышленные антигерманские действия «версальских мудрецов» в пользу Польши, возрождение которой в качестве самостоятельного государства в виде Польской Республики также провиденциально провозгласила карта Ла-бушера. Один только этот факт — появление Польши в качестве независимого государства — уже был сродни красной тряпке для быка. Однако «версальским мудрецам» этого было мало. Еще раз обращаю внимание на следующее По условиям Версальского мира ранее входившая в состав Германской империи Верхняя Силезия отошла к Польше, а Гульчинский район (286 кв. км) Силезии — вновь созданному чехословацкому государству, независимость которого была объявлена Англией и Францией одной из целей Первой мировой войны. Хотя на карте Лабушера то, что впоследствии было названо Чехословакией, обозначено как белое пятно. В результате были заложены сверхпрочные гарантии движения германского реваншизма по восточному азимуту. Среди всех территориальных решений «версальских мудрецов» чрезмерной провокационностью выделяются следующие:
— объявление западной границы польского этнографического большинства в Познани и Западной Пруссии границей между Германией и Польшей. По своей сути это было преднамеренное, жестокое оскорбление немцев, тем более что немедленно закусившие удила шляхтичи тут же стали третировать и изгонять их со своих мест. Оголтелая ненависть Германии к Польше росла даже не по часам, а по минутам. Задолго до привода Гитлера к власти в Германии не было ни одного немца, который не пылал ярой ненавистью к полякам и Польше. Когда А. Гитлер был всего лишь фюрером Национал-социалистической партии, его постоянные призывы уничтожить «версальского ублюдка» — он только так называл Польшу — находили самый широчайший отклик в сердцах практически всех немцев.
— Создание чрезвычайно эффективно раздражавшей немцев «дразниловки» в виде «Данцигского коридора», давшего полякам возможность в буквальном смысле слова издеваться над немцами. Именно проблема «Данцигского коридора» и стала особой причиной, из-за которой началась германо-польская, а по сути, Вторая мировая война.
— И, наконец, особая «дразниловка» в виде территориальных приобретений Франции!
И вот что характерно. Ещё в момент оформления так называемого Версальского мира «версальские мудрецы» прекрасно осознавали, что это с неминуемой неизбежностью приведет к войне. Хуже того. Эта ситуация была преднамеренно запрограммирована Великобританией еще во время Парижской мирной конференции 1919 г. У британской дипломатии есть одна филигранно отточенная за многие века подлая «традиция», суть которой в следующем. Если на крутых поворотах истории тоном Кассандры британская дипломатия начинает вещать о причинах будущих войн и в эти же переломные времена подписывает важные международные документы, закрепляющие эти причины как константу международных отношений лет на 20–25 вперёд, то это означает, что PERFIDIOUS ALBION уже спланировал новую войну! И потому заранее готовит себе алиби, прежде всего за счет интернационализации текущей и грядущей ответственности за будущую войну. То есть как бы растворяя личную ответственность в «интернациональной». Ни одно государство мира не умеет так делать, причем до сих пор. А Великобритания умеет это делать в расчёте, как на ближнюю, так и на дальнюю перспективу. Сознательно следуя этой «традиции», в основе которой старый принцип Ф. Бэкона — «всегда надо иметь поводы для того, чтобы начать войну», — еще 25 марта 1919 г. премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж направил участникам Парижской мирной конференции меморандум под названием «Некоторые соображения для сведения участников конференции перед тем, как будут выработаны окончательные условия». В нём, в частности, говорилось: «Вы можете лишить Германию ее колоний, превратить её вооружённые силы в простую полицию, низвести ее военно-морской флот на уровень пятиступенной державы, однако, если, в конце концов, Германия почувствует, что с ней несправедливо обошлись при заключении мирного договора 1919 г., она найдет средства, чтобы добиться у своих победителей возмещения… Несправедливость и высокомерие, проявленные в час триумфа, никогда не будут забыты и прощены. По этим соображениям я решительно выступаю против передачи большего количества немцев из Германии под власть других государств, и нужно воспрепятствовать этому, насколько это практически возможно. Я не могу не усмотреть причину будущей войны в том, что германский народ, который проявил себя как одна из самых энергичных и сильных наций мира, будет окружен рядом небольших государств. Народы многих из них никогда раньше не могли создать стабильных правительств для самих себя, а теперь в каждое из этих государств попадет масса немцев, требующих воссоединения со своей Родиной». Какое коварное «благородство»! Сами сотворили неминуемую в будущем войну, и еще имеют наглость предупреждать весь мир о том, что это непременно случится! Нет, что ни говори, но прусский король Фридрих всю свою беспрецедентную дурость с лихвой оправдал одним уникальнейшим афоризмом — PERFIDIOUS ALBION (коварный Альбион!). Кстати говоря, процитированные выше слова Л. Джорджа напрямую относились как к Чехословакии, так и Польше. Меморандум завершался категоричным выводом — такая политика должна «рано или поздно привести к новой войне на востоке Европы»! Надо же, какой «провидец», мать его!..
Только вот какого же хрена надо было впихивать в очередного «версальского ублюдка» — Чехословакию — именно те территории, при сопоставлении этнического состава населения которых с так называемой титульной нацией получалось, что на 8 млн. 760 тыс. 937 чехов и словаков приходится 3 млн. 123 тыс. 568 немцев?! Каждый третий гражданин Чехословакии того периода был немцем, которого оскорбили, унизили, поставили в положение представителя второсортной нации, который не желал жить под гнетом обалдевших от независимости чехословаков!
Из тезисов меморандума Л. Джорджа со временем получились аргументы для будущей программы нацистской партии, условия для возникновения которой были подготовлены Великобританией также задолго до начала даже Первой мировой войны. Естественно, что Гитлер воспользовался великолепно сформулированными самим британским премьер-министром тезисами. За всё время своего существования в качестве фюрера сначала нацистской партии, а затем и Германии, Гитлер так и не смог выдумать ничего лучше. Великобритания периодически подсказывала Гитлеру «новые повороты» в старых тезисах в поисках «немедленного исправления самых вопиющих несправедливостей». В целом Лондон вполне цинично наплевал на Чехословакию задолго до привода Гитлера к власти и с тех же давних пор имел виды на Прагу как на разменную монету в своих интригах. Еще 24 сентября 1930 г. знаменитый «король» британской прессы, тесно связанный как с правящей верхушкой страны, так и с британской разведкой, член Комитета 300 — лорд Ротермир — в своей газете «Дейли мейл» писал: «Более вероятно, что с приходом к власти национал-социалистского правительства под энергичным руководством этой партии — Германия сама найдет способ немедленного исправления самых вопиющих несправедливостей… В результате таких событий Чехословакия, которая систематически нарушала мирный договор как угнетением расовых меньшинств, так и уклонением от сокращения своих вооружений, может в одну ночь прекратить свое существование». За восемь лет до Мюнхена столь беспрецедентная прозорливость, когда даже Гитлер, не являясь гражданином Германии, был всего лишь главарем одной из политических партий Веймарской республики?! Категорически нет! Это преднамеренное разглашение незавидной судьбы Праги в корыстных комбинациях Лондона на мировой арене! Хуже того. Это умышленно заблаговременное наведение Гитлера на стезю так называемого решения чехословацкого вопроса через его Судетский аспект как на вариант прорубания одного из магистральных коридоров прохода к границам СССР. И Гитлер с тех же пор все отлично понял — вся его «аргументация» по этому вопросу чуть ли не слово в слово повторяла британские «изыски» на эту же тему.

История совершенно однозначно доказала, что описанные Лабушером картографические и иные геополитические «кресала» сработали с точностью до мельчайшей нацистской амбиции. И вовсе не случайно, что едва только разразилась Первая мировая война, руководство британского политического масонства спохватилось и поспешило изъять из библиотек упомянутый выше номер «Правды» с памфлетом и картой Лабушера. Однако оказалось поздно. Подлинный экземпляр этого номера попал в редакцию берлинской газеты «На передовом посту» («Auf Vorposten») и был переиздан на немецком языке в 1919 г. Правда, сдуру придали всей этой публикации ярко выраженный антисемитский характер, что было в корне неверно. Публикация должна была носить сугубо антибританский характер. Короче говоря, это привело к тому, что высшие руководители бри-танского политического масонства, поняв, что их давняя и оказавшаяся столь роковой для судеб мира и особенно Европы проделка «засвечена», стали наотрез открещиваться от этой публикации, обвиняя немцев в антисемитской выходке. Однако оскорбленные версальским унижением немцы не были простаками, чтобы попасться на такой мякине. Известный немецкий публицист и владелец книгоиздательства «Бодунг» в Эрфурте полковник Ульрих Флейшхауэр каким-то образом раздобыл английский оригинал «Правды» Лабушера, снял копии и заверил у нотариуса, а затем переиздал нотариально заверенный текст в переводе на три языка в виде отдельной брошюры. Антинемецкий и антиевропейский характер памфлета и карты Лабушера был настолько очевиден, что разразился громкий скандал. Британское политическое масонство вынуждено было прикусить язык. А в Германии, многим владельцам книжных магазинов под угрозой смерти и уголовного преследования было запрещено продавать брошюру У. Флейшхауэра.

Так вот и спрашивается, уж не реанимации ли именно этого скандала столь сильно опасалось правительство Великобритании, выдвинув в упоминавшемся выше меморандуме от 9 ноября 1945 г. жесткое требование заткнуть рты нацистским преступникам, чтобы они не бросались серьезными обвинениями в адрес так называемого британского империализма XIX и начала XX в.? Ответ, надо полагать, очевиден — именно этого и опасалась Великобритания!

Только вот кто бы после всех вышеизложенных детальных разъяснений вразумительно растолковал: какое отношение ко всем этим делам мог иметь Сталин, да ещё и в ретроспективно навязываемом ему статусе «инициатора, вдохновителя, подготовителя и развязывателя» Второй мировой войны?

Миф № 2. В. И. Ленин «предвидел» Вторую империалистическую войну и потому готовился к ней

Миф построен на неизвестности подлинной подоплеки и без того мало кому знакомой работы В. И. Ленина «Военная программа пролетарской революции». Тому безумцу, в голову которого пришла глупейшая мысль использовать эту работу Ленина для нападок на СССР и Сталина, очевидно, и по сию пору неведомо, что он угодил в большущую кучу навоза. Прежде всего именно из-за специфической подоплеки этой статьи, у которой, также есть и своя, не менее специфическая подноготная. Но разбираться с ними придется с дальнего разбега, иначе финальные выводы могут показаться необоснованными.

Итак, в марте 1913 г. на страницах журнала «Просвещение» (№ 3), выходившего на русском языке, было опубликовано «открытие», которое впоследствии назовут «гениальным». Оказалось, что если в одну упряжку запрячь английскую политэкономию, немецкую философию и французский социализм, то в финале получается вывод о том, что «учение Маркса всесильно, потому что верно»! «Открытие» называлось «Три источника и три составных части марксизма».

Но если, согласно этому «гениальному открытию» Ленина, английская политэкономия + немецкая философия + французский социализм = «Учение Маркса всесильно, потому что верно», то как можно было, опираясь на это «всесильно верное учение», гениально не увидеть надвигавшейся первой всемирной бойни XX века и написать то, что В. И. Ленин написал в январе 1913 г. A. M. Горькому: «Война Австрии с Россией была бы очень полезной для революции (во всей Восточной Европе) штукой, но мало вероятия, чтобы Франц Йозеф и Николаша доставили нам сие удовольствие»[43]? Да и что там было предвидеть, если К. Маркс и Ф. Энгельс самолично абсолютно открытым текстом, но с чужого голоса накаркали эту бойню еще в XIX столетии?

* * *

Между прочим, перед тем как в очередной раз загреметь в кутузку, в феврале того же 1913 г., будущий Иосиф Грозный и «отец всех народов», а тогда всего лишь «чудесный грузин» Сталин отмечал следующее: «В Европе капиталу становится тесно, и он рвется в чужие страны, ища новых рынков, дешевых рабочих, новых точек приложения. Но это ведет к внешним осложнениям и войне. Никто не может сказать, что Балканская война является концом, а не началом осложнений». Так кто же в таком случае истинный гений, если все получилось именно так, как написал Сталин?!

* * *

Впрочем, ладно, Ильич не предвидел, не сообразил. С кем не бывает. Только вот сразу обратите внимание на один стратегический нюанс: Ильич-то подчеркивал, что «война была бы полезной штукой для революции (во всей Восточной Европе)».

Выше уже указывалось, что в памфлете Лабушера и особенно на его карте основные картографические провокации провиденциального характера приходятся как раз на Восточную Европу, которую совместно контролировали Германская, Австро-Венгерская и Российская империи! Более того. Выше уже указывалось, что такие глобальные изменения возможны только в ситуации войны, и не просто войны, а войны мировой.

То есть выходит, что к тому моменту Ильич уже явно знал о плане Лабушера, а ведь тогда это «знание» не было простым и доступным всякому. Следовательно, уже в то время он «состоял при исполнении» у каких-то очень могущественных сил, от контактировавших с ним представителей которых, судя по всему, и узнал о «полезности войны» между Австрией и Россией для «дела революции». Хотя, конечно, в тот период времени он явно не был допущен к знанию главной тайны — как будет «рождаться» война. Потому и сетовал в письме к «буревестнику революции» на «несознательность» двух монархов, не желавших доставить «удовольствие» какому-то там Ильичу. Кстати говоря, ещё в 1912 г., на Базельском конгрессе II Интернационала, был принят Манифест, призывавший бороться против войны. А Ильичу, видите ли, «очень полезная штука»…

Что касается «несознательности», например, престарелого императора Австро-Венгрии Франца Иоси, то здесь, к удивлению многих, обнаружится следующее: последний в истории царствующий представитель Габсбургов вовсе и не помышлял о войне с Россией, как, между прочим, и та с Австрией. Франц Иоси вообще панически боялся войны в Европе, справедливо считая, что это будет конец его лоскутной империи, что в итоге и вышло. Более того, даже германский кайзер Вильгельм II подписал инструкцию о подготовке к глобальной войне лишь 13 августа 1913 года, а о самой войне в Европе он впервые заговорил с начальником Имперского Генерального Штаба Австро-Венгрии генералом Францем Конрадом фон Гетцендорфом лишь 16 октября 1913 г.!

А вот Ильич «почему-то» уже в январе 1913 г. знал не только о факте предполагаемо планируемой войны, но и даже о ее «полезности для дела революции» во всей Восточной Европе. И, несмотря на это, а также на «всесильно верное учение», тем не менее все-таки не смякитил, что первая всемирная бойня непременно будет спровоцирована! Объясняется это очень просто — его попросту не допускали к знанию того, как конкретно будет спровоцирована война. Вот откуда проистекает «корень» его сетований на «несознательность» монархов. Но всё это присказка.

Через два с половиной года Ильич письменно распишется в том, что он точно знал о существовании плана Лабушера, как, впрочем, и о главных целях этого плана, особенно по части устроения «революций», в первую очередь в Восточной Европе. Произойдет это 23 августа 1915 г. в опубликованной им статье «О лозунге Соединённых Штатов Европы» (вообще-то она была написана ранее указанной даты), в которой Ильич буквально коршуном накинулся на Манифест ЦК РСДРП от 1914 г. Всем содержанием статьи он вдалбливал соратникам, что нечего мечтать о «свободе, равенстве и братстве» во взаимной интеграции в Европе без революционного низвержения германской, австрийской и русской монархий, что и являлось сутью революционной перекройки Европы по плану Лабушера!

На своих соратников Ильич разозлился по следующей причине. Оказывается, не подумав основательно, те приняли к исполнению план Лабушера в первой его редакции, визуальным символом которой и являлась та самая карта Европы, где сплошь и рядом были понатыканы всякие там «республички», от чего и на фоне чего лозунг «Соединенных Штатов Европы» приобрел вид рафинированно «Республиканских Соединенных Штатов Европы»! Ильич же основательно взгрел своих соратников по конкретному вопросу из-за экономического содержания этого лозунга, особо рьяно упирая на то, что вследствие неравномерности экономического развития капиталистических стран в эпоху империализма лозунг Соединенных Штатов Европы невозможен и потому является реакционным. Впоследствии, задним числом, и это тоже превратили в проявление «гениальности» вождя. Однако при элементарном сопоставлении фактов и событий международной жизни тех лет, придется констатировать, что Ильич-то действовал аккурат как полноценный и вполне управляемый «агент стратегического интеллектуального влияния», с явным тщением «ливший воду на мельницу»… стратегических интересов Великобритании! Тут вот в чём всё дело-то.

Открыто увязанный со свержением трех континентальных монархий в ситуации первой всемирной бойни — ВОТ ОН, ТАНДЕМ МЕХАНИЗМОВ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ В РЕАЛЬНОСТИ — лозунг «Соединенных Штатов Европы» республиканского типа был не только политически неуязвим. Ко всему прочему он также вел и к идее блокирования континентальных стран Европы на базе республиканского строя, как бы автоматически планировавшегося к установлению по завершении бойни. Причем явно во главе с республиканской Францией, что было откровенно не по нутру Лондону. Ибо хоть во главе с Францией, хоть без нее, но блок континентальных стран, тем более на базе одного и того же принципа — республиканского строя, — более чем смертельная угроза коварному Альбиону!

С другой стороны, с осени 1914 г. и Германия стала высказывать куда более опасные, чем первая, идеи экономического союза, более известного по истории как план создания «Срединной Европы» — «Среднеевропейского Союза» («Mittel Europa Plan»)[44]. Впервые эта идея была сформулирована видным германским промышленником и банкиром Вальтером Ратенау ещё 9 августа 1914 года. Одобренный рейхсканцлером Теобальдом фон Бетман-Гельвигом уже на рубеже 1914–1915 гг., план предусматривал создание военной силой континентального экономического блока под контролем и главенством Германии в составе Австро-Венгрии, Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурга, Дании, Италии и «других европейских стран, которые захотят присоединиться». Организация такого блока планировалась в виде таможенного союза, который, по замыслу В. Ратенау, должен был облегчить доступ к источникам сырья и рынкам сбыта для германской промышленности, а также успешно конкурировать с другими экономическими блоками, как, например, США (вместе с Латинской Америкой), Британской империей и т. д.

* * *

Обратите внимание на следующее: за исключением Люксембурга, все страны имели исключительное геостратегическое значение, и потому контроль над ними со стороны Германии мог всерьез угрожать морской гегемонии Англии. Ведь в те времена даже Австро-Венгрия была морской державой и имела выходы в Адриатическое море, а, следовательно, и в Средиземное. С учетом же Люксембурга — этого важнейшего перекрестка сухопутных путей сообщения в Западной Европе, фактическая реализация «Mittel Europa Plan» означала бы тотальную гегемонию Германии в Европе при полном вышибании Англии с континента. Не говоря уже о ее полном отстранении от участия в европейских делах, после чего Англия — уже не Англия, а всего лишь захолустье, где-то за Ла-Маншем!

План «Mittel Europa Plan», обогащенный впоследствии круглым идиотизмом антироссийских аннексионистских амбиций — во «второй редакции» в план были включены территории Прибалтики, Украины, Белоруссии, Крыма, Кавказа, Дона и т. д., — самым естественным образом канул в Лету вместе с почившей в бозе кайзеровской империей! Но его основной замысел не пропал — Гитлер фактически один к одному сплагиировал идею экономического союза Европы, сколоченного военной силой.

* * *

Естественно, что германский «Mittel Europa Plan» никоим образом не вписывался ни в одни ворота ни одного из так называемых вечных интересов Perfidious Albion. А теперь задумайтесь над следующим.


На пути к Мировой войне

Заштрихованы государства которые будучи формально независимыми от Англии, находились в сфере её влияния. А теперь представьте, что все эти территории перешли бы под контроль Германии. Это и был «Mittel Europa Plan»


1. Как можно было сделать вывод о неравномерности развития капитализма в эпоху империализма и возможности совершения социалистической революции в отдельно взятой стране в 1915 году, а ведь об этом и говорилось в рассматриваемой статье, а также в других его трудах того периода, призывая к одновременному революционному низвержению трех континентальных монархий, если канун этой «революции», то есть «империализм как высшая стадия капитализма», был «определен» им лишь год спустя — в 1916 г.?! Можно ли было сделать такой вывод без соответствующей подсказки?!

2. Как можно было сделать вывод о неравномерности экономического развития капитализма в эпоху империализма и возможности совершения социалистической революции в отдельно взятой стране, если к «исследованию» того, что же это такое «канун социалистической революции», он приступил лишь в январе 1916 г., и лишь к июлю того же года написал известную работу «Империализм как высшая стадия капитализма»? Можно ли было сделать такой вывод без соответствующей подсказки? Ведь только в этой работе он и «определил», что-де империализм — это канун социалистической революции!

* * *

Кстати говоря, работа «Империализм, как высшая стадия капитализма» есть не что иное, как непосредственный плагиат известной работы авторитетного германского экономиста Р. Гильфердинга — «Империализм». Более того. В 1997 г. российский исследователь Артем Улунян издал очень интересную книгу «Коминтерн и геополитика: балканский рубеж. 1919–1938 гг.», в которой проанализировал являвшиеся подготовительным материалом и черновиком к работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» ленинские «Тетради по империализму». В результате более чем обоснованно был установлен факт плагиата Лениным фактов и мыслей современных ему «буржуазных» ученых, экономистов, историков и геополитиков. От самого Ленина в указанных трудах всего лишь «ррреволюционные» эпитеты.

* * *

Ответ на эти вопросы можно найти в интересной ссылке О. А. Платонова в его блестящей книге «Терновый венец России». Ссылаясь на один из трудов западного исследователя масонства С. Ютена, Платонов указал, что в 1915 году состоялся международный масонский конгресс, который однозначно постановил, что итоги первой в XX веке всемирной бойни должны быть такими, какими они были предусмотрены еще планом Г. Лабушера. Но при одном условии. В вопросе территориальной «перекройки» Европы подтверждение плану Лабушера было дано на все 100 % (главный «метод» — «суверенизация» и «вычленение»). Однако в части, касающейся «республиканизации», было решено подходить дифференцированно, в зависимости от специфики геостратегического значения той или иной страны или территории. Так, на конгрессе обсуждались вопросы возврата Франции Эльзас-Лотарингии, этого «перпетуум-мобиле» Перманентной мировой войны, отсечения Шлезвиг-Гольштейна, «вычленения» Польши, развала всех трех континентальных империй — германской, австро-венгерской и российской и т. д.

А всё дело заключалось в том, что в первой половине 1915 года по различным каналам в Perfidious Albion была «сгенерирована» одна идейка, правда, в двух ипостасях.

I. В вариации правительственных, а также разведывательных и намертво связанных с ними масонских кругов она имела название Ассоциации Лиги Свободных Наций. Ее «прародителями» стали видные масоны из числа элиты высшего эшелона правящей верхушки Великобритании, государственных чиновников, сотрудников разведки и интеллектуальной элиты, состоявшие членами тайного масонского общества «Круглый стол» (вот откуда это пресловутое название).

В их числе были:

A. Лорд Эдвард Грей, в тот момент министр иностранных дел Великобритании.

Б. Лорд Сесиль Роде, жаждавший изрядно потрудиться «ради образования мировой империи англосаксонской расы».

B. Уикхэм В. Стид — писатель, историк, после войны — заместитель главного редактора знаменитой британской «Times». В годы первой всемирной бойни — глава австро-венгерского направления Службы подрывной пропаганды английской разведки. В силу своей «целенаправленной ориентации» он заблаговременно приобрел превосходные связи в руководстве австро-венгерской социал-демократии, а также иных левых партий. Именно он из-за кулис, негласно и с помощью своих связей в руководстве австрийской социал-демократии, прежде всего с помощью отца и сына Адлеров, способствовал быстрому освобождению Ленина из австрийской кутузки в Кракове (тогда находился в составе империи Габсбургов). Будущий вождь загремел в кутузку по причине того, что «гениально» не смякитил неизбежности войны между Австро-Венгрией и Россией, о которой сам же и мечтал. К слову сказать, присутствием за невидимыми кулисами все того же Уикхэма В. Стида объясняется также и необычайно «трогательно-нежная забота» шефа австрийской политической полиции г-на Гейера, нижайше просившего 2 августа 1914 г. пресловутого Льва Давидовича Бронштейна-Троцкого до истечения указанных суток унести ноги из Австрии, а то как бы чего не вышло.

Г. Герберт Дж. Уэллс — знаменитый писатель-фантаст, впоследствии друг Ленина. В годы первой всемирной бойни глава германского направления службы подрывной пропаганды английской разведки, запустивший под это «дело» на орбиту международного политического лексикона термин «Новый Мировой Порядок» (1916 г.). Одновременно являлся еще и руководителем британского отделения протомасонского Фабианского общества, которое «спонсировало» еще «революцию 1905 года».

II. В вариации иных, в том числе и масонских, но формально не слишком близких к правительственным кругам, в частности, Фабианского общества и ему подобных эта идея звучала как «Общество Лиги Наций» (с предтечей в виде «Федеральной Лиги», сиречь Федерации Суверенных Государств). Любопытно, что именно вторая «вариация» в конце концов вылилась в толстенную публикацию под названием… Международное Правительство!

Все эти подробности приведены для того, чтобы было легче понять следующее. Ведь приведшая в конце концов к созданию пресловутой Лиги Наций идея была «сгенерирована» именно в тот момент, когда в Германии и Австро-Венгрии громко заталдычили о плане «Среднеевропейского Союза» (начиная с января 1915 года). Но ведь и Ильич-то шандарахнул статьей по своим соратникам именно тогда, когда Германия от болтовни стала переходить к делу. То есть к заключению соответствующих договоров со своими союзниками, по поводу чего в германоязычной прессе нейтральных стран стали появляться комментарии, что-де «в экономическом смысле этот новый союз государств захватит в свои руки гегемонию над Старым Светом», что, конечно же, никак не вписывалось в планы Лондона. Проще говоря, все вышеуказанные подробности были приведены для того, чтобы легче было следующее. Ильич «реагировал» как откровенно ведомый опытными «лоцманами» в фарватере адекватной, если не сказать более, реакции Лондона на крайне опасные для него потуги Берлина! И только после этого можно дать внятные ответы на следующие вопросы:

1. Зачем в период с 14 по 19 февраля (27 февраля — 4 марта н.с.) 1915 г. в Берне (Швейцария) созывалась конференция заграничной секции РСДРП?

2. Почему именно в 1915 г. пресловутый «купец русской революции» Парвус именно в Копенгагене (Дания) создал свой Институт по изучению социальных последствий мировой войны — крупнейший в Европе того времени международный шпионский центр?

3. Почему на этот шпионский центр работал весь сброд эмигрантского «интернационала», «подонков низших слоёв Европы и Америки», главным образом социалистического и социал-демократического толка, включая и ряд представителей «ленинских гвардейцев» в эмиграции?

4. Почему Парвус учредил этот институт именно в зоне ответственности особо активно работавшего тогда подразделения английской разведки во главе с капитаном Тинслеем?

5. Почему вообще Парвус «выплыл» именно в 1915 г.? Те, кто и по сей день думает, что это «работа» германской разведки, глубочайше заблуждаются: это была филигранно-ювелирная работа английской разведки. (Более подробно об этом см. в моей книге «Кто привел войну в СССР?». М., 2007).

6. Зачем 5–8 сентября 1915 года в деревушке Циммервальд, близ Берна, понадобилось созывать международную социалистическую конференцию, вошедшую в историю как Первая Циммервальдская конференция?

7. Зачем потребовалось вновь созывать такую же конференцию в 1916 г., вошедшую в историю, как Вторая Циммервальдская конференция?

8. Почему, муссируя идеи «о праве наций на самоопределение» и лозунг «Соединённых Штатов Европы», конференции провозгласили необходимость превращения первой всемирной бойни столетия в гражданскую войну по развалу континентальных монархий и территориальному переделу Европы при полном и абсолютном табу на подобные действия и пропаганду против Англии и Франции! Ведь резолюции конференций едва ли не под копирку повторяли положения речи британского премьер-министра Герберта Асквита от 9 ноября 1914 г. о целях Англии в войне!?

9. Почему уже в апреле 1917 г., когда Ильич только при был в Россию, он в крайне жесткой форме поставил вопрос о немедленном выходе большевиков из Циммервальдского движения, что и произошло во время апрельской конференции РСДРП (б)? (А все дело было в том, что к тому моменту Ильич уже шкурой чувствовал, что связь с Циммервальдским движением может серьезно ударить бумерангом и по большевикам. Зиновьев, например, не чувствовал и не понимал этого и потому настоял на резолюции об участии большевиков уже в Третьей Циммервальдской конференции, состоявшейся в сентябре 1917 г., в Стокгольме.)

Дело заключалось в том, что ещё 5 сентября 1916 г. на секретном совещании высшего руководства Великобритании было выработано подлое решение о том, что Англия просто обязана инициировать некое «непредвиденное событие», которое помешает России закончить войну в числе победителей, а, следовательно, и утвердить своей статус великой державы-победительницы[45]. Речь шла о двояком «непредвиденном событии» — о свержении монархии в России, сообщение о чем лондонские мерзавцы впоследствии приветствовали в британском парламенте аплодисментами стоя, и об организации вооруженной интервенции против России, что через год после пресловутой февральской революции подтвердила британская же пресса.

И вот надо же было такому случиться, что именно в сентябре 1916 г. Ильич взял да и настрочил на немецком языке статью «Военная программа пролетарской революции». Содержавшиеся в ней призывы к скандинавам, особенно финнам, вооружаться и готовиться к вооруженной борьбе Ильич сопроводил еще более «гениальным выводом» о том, что-де он предвидит Вторую империалистическую войну! Надеюсь, вам теперь понятно, каким образом он мог это «предвидеть»? И какую Вторую мировую он «предвидел»?! Чтобы не томить читателей, сразу же скажу, что он «предвидел» Вторую мировую в сценарии «с колес Первой»!!!

Что ни говори, но «вождь» у нас был и впрямь чертовски «гениален». Первой империалистической не предвидел, хотя она уже была, что называется, на носу. Возможность свершения социалистической революции в отдельно взятой стране «предвидел» за год до того, как определил, что есть такое канун этой самой «революции». Февральской революции не предвидел, ибо буквально накануне ее горько сетовал, что его поколение «революционеров» не успеет дожить до этих катаклизмов. Ну и так далее.

Но его так называемое предвидение Второй империалистической есть нечто иное, как знание того факта, что Запад запланировал вооружённую интервенцию против своей союзницы в войне — России. Хуже того. Его призыв к скандинавам вооружаться и готовиться к вооруженной борьбе, так как грядет Вторая империалистическая, есть нечто иное, как практическое выражение плана Лабушера. Ведь он же распространялся также и на Скандинавию, в том числе и на Финляндию, входившую тогда в состав Российской империи! То есть Ильич сознательно призывал подданных Российской империи вооружаться и быть готовыми с оружием в руках выступить против центрального правительства в момент вооруженной интервенции бывших союзников по Антанте. Проще говоря, Ильич каким-то образом узнал, что планируется Вторая мировая в сценарии «с колес Первой». Что, к слову сказать, подтверждается и судьбой этой статьи при жизни Ленина. Дело в том, что написать-то он её написал в сентябре 1916 года, а вот опубликована она была все на том же немецком языке в №№ 9–10 журнала «Интернационал молодёжи» только в 1917 году. Обратите внимание на номера, в которых она была опубликована. № 9 — это сентябрь. А ведь в августе — сентябре 1917 года произошли секретные англо-германские переговоры, на которых Германии была «предоставлена свобода рук на Востоке в обмен на мир на Западе». № 10 — это октябрь. Публикация второй части этой работы фактически стала призывом поддержать грядущий октябрьский переворот вооружённой силой финских националистов. Что, кстати говоря, они тихо и сделали!..

И вот ещё о чём. В поданной в конце сентября 1917 г. в ЦК РСДРП(б) записке Ленин обосновал необходимость устроения октябрьского переворота потребностью «спасения революции от сепаратного раздела России империалистами обеих коалиций». То есть он абсолютно точно знал, что планируется вооруженная интервенция против России. Ведь по-другому «империалисты обеих коалиций» расчленить Россию не могли! Тут вот в чем дело. С тевтонами в тот момент все было понятно — шла война, кайзеровские войска и так оккупировали ряд российских территорий. А вот в отношении стран Антанты — напротив. Юридическое оформление плана интервенции было осуществлено уже после октябрьского переворота. Какой бы вождь прозорливый ни был, но для таких заявлений, тем более в письменном виде, необходимо было точное знание, а не предвидение. Значит, абсолютно точно знал, что планируется вооруженная интервенция стран Антанты. А знать такое он мог, только находясь в контакте с представителями Антанты. Вот, собственно говоря, чем и объясняется его так называемое предвидение Второй империалистической.

Почему рассмотрение всей этой круговерти вокруг статьи «Военная программа пролетарской революции» было начато с очень резких слов? Потому что эта статья была не известна вплоть до 1929 г., когда ее впервые перевели на русский язык, инициаторами чего стали видные представители антисталинской оппозиции, прежде всего Зиновьев, Каменев и Бухарин. Но они ее перевели именно тогда, когда антисталинская оппозиция окончательно сделала ставку на силовой государственный переворот в ситуации вооруженного нападения Запада на СССР, чего она так жаждала и что было реальной угрозой в то время. Вот они и придумали себе «обоснование» для антигосударственной деятельности, прикрывшись статьей Ленина.

Если всего этого не знать, то и впрямь покажется, что Ильич действительно что-то там предвидел насчет Второй империалистической, хотя речь-то шла о подлой вооруженной интервенции бывших союзничков по Антанте, в ходе которой, в частности, финны должны были выступить с оружием в руках против центральной власти.

Ну и какое же отношение ко всему этому имеют Сталин и СССР?

Миф № 3. Во исполнение своего «предвидения» Второй империалистической 13 ноября 1918 года Ленин попытался развязать её ради мировой революции

Фальшивый тезис о том, что якобы в соответствии со своим предвидением Второй империалистической Ленин уже 13 ноября 1918 г. попытался развязать Вторую мировую войну ради устроения мировой революции путём нападения на страны Прибалтики и прорыва через их территорию в Германию, навязан извне. Это грубая работа фальсификатора из конюшни британской разведки — пресловутого Брехуна-Ре-зуна, не в меру известного под псевдонимом «В. Суворов». Фальшивка построена на глупой уверенности в том, что по прошествии чуть ли не целого века никто ничего не вспомнит и не объяснит. Нет, все помним. Как говаривал прославленный Главный маршал авиации Голованов, «дело было так».

Когда 11 ноября 1918 г. в городке Компьен (Франция) было подписано печально знаменитое и якобы положившее конец Первой мировой войне Компьенское перемирие, то в его ст. 12 говорилось: «Все германские войска, которые ныне находятся на территориях, составлявших до войны Россию, должны равным образом вернуться в Германию, как только союзники признают, что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее положение этих территорий»[46]. Более того. Статья 12 Компьенского соглашения о перемирии имела секретный подпункт, по которому Германия уже обязывалась держать свои войска на всех оккупированных ею территориях якобы для борьбы с Советами до прибытия войск и флотов стран — членов Антанты[47]. А они были в Прибалтике, на Украине, в Белоруссии, в Крыму и даже в Закавказье (в Грузии). То есть должна была произойти полная замена германского караула на антантовский — где британский, где французский, где американский, а где даже и японский, чтобы как бы в порядке захваченных у поверженных тевтонов «трофеев» захватить и «эвакуировать» эти территории из состава России, предварительно создав там марионеточные правительства проантантовского толка. Антанта изготовилась вчистую уворовать колоссальные по площади территории России под предлогом их «освобождения» от германских супостатов, а игра Ленина по британской «партитуре» до определенного момента фактически благоприятствовала воровству «брест-литовского наследства» в размере 1 млн. кв. км с наитяжелейшими последствиями глобального стратегического характера! Одновременно Россия лишалась и практически всех выходов к морям и особенно в Мировой океан, подчеркиваю, практически на всех азимутах! Кстати говоря, одновременно с территориями уворовывались 56 млн. человек населения России — треть населения Российской империи. Уворовывались также 27 % обрабатывавшейся в стране земли, 26 % всей железнодорожной сети, 33 % текстильной промышленности, 73 % предприятий черной металлургии, 89 % производства каменного угля. А также 278 сахарных заводов, 918 текстильных фабрик, 574 пивоваренных завода, 133 табачных фабрик, 1685 винокуренных заводов, 244 химических предприятий, 615 целлюлозных фабрик, 1073 машиностроительных заводов, то есть почти 80 % всех машиностроительных заводов. И все это якобы в порядке захваченного у тевтонов законного «трофея» должно было оказаться в руках Запада[48]!

Главным условием Антанты перед подписанием Компьенского перемирия было срочное одностороннее расторжение Германией Брест-Литовского договора от 3 марта 1918 г. 5 ноября 1918 г. это условие было выполнено, дипломатические отношения с Советской Россией в одностороннем порядке были разорваны. По нормам международного права это и тогда означало, что все договора Германии с Советской Россией автоматически лишились юридической силы. 9 ноября 1918 г. по заказу Антанты и в кооперации с такими же, но германскими «гвардейцами от марксизма» в Германии была осуществлена операция «ноябрьская революция». В Лету канула кайзеровская империя. Монархия рухнула, кайзер подался в бега, а к власти в Германии пришли социал-демократические «вожди» во главе с Эбертом — Шейдеманом. Ну, и ладно бы — в конце концов и Германия получила «своё». Правда, есть одно «но». Прямо в момент подписания Компьенского соглашения, 11 ноября 1918 г., совместно с социал-демократическими политиканами в лице Эберта — Шейдемана лидеры Антанты учудили исторически беспрецедентный по своему коварству псевдоправовой фокус.

Уже лишившийся в результате одностороннего разрыва дипломатических отношений какой-либо юридической силы грабительский Брест-Литовский договор от 3 марта 1918 г. вдруг «воскрешается» подписями антантовцев и германских социал-демократов! Особо подчёркиваю, что «воскрешается» всего через шесть дней после его автоматической денонсации Германией! Более того. «Воскрешается» как якобы продолжающий действовать! Социал-демократы Германии передают его бандитам из Антанты в качестве «трофея» вместе со всеми награбленными тевтонами территориальными и иными приобретениями в России! Вытекавшие из этого крайне негативные для России геополитические, стратегические, экономические и демографические последствия описанию просто не поддаются!

Вся суть этого фокуса была сконцентрирована в содержании ст. 12 Компьенского соглашения (см. выше). В условиях полной в то время дипломатической блокады Советской России антантовцы сделали вид, что германские войска находятся на этих территориях законно. Более того, законно по разбойным «понятиям» самой Антанты, так как эти территории лишь в прошлом, то есть до войны составляли Россию, а теперь ее, мол, нет! Это-то и означало «воскрешение» Брест — Литовского договора! И скрепили эту невиданную подлость как своими подписями, так и подписями социал-демократических политиканов Германии!

Трудно сказать, каким образом Ленин узнал о содержании ст. 12 и ее секретного подпункта. Однако остается фактом, что в течение всего двух суток Ленин наконец сообразил, что пока он играл по британской «партитуре» в тевтонском футляре, его крепко надули. Скорее всего, обухом по голове он получил от Высшего Закона Высшей Мировой Геополитики и Политики. Потому как никому и никогда он не прощает вольного обращения с собой. Поясню, в чем дело. Чуть выше было указано, что в поданной в конце сентября 1917 г. в ЦК РСДРП(б) записке Ленин обосновал необходимость устроения «октябрьского переворота» потребностью «спасения революции от сепаратного раздела России империалистами обеих коалиций». То был потрясающий политико-геополитический кульбит «вождя». Потому как он предложил спасение именно от того, из-за чего, собственно говоря, тевтоны совместно с Антантой и забросили его в Россию! Ведь и тем и другим нужен был распад и расчленение России ради прекращения войны и ослабления России на будущее, а впоследствии и полная ее ликвидация как геополитического фактора планетарного масштаба.

* * *

Именно в этом смысле Ильич со своими воплями о праве наций на самоопределение представлялся Западу идеальным на тот момент инструментом для реализации своих планов. А к скрывавшемуся за этим внешне красивым и притягательным лозунгом национальному сепаратизму Ленин и К° относились не столько даже равнодушно, сколько как к явлению, находящемуся в прямой связи с его революционным движением, чуть ли не как к неотъемлемой его составной части. Между тем они не могли не видеть того, что это был не национальный, а сугубо националистический сепаратизм. То есть к тому, что способствовало тотальному разрушению Русского государства — к не скрывавшемуся националистическому сепаратизму, — Ленин и К° относились благожелательно.

* * *

Если с принципиальных геополитических позиций посмотреть на то, что же тогда сделал признававший националистический сепаратизм как явление, находящееся в непосредственной связи с революционным движением, Ленин своим «обоснованием» необходимости «октябрьского переворота», то убедимся, что перед нами потрясающий, уникальнейший парадокс. Сам того явно не подозревая, таким «обоснованием» необходимости свершения «октябрьского переворота» Ленин привел в действие ту часть Высшего Закона Высшей Мировой Геополитики и Политики, на логике которой и базируется русская государственность как таковая вне какой-либо зависимости от господствующего на российской территории режима! После этого любые попытки вновь декларировать, а тем более вооруженной силой извне легитимизировать «право наций на самоопределение» автоматически были обречены на провал. Потому как в корне противоречили бы самим основам русской государственности, веками создававшейся именно по соображениям БЕЗОПАСНОСТИ. А вследствие этого националистический сепаратизм окраин, а также «самостийность» ряда сугубо русских регионов, представляя в первую очередь колоссальную угрозу существованию самой России, угрожали и национальному бытию и самих этих окраин, и регионов, которые были бы раздавлены империалистами обеих коалиций. Не говоря уже о том, что силовое решение данного вопроса извне тем более угрожало безопасности России.

То есть сам того явно не желая и вопреки всей своей разрушительной политике, Ильич внезапно произвел мощнейшую геополитическую прививку всей России от инфекции своих же разрушительных планов и, естественно, аналогичных планов Антанты! Потому-то яростное сопротивление всей России последовавшим затем иностранным интервенциям приобрело естественный для нее патриотический характер, даже невзирая на все идеологические выверты того времени. И, кстати сказать, именно из-за этого громадное количество офицеров и генералов царской армии перешло на сторону революции, не разделяя, естественно, каких бы то ни было «измов».

Но дело ещё и в том, что такую мощнейшую геополитическую прививку он сделал не только всей России, всей своей партии, но и лично самому себе! Именно эта не осознанная им самим мощнейшая геополитическая прививка лично самому себе и вызвала его бурную реакцию на подлость Компьенского соглашения. Потому что в данном случае, как лидер захватившей власть в стране партии, он подвергся мощнейшей атаке со стороны знаменитого принципа LIBIDO DOMINANDI. То есть СТРАСТИ К ВЛАСТВОВАНИЮ! А над чем властвовать-то, если у тебя воруют территории, население и экономический потенциал?! И даже выходы в моря и океаны.

Поразительно, но факт, что, судя по всему, Ленин явно еще не понимал, или по меньшей мере не до конца осознавал, что по плану Запада он был всего лишь «временщиком»! И в этой связи нельзя исключать, что покушение на Ленина 30 августа 1918 г. имело дальнюю цель, связанную именно с этим. Если бы его тогда убили, то всю ответственность за неслыханные геополитические, территориальные и экономические потери Свердлов, Троцкий и К° преспокойно свалили бы на него и пошли бы и на сговор с Западом по схеме — гарантии сохранения своей власти в России в обмен на согласие с воровством Западом российских территорий. И Троцкий, и Свердлов прекрасно знали, что цель Запада — расчленить и ослабить Россию.

13 ноября 1918 г. со стороны Ленина последовал разрыв дипломатических отношений с Германией, а Брест-Литовский договор был аннулирован также и Советской Россией. Одновременно «вождь» предпринял вооруженный натиск на Прибалтику. Геополитически он был прав. Ведь Россия лишилась выхода в Балтийское море, за право иметь который Петр I целых двадцать лет вел Северную войну. Победа России была закреплена Ништадтским мирным договором от 30 августа 1721 г., по которому эти территории переходили России в полное, не отрицаемое и вечное владение и собственность. Договор был письменно подтвержден и гарантирован все теми же Англией и Францией.

Но Ленин опоздал в том числе и потому, что со стороны Советской России аннулирование бандитского и грабительского Брест-Литовского договора произошло спустя восемь дней после аналогичного действия со стороны Германии. Более того. Сила в тот момент была на стороне Англии и Антанты. Прибалтики Россия тогда лишилась. В том числе и потому, что тот натиск на нее был осуществлен под идеологическим лозунгом — «прийти на помощь германской революции», что было конкретным проявлением господствовавшей тогда в сознании Ленина идеи «полевой революции» как неотъемлемой составной части «мировой революции». Западу совершенно не нужна была социалистическая революция в Германии, да еще и с помощью «русской революции». Ему нужна была всего лишь буржуазная революция, то есть надлежало лишь скинуть кайзеровскую монархию. Естественно, что морально, а частично и материально поддержанные Антантой тевтоны отбили атаку Ленина и К° в Прибалтике — даром, что ли, был подписан секретный подпункт к ст. 12 Компьенского соглашения! Затем поддержанные Антантой прибалты от всей своей прибалтийской душонки столь «горячо поблагодарили» тевтонов, что от полученного пинка под зад те летели аж до Берлина[49]! Вот это и называлось в ст. 12 «…как только союзники признают, что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее положение этих территорий».

А Ленин опоздал прежде всего потому, что, играя по западной партитуре, он обязан был своим «октябрьским переворотом» срочно прервать легитимность РУССКОЙ ВЛАСТИ. Не преемница России Петра Россия Ленина, и баста! Потому как Западу надо было своровать русские земли! Потому-то Ленин и торопился захватить власть, в том числе как до наступления момента голосования по выборам в Учредительное собрание, так и до открытия работы Второго Всероссийского съезда Советов. Это и означало прерывание даже видимости легитимности РУССКОЙ ВЛАСТИ. Более того. Громыхнув 2 (15) ноября на всю Россию «Декларацией прав народов России», в которой была зафиксирована возможность для всех на свободное самоопределение вплоть до отделения (что, собственно говоря, и началось), он действовал в строгом соответствии с британским планом, который ещё 9 ноября 1914 г. был озвучен премьер-министром Великобритании Гербертом Асквитом!

Правда, объективности ради необходимо указать, что вакханалия с самоопределением началась ещё до октябрьского переворота. Еще на 1-м Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов 20 июня 1917 г. была принята резолюция с требованием того, чтобы Россия вступила на путь децентрализации управления, декларируя «признание за всеми народами права на самоопределение вплоть до отделения». Но это было всего лишь начало, тем более в ситуации, когда страной управляло формально якобы легитимное, признанное Антантой и союзное ей Временное правительство. В таких условиях воровать российские территории очень трудно. Тем более что провозгласившая это коалиция эсеровско-меньшевистской предательской сволочи не только в 2,5 раза превосходила представителей РСДРП(б) по численности, но и прежде всего была креатурой Антанты. Начнись запланированное Антантой воровство русских территорий тогда, то не только Антанта потерпела бы сокрушительное фиаско со всеми вытекающими отсюда крайне негативными последствиями, но и вся её агентура в России открыто была бы вырезана народом. Что, откровенно говоря, было бы в высшей степени справедливо. Но именно поэтому-то и нужно было как полное прерывание легитимности русской власти, так и провозглашение «права наций на самоопределение» именно незаконным правительством. В такой ситуации воровать русские земли было бы куда как удобней, тем более что в таком случае не было бы никакой необходимости даже для профанации считаться с незаконным правительством.

Так что Ленин просто физически не мог не проиграть этот бой с Антантой. Ибо как прерыванием легитимности русской власти, так и особенно упомянутой выше «Декларацией прав народов России» он фактически создал ситуацию, когда только через год примененный Антантой юридический фокус — «территории, составлявшие до войны Россию», — практически сразу наполнился реальным содержанием. И ведь вовсе не случайно, что едва только он громыхнул этой «декларацией», так тут же эта бесподобная сволочь по имени Антанта юридически оформила давнее политическое решение о вооруженной интервенции против России. Ведь это произошло уже 15 (28) ноября 1917 г., а 10 (23) декабря 1917 г. англо-французские бандиты подписали конвенцию о разделе России на сферы влияния! По своей международно-правовой сути оба этих действия антантовской сволочи есть не что иное, как объявление войны России! Учитывая же, что на стороне этих западных бандитов воевали их колониальные империи, а также США и Япония, то выходит, что они объявили России мировую войну! Новую мировую войну, сиречь, Вторую мировую в сценарии «с колес Первой»! И последовавшие затем хорошо известные три волны иностранной интервенции были практическим выражением этой войны. Так что если брать в расчет только эти факты, то будущая Вторая мировая война, включая и ее неотъемлемую часть в лице Великой Отечественной войны, была не второй по счету, а четвёртой. Да и то как минимум четвёртой. Чуть ниже убедимся и в этом.

А 13 ноября 1918 г., к слову сказать, англо-французские агрессоры официально подтвердили и продлили действие упомянутой выше конвенции о разделе России на сферы влияния. То есть, если строго юридически, еще раз подтвердили, что они ведут мировую войну против России[50]. Собственно говоря, и поэтому тоже Ленин был прав сугубо с геополитической точки зрения, что предпринял вооруженный натиск против Прибалтики. Другое дело, что он придал этому натиску совершенно неправильное идеологическое оформление.

Вот почему по сию пору не прекращающиеся выкрики о том, что-де 13 ноября 1918 г. Ленин предпринял попытку развязать Вторую мировую войну ради устроения мировой революции, — это всего лишь визгливые, щедро финансируемые западными сребрениками, необоснованные вопли!

Миф № 4. Спровоцировав советско-польскую войну в 1920 г., В. И. Ленин опять пытался развязать Вторую мировую войну для разжигания мировой революции

Вопли о том, что-де и в 1920 г. Ленин пытался спровоцировать Вторую мировую войну путем развязывания советско-польской войны, известны давно. Но во всей этой истории необходимо прежде всего иметь в виду следующее.

Строго говоря, третий поход Антанты против Советской России был осуществлен руками панской Польши. Причем за ее спиной стояла буквально вся Антанта — от Англии до США включительно. Так что и в этом случае война против России получилась мировой. Непосредственным провокатором войны была Англия. Вот что писала в марте 1920 года «Газета Варшавска»: «Англия стремится толкнуть Польшу на войну с Россией, дабы оттянуть часть русских войск с Кавказа»[51]. Правильно написала польская газетенка. Еще бы Англии не толкать Польшу на войну с Россией! Ведь это именно она совместно с Францией еще во время подписания Компьенского соглашения создала уникальный предлог для того, чтобы эта война непременно вспыхнула. Весь этот фокус, кстати говоря, впоследствии «узаконенный» «версальскими мудрецами», состоял в отсутствии четкого обозначения восточных границ Польши. Но сказать только это — значит ничего не сказать. «Версальские мудрецы» взяли Польшу на очень мощный крючок:

во-первых, как голодной собаке, кинули Варшаве «пару сахарных косточек» — западную границу польского этнического большинства в Познани и Западной Пруссии объявили границей между Польшей и Германией;

во-вторых, все ранее принадлежавшие Германии районы Верхней Силезии с польским большинством населения отдали тоже Польше;

в-третьих, за два дня до подписания Версальского мирного договора, то есть 26 июня 1919 года, полякам кинули еще и «мозговую косточку» — выдали ей непосредственную санкцию на оккупацию Восточной Галиции (то есть Западной Украины) и Западной Белоруссии, что, между прочим, было четко предусмотрено и на упоминавшейся ранее карте Лабушера. И что самое главное в этом случае, так это то, что, санкционировав данную оккупацию, «версальские мудрецы» никоим образом четко не зафиксировали на бумаге возможный её предел!

Трюк получился сногсшибательный в прямом смысле слова, ибо откровенно толкал Польшу на агрессию в восточном направлении, к нападению на Россию. Тут был колоссальный расчет, суть которого в следующем: клюнет шляхта — ну, так и на здоровье, пусть колошматят большевиков, авось на своей русофобии доскачут до Кремля, а ежели не фортуна и большевики панов поколотят — так и опять выгодно, потому как паны будут завывать от своей русофобии, а этим легко воспользоваться (что, кстати говоря, и случилось в 1939 г.).

Итак, имея «добро» от Антанты и при ее же помощи сговорившись с Врангелем, на рассвете 25 апреля 1920 г. пять польских армий общей численностью 143,5 тысячи солдат и офицеров ринулись на Украину и в Россию именно через те самые, не определенные до конца и не зафиксированные восточные границы Польского государства. Но ведь какая неудобная штука для фальсификаторов — Ее Величество История. Дело в том, что Польша развязала агрессию против России после того, как большевики трижды — 22 декабря 1919 г., 23 января и 2 февраля 1920 г. — официально предлагали Варшаве сесть за стол переговоров и заключить мирный договор с четким определением границ. Но Варшаве было начхать на это — как же, сама Антанта дала «добро» на агрессию!

Конечно, на первых порах большевикам пришлось туго, однако уже к июню положение диаметрально изменилось. Война-то была сугубо агрессивной против России, и потому против польской агрессии поднялась вся страна (кстати говоря, более умные, чем поляки, англичане откровенно предупреждали об этом Варшаву). И над поляками навис дамоклов меч — большевики наступали так, что не приведи Господь!

Спасая свою «любимую забияку» в Восточной Европе, Верховный Совет Антанты устами лорда Керзона озвучил печально известный одноименный ультиматум с требованием немедленного заключения перемирия. Но было уже поздно, ибо за два дня до этого, то есть 10 июля 1920 г., выступая на международной конференции в Спа, польский премьер-министр В. Грабский на весь мир открыто признал, что именно Польша является агрессором! Потому что во всеуслышание заявил, что Польша готова немедленно признать принятую еще 8 декабря 1919 г. «линию Керзона», то есть границу по линии Гродно — Яловка — Немиров — Брест — Дорогуск — Устилуг — восточнее Грубешова через Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат. Кстати, Керзон тоже не случайно озвучил именно эту линию, потому как она прослеживается и на карте Лабушера, и если её контур наложить на подробную административную карту Российской империи, любой в этом убедится.

Между тем и большевики-то отнюдь не случайно ещё 22 декабря 1919 г. предлагали полякам сесть за стол переговоров и определить границы в соответствии с этой линией. Тогда Польша отказалась, потому что еще в феврале 1919 г. захватила Ковель и Брест, в апреле Вильно (Вильнюс), а в августе того же года с помощью прибывшей из-за океана 70-тысячной банды американских поляков захватила Минск, Житомир, продвинувшись до рек Березина и Западная Двина. То есть еще чернила в тексте Версальского мирного договора не высохли, а Польша уже агрессивно отрабатывала брошенные ей «кости». В апреле — мае 1920 г. поляки вновь повторили свой успех с Житомиром, который на время оставляли, а также захватили Коростень, Радомышль и 7 мая — Киев (не иначе как потянуло на реанимацию Андрусовского договора 1667 г., а может, и Деулинского перемирия 1618 г.).

Так что когда после всех агрессивных «подвигов» польских армий Грабский во всеуслышание признал готовность Польши принять за основу «линию Керзона», то это и означало, что он открыто признал Польшу агрессором! У официальной Варшавы в тот момент, очевидно, натурально «поехала крыша»: в истории не было и нет ни одного государства, которое открыто и добровольно, собственным же языком признало бы себя агрессором! Ну, а официально озвученный 12 июля Верховным Советом Антанты «ультиматум Керзона» всего лишь подтвердил, что именно Польша является агрессором!

А 10 августа 1920 г., выступая в палате общин британского парламента, бывший премьер-министр Великобритании Герберт Асквит заявил: «Шесть месяцев тому назад, когда Польша начинала кампанию, ее положение было таково: голодное, измученное население, и — можно сказать без преувеличения — страна была накануне банкротства. Ее откровенной целью было расширить свои территории и добиться старых границ 1772 г. Я говорю: это была чисто агрессивная авантюра, это было сумасшедшее предприятие». Обращаю внимание на то, что слова Г. Асквита процитированы по Times от 11 августа 1918 г.!

Как видим, не большевики и не Ленин (я не являюсь его поклонником, но тут важнее объективность) были инициаторами этой войны. А то, что Польша была на грани банкротства, а её население голодное и измученное — так это проблемы тогдашнего руководства Польши. России было все равно. Получили независимость — ну и живите как знаете. Ан нет, им захотелось все свои проблемы решить за счет России. Что ж, получили соответствующий ответ — Красная Армия докатилась до Варшавы.

А вот этого-то и не надо было делать. Надо было выкинуть шляхтичей за пределы советских границ, тем и ограничиться. Что и предлагал сделать Сталин — единственный член Политбюро, который резко выступал против перехода границы. Он прекрасно понимал, что едва только Красная Армия это сделает, то агрессором станет уже Советская Россия и война со стороны поляков в данном случае превратится в войну за независимость против московитов! Увы, но и в 1920 году в сознании «гениального вождя мирового пролетариата» В. И. Ленина по-прежнему господствовала идея так называемой полевой революции как неотъемлемого пролога к «мировой революции». Потому и ринулся в Польшу, к тому же с такими «ультрареволюционными лозунгами», что даже польские рабочие взвыли. Соответственно все получилось именно так, как и предсказывал Сталин, который в провале наступления на Варшаву не виновен. Ныне строго документально доказано, что вина за это лежит непосредственно на Троцком[52]. В любом случае хорошо, что не удалось взять Варшаву. Польша не нужна ни как территория в составе Российского государства, ни тем более как союзник России. В мире нет более русофобствующей и более иррационально ведущей себя на международной арене страны. И потому ее всегда надо держать на расстоянии вытянутой руки.

Но если вы думаете, что на том агрессия Польши завершилась, то ошибаетесь. Прекрасно осознавая невозможность вечной вооруженной конфронтации с Советской Россией, Запад усадил-таки — правда, с колоссальным трудом — амбициозных шляхтичей за стол переговоров, и 12 октября 1920 года в Риге был подписан договор о прелиминарных (предварительных. — A.M.) условиях мира между Россией и Украиной, с одной стороны, и Польшей — с другой. Но разве с поляками можно честно вести дела? Подписав 12 октября договор, они тем не менее 15 октября оккупировали Минск, воспользовавшись тем, что боевые действия по договору должны были быть прекращены только с 18 октября. Даже после подписания договора Польша действовала как наглый, поощряемый Западом агрессор! Итогом всего этого стало следующее:

из 388 тысяч кв. км сформированной всеми ранее описанными способами территории тогдашней Польши 180 тысяч кв. км были, по сути, краденными;

согласно польской статистике, Польша получила западнобелорусские земли с населением в 3 млн. 987 тыс. человек, из которых около 3 млн. человек составляли белорусы, и западноукраинские территории примерно с 10 млн. человек населения, из которых почти половина были украинцами. В действительности же их было значительно больше. Дело в том, что польские статистики записывали поляками всех лиц католического и униатского вероисповедания, соответственно реальная доля этнического польского населения на этих «восточных окраинах» составила всего лишь около 10 %.

Более того. Из-за безумной склонности Ленина к идее «полевой революции» и предпринятой им авантюры с переходом границы в направлении Варшавы обнаглевшая и чувствовавшая откровенную поддержку Запада польская делегация на переговорах потребовала за участие Польши в экономической жизни Российской империи 300 млн. рублей золотом. Кроме того, потребовала передачи ей 2 тыс. паровозов и большого числа вагонов, помимо угнанных в период войны 255 паровозов, 135 пассажирских и 8859 товарных вагонов. Также польская делегация выдвинула и новые территориальные требования на Украине: Проскуров, Каменец-Подольский, Ново-Константинов и Новоушицк.

В результате переговоров польская делегация согласилась на 30 млн. рублей золотом, но потребовала ещё 12 тыс. кв. км. В итоге Варшаве было передано около 3 тыс. кв. км в Полесье и на берегу р. Западная Двина. Кроме этого, Польша получила 300 паровозов, 435 пассажирских и 8100 товарных вагонов и другое имущество на 18 245 тыс. рублей золотом. Вдобавок ко всему Польша освобождалась от долгов Российской империи. Вот во что обошлась нелепая польская авантюра Ленина, Троцкого и Тухачевского! Вновь хочу особо подчеркнуть, что Сталин был категорически против похода на Варшаву и предлагал ограничиться вышибанием вторгнувшихся на советскую территорию польских банд за линию границы (хотя она в то время была достаточно условной).

* * *

Особого внимания заслуживает и польская формулировка компенсации участия Польши в экономической жизни Российской империи и конечная формулировка договора о том, что Польша освобождалась от долгов Российской империи. Откровенно говоря, это поразительное хамство и наглость. О каком участии Польши в экономической жизни Российской империи могла идти речь, когда именно Российская империя вкладывала громадные средства в развитие Царства Польского, как тогда называлась часть польской территории, входившая в состав империи?! Что Россия должна была компенсировать чванливо-спесивым русофобам-полякам, если в действительности они обязаны были компенсировать России вложенные в польские территории инвестиции?! И на каком основании Ленин согласился снять с Польши ответственность по долгам Российской империи?! Ведь на заимствованные на Западе средства Россия развивала и экономику Польши тоже. С какой же стати надо было освобождать ляхов от ответственности по долгам?! Именно Российская империя обеспечила развитие Польши, и потому именно Польша очень даже должна была России, а не наоборот. Но у «гениального вождя мирового пролетариата» были очень странные представления об «интернациональном долге». Он то ли не понимал, то ли, что, скорее всего, пошел на столь преступные по отношению к интересам России договоренности, имея в виду обеспечить лояльность своего польского окружения. Дороговато вышло. Слава богу, что в 1937 г. Сталин предъявил соответствующий счет и этой польской камарилье вождя.

* * *

Далее. Из-за безумной склонности Ленина, Троцкого и Тухачевского к идее «полевой революции» и предпринятой ими авантюры с переходом границы в направлении Варшавы своими жизнями поплатились тысячи красноармейцев. По разным оценкам, от 135 до 165 тысяч бойцов попали в польский плен; там поляки обращались с ними куда хуже, чем впоследствии нацисты со своими пленными. Более 75 тысяч красноармейцев погибли в польских концлагерях. За данные преступления Польша до сих пор не извинилась перед Россией, хотя постоянно требует от неё извинений за Катынь, а ведь прекрасно знает, что СССР никакого отношения к расстрелу польских офицеров не имеет, что это дело рук гитлеровцев (об этом мы расскажем при анализе соответствующего мифа).

Как видите, и в этом случае не СССР и не Сталин являлись агрессорами, и уж тем более не «развязывателями Второй империалистической»!

Миф № 5. Несмотря ни на что, Сталин все-таки планировал устроить мировую революцию за счет развязывания мировой бойни

Ну вот и настало время показать также и принципиальную суть того, почему Сталин ни при каких обстоятельствах не мог планировать ни Второй мировой войны, ни тем более чертовой «мировой революции». А для начала позвольте напомнить, что еще при обсуждении вопроса о мирном соглашении с немцами Сталин откровенно заявил: «…Принимая лозунг революционной войны, мы играем на руку империализму. Революционного движения на Западе нет, нет фактов, есть только потенция, а с потенцией мы не можем считаться». Аналогичный скепсис Сталин сохранил и во время похода на Польшу. Только он один во всем Политбюро был против похода на Варшаву, считая необходимым ограничиться выкидыванием поляков за пределы границ, потому как дальнейшее наступление приведет к тому, что из жертвы агрессии Советская Россия превратится в противоположность, против которой поднимется весь польский народ. И точно так же он был единственным во всем Политбюро, кто не верил в возможность пролетарской революции в Германии в 1923 г. В письме к Зиновьеву он отмечал: «Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а коммунисты подхватят, они провалятся с треском. Это в „лучшем“ случае. А в худшем — их разобьют вдребезги и отбросят назад… По-моему, немцев надо удерживать, а не поощрять». И вовсе не случайно, что именно Сталин в 20-е годы возглавил разгром зациклившейся на мировой революции левой оппозиции. Но все дело в том, что Сталин и в дальнейшем придерживался такой же позиции, то есть не слишком-то и доверял революционным тенденциям на Западе. В дневнике известного деятеля Коминтерна Г. Димитрова зафиксированы сведения об очень интересной встрече со Сталиным 17 апреля 1934 г. Димитров тогда поделился со Сталиным своими мыслями следующего характера: «Я много думал в тюрьме, почему, если наше учение правильно, в решающий момент миллионы рабочих не идут за нами, а остаются с социал-демократией, которая действовала столь предательски, или, как в Германии, даже идут за национал-социалистами?»

А в ответ услышал точнейшее знание самых потаенных глубин исторического развития Европы, которое высказал Сталин: «Главная причина — в историческом развитии — исторические связи европейских масс с буржуазной демократией. Затем в особенном положении Европы — европейские страны не имеют достаточно своего сырья, угля, шерсти и т. д. Они рассчитывают на колонии. Рабочие знают это и боятся потерять колонии. И в этом отношении они склонны идти вместе с собственной буржуазией. Они внутренне не согласны с нашей антиимпериалистической политикой».

Ну, а теперь самое время вспомнить, что писала в своих мемуарах предательница Э. Порецки. Помните, со ссылкой на такого же предателя, как и она сама, В. Кривицкого (С. Г. Гинзбурга), Э. Порецки привела его слова: «Они нам не доверяют… мы нужны им, но они не могут доверять коммунистам-интернационалистам. Они заменят нас русскими, для которых революционное движение в Европе ничего не значит»[53].

Так вот в том-то всё и дело, что по-иному и быть не могло. Но чтобы это понять, для начала приведем весьма любопытную оценку ленинской партии, которую дал Сергей Дмитриевский — бывший советский дипломат, практически одновременно с изгнанием Троцкого из СССР добровольно оставшийся на Западе. За это он «удостоился» весьма нелестных эпитетов со стороны Сталина в его «Политическом отчете ЦК XVI съезду ВКП (б)» 27 июня 1930 г. В 1931 г. С. Дмитриевский издал книгу «Сталин», на страницах которой, переосмыслив пройденный им путь в революции, а также самой русской революции, блестяще показал положение в партии. «Партия Ленина, — писал С. Дмитриевский, — никогда не была вполне единой ни по своему человеческому материалу, ни по идеям и интересам, движущим её людьми. Единство её выступлений вовне, её „генеральной линии“, охранялось сильной рукой и непререкаемым авторитетом её создателя и вождя. В процессе революции партия выросла. Она вобрала в себя и почти все активные революционные элементы населения, вобрала в себя и многие тысячи случайных, пристраивавшихся к власти людей. Наличие в руках партии власти меняло подход к идейным разногласиям. Идеи получили в революции жизненное значение, за идеями стояла власть и возможность через эту власть многое осуществлять. Наметилась неизбежность жестокой борьбы… Троцкому на Россию как таковую было наплевать. Его бог на небе был Маркс, на земле — западный пролетариат, его священной целью была западная пролетарская революция. Троцкий был и есть западный империалист наизнанку. Взамен культурного западного капитализма, взорвав его, он хотел иметь культурный западный пролетарский социализм. Взамен гегемонии над миром западной буржуазии — гегемония западного пролетариата. Лицо мира должно было измениться только в том отношении, что у власти вместо буржуазии становился пролетариат. Прочая механика должна была остаться примерно прежней — то же угнетение крестьянства, та же эксплуатация колониальных народов. Словом, это была идеология западных социалистов, и разница была одна: те не имели мужества дерзать, Троцкий дерзал; те хотели только разделять власть над миром, Троцкий хотел иметь её целиком в руках своих и избранного класса. Россия для Троцкого была отсталой страной с преобладанием „подлого“ земледельческого населения, поэтому сама по себе на пролетарскую революцию она не была способна. Роль хвороста, разжигающего западный костер, роль пушечного мяса западной пролетарской революции — вот роль России и ее народов. Гегемоном мирового революционного движения Россия не могла быть. Как только огонь революции перебросится на „передовые“, „цивилизованные“ страны, к ним перейдет и руководство. Россия вернется в свое прежнее положение отсталой страны, на задворки цивилизованной жизни, из полуколонии культурного капитала превратится в полуколонию культурного социализма, в поставщика сырья и пушечного мяса для него, в один из объектов западной пролетарской эксплуатации, которая неизбежно должна быть, ибо иначе нет возможности сохранить для западного рабочего его привилегированное положение. В самой России Троцкий стремился утвердить безраздельное господство рабочего класса, вернее привилегированных верхушек его. Только таким образом удастся погнать на чуждую им борьбу тупую массу деревенских рабов. Только таким образом организовав из русского рабочего класса касту надсмотрщиков-управителей, удастся в дальнейшем подчинить русскую деревню западному паразитическому пролетариату. Отсюда враждебное отношение Троцкого к идее „рабоче-крестьянского“ государства и союза, ставка на „рабочее“ государство, на полное порабощение — как политическое, так и экономическое — городом деревни. Отсюда же, в дальнейшем, идея „сверхиндустриализации“ России: опять не в интересах России как таковой, но во имя быстрого создания в ней мощного рабочего класса-властителя. Жизнь разбивала все идеи и все планы Троцкого. Революции на Западе не происходило. Наоборот, капитализм на Западе все больше „стабилизовался“. В то же самое время от русской революции все крепче начинало пахнуть мужицким, сермяжным духом. Под давлением разбившей их жизни Троцкий и его группа пришли, в конце концов, к „ликвидаторству“: русская революция потеряла для них смысл»[54].

С. Дмитриевский абсолютно прав в своем анализе. Если обобщенно, то инспирированная Западом «русская революция», особенно же «октябрьский переворот», с самого начала пошла не тем путем, который был изначально согласован, с одной стороны, между Лениным и К° и тевтонами, Лениным и К° и англосаксонским Западом, с другой — между Троцким и К° и Западом (в первую очередь англосаксонским), и, наконец, между Лениным и К° и Троцким и К°. Неосознанно произведенные Лениным мощнейшие геополитические прививки (он ведь еще и по вопросу земли такую же прививку сделал) всей России против его же разрушительных планов в результате инициировали процесс зарождения и быстрой, едва ли не молниеносной выкристаллизации в ближайшем же тогда будущем острейшего, абсолютно непримиримого, глобального противоречия между «коммунистами» и «большевиками». А уже в горниле самой «революции» и спровоцированной при прямом соучастии Запада братоубийственной Гражданской войны, как исторически само собой разумеющееся, это противоречие объективно перековалось в фатально неизбежные две мощнейшие одноименные политические силы, объективно же предрешив тем самым и их мощнейшее столкновение «стенка на стенку» в будущем!

А чтобы понять, почему все произошло именно так, рекомендую ознакомиться с очень интересной мыслью одного из самых выдающихся светочей русской политической мысли, фактического основоположника русской школы геополитики Н. Я. Данилевского. Ещё в XIX веке он указывал: «Но как ни внешне наше русское просвещение, как ни оторвана наша интеллигенция (в большинстве своем) от народной жизни, она не встречает, однако же, в русском народе и в России „TABULAM RASAM“[55] для своих цивилизаторских опытов, а должна, волею или неволею, сообразовываться с веками установившимся и окрепшим народным бытом и порядком вещей. Для самого изменения этого порядка интеллигенция принуждена опираться, часто сама того не замечая, на народные же начала, когда же забывает об этом (что нередко случается), то народ, составивший долгим историческим опытом общественный организм, извергает из себя чуждое, хотя бы то было посредством гнойных ран, или как бы облегает его хрящеватую оболочкою и обособляет его от всякого живого общения с народным организмом. И чуждое насаждение, в своей мертвенной формальности, хотя и мешает, конечно, правильному ходу народной жизни, но не преграждает его, и она обтекает и обходит его мимо».

Так вот, с помощью именно большевиков народ и стал постепенно извергать из себя чуждое, хотя бы то, говоря словами Данилевского, и посредством различных «гнойных ран», особенно на первых порах. А если оно еще не было возможным в полной мере, то как бы облегал хрящеватую оболочкою и обособлял чуждое от всякого живого общения с народным организмом. И чуждое насаждение, в своей мертвенной формальности, хотя и мешало, конечно, правильному ходу народной жизни, но не преграждало его, и она обтекала и обходила его мимо. Этим «чуждым насаждением» и были так называемые «интернационалисты-космополиты» в лице присланных с Запада «марксиствующих доктринеров» — коммунистов, основной костяк которых составляли прибывшие вместе с Лениным и Троцким эмигрантские «шайки подонков больших городов Европы и Америки». Для этих не было ничего святого, и ничто для них не имело значения, кроме разрушения России и мировой революции, в которой России они отводили роль «вязанки хвороста». На Россию им было откровенно наплевать, что, к слову сказать, они и не скрывали. Лидером этой группы был Троцкий. «Большевики» же открыто ассоциировались, особенно на первых порах, с квази-, но именно имперски ориентированным патриотическим, великодержавным крылом в партии, которое выступало за территориальную целостность России едва ли не полностью в рамках границ прежней империи и ее возрождение на новых началах и принципах. Эту группу объективно возглавил Сталин.

* * *

Естественно, возникает вопрос о взаимоотношениях эти групп, особенно если учесть, что некоторое время они соседствовали на политической сцене. Так вот в том-то все и дело, что сколь бы враждебны по отношению к России ни были Троцкий и К°, а также подавляющая часть шайки Ленина и К° — за вычетом, естественно, группы Сталина, принципиальные разногласия которого с Лениным во взглядах на будущее России начались еще до октября 1917 г., а с 1918 г. так и вовсе нарастали в своем накале, — но ситуация объективно сложилась так, да и не могла она по иному сложиться, что друг без друга, особенно на первом этапе, они не могли ни существовать, ни тем более действовать. Чтобы «интернационалисты-коммунисты» смогли решить в России возложенные на них Западом задачи, а затем еще и разжечь, как тогда им грезилось, пожар мировой революции, Ленин, как уже указывалось, даже изобрел химеру так называемой полевой революции — им необходимо было оставаться в России. Пускай даже и в бушевавшем тогда океане всевозможных кровавых страстей, которые они же в основной массе и спровоцировали.

Однако и выступавшему за территориальную целостность России и ее возрождение на новых началах и принципах квазиимперски ориентированному, патриотическому, великодержавному крылу в лице большевиков тоже было необходимо удержаться у власти, иначе и их планы рухнули бы. Проще говоря, не имея хотя бы элементарной опоры, невозможно было даже мечтать о реализации каких-либо амбициозных планов. Однако же, оставаясь в России, первые вынуждены были — ради спасения собственных эмигрантских шкур, — действовать, причем вопреки своему же заданию, рука об руку с большевиками. Потому и получилось, что изначально абсолютно безучастные к идее единой России, ее возрождению на новых принципах, направленные только разрушать и грабить, вопреки всей ожидавшейся от них логике действий, они, напротив, совместно с большевиками воссоздали практически то же самое, что и разрушили. Принужденные, сами того не замечая, опираться на народные же начала для изменения самого порядка вещей, Ленин и К°, пускай и случайно, но осуществили мощные геополитические прививки. После таких прививок победить такой народ невозможно. Тем более было невозможно навязать, особенно в абсолюте, волю к геополитическому разрушению. И иного не могло быть по определению! Белое движение, к слову сказать, поскользнулось именно на вопросе о земле и, конечно же, на сотрудничестве с Антантой, откровенно не желавшей восстановления единой и неделимой России. Дело, кстати говоря, еще и в том, что после таких прививок на политическом и геополитическом уровнях в действие автоматически вступил давно описанный теми же К. Марксом и Ф. Энгельсом закон монополии — помните, «вместе с возможностью удерживать товар как меновую стоимость или меновую стоимость как товар, пробуждается алчность». В данном случае знаменитое LIBIDO DOMINANDI, то есть СТРАСТЬ К ВЛАСТВОВАНИЮ. Ведь в порядке спасения от сепаратного раздела России империалистами обеих коалиций руками обретшего землю крестьянина-солдата была установлена политическая «монополия заселения» большевиков (как общего в тот момент названия движения) со всеми автоматически же вытекающими отсюда последствиями для их же политической «монополии пути сообщения». А это в соответствии с логикой Высшего Закона Высшей Мировой Геополитики и Политики неминуемо вело к восстановлению национального суверенитета, независимости и территориальной целостности России[56]. Проще говоря, к восстановлению столь ненавистной Западу единой и неделимой России! Что в итоге и было сделано, хотя бы и в лице СССР!

К слову сказать, легендарный гуру англосаксонской геополитики Маккиндер ещё в самом начале XX века откровенно предупреждал правящую элиту Великобритании и всего Запада о том, что никакая социальная революция не сможет изменить отношение России к великим географическим границам ее существования. Потому как они тождественны понятию её Безопасности, Безопасности её бытия вообще, то есть прежде всего как страны, а не только как государства. Увы, пророков и на Западе не слушают и не слышат. Впрочем, это не всегда так. Уж если начистоту, то именно Маккиндер был подлинным идейным вдохновителем-провокатором нападения Польши на Советскую Россию. Дело в том, что именно он, будучи влиятельным экспертом в британской разведке, в 1919 году разработал настойчивые рекомендации правительству Великобритании о необходимости как можно дальше сугубо в географическом смысле развести Россию и Германию. Великобритания, что называется, испокон веку опасается сближения России и Германии. Потому и были выдвинуты такие рекомендации. Тем более что они точно ложились на положения по сию пору секретного меморандума британского правительства от декабря 1916 года, в котором было прямо сказано, что воссоздание польского государства должно преследовать цель создания барьера против русского господства в Европе!? С чего бритты взяли тезис о русском господстве в Европе — хрен их знает! Впрочем, не будем ломать голову. Англия — она и есть Англия, не к ночи будь она помянута. Но как бы там ни было, однако же, развести как можно дальше сугубо географически было возможно только войной. Потому-то Польше и «смазали» одно место антантовским «скипидаром» и отправили воевать на Восток, против России.

* * *

В подтверждение вышесказанного, очевидно, было бы вполне уместно процитировать мнение монархиста Василия Витальевича Шульгина. В своей знаменитой книге «1920 год» он указывал, что «сила событий сильнее самой сильной воли, Ленин предполагает, а объективные условия, созданные Богом, как территория и душевный склад народа, „располагают“»! Раскрывая свое видение «объективных условий, которые располагают», Шульгин сознательно акцентировал внимание на следующем: «Большевики: 1. Восстанавливают военное могущество России. 2. Восстанавливают границы Российской державы до ее естественных пределов. 3. Подготавливают пришествие самодержца всероссийского», так как «взяли принцип единоличной власти».

Но самое поразительное далее. Продолжая свой анализ, Шульгин отметил: «На этих господах (то есть на Ленине и Троцком. — A.M.) висят несбрасываемые гири, их багаж, их вериги — социализм, они не смогут отказаться от социализма, они ведь при помощи социализма перевернули старое и схватили власть. Они должны нести этот мешок на спине до конца, и он их раздавит. И тогда придёт Некто, кто возьмет от них их „декретность“, их решимость — принимать на свою ответственность, принимать невероятные решения… Но он не возьмет от них их мешка. Он будет истинно красным по волевой силе и истинной белым по задачам, им преследуемым. Он будет большевик по энергии и националист по убеждениям»! Шульгин явно подразумевал, что это будет именно «русский националист» — в смысле ярый сторонник идеи Великой России именно же как Великой Державы! Причём Шульгин явно сознательно не учитывал ставший крайне модным в то время этнический фактор, подчеркнув при этом, что кто сидит в Москве — безразлично! Не случайно, что без обиняков и оговорок Шульгин прямо указал также и на то, что «под оболочкой советской власти совершаются стихийные процессы огромной важности, ничего общего с ней не имеющие». В наибольшей степени таким «объективным условиям, которые располагают» отвечал именно Сталин, потому как сознательно придерживался той политики, суть которой столь красочно описал Шульгин.

* * *

В этом не было ничего удивительного. Сталин неизменно адекватно соответствовал этой подспудно всегда существовавшей прорусской тенденции, которая со временем превратилась в стратегическую данность. Посмотрите, что он говорил ещё в марте 1917 года в статье «О Советах рабочих и солдатских депутатов»: «Солдаты! Организуйтесь и собирайтесь вокруг русского народа, единственного верного союзника русской революционной армии». Это был призыв к созданию русской военной организации, связанной с рабочими и крестьянами и их революционной партией. Любопытно, что Сталин имел в виду не одних только беднейших крестьян, к которым тогда было модно апеллировать, а все крестьянство как единое целое.

* * *

Именно потому Сталин очень органично, потому как действительно сознательно, интегрировался в эту «силу событий», был востребован и соответственно был интегрирован той же «силой событий» как её органически неотъемлемый компонент. Прежде всего, в силу того, что уже тогда был очень сильным политиком и государственным деятелем державного типа. Но тем самым он до бескрайности увеличил свою политическую силу. Вот почему в свое время Сталин откровенно отринул и ленинско-троцкистский курс на мировую революцию, и НЭП, но провозгласил курс на строительство социализма в отдельно взятой стране. Это было единственным, что на тот момент в точности соответствовало как сущности России, так и ее коренным интересам после октябрьского катаклизма. Потому что суть тех «объективных условий, которые располагают» в том и состояла, что вопреки всем намерениям и действиям Ленина, Троцкого и их эмигрантских шаек верх взяла исконная сущность и базовая ценность России — Безопасность! Она яростно была востребована откровенно уставшей, обессиленной от революции, Гражданской войны и интервенций Россией! Вот её-то, Безопасность, Сталин и исповедовал едва ли не в прямом смысле неистово! Потому и победил во всем и всех! Потому что именно поэтому на его стороне было подавляющее, если не абсолютное большинство населения СССР! Но потому-то на него и нападают даже спустя более полувека после его убийства! Потому что он стал органически неотъемлемой составной частью сущности и базовой ценности России — Безопасности! Одно имя Сталина уже означало и поныне означает Безопасность! Вот почему его и охаивают столь неистово!

В то же время нет никакого смысла отрицать тот факт, что Сталин прекрасно знал о таком опаснейшем «оружии массового поражения», как тандем войны и революции. Да и как он мог не знать об этом, если к власти большевики пришли именно так. Тем более нет никакого смысла отрицать и то, что достаточно длительное время он использовал жупел мировой революции дабы удерживать Запад от постоянно одолевавшего его, особенно на протяжении 1920-х — начала 1930-х гг., искуса нападения на СССР, тем более консолидированными силами. Но именно же за счет создания угрозы тылу Запада, как стратегической угрозы в целях обеспечения собственной безопасности. Ведь ядерного-то оружия тогда не было, и стращать окаянных империалистов было нечем. Ну и что из всего этого должно следовать? Разве на Западе не понимали, что и зачем делает Сталин? Прекрасно понимали. Прекрасно видели. Потому и стремились удавить СССР, пока он был слаб во всех отношениях. Но именно потому Сталин и держал кинжал-жупел мировой революции у спины Запада. Потому и подмял под себя Коминтерн, чтобы эта бандитская организация не натворила чего-нибудь лишнего, а опасность этого была большая. Лидеры Коминтерна вели себя весьма независимо, а порою и нагло, отчего руководство советской дипломатии приходило в неописуемое бешенство. А ведь за все фокусы Коминтерна отвечать приходилось именно государству — Союзу Советских Социалистических Республик. Если почитать письменные жалобы наркома иностранных дел Чичерина на действия Коминтерна, то ужаснешься, что творил Коминтерн, не считаясь с интересами СССР. К слову сказать, при всей своей подлинной интеллигентности и образованности, Чичерин, характеризуя действия Коминтерна, даже не считал нужным выбирать дипломатичные выражения — рубил правду-матку самыми простыми, хлесткими, но оттого очень вескими словами. И Политбюро и Сталин неизменно вставали на его сторону.

Более того. Какой мог быть смысл для Сталина мечтать и готовить Вторую мировую войну как пролог к мировой революции, если сама суть Сталина — Безопасность? Что, надо опуститься до мысли о том, что ему не было дела до всех невиданных достижений народного хозяйства СССР, чтобы спалить их в мировом пожарище?

Война нужна была силам Запада. Потому они и привели Гитлера к власти в Германии. Потому что до его привода к власти приставленный к спине Запада всего лишь как жупел мировой революции кинжал срабатывал, и, несмотря ни на какие потуги, Западу не удавалось организовать нападение на СССР. Только привод к власти такой бандитской партии, как нацистская, мог решить дотоле неразрешимую проблему ликвидации угрозы тылу Запада, а, главное, проблему организации войны против СССР.

А когда война отгремела, и особенно когда Сталина не стало, главной задачей Запада явилось перебрасывание всей ответственности за развязывание всемирной бойни на Советский Союз и Сталина. Тем более что коммунистические режимы в ряде стран Восточной Европы уже были созданы. Значит, можно обвинить в том, что Сталин специально это делал и специально спланировал Вторую мировую. Однако ещё в «Тартюфе» Ж.-Б. Мольер писал:

Так ничего гнусней и мерзостнее нет,

Чем рвенья ложного поддельно яркий цвет,

Чем люди, полные своекорыстным жаром,

Которые кормясь молитвой как товаром,

И славу, и почёт купить себе хотят

Ценой умильных глаз

И вздохов напрокат.

Ответ на все эти западные и прозападные «вздохи напрокат» был дан еще в самом начале анализа череды мифов на указанные темы.

Миф № 6. Сталин нарек Гитлера «Ледоколом» и помог ему прийти к власти, чтобы использовать его как таран для мировой революции (политический аспект)

Меня всегда «умиляет» беспардонная уверенность фальсификаторов в том, что никто и никогда не сможет докопаться до истины или хотя бы до подступов к ней. Так и в данном случае. Выдумал какой-то мудрак на службе британской разведки идиотскую концепцию «ледокола», и все уши развесили. Как же, забугорная истина, да ещё и от беглого военного разведчика. Хорошо, что хоть таким, пусть и явно не самым благополучным образом, но славное Главное разведывательное управление избавилось от него. А то бы он таких дел натворил со своими чумовыми псевдоанализами!..

Что же касается идиотизма «ледокольного» прикола, то вовсе неудивительно, что сие выдумали именно в PERFIDIOUS ALBION. Потому как «ледокольные» и «окололедокольные» разговоры начались со стороны именно Англии ещё в 1920 году!

С 19 по 26 апреля 1920 года в итальянском городе Сан-Ремо проходила очередная постверсальская конференция, на которой, в развитие «версальского мира», Антанта делила остатки Османской империи. Одним из вопросов, который там решался, был вопрос об узаконивании фактически уже созданного «еврейского национального очага в Палестине» и британского мандата на управление этой территорией. На конференции присутствовали британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж и глава всемирной сионистской организации Хаим Вейцман. В один из дней между ними состоялся серьезный обмен мнениями, во время которого Ллойд Джордж, обращаясь к Хаиму Вейцману, произнес следующее: «Вам нельзя терять времени. Сегодня весь мир, как Балтийское море накануне замерзания. Пока ещё оно в движении, но как только оно замерзнет, вам придется биться головой об лёд в ожидании второй оттепели».

Не будем отвлекаться, тем более подробно, на анализ вопросов, связанных с проблемой создания еврейского государства, ибо это выходит далеко за пределы анализа настоящего мифа. Отметим главное. Для Ллойд Джорджа правильнее было бы сказать «второй войны», что, судя по всему, он и имел в виду, говоря о «второй оттепели». Ведь он же прекрасно знал, что собственноручно заложил более чем реальную основу для провоцирования следующей мировой войны. Тут дело в другом.

Произнеся внешне вроде бы безобидные и, казалось бы, не имеющие двойного дна слова «в ожидании второй оттепели», Ллойд Джордж случайно показал, что «первая оттепель» — это завершение Первой мировой войны, вследствие чего и был образован «еврейский национальный очаг», чему основой стала хорошо известная по истории «Декларация Бальфура» 1917 г. Но вот то, что далее со всей очевидностью вытекает из того, что, не подозревая о последствиях, он признал, перевешивает буквально всё.

Помните, ещё при анализе первого мифа мы говорили о письме от 15 августа 1871 г. одного из видных руководителей американских масонов, Альберта Пайка, к коллеге из среды иллюминатов, Джузеппе Мадзини, в котором были изложены планы мировой закулисы по установлению «Нового мирового порядка» с помощью трех мировых войн. Первая мировая война, согласно этому плану, предусматривалась против царизма ради его свержения и установления в России зависимой от мировой закулисы власти. Следующим шагом намечалась Вторая мировая война, которая, как указывал А. Пайк, должна состояться через манипуляцию немецкими националистами и политическими сионистами, что должно привести к всеобщему расколу, а затем послужить расширению сферы русского господства и созданию в Палестине государства Израиль. Самое интересное, что в то время политического сионизма как такового, тем более как организованной, структурированной силы, ещё не существовало. Всемирная сионистская организация была создана только через четверть века после этого письма — в 1896 г.

* * *

Третья мировая должна вспыхнуть в результате столкновения арабов (исламистов) и сионистов, дабы послужить новому переделу мира, в процессе которого должно быть уничтожено христианство!

* * *

Следовательно, говоря об «ожидании второй оттепели», Ллойд Джордж совершенно ясно намекал на Вторую мировую войну. Тем более что он сам заложил основу для едва ли не мгновенного взрыва оголтелого германского национализма и реваншизма, причем с ярко выраженными антисемитскими чертами. К моменту диалога между Д. Ллойд Джорджем и X. Вейцманом в Веймарской Германии махровым цветом расцвели такой антисемитизм, такая лютая ненависть к евреям, на которых вся Германия смотрела как на виновников поражения фатерланда в войне и творцов «ноябрьской революции», что манипулировать, согласно плану Пайка — Мадзини, было проще простого.

А манипулировать приходилось. Потому как при всем своем искусстве политика X. Вейцман не смог полностью воспользоваться рекомендацией собеседника. Потому что при реализации своих планов столкнулся с очень мощным сопротивлением. Его оказывали палестинские арабы, палестинские евреи, руководство сионистов Америки, которое было явно недовольно тем, что именно Великобритания контролирует Палестину, евреи-антисионисты США и Англии, британские граждане и военные в Палестине, британские и американские комиссии, обследовавшие положение дел в Палестине, а также значительная часть мировой прессы. В конце концов, наиболее влиятельные круги мирового еврейства даже и не скрывали, в чем суть дела. Ещё в 1920-х гг. знаменитая лондонская еврейская газета «Jewish Cronicle» в № 2950 опубликовала статью, в которой описывался следующий страх лондонских евреев: «Цель американских финансистов в настоящее время разрушить Британскую империю». Нетрудно догадаться, о каких конкретно — по этническому признаку — американских финансистах писала газета английских евреев. Парадоксально, но факт, что и Уинстон Черчилль, в бытность в 1922 г. министром колоний, тоже оказывал сопротивление. Он, в частности, заявил: «Были сделаны безответственные заявления о намерении создать чисто еврейскую Палестину. Было даже сказано, что Палестина станет столь же еврейской, как Англия — английской (это был прямой упрек лично X. Вейцману. — A.M.). Правительство Его Величества считает все такие намерения немыслимыми и не ставит себе подобных целей. Оно никогда не имело в виду, чтобы арабское население, язык и культура в Палестине исчезли или перешли под чужое господство».

* * *

За эти и подобные заявления и мысли У. Черчилль надолго был отлучён от большой политики, вернувшись в неё, лишь когда был востребован его ярый антигерманский, антинацистский настрой, то есть в момент нападения Гитлера на Францию — 10 мая 1940 г. Парадоксально же его заявление от 1922 г. тем, что испокон века клан герцогов Мальборо (именно к нему принадлежал У. Черчилль) плотно контролировался еврейским капиталом. Еще во времена английского короля Уильяма III, современника французского короля Людовика XIV, герцога Мальборо контролировал еврейский банкир Соломон Медина. Так оно было на протяжении веков. И когда У. Черчилль, «наконец», вернулся к родовой традиции, а произошло это в 1936 г. с возникновением альянса между ним и сильно законспирированной организацией наиболее влиятельных британских евреев под названием «Фокус», то только тогда «звезда» У. Черчилля снова взошла на небосклоне большой мировой политики. А в годы Второй мировой У. Черчилль, само собой разумеется, уже говорил совершенно противоположное тому, что ляпнул в 1922 г.

* * *

Короче говоря, в течение 1920-х гг. произошло то, о чем X. Вейцмана предупреждал мудрый «британский лис» Д. Ллойд Джордж. Международная обстановка была скована мощным ледяным панцирем пацифизма. Прежде всего потому, что никто в мире воевать не хотел. Тяжелые воспоминания о Первой мировой еще не выветрились из сознания населения Запада. Соответственно решать какие-то сложные вопросы с Палестиной было очень затруднительно. Тем более что западные евреи не очень-то горели желанием переезжать в Палестину, чтобы осваивать ее бесплодные и каменистые земли. А привлекавшие особое внимание лидеров политического сионизма восточноевропейские евреи и так не дурно были устроены. И тоже не горели желанием переезжать в Палестину. Советские же евреи и вовсе не помышляли о переезде в Палестину.

И под конец 1920-х гг. действительно возникла серьезная потребность именно в «ледоколе», который взломал бы окутанный мощным ледяным панцирем пацифизма Запад и сломал бы нежелание евреев переезжать в Палестину. Причем возникла эта потребность не только в интересах сионистского движения. Это и так само собой — в том смысле, что требовалось новое, нетривиальное колоссальное усилие для того, чтобы выдавить евреев из Европы и заставить их переезжать в Палестину. Тут дело было значительно круче.

В то время Запад основательно зверел оттого, что никак не удается свернуть шею Советскому Союзу и лично Сталину. Невзирая ни на какие потуги, никак не удавалось сколотить более или менее эффективную банду западных шакалов, чтобы бросить ее на Восток и уничтожить СССР. Максимум, что удавалось, так это отдельные провокации. А нужна была война, война мировая, в бушующем пламени которой надо было спалить СССР. Но выковать «новый мировой порядок» на англосаксонский манер, причем без какого-либо участия Советского Союза, ибо предполагалось его уничтожение дотла, и тем более без какого, либо намека хоть на какие бы то ни было остатки русской государственности. Вновь встала задача уничтожения пускай и называвшейся тогда СССР, но ведь России же до состояния РУССКОЙ ПУСТЫНИ. Оставалось только найти соответствующий «ледокол». Чтобы взломать упомянутый ледяной панцирь всеобщего пафицизма. Чтобы затем вывести подготовку к очередной мировой бойне на стратегический простор.

Во время допроса в НКВД СССР 26 января 1938 г. один из виднейших представителей «ленинской гвардии», опытнейший мастер закулисных интриг, видный масон высокой степени посвящения, давний агент германской и австро-венгерской разведок, а впоследствии еще и британской разведки Христиан Георгиевич Раковский (1873–1941) раскрыл-таки секрет появления «ледокола». Во время того допроса он показал: «„Они“ (под этим термином Раковский откровенно подразумевал членов Комитета 300. — A.M.) в конце концов увидели, что Сталин не может быть свергнут путём государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царём»!

* * *

Это феноменально уникальное признание целого ряда важнейших обстоятельств и фактов:

— свержение монархии в России — дело рук Запада; до Раковского ни один из высокопоставленных «ленинских гвардейцев» (представителей «шайки подонков больших городов Европы и Америки») не признавал этого, тем более находясь в СССР;

— против царя был использован механизм тандема мировой войны и «революции»;

— против Сталина предпринималась череда заговоров, ориентированных на государственный переворот, но всё безуспешно;

— в СССР издавна существовала не просто антисталинская оппозиция, а крайне агрессивно настроенная антисталинская оппозиция, готовая ради достижения «своих» целей на самые крутые меры вплоть до государственного переворота и убийства Сталина;

— эта оппозиция никуда не исчезла;

— «Они» решили снова использовать имевшуюся в наличии внутреннюю оппозицию в рамках механизма тандема войны и «революции», то есть государственного переворота в условиях войны;

— ни «Они», ни сама эта оппозиция никогда не порывали тесной связи друг с другом.

Исторический опыт мог быть востребован только при наличии такой тесной связи. Потому как для применения тандема войны и «революции» необходимо было располагать внутренней «когортой» негодяев. Иначе «революция» не получится.

* * *

Но для анализа исследуемого мифа наиболее важно следующее.

1. «„Они“ в конце концов увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота…»

За этим «в конце концов» стоит ещё более феноменальное признание — что на самом-то Западе давным-давно прекрасно поняли, почему Троцкий, а вместе с ним и сам Запад проиграли Сталину. Череда заговоров с целью осуществления государственного переворота для свержения Сталина в качестве исходной печки, как и любое иное политическое явление, обязана была иметь и действительно имела до крайности бесивший Запад и Троцкого вывод. Вывод о давно сложившемся, непобедимом обычными, бескровными политическими средствами преобладании Сталина, одолеть которое можно было только физическим его устранением, то есть убийством. И Раковский безоговорочно подтвердил это, четко указав на то, что смертный приговор Сталину был вынесен Троцким и его сторонниками еще при жизни Ленина — на рубеже 1922–1923 гг. Когда он без году неделю пребывал на посту генерального секретаря партии[57]. Это напрямую связано с «завещанием» Ленина.

Соответственно и нам до чрезвычайности важно знать не только то, что Запад знал ещё тогда, но и прежде всего то, почему его настолько бесило непобедимое обычными, бескровными средствами политическое преобладание Сталина, что в течение 1920-х гг. под руководством Троцкого предпринималась череда попыток государственных переворотов ради свержения Сталина.

2. Убедившись в полном бессилии внутренней антисталинской оппозиции, «Они», на основании своего «исторического опыта», приняли конкретное решение развязать войну против СССР по сценарию, аналогичному тому, который был использован против царя! Для чего, как поведал Раковский, и привели Гитлера к власти в Германии. Ибо Западу была нужна война. И не просто война против Советского Союза. И даже не просто Вторая мировая война. Западу было нужно абсолютно гарантированное уничтожение России, хотя бы и советской. Западу было нужно именно такое абсолютно гарантированное уничтожение России (СССР), которое начисто исключало бы даже тень намека на иллюзию какого-либо ее (тем более его) влияния на Восточную Европу, овладение контролем над которой Запад считал ключом к грезившемуся мировому господству. Иначе запланированной глобальной перегруппировки сил было бы не достичь.

* * *

На Западе никто и предположить-то не мог, что созданное только для уничтожения геополитических конкурентов «оружие массового поражения» в лице научного коммунизма или, проще говоря, марксизм, будет использовано в качестве ширмы:

во-первых, для воссоздания практически по имперским лекалам столь ненавистной Западу России (хотя бы и в лице СССР) как могучего геополитического фактора всемирного масштаба;

во-вторых, для интенсивного экономического развития России (СССР), что тем более не предусматривалось Западом;

в-третьих, для эффективной защиты Советского Союза, особенно в период его военной слабости, путем создания едва ли не тотальной угрозы тылу всего Запада — собственно говоря, все догитлеровские планы нападения на СССР потому и были сорваны. По мнению Запада, всё это создавало исключительно заразительный пример, который угрожал самим его основам. Ну, ведь не для того же там выдумывали весь этот «марксизм», чтобы самим же и угодить, если и не в могилу, то по крайней мере в глубокую яму, вылезти из которой было бы крайне трудно. Такое использование предназначенного только для разрушения «оружия массового поражения» в сталинском СССР буквально до осатанения бесило Запад. Тем более что за кулисами этого процесса в СССР постепенно подготавливались предпосылки для полной девестернизации и деленинизации страны и государства. Подготавливались и необходимые предпосылки для полной демократизации внутренней жизни в интересах всего народа, проведения внешней и внутренней политики, сообразуясь лишь с национальными интересами России (СССР). Тут уж бешенству Запада и вовсе не стало предела[58].

* * *

Естественно, что в такой ситуации надеяться на вооруженное нападение на СССР было бессмысленно, как, впрочем, и на государственный переворот внутри Советского Союза. Необходимая по марксистскому шаблону ситуация военного поражения как предтечи для «революции» не складывалась. Необходим был совершенно иной, не тривиальный ход. Более того. Нужен был именно такой нетривиальный, ход, который смог бы проломить бронежилет внешней безопасности СССР, которым Сталин тщательно укутал Советский Союз. Проще говоря, Запад увидел, что оппозиция не в состоянии собственными силами свергнуть Сталина, как, впрочем, и собственное бессилие в организации прежними методами вооруженного нападения на Советский Союз. Этим нетривиальным ходом и стал Адольф Гитлер! Вот почему Раковский и заявил в своих показаниях: «„Они“ в конце концов увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царём. Имелось тут одно затруднение, казавшееся нам непреодолимым. Во всей Европе не было государства-агрессора. Ни одно из них не было расположено удобно в географическом отношении и не обладало армией, достаточной для того, чтобы атаковать Россию. Если такой страны не было, то „Они“ должны были создать ее». Они и создали её — нацистский рейх!

Далее Раковский объяснил, каким же образом Гитлер пошел «в гору», явно не без умысла привлекая внимание следователя к тому, что в феврале 1929 г. из СССР был изгнан Троцкий, а уже в июне 1929 г. была достигнута договоренность о финансировании Гитлера американскими банкирами еврейского происхождения Уорбургами! Действительно, в середине 1929 г. американский банкир Сидней Уорбург передал нацистской партии Гитлера 10 млн. долл., в 1931 г. — ещё 15 млн. долл.[59] Однако не одни только американские Уорбурги финансировали Гитлера. Как отмечает в своей книге «Запад против России. Россия и Германия: вместе или порознь?» известный современный автор С. Кремлёв, список банков и фирм, помогавших фюреру стать на ноги, «выглядит как справочник сионистского капитала… Банкир Лимен (очевидно, Лимэн. — A.M.), банкиры Дазары из США и Лазары из Лондона, Макс Варбург (немецкое звучание фамилии Уорбургов. — A.M.) из Гамбурга и его брат Феликс Варбург из Нью-Йорка…», а также Мендельсоны, Бляйхрёдеры и т. д. и т. п. Первая банковская проводка средств для Гитлера была осуществлена в 1929 г. через амстердамский банкирский дом «Мендельсон и К°» на счета берлинского банкирского дома «Мендельсон и К°». Любопытно, что именно в 1929 г. Гитлер приобрел для своей партии трехэтажный особняк в Мюнхене, прославившийся затем как штаб-квартира НСДАП или просто «Коричневый дом». И в том же году, в сентябре, Гитлер впервые купил себе девя-тикомнатную квартиру в фешенебельном районе Мюнхена. Впоследствии финансовые каналы всех ветвей банкирского дома «Мендельсон и К°» неоднократно использовались для перевода гигантских по тем временам долларовых «инъекций» Гитлеру. Как правило, к этим операциям в Старом Свете подключался также и Роттердамский банковский консорциум и Римский коммерческий банк. Только в 1930-х гг. Гитлер получил по этим каналам 126 млн. долл.[60] Умножьте эту цифру на коэффициент 20, и вы поймете масштаб долларовых «инъекций» западного, в том числе и сионистского, капитала в нацизм ради войны.

Тогда же, начиная с середины 1929 г., по всему свету и поползли слухи о том, что Гитлера финансируют Уорбурги. Но Уорбурги всегда стояли и за спиной Троцкого, который был связан с ними, в том числе и кровнородственными узами. И именно в это же самое время с только что изгнанным из СССР и пребывавшим ещё в Турции Троцким встретился Эмиль Людвиг, получивший на свой вопрос о том, когда сторонники «перманентного революционера» смогут собраться вместе, весьма впечатляющий ответ «беса»: «Когда для этого представится какой-либо новый случай, например, война или новое вмешательство Европы, которая смогла почерпнуть смелость из слабости правительства». Людвиг был очень опытным политическим публицистом и потому прекрасно пониял, что означает протянувшаяся от Уорбургов связь к Гитлеру и Троцкому. Для него было очевидным, что началась фактически прямая подготовка к войне против СССР. И именно в этой же ситуации и прозвучал ставший фактически приговором Троцкому окончательный вывод Людвига: «Так отвечает Троцкий на вопрос о том, возможен ли договор между Троцким и фашистами»! Впоследствии вывод Э. Людвига не без серьезного умысла процитировал и Л. Фейхтвангер в своей известной книге «Москва, 1937-й». Два выдающихся, мирового уровня представителя зарубежной еврейской интеллигенции пришли совершенно к одинаковому выводу! А в сущности выходит, что за девять лет до цитируемых показаний Раковского Троцкий полностью подтвердил их. Помните: «„Они“ в конце концов увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царём».

Вот это и есть манипуляция немецкими националистами и политическими сионистами. Та самая, о которой еще в 1871 г. Пайк писал Мадзини! Даже Троцкий оказался при сем — ведь с того его заявления и началось оживление притихшей было антисталинской оппозиции. Даже подсуетилась быстро — перевела работу Ленина «Военная программа пролетарской революции» на русский язык. Проще говоря, оформили себе «научное обоснование» своей подрывной деятельности.

Как представители американского капитала, Уорбурги сделали двойную ставку — нацистов стали подкармливать «зелеными», чтобы нанести по СССР мощный удар извне, в то время как Троцкий должен был (и ведь начал же!) подготовить под тем же патронажем мощный взрыв изнутри. И если теперь, после анализа показаний Раковского, подвести итог, то на первое место должно быть поставлено признание следующих непреложных фактов.

1. Адольф Гитлер был приведен к власти в Германии как прямая и безоговорочная альтернатива всем неудавшимся в 1920-х — начале 1930-х гг. попыткам внутренней антисталинской оппозиции свергнуть Сталина и его курс на строительство социализма путем государственного переворота! Его привели к власти как персонифицированное олицетворение уже санкционированной Западом следующей войны против России-СССР! Признание Раковского уникально еще и тем, что за его кулисами четко просматривается непосредственная просьба внутренней оппозиции повторить со Сталиным и СССР то же самое, что однажды уже было проделано с царем и царской Россией. То есть пустить в ход против Советского Союза механизм тандема мировой войны и «революции»! Ведь у оппозиции даже «научное обоснование» и то было готово.

2. Адольф Гитлер был приведен к власти в Германии не только в силу геополитических, политических и идеологических причин. Колоссальное значение имели и экономические причины. Дело в том, что до 1932 г. в мире было четыре крупных промышленных района: Пенсильвания в США, Бирмингем в Великобритании, Рур в Германии и Донецкий (тогда находился в составе РСФСР) в Советском Союзе. В конце первой пятилетки к ним добавились Днепровский (на Украине) и Урало-Кузнецкий (в РСФСР). Сколько бы ни ругали за всякие перегибы первую пятилетку, но именно она стала причиной тектонического сдвига в расстановке глобальных экономических сил. А, следовательно, обозначила и такой же по своей сути тектонический сдвиг в расстановке мировых геополитических сил. Ведь в мире стало не просто шесть промышленных районов. Просто шесть Запад как-нибудь да перенес. Ему стало невыносимо по иной причине.

До 1932 г. три четверти промышленных районов мирового значения дислоцировались на Западе. С 1932 г. ровно половина индустриальных районов мирового уровня уже находилась на территории СССР! До последней нитки ограбленная страна в течение всего пяти лет преимущественно собственными силами не только поколебала абсолютное и, казалось бы, незыблемое экономическое превосходство Запада, но и принципиально сравнялась с ним. А ведь не являлось секретом, что в ранее не освоенных регионах Советского Союза в ближайшем же будущем должны были появиться ещё несколько крупных промышленных районов мирового уровня. Более чем одна треть самого крупного материка — Евразии — оказалась гигантской площадкой для создания, развития и успешной работы крупного индустриального производства. Ранее практически не тронутые богатства ее центральной части оказались не только доступны к разработке и использованию, но и попросту интенсивно вовлекались в активный хозяйственный оборот. Дотоле всего лишь географически, в основном через ж.-д. транспорт, осязавшийся потенциал геополитической силы Советского Союза стал стремительно наполняться небывалой и неведомой Западу экономической мощью, трансформация которой также и во внушительную военную мощь была делом небольшого времени да, как говорится, техники.

Те, кого Раковский называл «Они», превосходно владели базисными принципами экономики. Потому прекрасно поняли, что столь быстро достигнутое количество скоро трансформируется в такое качество, что Западу придется сдаваться на милость созидающего социализма. И ведь не ошиблись. Накануне Мюнхенского сговора по объему товарной продукции СССР уже вышел с пятого места в мире и четвертого в Европе на второе в мире и первое в Европе. В 1938 г. СССР уже производил 13,7 % мировой продукции, в то время как Германия — 11,6, Англия — 9,3, Франция — 5,7 %! Впереди были только США — 41,9 %. А ведь начиналось все с отрицательных величин!

Вот почему «Они» и свернули «Ими» же устроенный мировой кризис, прозванный Великой депрессией. Дальнейшее его затягивание было уже опасно для самого Запада. Одновременно и Гитлера привели к власти на рубеже завершения первой — начала второй пятилетки. Потому как с конца 1932 г. «Они» окончательно уяснили себе, что теперь «Им» и впрямь необходимо абсолютно гарантированное уничтожение России, хотя бы и советской, причем и как государства, и особенно как страны, как единственной в мире единой трансконтинентальной евразийской державы. Дабы начисто исключить даже тень намека на иллюзию какого бы то ни было как возрождения России, так и ее влияния в будущем на Восточную Европу, овладение контролем над которой Запад считал ключом к грезившемуся мировому господству. О Востоке уж и не говорю. Иначе запланированной глобальной перегруппировки сил было бы не достичь. А этого можно было достичь только путем тотального геополитического, прежде всего территориального ограбления России. О повторном финансово-экономическом ограблении при одновременном нанесении на этот раз невосполнимого демографического урона не говорю — и так должно быть понятно. Это автоматически входило в планы Запада.

Перед Гитлером был поставлен не допускавшая двойного толкования задача: СССР (в том числе и лично Сталин), но особенно же Россия как становой хребет Советского государства должны были быть начисто уничтожены вплоть до состояния РУССКОЙ ПУСТЫНИ! Принципиальный сговор между Западом и Гитлером накануне его привода к власти в том и заключался, что он был допущен к ее кормилу лишь только тогда, когда поклялся всеми коричневыми «святыми», что на блюдечке преподнесет Западу РУССКУЮ ПУСТЫНЮ!

А то, что в этом сговоре с зоологическим антисемитом Гитлером оказался замешан и еврейский капитал, не должно никого удивлять. Капитал космополитичен по своей природе. Только что описанная выше экономическая причина откровенно угрожала и еврейскому капиталу Запада, причем не столько как этнической группе западного капитала, сколько просто как одному из его влиятельных отрядов. А поскольку совпадали еще и иные интересы, то потому он и оказался замешан в этом сговоре — финансировании нацистской партии, а затем и приводе Гитлера к власти в Германии

3. Адольф Гитлер был приведён к власти в Германии именно в роли «ледокола», способного разрушить тот мощный «бронежилет» внешней безопасности СССР, которым Сталин тщательно укутывал Страну Советов с середины 20-х годов. Потому как принципиальная суть этого «бронежилета» безопасности состояла в том, что Советский Союз заключал договора о нейтралитете и ненападении со всеми основными игроками в Европе, а также со всеми граничившими с ним странами, особенно на западе, северо-западе, юго-западе, на юге и юго-востоке. При этом Советский Союз не отворачивался и от участия в многосторонних международных договорах о неприменении силы для решения международных споров. Причем даже в тех случаях, когда исполнительный механизм таких многосторонних международных договоров не был прописан четко (например, пакт Келлога — Бриана). В результате многократного перекрещивания всех этих договоров между собой, тем более что и многие страны Европы заключали подобные взаимные договора, Сталин сумел создать действительно непробиваемый бронежилет внешней безопасности Советского Союза. Частокол этих договоров был столь плотным, что пройти через него было невозможно. Его можно было только взорвать нетрадиционным способом.

Ещё раз подчёркиваю, что до привода Гитлера к власти угроза вооруженного нападения на СССР не могла быть реализована. Причем прежде всего потому, что с середины 20-х гг. Сталин постоянно предпринимал интенсивные меры для укрепления внешней безопасности государства, в том числе и, прежде всего, дипломатические. С их помощью он искусно ковал «мощный бронежилет» внешней безопасности СССР в виде всевозможных договоров о нейтралитете и ненападении. На Западе прекрасно понимали что и зачем делал Сталин. Так, за две недели до привода Гитлера к власти советская военная разведка агентурным путем добыла запись беседы между командующим рейхсвером генералом Гаммерштейном и венгерским посланником в Берлине Кания, состоявшейся ещё 11 декабря 1932 г. В документе, в частности, говорилось:

«Кания: Россия добилась все-таки чрезвычайных успехов своими пактами о ненападении, и ее дипломатические позиции очень укрепились.

Гаммерштейн: Следует, конечно, отличать дипломатическую мощь от мощи действительной. Все же, по моему мнению, Россия неприступна»[61].

Естественно, что в такой ситуации надеяться на вооружённое нападение на СССР было бессмысленно, как, впрочем, и на государственный переворот внутри Советского Союза. Необходимая по марксистскому шаблону ситуация военного поражения как предтечи для «революции» не складывалась. Необходим был совершенно иной, не тривиальный ход. Более того. Нужен был именно такой ход, который смог бы проломить указанный выше бронежилет безопасности СССР. Проще говоря, Запад увидел, что оппозиция не в состоянии собственными силами свергнуть Сталина, как, впрочем, и собственное бессилие в организации прежними методами вооруженного нападения на Советский Союз. Вот почему этим нетривиальным ходом и стал Адольф Гитлер, он же «ледокол»!

Почему именно он стал «ледоколом»? Как это ни странно, но ответ более чем прост. Вспомните, что натворили «версальские мудраки». Вспомните, как они преднамеренно, скорее даже злоумышленно, но прекрасно понимая, что в скором будущем это приведет к очередной войне, донельзя унизили, оскорбили и оплевали Германию, практически мгновенно породив в ней шквал нескончаемого оголтелого германского национализма и реваншизма националистического толка, безмерно сдобренных не менее оголтелой юдофобией. Нацистская партия взросла именно на этих дрожжах. Потому что без устали говорила только о реванше, о возврате отторгнутых «версальскими мудрецами» германских земель, а также о борьбе с еврейской плутократией. Это составляло суть программы Гитлера, в том числе и в международной сфере. Но возврат ранее отторгнутых германских земель мог быть успешным лишь в одном случае — если Гитлер пойдет на то, чтобы ожесточенно рвать всю ткань международных договоров, которые сложились к моменту его привода к власти. Прежде всего договоров о нейтралитете и ненападении. А раз опутывавшая всю Европу ткань этих договоров будет порвана, соответственно будет прорван и даже проломлен и сам бронежилет безопасности СССР. Ведь это же были тесно взаимосвязанные компоненты. Это высчитывалось, как дважды два равняется четырём.

Что касается еврейского аспекта привода Гитлера к власти, то следует помнить, что фюрер всегда вопил о необходимости вытеснения евреев из Европы, что, при всей внешней странности, совпадало с коренными интересами лидеров сионизма, планировавших создание еврейского государства по итогам Второй мировой войны, которую и должен был развязать Гитлер. Собственно говоря, именно поэтому-то с конца 1920-х гг. громадные средства вбухивались еврейскими банкирами в нацизм и Гитлера. А в 1930-х гг. сионистские организации вообще одарили Гитлера 126 млн. долларов, что по современным меркам резко превосходит означенную цифру. Произошло это в силу следующих обстоятельств.

В первой половине 1930-х гг. сложилась ситуация, суть которой в том, что ни одна из дислоцировавшихся на англосаксонском Западе сил мирового еврейства, тем более сионизма, не могла игнорировать глобальные интересы англосаксонского Запада, преследовавшего цель физического уничтожения России в лице СССР до состояния Русской пустыни. И они были вынуждены подкорректировать свою тактику под общезападные цели. Им также оказался нужен антисемитизм Гитлера, которого сионизм рассматривал как мессию. Известный отечественный историк сионизма Лионель Дадиани в одной из своих книг привел следующие неоспоримые данные: «Один из руководителей Хаганы Ф. Полкес… в феврале — марте 1937 г. вступил в контакт с офицерами гестапо и нацистской разведки, находясь по их приглашению в Берлине… Полкес, передав нацистским эмиссарам ряд интересовавших их сведений… сделал несколько важных заявлений. „Национальные еврейские круги, — подчеркнул он, — выразили большую радость по поводу радикальной политики в отношении евреев, так как в результате ее еврейское население Палестины настолько возросло, что в обозримом будущем можно будет рассчитывать на то, что евреи, а не арабы станут большинством в Палестине“»[62].

И действительно, с момента привода Гитлера к власти и до момента изречения Ф. Полкесом того, что выше было процитировано, то есть с 1933 по 1937 г., еврейское население Палестины возросло более чем в два раза, достигнув почти 400 тысяч человек. Через двадцать с небольшим лет после окончания Второй мировой войны, в № 52 от 19 декабря 1966 года один из наиболее влиятельных и авторитетных журналов Запада — «Шпигель» — привел на своих страницах уникальный вывод: «Сионисты восприняли утверждение власти нацистов в Германии не как национальную катастрофу, а как уникальную историческую возможность реализации сионистских планов». И это было истинной правдой. Вынужденные логикой обстоятельств считаться с общезападными (читай — англосаксонскими) целями, лидеры мирового сионизма в то же время не могли игнорировать и свои собственные интересы по созданию государства Израиль. Хотя бы и вопреки интересам той же Великобритании, которая вовсе и не намеревалась выдавать санкцию не только на создание государства Израиль, но и даже на значительное расширение масштабов миграции евреев из Германии в Палестину. И единственный шанс сионистов заключался в Гитлере, которого они рассматривали как своего рода мессию, зоологическая юдофобия которого всерьёз облегчит им достижение поставленных целей. В этом плане их интересы принципиально полностью совпадали с глобальными интересами, например, той же Великобритании — в том смысле, что обеим сторонам был нужен Гитлер, хотя и для достижения разных целей.

Вот какой многофункциональный «ледокол» потребовался различным силам Запада! Прежде всего главному закоперщику Второй мировой войны — Великобритании. И в этой связи хотелось бы обратить внимание на один поразительный факт, который не менее поразительным образом постоянно выскальзывает из поля зрения многих исследователей. Наверняка многим хорошо известен постоянно цитируемый в любых исторических исследованиях пассаж из «библии» нацизма: «Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под внешней политикой Германии довоенного времени (до Первой мировой войны XX в. — A.M.). Мы начинаем там, где Германия кончила шестьсот лет назад. Мы кладем предел вечному движению германцев на юг и запад Европы и обращаем взор к землям на Востоке. Мы прекращаем, наконец, колониальную и торговую политику довоенного времени и переходим к политике будущего — к политике территориальных завоеваний. Но когда мы в настоящее время говорим о новых землях в Европе, то мы можем в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства. Сама судьба как бы указывает нам путь…»

Так вот, весь смысл этой кровавой мерзости не столько в процитированном, сколько в том, что обычно все исследователи не цитируют, а именно в подлинном начале этого пассажа. Перед этими словами Гитлер разглагольствовал о союзе с Англией и преимуществах этого союза, вследствие чего подлинное начало этой цитаты в действительности выглядит так: «Этим альянсом мы, национал-социалисты…» Принципиальная разница, как говорится, налицо. Но именно это и означало, что Гитлер всего лишь подрядчик, а заказчик — PERFIDIOUS ALBION! Вот что главное! Потому как заказчиком «ледокола» был PERFIDIOUS ALBION!

А в заключение «ледокольной» темы позвольте привести и вовсе малоизвестный пример. Известный российский историк М. И. Труш обнаружил в личном дневнике бывшего советского посла в Швеции A. M. Коллонтай удивительную запись. Принимая ее накануне советско-финляндской войны 1939 г., Сталин наряду с жесткими оценками ситуации в отношениях с Германией, свидетельствовавшими о его четком понимании неизбежности грядущей агрессии и необходимости подготовки к отпору, в этом же контексте внезапно заговорил и о сионизме следующими словами: «Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Он все еще рассматривает Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток… Мировой сионизм всеми силами будет стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться». Здесь главное не то, что он «взъелся» на мировой сионизм — тут ничего нового не было. Сталин всегда крайне негативно оценивал это националистическое движение, четко разделяя евреев на евреев-националистов и просто евреев. Главное тут в том, что он заговорил об этом в контексте необходимости усиления подготовки к отпору неумолимо грядущей гитлеровской агрессии. Это поразительно, но только до тех пор, пока не примем во внимание вышеприведенные факты. То есть выходит, что Сталин достоверно знал не только о том, кто и что конкретно стоит за спиной Гитлера, но и об особой роли сионизма и сионистского капитала во взращивании нацизма в Германии и его ориентации персонально против СССР. Иначе к чему были все эти его слова о сионизме, тем более в таком контексте?! Так оно и было в действительности. От Раковского стало известно о широкомасштабном участии представителей еврейского капитала в финансировании нацизма и Гитлера. Кстати говоря, он упомянул об этих лицах, как о «Них», то есть как о членах Комитета 300. Трудно сказать, почему Раковский назвал только еврейские имена. Ведь ему же прекрасно было известно, что далеко не только представители еврейского капитала участвовали в заговоре против России и в финансировании Гитлера. В этом списке должно быть громадное количество англосаксонских имен и фамилий, многие из которых на слуху и по сей день. Но Раковский по неизвестной причине ограничился только еврейскими именами, создав тем самым — трудно сказать, преднамеренно ли, — некое впечатление еврейского заговоpa. В сочетании же с упоминанием масонов — так и вовсе образ некоего «жидомасонского» заговора.

Конечно же, это полный идиотизм валить на евреев, пускай даже и сионистов, а также масонов всю ответственность за произошедшее с Россией. По свидетельству самих же лидеров сионизма, евреев, как, впрочем, и масонов, используют в крупных международных интригах только как «абордажные крюки»[63]. Любая крупная международная интрига всегда имеет серьезную геополитическую подоплеку. Так что «абордажные крюки» используются прежде всего в геополитической борьбе. Со стороны Запада ее ведут могущественнейшие силы, в рядах которых разделение по этническому фактору вообще не имеет места быть. А вот что касается использования ими «абордажных крюков», то тут все наоборот. Но в таком случае вся полнота международной, правовой и иной, вплоть до уголовной, ответственности ложится на тех, кто специально, а нередко и злоумышленно подставляет в таких интригах головы евреев. Евреи сами должны разбираться с такими «благодетелями», которые приносят столько бед еврейскому народу. Уже во время войны Сталин использовал это свое знание о закулисных действиях сионизма против СССР на благо Советского Союза, но это уже выходит за рамки анализа настоящего мифа. Отмечу лишь следующее. Благодаря точному знанию закулисной стороны сионизма и его роли в США Сталину удалось использовать «еврейский фактор», во-первых, для остановки наступления финских армий на Ленинград; во-вторых, развернуть общественное мнение и власти США в сторону сотрудничества с Советским Союзом, и, в-третьих, лишь благодаря этим точным данным о планах сионизма, хотя и весьма специфическим образом, но в Советский Союз попали атомные секреты США. Сталин обладал фантастически виртуозным умением использовать любой шанс в интересах Советского Союза.

Итак, только что вы, уважаемые читатели, ознакомились с кратким, но, как представляется, достаточно информативным анализом одного из самых «модных» ныне мифов. По-ложа руку на сердце, ответьте хотя бы сами себе на один вопрос. Какое отношение имел Сталин и вообще, мог ли иметь к возвращению Гитлера, тем более в роли «ледокола»?! Ведь и слепому-то видно что он тут абсолютно ни причём!

Миф № 7. Сталин помог Гитлеру прийти к власти. Технологический аспект. Ради этого ненавидевший социал-демократию Сталин умышленно и во всеуслышание оскорбил сторонников социал-демократии социал-фашистами, чем намеренно воспрепятствовал сотрудничеству коммунистов и социал-демократов в Германии, что в итоге и обеспечило привод Гитлера к власти

Основа этого мифа появилась еще во время предварительного следствия Нюрнбергского трибунала, расследовавшего преступления главных нацистских преступников. Спустя полвека после тех событий в абсолютно злоумышленно извращенном виде эту основу использовал печально известный мудрак под псевдонимом «Виктор Суворов» — беглый предатель из советской военной разведки В. Б. Резун. В его извращенной «интертрепации»[64] она стала едва ли не краеугольным камнем его пресловутого и уже разоблаченного усилиями многих историков мифа под названием «Ледокол».

Что же до существа мифа о том, что-де Сталин помог Гитлеру прийти к власти, то в первую очередь следует отметить, что этот миф двухуровневый. Первый уровень связан с ответом на вопрос о том, «каким образом Гитлер оказался у власти». Однако и прежде всего не «оказался у власти» и не «пришёл к власти». Гитлер был именно же «приведен к власти»! Он был назначен на пост рейхсканцлера волевым решением не без содействия британской разведки намертво припертого к стенке мощным компроматом президента Гинденбурга! И только потом, на последовавших мартовских выборах 1933 г., он и его партия на полную мощность использовали обретенный 30 января 1933 г. «административный ресурс».

Десятилетиями на Западе это объясняют якобы изъянами несовершенной демократии Веймарской Германии! У нас же, как правило, талдычили о классовых интересах капиталистов. Отчасти все это так, но не более того. С подачи же британской разведки в последнюю пару десятилетий широко загулял миф о том, что-де Сталин «подсобил» Гитлеру. В действительности же ни мифа, ни тем более никакой загадки нет и в помине. Какие главные политические силы противостояли друг другу в Германии в начале 1930-х гг.? Вспомнили? Правильно, нацисты и коммунисты. В каком случае был бы наиболее вероятен (геополитический) альянс и так неплохо сотрудничавших между собой Веймарской Германии и СССР, причем альянс, сцементированный также и мощными идеологическими узами? В случае прихода к власти коммунистов. В каком же случае пришлось бы похоронить нормальные межгосударственные отношения? В случае, если у власти окажутся нацисты. Что, между прочим, и случилось в точном соответствии с этой схемой. Экс-канцлер Германии Фриц фон Папен едва ли не на коленях именно в этом и убеждал 6 декабря 1932 г. британского посла в Берлине Винсента д'Абернона. Вот и вся разгадка.

* * *

Кстати говоря, не следует забывать и экономический аспект. Накануне привода Гитлера к власти буквально на глазах рушилась экономическая система Веймарской Германии. Общее падение производства достигло 40 %, загрузка производственных мощностей составляла: в машиностроении — 27 %, в автомобилестроении — 25 %, в строительстве — 20 %, а в целом германская промышленность использовала тогда едва треть своей мощности. 44 % наемных рабочих были полностью безработными, 23 % — частично занятыми. Но это одна сторона медали. А вот и другая, которую и вовсе не принимают в расчет. Начиная с середины первой пятилетки, примерно с 1931 г., около одной трети мирового экспорта машин и оборудования направлялось в СССР. В завершавшем же первую пятилетку 1932 г. практически половина мирового экспорта указанной номенклатуры шла в Советский Союз. При этом в 1932 г. СССР поглощал уже 1/3 всей германской машиностроительной продукции, в том числе почти весь объем производившихся там паровых и газовых турбин, прессов, локомобилей, 70 % станков, 60 % экскаваторов, динамо-машин и металлических ферм, половину никеля, сортового железа воздуходувок и промышленных вентиляторов и т. д. В переводе на обычный язык подобная ситуация означала, что спасение германской экономики едва ли не всецело находилось в руках Советского Союза, который стабильно обеспечивал промышленность Германии серьезными, масштабными заказами, а также сырьем. А ведь германская машиностроительная промышленность была наглухо повязана американским капиталом по плану Дауэса. То есть в итоге получалось, что совместными, но отнюдь не согласованными заранее действиями США и СССР спасали Германию, делая ее своим союзником, который ни при каких обстоятельствах не пойдет войной на Восток! А это нужно было Великобритании, Западу в целом? Западу, особенно Великобритании, нужно было удавить СССР любой ценой, прежде всего войной! Соответственно германскую экономику необходимо было оторвать от поддерживавших ее на плаву крупномасштабных заказов СССР, которые к тому же и обеспечивались массированными поставками сырья из Советского Союза! Только так можно было повернуть дело в сторону подготовки войны Германии против СССР! Вот именно для этого-то и понадобилось привести Гитлера к власти! Он и устроил на первых порах в буквальном смысле слова едва ли не тотальное обрушение всей системы советско-германских экономических связей. Правда, чуть позже одумался, так как почувствовал одностороннюю зависимость от западной плутократии, против которой всегда резко выступал.

* * *

Второй же уровень лжи в этом мифе связан с ответом на вопрос: «Почему именно Гитлер?» Наиболее точно и информативно на этот вопрос ответил Христиан Георгиевич Раковский (1873–1941). «Повторение, — говорили древние, — есть мать учения». Поэтому не взыщите за напоминание о том, что во время допроса в НКВД СССР 26 января 1938 г. этот опытнейший мастер закулисных интриг, видный масон высокой степени посвящения, давний агент германской и австро-венгерской разведок, а впоследствии еще и британской разведки показал: «„Они“ в конце концов увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царем. Имелось тут одно затруднение, казавшееся нам непреодолимым. Во всей Европе не было государства-агрессора. Ни одно из них не было расположено удобно в географическом отношении и не обладало армией, достаточной для того, чтобы атаковать Россию. Если такой страны не было, то „Они“ должны были создать её».

Они и создали её — нацистскую Германию. А на это был способен лишь Гитлер и его НСДАП. Однако предварительно, чтобы привести Гитлера к власти, Запад должен был резко ослабить влияние коммунистов в Германии.

Непосредственным же автором термина «социал-фашисты» является один из видных представителей так называемой ленинской гвардии, проходимец и болтун Николай Иванович Бухарин по кличке Коля Балаболкин. Именно он еще в феврале 1928 г., на IX пленуме Исполкома Коминтерна, спровоцировал усиление борьбы с социал-демократией как с «агентом империализма и оплотом реакции». А в июле 1928 г., на VI Конгрессе Коминтерна, с подачи Бухарина социал-демократы были обозваны «социал-фашистами», о чем, естественно, стало известно за рубежом, прежде всего в Германии.

За кулисами этого, казалось бы, только идеологического маневра терминами очень серьезная подоплека. Чтобы сделать из Германии государство-агрессор, необходимо было привести к власти Гитлера и его бандитскую партию. А для этого, уже в свою очередь, крайне необходимо было резко ослабить влияние коммунистов и вообще левых в Германии.

К несчастью для всего мира, а Советского Союза и Германии особенно, Троцкий и К° сильно в этом помогли Западу. Причём двояко. С одной стороны, так называемым делом Витторфа и Тельмана. Витторф — бывший руководитель гамбургских коммунистов — был обвинен в растрате партийной кассы и исключен из КПГ. Воспользовавшись дружескими связями Витторфа с Тельманом, который в преступлении первого никак замешан не был, оппортунистически настроенные деятели ЦК КПГ развязали травлю вождя немецких коммунистов. Это было в конце 1928 — начале 1929 гг., когда компартия Германии находилась на «взлете» и представляла основную силу, противодействовавшую рвавшимся к власти нацистам. Без санкции Исполкома Коминтерна, что явилось грубейшим нарушением тогдашних канонов партийной дисциплины, они публично ошельмовали Э. Тельмана. Авторитету компартии был нанесён колоссальный урон. Избиратели во многих округах отвернулись от коммунистов. Огромное количество голосов этих избирателей перешло сторонникам Гитлера.

Выполняя указания Троцкого, Бухарин, которому по линии Коминтерна было поручено расследование инцидента, встал на сторону немецких оппортунистов. Он припомнил Тельману и критику его собственных, бухаринских, оппортунистических взглядов и потребовал от ЦК КПГ ещё раз осудить Э. Тельмана и голословно признать его виновным, прекрасно сознавая, что после подобного вторичного удара Компартия Германии не оправится уже никогда, а дорога Гитлеру будет окончательно расчищена. Игнорируя директивы VI конгресса Коминтерна о борьбе с оппортунистическим течением (известным под названием «примиренчество»), узурпируя в качестве руководителя Коминтерна исполнительскую власть, Бухарин взял под свою защиту правый уклон в КПГ, санкционировал отстранение Э. Тельмана от руководства Компартией, фактически сыграв на руку махровой германской и международной реакции.

Одновременно с подачи Бухарина (но по указке Троцкого) VI Конгресс Коминтерна запустил в активный пропагандистский оборот термин «социал-фашисты», которым обозначались германские социал-демократы. Нет ни малейшего сомнения в том, что социал-демократические подонки Германии заслуживали даже еще более резкого эпитета. Но не в то время, когда необходимо было любой ценой создавать единство левых сил. Использование этого эпитета лишь разобщило социал-демократов и коммунистов. Об истинной подоплеке дела Витторфа — Тельмана стало известно в результате специальной операции советской разведки по тотальному контролю тайной переписки Троцкого со своими сторонниками в КПГ и с Бухариным. Операцию осуществлял один из самых выдающихся разведчиков 1920–1940-х гг. Борис Аркадьевич Рыбкин (Борух Аронович Рыбкин) — муж легендарной советской разведчицы Зои Рыбкиной (Воскресенской).

В конечном итоге справедливость в отношении Э. Тельмана была восстановлена, однако до конца последствия этой неслыханной предательской интриги так и не удалось преодолеть. А на это наложилась ещё одна склока, известная в истории компартии Германии как связанное с троцкистами «дело Ремелле — Неймана», что тем более не способствовало укреплению сил коммунистов, в том числе и в союзе с иными левыми.

После войны один из ближайших соратников Гитлера — Р. Лей — не без смеха поведал на одном из допросов о том, как Бухарин, нейтрализовав Эрнста Тельмана, помогал Гитлеру прийти к власти! Конечно, Сталин не оставил без ответа столь подлые выходки Бухарина, действовавшего по указаниям Троцкого. Эту гниду, естественно, не только выкинули из Коминтерна, но и вдребезги раскритиковали на апрельском (1929 г.) пленуме ЦК ВКП(б). Однако свое подлое, положившее начало мировой трагедии дело он сделал: после этого Гитлер быстро пошёл «в гору» и вскоре стал рейхсканцлером на горе всему миру, а Германии и СССР — особенно.

Что касается Сталина, то он стал активно использовать термин «социал-фашисты» главным образом с 1933 г., для чего были более чем серьезные основания. Германские социал-демократы и в самом деле являлись гнусными политическими оборотнями. Едва только Гитлер был назначен на пост рейхсканцлера, как социал-демократы горячо приветствовали это. Центральный печатный орган социал-демократической партии Германии газета «Форвертс» в номере от 31 января 1933 г. так и написала — социал-демократия с глубоким удовлетворением приветствует приход к власти нацистской партии. 2 февраля 1933 г. эта же газета обратилась с прочувственными словами лично к Гитлеру: «Вы называете нас ноябрьскими преступниками (подразумевалось участие социал-демократов в ноябрьской 1918 г. „революции“ в Германии. — A.M.), но могли ли вы, человек из рабочего сословия, без нас сделаться рейхсканцлером? Именно социал-демократия дала рабочим равноправие и уважение. Только благодаря нам, Вы, Адольф Гитлер, могли стать рейхсканцлером!»

О чём и как надо было думать, чтобы произвести Гитлера в представители «рабочего сословия» и во всеуслышание хвастать тем, что Гитлер стал рейхсканцлером благодаря социал-демократам? Даже такой неисправимый реакционер, как люто ненавидевший социал-демократов и коммунистов, но помогавший Гитлеру в начале 1920-х гг. генерал Людендорф, и тот на время просветлел разумом. Уже 31 января 1933 г. он направил своему бывшему главнокомандующему письмо, в котором указал: «Назначив Гитлера рейхсканцлером, Вы выдали наше немецкое отечество одному из наибольших демагогов всех времен. Я торжественно предсказываю Вам, что этот человек столкнет наше государство в пропасть, ввергнет нашу нацию в неописуемое несчастье. Грядущие поколения проклянут Вас за то, что Вы сделали».

22 июня 1933 г. Социал-демократическая партия Германии была запрещена как изменническая и не заслуживающая иного обращения, чем Коммунистическая, против которой социал-демократы отчаянно боролись под влиянием закулисной интриги Бухарина. 7 июля 1933 г. полномочия депутатов от СДПГ в рейхстаге были объявлены недействительными. Некоторые лидеры и видные функционеры СДПГ были убиты, часть расфасована по концлагерям, отдельные перебежали к нацистам, а иные отошли от политики и со всей присущей, наверное, только социал-демократам «порядочностью» с удовольствием получали пенсии от гитлеровского правительства! Любопытно, что после 1945 г. те же социал-демократы платили пенсии нацистам. Западная «демократия», итить её мать…

Привод Гитлера не удалось предотвратить даже по каналам разведки. Близкий знакомый отца автора — высокопоставленный в прошлом сотрудник личной разведки Сталина Константин Мефодиевич — еще при жизни поведал автору этих строк об уникальной особо секретной операции мобильной нелегальной резидентуры личной разведки Сталина по предотвращению привода Гитлера к власти.

«К концу 1932 г., — говорил старый разведчик-нелегал, — популярность нацистов в Германии резко упала. Нацисты последовательно получали все меньше и меньше голосов на выборах. Законным, парламентским путем прийти к власти они не могли. Настроение в руководстве нацистской партии было отчаянно пессимистическое. В начале декабря 1932 г. были зафиксированы тайные контакты между экс-канцлером Германии Францем фон Папеном, крупнейшим в те времена германским банкиром Куртом фон Шредером[65] и личным советником Гитлера по экономическим вопросам Вильгельмом Кепплером. Удалось также перехватить и датированное 10 декабря того же года письмо В. Кепплера будущему фюреру, в котором говорилось, что „господин фон Па-пен считает скорое изменение политической ситуации возможным и необходимым и полностью выступает за Вашу кандидатуру в рейхсканцлеры“. Поразительно безапелляционный тон и содержание письма ободряюще подействовали на главарей нацистов. По наблюдениям агентуры группы в ближайшем окружении руководства нацистской партии, даже у пребывавшего в глубокой депрессии из-за резкого падения популярности НСДАП с ноября 1932 г. Йозефа Геббельса и то сильно улучшилось настроение».

Как отмечал Константин Мефодиевич, организационный и финансовый кризис в НСДАП был настолько силен, что даже за десять дней до назначения Гитлера рейхсканцлером статс-секретарь МИДа Германии фон Бюлов счел необходимым письменно известить об этой ситуации посла США в Берлине. В перехваченном нашими разведчиками его письме от 19 января 1933 г. высказывались самые серьезные опасения насчет возможного краха нацистской партии и массового выхода её членов из рядов партии. Даже рейхсканцлер Шлейхер еще 15 января 1933 г. в конфиденциальной беседе с австрийским политическим деятелем Шушнингом — её подробная запись в тот же день была в руках группы — заявил, что-де «Гитлер не является более политической проблемой, нацисты не представляют более политической опасности…»! Как же можно было не понимать, что многомиллионные, в том числе и заокеанского происхождения, «инвестиции» в Гитлера не могли быть выброшены на ветер. Ни при каких обстоятельствах Запад не пошел бы на это. Он и не пошел на это — добился-таки того, что Гитлер был назначен рейхсканцлером Германии. Не считавшего же Гитлера политической опасностью Шлейхера нацисты застрелили во время «ночи длинных ножей».

«Немедленно проведённым всеми имевшимися в распоряжении группы силами глубоким расследованием удалось установить подлинную причину столь безапелляционной уверенности фон Папена. Одновременно была прояснена ситуация с появлением в одном из ответных писем Кепплера к Шредеру указания на необходимость и важность убеждения президента Гинденбурга в том, что после создания нового правительства во главе с Гитлером можно и нужно проводить парламентские выборы.

„Перелистав“ конфиденциальный дневник британского посла в Берлине Эдгара Винсента д'Абернона[66],— группа установила, что 6 декабря 1932 г. посол имел конфиденциальную встречу с фон Папеном, который заявил британскому дипломату следующее: „Было бы катастрофой, если бы гитлеровское движение развалилось или было разбито, ибо нацисты — последний оплот против коммунизма в Германии“»[67].

Поразительно, но о том же самом со своих страниц 6 декабря 1932 г. возопила и имевшая социал-демократическую направленность газета «Дойче альгемайне цайтунг». Затронув вопрос о возможном в ближайшем будущем крахе нацистов, газета едва ли не теми же словами заявила: «Это было бы национальным бедствием. Она (то есть НСДАП. — A.M.) ещё не выполнила своей задачи. Государство нуждается в ней как в защите от большевизма»! Вот кого в первую очередь мир должен благодарить за коричневую чуму и ужасы нацизма — социал-демократическую сволочь! Именно она более всего повинна в этом!

«В результате предпринятых мер было установлено также, что следующая встреча между Кепплером, Папеном и Шредером состоится 4 января 1933 г. на кёльнской вилле банкира. В связи с этим по прямому указанию Сталина была разработана и проведена акция по разоблачению факта этой встречи. В директивной шифровке из Москвы указывалось, что т. Иванов[68] расценивает факт предстоящей встречи как „решающие смотрины“ Гитлера перед его назначением рейхсканцлером волевым решением президента, так как избирательный ресурс нацистов резко упал после ноябрьских выборов 1932 г., а иного варианта в рамках существовавшей тогда Веймарской конституции Германии не существовало.

Этой же шифровкой предписывалось срочно установить, какие конкретно компрометирующие президента Гинденбурга обстоятельства и факты могут быть использованы для оказания на него мощного давления в целях принуждения его к согласию на назначение Гитлера рейхсканцлером. Гинденбург на дух не переносил „ефрейтора“ Гитлера, и сломить его сопротивление можно было только очень мощным компроматом. Потому-то Сталин и обратил наше внимание на сбор именно такой информации. И как только соответствующая информация появится, мы должны были немедленно представить конкретные соображения по организации максимально возможного противодействия планам нацистов и стоящих за ними сил.

Что касается самой встречи, то через входившего в ближайшее окружение последнего догитлеровского рейхсканцлера К. фон Шлейхера редактора газеты „Теглише рундшау“ и журнала „Ди Тат“ Г. Церера[69], с которым давно поддерживался „полезный контакт“, за три тысячи марок удалось подкупить одного из телохранителей Гитлера. Именно через него были выяснены все детали организации и проведения тайной встречи, в том числе и предпринятые обеими сторонами меры конспирации».

Ссылаясь на описания других сотрудников группы, Константин Мефодиевич со смехом рассказывал о разыгранной Гитлером комедии с конспирацией. Гитлер разыграл настоящий детективный фарс — глубоко надвинул шляпу на глаза, поднял воротник пальто, закутал лицо шарфом так, что были видны только его рыскающие во все стороны глаза и мясистый нос. Перед отъездом из Мюнхена главарь нацистов разыграл очередную комедию. На мюнхенском вокзале, куда он прибыл в сопровождении своей свиты и наших разведчиков, фюрер сел не на поезд, следующий в г. Детмольд, как было объявлено, а на кёльнский. Через три купе от него сидела группа сталинских разведчиков. В поезде дверь в купе все время была закрыта, и если кому-то надо было пройти в туалет, то сначала охрана Гитлера «зачищала» коридор, и только затем проходил тот, кому нужно было. Занавески в купе были наглухо задёрнуты.

Комедия продолжалась на всем пути. Адольф сошел не в Кёльне, а в Бонне. Разведчики тоже. Адольф пересел в свой заранее доставленный туда окружным путем вместе с его личным шофером Кемпке автомобиль. Разведчики «сели ему на хвост». За три километра не доезжая Кёльна, Гитлер пересел в присланный Шредером «мерседес», на котором и добрался до его виллы. На этом этапе наружное наблюдение было снято из-за угрозы возможной расшифровки, тем более что конечный пункт и так был известен. Фон Папен, в свою очередь, и вовсе добрался до виллы на такси — естественно, в сопровождении «хвоста». И как только вся «троица» оказалась в сборе, тут же защелкали фотоаппараты и в тот же день вечером снимки были переданы ничего не подозревавшему об этой встрече рейхсканцлеру Курту фон Шлейхеру. А на следующий день, 5 января 1933 г., снимки появились на первых полосах едва ли не всех печатных изданий Германии, а затем и за рубежом.

В результате, невзирая ни какие усилия Гитлера, фон Шредера и фон Папена по сохранению в тайне предстоящей встречи, у входа на виллу Шредера их ждала группа заранее подвезенных и должным образом взбудораженных сильнейшим предвкушением невероятной сенсации фоторепортеров, которые засняли факт их встречи во всех ракурсах. Эту часть операции по согласованию с Москвой обеспечивал выдающийся коминтерновский специалист по пропаганде, знаменитый Вильгельм (Вилли) Мюнценберг, глава так называемого «Треста Мюнценберга» — гигантского пропагандистского спрута Коминтерна, раскинувшего свои «щупальца» и людей по всему свету. В. Мюнценберг был воистину непревзойденным мастером пропаганды, талантливейшим организатором пропагандистских акций.

Эта акция нанесла мощный удар по Гитлеру и его партии, стимулировала усиление брожения и недовольства в её рядах. Однако, к глубокому сожалению, в отношении воспрепятствования использованию компромата на Гинденбурга в целях предотвращения его принуждения к согласию на назначение Гитлера рейхсканцлером у нас тогда вышли серьезные осложнения. При всей своей солдафонской тупости и откровенно реваншистских настроениях, страдавший неизбежными в его возрасте проявлениями 80-летний германский монархист и ярый русофоб Гинденбург тем не менее изрядно недолюбливал выскочку «ефрейтора», который всего лишь менее года назад стал гражданином Германии, хотя и разделял некоторые из его взглядов. Гинденбург хотя и разделял некоторые из взглядов Гитлера, тем не менее не желал видеть рядом с собой на посту рейхсканцлера этого многолетнего «бомжа».

Мало кому известно, что лидер одной из крупнейших политических партий Веймарской Германии — партии, которая, отличаясь оголтелым политическим и уголовным бандитизмом, претендовала на лидерство и в парламенте, и в государстве, — почти до конца февраля 1932 г. не имел германского гражданства! Правда, некоторое время Гитлер считался гражданином Австрии, но затем — опасаясь, что его могут выслать, — отказался от австрийского гражданства и стал апатридом, то есть лицом без гражданства. И при этом нагло заявлял, что никогда не унизится до просьб о предоставлении ему немецкого гражданства. Что, однако, не мешало ему тайно подавать слезные челобитные баварскому правительству. До 1932 г. все эти прошения оставались без ответа. Нацист № 1 — Адольф Гитлер — был заурядным «бомжом»! Воистину такое возможно только в западных демократиях! Однако не менее красноречиво и то, как он получил-таки германское гражданство — тоже достижение западной демократии. Едва ли хоть один немец ныне вспомнит, что в начале 1930-х годов было такое крохотное немецкое государство — Брюнсвик (Брунсвик). Глава его МВД, являясь членом нацистской партии, по «доброте душевной» назначил Гитлера атташе в представительство Брюнсвика в Берлине — уголовник и бандит стал полицейским атташе! А это уже автоматически давало право на германское гражданство. 25 февраля 1932 г. Германия получила нового гражданина — Адольфа Гитлера, на века опозорившего эту страну!

«Потому на все предложения назначить Адольфа Гитлера на этот пост или же поручить ему формирование нового германского правительства, что, по сути-то, одно и то же, он отвечал со всем „изяществом“ прусского казарменного юмора. Гинденбург соглашался пойти на это, но при условии, что Гитлер сформирует новое правительство, опираясь на большинство в парламенте, которого у него, естественно, не было и достичь которого, не менее естественно, законным путем он так и не смог. Тем самым все разговоры о назначении Гитлера рейхсканцлером попросту сводились на нет.

Вполне возможно, что так оно и продолжалось бы, если бы на другой чаше весов не было бы смертельно убойного компромата на Гинденбурга как на президента Германии. Он всерьез был запачкан в грязи афер по крупномасштабному разворовыванию громадных денежных средств из так называемой восточной помощи, которую правительство Германии оказывало крупным землевладельцам Восточной Пруссии. В одной из комиссий рейхстага (парламента) с подачи социал-демократов было начато парламентское расследование этой аферы. Гитлер и К° прекрасно знали об этом, ибо и им самим немало перепадало из этого же „корыта“, правда, через лидеров восточно-прусского юнкерства — Ольденбурга-Янушау, Берга и Остен-Верница, открыто ратовавших за Адольфа. Понимая, что Гинденбургу явно не хотелось угодить на скамью подсудимых за разворовывание громадных государственных средств, эти выдвинули даже ультиматум с требованием назначить Гитлера, который, естественно, прихлопнул бы все это расследование.

У руководства нашей мобильной нелегальной резидентуры были серьезные сомнения в искренности намерений инициировавших это расследование социал-демократов. Поступавшая информация свидетельствовала о том, что они намерены использовать это для последующего торга как с Гинденбургом, так и с Гитлером. Тем не менее руководство решило пойти на риск и использовать сам факт начавшегося парламентского расследования как предмет торга с самим Гинденбургом через третьих лиц. Смысл этого торга сводился к следующему: если Гинденбург, как президент, гарантирует на 100 %, что ни при каких обстоятельствах не назначит Гитлера рейхсканцлером, то расследование будет плавно спущено на тормозах. И, следовательно, его авторитет никак не пострадает. Гинденбургу, в частности, разъяснили, что более всех инициации этого парламентского расследования обрадовались сами нацисты, несмотря на то, что формально-то ничего хорошего оно сулить им не могло. Ведь они сами были сильно замешаны в этой афере. Тем не менее их восторг в связи с этим был неподдельно искренним. Они прямо исходили красноречием по этому поводу. Вследствие этого руководство нашей группы всерьез заподозрило социал-демократов в проведении какой-то закулисной игры под видом демократии. Ну что еще можно было ожидать от этих негодяев?!

Будучи не в силах открыто сотрудничать с нацистами, социал-демократы фактически сознательно создали нацистам рычаг давления на Гинденбурга в целях его шантажа. Основанием для такого вывода послужило то обстоятельство, что вместо того, чтобы брать быка за рога, то есть бить по верхушке прусских юнкеров — Ольденбургу-Янушау, Бергу и Остен-Верницу — социал-демократы инициировали парламентское расследование только в направлении расследования частных афер какого-то прусского помещичьего семейства юнкеров, соседствовавшего с Гинденбургом по землевладению.

В порядке упреждения негативных последствий такого шантажа было решено перехватить инициативу и использовать уже фактически сложившуюся ситуацию шантажа только в целях предотвращения привода Гитлера к власти. По соответствующим каналам Гинденбургу дали ясно понять, что ему-то, национальному герою Германии времен Первой мировой войны, 80-летнему президенту и фельдмаршалу на пороге вечности, едва ли может улыбаться быть ославленным на века в качестве тривиального вора и афериста! Начался напряженный торг. На какое-то время разведгруппе удалось нейтрализовать давление и группировки Ольденбурга-Янушау — Берга — Остен-Верница, а также Гитлера и К° и стоявших за ними сил.

Однако по ту сторону баррикад, естественно, не дремали — ставки были уже запредельно высоки. От агентуры стало известно, что В. Кепплер подал идею „прижать“ Гинденбурга его якобы причастностью к нашумевшей в 1931 г. громкой финансовой афере известного магната Флика, который в „экстазе“ псевдопатриотизма… финансового характера с невероятной наглостью убедил германское правительство в необходимости разрешить ему, Флику, ограбить государственную казну Германии».

* * *

Это была фантастическая афёра. Ее суть заключалась в следующем. Путем различных махинаций в 1920-х гг. Флик вырвал из рук одного из своих давних конкурентов — Фридриха Айхберга — стальной концерн «Линке-Хофман». Однако из-за мощного противодействия постоянно враждовавшего с ним Тиссена, также стремившегося завладеть этим же концерном, Флик к 1931 г. стал терпеть колоссальные убытки. Из-за этого Флик запросил у своего друга — шведского «короля» спичек Кройгера — финансовую помощь. Однако под давлением Тиссена Кройгер отказал Флику. С помощью своих асов промышленного шпионажа Флик выяснил, что столь непреклонное желание Тиссена удавить его, Флика, объясняется, прежде всего, тем, что сам Тиссен был креатурой мощного концерна голландских и французских банков, в числе последних из которых был и один из крупнейших банков Франции — «Креди Лионэ», принадлежавший Ротшильдам. Опираясь на эти сведения, Флик организовал во Франции «утечку» информации по данному вопросу. Одновременно в Германии, в том числе и с помощью нацистской партии, устроил пропагандистскую шумиху на тему о «неслыханном коварстве Парижа и связанных с ним кругов еврейской финансовой олигархии Запада, которые намеревались в очередной раз нажиться на страданиях немецкого народа». Банальная грызня между стальными «королями» превратилась в большую политику, которая завершилась тем, что правительство Германии, уступая внутриполитическому давлению, якобы из патриотических соображений аж за 100 млн. марок выкупило у Флика акции концерна «Линке — Хофман», которые тогда не стоили даже и 2,5 млн. марок! Нацисты сорвали тогда солидный куш от этого гешефта — из составлявшей 40-кратную разницу суммы Флик выделил им пару десятков миллионов. Президентом Германии в то время был всё тот же Гинденбург. И решение о выкупе акций у Флика принималось именно при его участии.

* * *

«Факт этой невероятной аферы было решено использовать в подтверждение того, что якобы Гинденбург умышленно способствовал принятию правительством Германии такого решения, рассчитывая на „ответную благодарность“ Флика. Зная о сильном брожении в рядах нацистской партии, в том числе и по поводу того, что верхушка партии нагло присваивает львиную долю всех финансовых поступлений в ее казну, а рядовым членам партии ничего не остается, разведгруппа решила отпарировать. Гитлеру было дано понять, что если он и его пропагандисты не прекратят попытки использования против Гинденбурга карты аферы Флика, то во всемирном масштабе через прессу будет высмеяна, причем с приведением конкретных документов, его идиотская борьба с так называемой еврейской финансовой плутократией, от которой он беспрерывно получал громадные деньги. Угроза была нешуточная, ибо после этого он стал бы политическим трупом. Особенно, если учесть, что, во-первых, с середины 1929 г. по миру расползались постепенно получавшие подтверждения слухи о прямом финансировании Гитлера влиятельными американскими финансистами еврейского происхождения — Уорбургами. Во-вторых, главарь штурмовиков Э. Рем и его ближайшие соратники в то время уже откровенно „точили зубы“ на Гитлера.

Короче говоря, тогда удалось загнать нацистов в угол. Не зная, с кем имеют дело, нацистские главари притихли, боясь огласки своих финансовых афер, в том числе и с сионистским капиталом. Но в то же время сложилась патовая ситуация — ни одна из сторон не имела перевеса. Гитлер в те дни отсиживался в укромных местах под охраной своей личной гвардии и все время тихо бормотал одну и ту же фразу: „Или все, или ничего!“ Разведгруппа начала готовить операцию, чтобы окончательно загнать их в гроб политического небытия.

Но тут в дело открыто вмешались резидентура британской разведки и посольство Великобритании в Германии. Они отчетливо видели, что авторитет нацистской партии стремительно падает, что в ее рядах, в том числе и в руководстве, откровенно царят неразбериха и паника, что никакого выхода из патовой ситуации не проглядывается. Именно поэтому они пошли на беспрецедентно уникальную по своей подлости, а, главное, по своим последствиям для всего мира акцию. Под конец января 1933 г. по Берлину был пущен слух, что-де рейхсканцлер К. фон Шлейхер планирует военный переворот, включая и арест самого Гинденбурга, причем с использованием сил „Стального шлема“ — военизированной организации, почетным председателем которой был сам Гинденбург.

Естественно, что наша резидентура немедленно всполошилась и тут же стала выяснять, „откуда растут ноги“ у этой провокации. Далеко ходить не пришлось. „Покопавшись“ в информационных материалах, направлявшихся в те дни в Лондон британским разведчиком Сефтоном Делмером[70], мы установили, что к чему. Оказалось, что эта идея была подана британской разведкой по согласованию с британским послом д'Аберноном. Сам же факт появления такой идеи у британской разведки был тоже не случаен. С. Делмер еще с августа 1932 г. знал о бродившей в умах ряда руководящих нацистов идее военного переворота. Он знал об этом ещё с 10–12 августа 1932 г. непосредственно от самого главаря нацистских штурмовиков Э. Рема и его заместителя Арнима. С. Делмер прекрасно знал, что эта идея чрезвычайно пугала Гинденбурга вне зависимости от того, от кого она исходила. Для разрядки патовой ситуации в пользу британских интересов он решил использовать эту идею. Правда, в слегка измененном виде — приписав ее тогдашнему рейхсканцлеру К. фон Шлейхеру. Шлейхер в то время активно интриговал против Гитлера и пытался заигрывать также и с Ремом, а заодно и с другими политическими организациями, в том числе и обладающими военизированными отрядами.

Непосредственное исполнение задуманной операции С. Делмер возложил на своего агента — давно сочувствовавшего нацистам Вернера фон Альвенслебена-Нейгаттерслебе-на, являвшегося тайным связником между Гитлером и Шлейхером и постоянно „сливавшего“ нацистам всю информацию о действиях Шлейхера. Кстати говоря, оцените уровень его агента: выражаясь профессиональным языком, С. Делмер буквально „оседлал“ один из важнейших каналов получения сверхактуальной и секретной информации о развитии внутриполитической ситуации в Германии. Сам слух о возможном военном перевороте в дело запускал родной брат Вернера, являвшийся председателем „Клуба господ“, членом которого был также и фон Папен. Каналом же доведения этого слуха непосредственно до ушей Гинденбурга в целях последующего оказания давления на него стал также находившийся на коротком поводке С. Делмера статс-секретарь президента — Мейсснер. Этот тоже давно „подписался“ оказывать всевозможную помощь Гитлеру (правда, торговался он с нацистами, как на базаре, но все-таки выторговал себе теплое местечко и при них стал статс-секретарем МИДа). Четко скоординированными во времени и очередности действиями сразу по нескольким направлениям британской разведке удалось решить поставленные задачи.

С одной стороны, это делалось по цепочке — „авторитетный первоисточник“, который озабочен, видите ли, соблюдением конституционной законности, „авторитетный звонивший“ (все было оформлено звонком брата Альвенслебена-Нейгаттерслебена к Мейсснеру), влиятельный статс-секретарь президента, этакий Фуше Веймарской Германии, — до сведения Гинденбурга был доведен пугавший его слух. Мейсснер прекрасно знал, как необходимо воздействовать на туповатого старика-президента, которого к тому же ненавязчиво изолировали от каких бы то ни было источников информации. С другой:

целенаправленным нагнетанием слухов по всему Берлину, причем не только о якобы планируемом Шлейхером перевороте, но и о его намерении судить Гинденбурга за эту афёру;

жесткой обработкой Гитлером и К° сына президента — Оскара Гинденбурга, которого угрозами уламывали уговорить отца назначить Гитлера рейхсканцлером (22 января 1933 г. на квартире Риббентропа Гитлер в течение двух часов уламывал Оскара Гинденбурга и „уломал“-таки, поскольку впоследствии, уже при нацистах, Оскар получил звание генерал-майора);

параллельным нашептыванием самому Гинденбургу о якобы существующей реальной угрозе жизни Оскара (этим занимался лично Мейсснер);

В сочетании с массированным давлением крупного капитала и крупных землевладельцев, ситуация в итоге была доведена до того, что отупевший от возраста и внезапно обрушившейся на него мощной круговерти „достоверных“ слухов, сплетен и угроз старый солдафон изрядно дрогнул. И согласился на переговоры фон Папена с Гитлером при условии немедленного доклада себе их результатов. Переговоры прошли 10, 18, 22 и 25 января 1933 г.

Короче говоря, горстке разведчиков-нелегалов из состава личной разведки Сталина, до конца противостоявшей самым могущественным силам Запада, невзирая на все усилия, не удалось предотвратить откровенно надвигавшуюся на весь мир коричневую чуму. 30 января 1933 г. волевым решением Гинденбурга Гитлер был назначен рейхсканцлером Германии. Великобритания и США сделали все возможное, чтобы коричневая мразь вошла в историю».

Через шесть лет, 2 января 1939 г., американский журнал «Тайм», всего за два года до этого начавший долгосрочный и продолжающийся по сей день проект с избранием каждый год «Человека года», назвал Гитлера «Человеком года» по итогам 1938 года! То есть за Мюнхенскую сделку, за дико варварский антиеврейский погром по всей Германии, вошедший в историю под названием «Хрустальная ночь» и т. д. Хуже того. Журнал оказался столь уж любезен, что пожелал гер-ру Гитлеру и «1939 год сделать таким, о котором еще долго будут вспоминать». Адольф так и сделал — уже без малого 70 лет как каждое 1 сентября весь мир вздрагивает, вспоминая начало Второй мировой войны.

Тем не менее, несмотря на привод Гитлера к власти, Сталину все же удалось добиться очень важного для безопасности СССР результата. Под инициированным им давлением по дипломатической линии Гитлер вынужден был пойти на ратификацию протокола о пролонгации советско-германского Договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. еще на пять лет — до лета 1938 года. Парафирование этого протокола состоялось еще 24 июня 1931 года. Причем в парафированном тексте протокола не содержалось временного ограничения — договор пролонгировался на неопределенный срок. Однако за время последовавшего после парафирования этого протокола правления трех рейхсканцлеров — Брюнинга, фон Папена и фон Шлейхера — он так и не был ратифицирован. Удалось это сделать, да и то только на пять лет, лишь летом 1933 г.

Так вот, кто бы после всех этих объяснений вразумительно растолковал бы, какое отношение имел Сталин к появлению «ледокола»-Гитлера, к возникновению термина «социал-фашисты» и тем более к приводу Гитлера к власти?

А в заключение позвольте «угостить» вас сюрпризом. Как вы думаете, с кем воевал Советский Союз в 1941–1945 гг.? Ответ «с нацистской Германией» не является на 100 % правильным. Потому как в нем содержится только характеристика воцарившегося в Германии политического режима. Если строго юридически, то Советский Союз воевал с демократической Веймарской Германией, так как даже Гитлер формально не аннулировал Веймарскую конституцию Германии 1919 г. Веймарская Германия вместе со своей Веймарской конституцией 1919 г. юридически приказала долго жить только 9 мая 1945 г. Так что нацистская агрессия обрушилась на СССР с «демократического плацдарма». В том и есть вся суть подлой западной демократии!

Миф № 8. Подготовка Запада и Германии ко Второй мировой войне началась лишь с приходом Гитлера к власти, а вот Сталин ещё в конце 1920-х гг. «готовил к спуску на воду „Ледокол“», то есть стал готовить привод Гитлера к власти, как фактор мировой войны

Это такая же беспардонная чушь, как и предыдущие мифы. О том, когда была запланирована Вторая мировая война и как её запланировали — говорилось при анализе предыдущих мифов. Повторяться не будем. Здесь же проанализируем некоторые не столько малоизвестные, сколько мало затрагиваемые в исторических исследованиях аспекты этого мифа.

В юридическом смысле, то есть с точки зрения международного права, если, конечно, подобное уместно в данном случае, подготовка Запада, прежде всего Великобритании, ко Второй мировой войне началась прямо во время составления текста Компьенского соглашения о перемирии. Напомню, что речь идет о его ст. 12, в которой говорилось: «Все германские войска, которые ныне находятся на территориях, составлявших до войны Россию, должны равным образом вернуться в Германию, как только союзники признают, что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее положение этих территорий». А также о секретном подпункте, по которому Германия уже обязывалась держать свои войска на всех оккупированных ею территориях якобы для борьбы с Советами до прибытия войск и флотов стран — членов Антанты. Причем в первую очередь это касалось именно же Прибалтики.

Такая формулировка была связана с тем, что британская разведка достоверно знала об особых аннексионистских устремлениях Германии ещё в период брест-литовских переговоров. Трудно сказать, каким образом британская разведка узнала об этом, но совершенно очевидно, что она абсолютно точно знала о подлинном смысле крайне широких аннексионистских амбиций германской делегации во время так называемых мирных переговоров в Брест-Литовске в 1917–1918 гг.

* * *

Впрочем, догадаться о том, как она узнала, — не так уж и трудно. В 1935 г. бывший британский разведчик Б. Ньюмен издал книгу «Шпион», в которой весьма красочно описал собственные подвиги на тайном фронте во время Первой мировой войны. Оказалось, что, воспользовавшись необычайным внешним сходством со своим кузеном, германским офицером Адольфом Нейманом, который попал в английский плен, он в результате хитроумной комбинации британской разведки «превратился» в своего кузена. «Бежал» из английского плена и, получив из рук кайзера «Железный крест», которым награждали практически всех бежавших из антантовского плена германских военнослужащих, добился назначения на службу в разведывательный отдел Ставки германского командования (под начало знаменитого полковника В. Николаи). А затем добился перевода и в оперативное управления имперского генерального штаба кайзеровской Германии. То есть служил под командованием Гинденбурга, Фалькенгайна, Людендорфа. В общем-то это и составляло суть комбинации британской разведки, так как во время одного из допросов германский подданный А. Нейман рассказал, что перед тем, как он угодил в английский плен, его готовили для перевода на службу в ставку германского командования. Конечно, это был высший пилотаж со стороны британской разведки. Так что в том числе благодаря и этому тоже (у англичан были и другие каналы) она так много знала о том, что на самом деле происходило на брест-литовских переговорах.

* * *

Так вот, во время этих переговоров между членами германской делегации произошла кратковременная, но очень любопытная полемика. Дело в следующем. В самом конце 1917 г., как известно, начались обещанные Лениным брест-литовские переговоры с кайзеровской Германией об условиях сепаратного мира. Возглавлявший германскую делегацию генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург разработал и представил статс-секретарю иностранных дел империи Рихарду Кюльману довольно широкую, по словам последнего, программу территориальных аннексий у России. На естественный вопрос Кюльмана, зачем это ему нужно (все-таки дипломат он был профессиональный и потому прекрасно понимал, что если много потребуешь, то можно и подавиться), будущий президент вскоре поверженной Германии за одиннадцать месяцев до неминуемого краха в Первой мировой войне с фельдмаршальской прямотой рубанул реваншистскую правду-матку: «Я хочу обеспечить пространство для передвижения германского левого крыла в следующей войне с Россией»! На пороге неминуемой катастрофы в одной войне мечтать и пытаться создать предпосылки для успеха в следующей! Обратите внимание, что по своей фельдмаршальской прямоте он использовал выражение «в следующей войне», а не «в будущей». То есть знал, супостат окаянный, уже тогда, в конце 1917 г. знал, что обязательно будет «следующая война» с Россией! Вот и попробуйте теперь не поверить карте Лабушера! Ну, и как вам все это нравится?

Так вот в том-то всё и дело, что никому это понравиться не может. Потому как операционно левое крыло германской армии при любом нападении на Россию по определению могло находиться только на Прибалтийском (Северо-Западном) направлении с охватом значительной части (прежде всего севернее Бреста, а в целом — севернее Припятских болот, разделяющих Западный ТВД) Белорусского (Западного) направления!

Соответственно «обеспечить пространство для левого крыла германской армии в следующей войне с Россией» означало заблаговременный захват вышеуказанного плацдарма, с которого и должно было развернуться стремительное наступление вглубь России по указанному направлению. Но чтобы захватить такой плацдарм в ситуации 1917–1918 гг., необходимо было юридически захватить эти территории (де-факто они и так были оккупированы немцами в ходе Первой мировой войны), что Гинденбург и пытался сделать на брест-литовских переговорах, выдвинув свою программу широких аннексий. Так оно и вышло по Брест-Литовскому договору от 3 марта 1918 г., но не надолго — в ноябре 1918 г. кайзеровская империя приказала долго жить. Продиктованные устремленными в будущее стратегическими соображениями в пользу следующей (обязательной!) агрессии против России аннексии хорошо иллюстрирует приводимая ниже германская карта тех времен.

Но мысли Гинденбурга о «следующей войне» с Россией и его «трогательная забота» о заблаговременном приобретении необходимого плацдарма для передвижения левого крыла германской армии не остались незамеченными британской разведкой. Собственно говоря, потому и появилась в тексте Компьенского соглашения статья 12 со своим секретным подпунктом.


На пути к Мировой войне

Карта аннексий по Брест-Литовскому договору 1918 г.


Выше уже подробно было показано, как Антанта пыталась своровать эти территории и что в этой связи предпринял Ленин. Так вот, поняв, что большевики не намерены отдавать эти территории, но не считая нужным даже помыслить о каких бы то ни было переговорах с ними, антантовцы устроили новый фокус. На этот раз с адмиралом Колчаком. Между прочим, с 31 декабря 1917 года адмирал Александр Васильевич Колчак официально состоял на службе у Их Британского Величества, на которую напросился сам, причем сугубо добровольно. Так и написал в своем прошении, что всецело отдает себя Его Британскому Величеству!

* * *

Кстати, на пост командующего Черноморским флотом, который он занял с 28 июня 1916 г., Колчак был назначен по инициативе главы британской разведки в России в годы Первой мировой войны полковника Сэмюэля Хора! Именно он совместно с послом Бьюкененом уговорил Николая II осуществить это назначение. С весны 1917 г. к Колчаку стали присматриваться и вступившие в войну американцы. Когда Колчак оказался в США, куда был направлен правительством Керенского, то, несмотря на неопределённый статус адмирала, его принял сам президент США Вудро Вильсон, не говоря уже о руководстве Госдепартамента. А поскольку с того же времени общее руководство Антантой все явственнее стало переходить к экономически более сильным США, то соответственно и «управление» будущим «Верховным правителем России» взяла на себя Америка, которая вплоть до конца 1918 г. была занята подготовкой Колчака к этой роли. Подготовка осуществлялась под общим руководством бывшего госсекретаря США 72-летнего Элиха Рута, посетившего Россию с краткосрочным визитом еще в конце весны 1917 г. Именно Э. Рут разработал «План американской деятельности по сохранению и укреплению морального состояния армии и гражданского населения России», суть которого была очень проста: Россия и впредь должна была «поставлять» Антанте «пушечное мясо», то есть воевать за чуждые самой России интересы англосаксов, расплачиваясь при этом с теми же англосаксами своим закабалением, «первую скрипку» в чем играли бы США! Американцы однозначно планировали Колчака на роль российского Кромвеля, о чем, кстати, без стеснения в 1918 г. писала американская пресса. Планом Э. Рута предусматривалось также и тотальное экономическое закабаление России, в первую очередь через захват ее железных дорог, для чего в США формировался даже «железнодорожный корпус» для управления российскими железными дорогами, особенно Транссибом. Реализация этих планов и возлагалась на Колчака. Когда же он выполнил предназначенные для него задачи и громадные куски территории Российского государства де-юре были отторгнуты, руками европейского представителя Антанты при Колчаке генерала Жанена (разведчик, дипломат, политик) и при содействии белочехов марионеточный адмирал был сдан эсерам, а затем большевикам. Ну а те его расстреляли!

По-своему это была гениальная в своей фантастической подлости операция. Руками заурядного и ничем не прославившегося, кроме того что фактически бросил в июне 1917 г. на произвол судьбы Черноморский флот (научные заслуги Колчака как полярного исследователя не отрицаются), адмирала-балтийца — до назначения командующим Черноморским флотом Колчак в звании вице-адмирала служил на Балтийском флоте, — Россия была фактически полностью лишена выхода в Балтийское море! То есть все труды Петра Великого, его предшественников и преемников были начисто перечеркнуты, включая и знаменитый Ништадтский мирный договор от 30 августа 1721 г., коим было узаконено право России на свободный выход в Балтику! Трудно сказать, на чем «взяли» Колчака американцы. Судя по всему, в Колчаке «разожгли» чувство родовой мести за своего далекого предка, командующего Хотинской крепостью в 1739 г. Илиаса Калчак-пашу, с которого и начался род Калчаков (Колчаков) в России. Илиас Калчак-паша — именно так писалось его имя в XVIII в. — вынужден был сдаться русским войскам под командованием Миниха в ходе очередной Русско-турецкой войны. Через 180 лет его потомок А. В. Колчак сдал Западу все завоевания Петра I и его наследников. А в качестве проходного билета на Запад сдал всю систему минирования в русском секторе Балтийского моря! Ведь именно он осуществлял это минирование. Так что ничего удивительного в том, что флоты Антанты безбоязненно вошли в Балтийское море, особенно в его русский сектор.

* * *

Так вот именно на адмирала Колчака, ставшего к тому времени непосредственным агентом стратегического влияния США и Англии, была возложена «почетная миссия» «освятить» воровство российских территорий. Антантовские мерзавцы прекрасно понимали, что без участия представителя России придать хотя бы видимость законности этому воровству невозможно. А оттяпать вооруженной силой — создать предлог для справедливых территориальных претензий России в будущем. Впрочем, Антанте тогда грезилось, что она уничтожит большевиков.

Короче говоря, Верховный Совет Антанты отправил 26 мая 1919 г. Колчаку[71] ноту, в которой, сообщая о разрыве отношений с советским правительством, выразил готовность признать адмирала верховным правителем России. Но при этом было выдвинуто жесткое условие-ультиматум. Колчак должен был письменно согласиться на:

1) отделение от России Польши и Финляндии, в чём никакого смысла, особенно в отношении Финляндии, не было. Было яростное стремление Великобритании обставить дело так, что эти страны получили независимость только благодаря Западу. Дело в том, что независимость Финляндии была дарована советским правительством еще 31 декабря 1917 г., что, кстати говоря, Финляндия празднует до сих пор. То был верный шаг, ибо она не нужна была в составе России (по Фридрихсгамскому договору 1809 г. в состав империи ее включил ещё Александр I). Что же касается Польши, то по факту событий 1917 г. она и так стала независимой — Ленин не мешал. А в принципе и Польша тоже не нужна была в составе России — слишком уж большая обуза эта задиристая шляхта. В отношении Польши со всей очевидностью просматривается все то же стремление Великобритании обставить дело так, что она получила независимость только благодаря Западу;

2) передачу вопроса об отделении Латвии, Эстонии и Литвы (а также Кавказа и Закаспийской области) от России на рассмотрение арбитража Лиги Наций в случае, если между Колчаком и марионеточными правительствами этих территорий не будут достигнуты необходимые Западу соглашения (Колчаку предъявили еще ультиматум, чтобы он признал за Версальской «мирной» конференцией также и право решать судьбу Бессарабии).

12 июня 1919 г. Колчак дал необходимый Антанте письменный ответ, который она сочла удовлетворительным. И тут же была решена судьба самого Колчака, ибо более он был не нужен Антанте.

А когда Ленин, Троцкий и Тухачевский во время похода на Варшаву в очередной раз «обделались» со своей «полевой революцией», то по Рижскому мирному договору 1920 г. Москву просто силой вынудили признать эвакуацию всей Прибалтики, а также Западной Украины и Западной Белоруссии!

Всё это приведено для того, чтобы показать, в чьи руки в итоге попало управление тем пространством, которое герры генералы ещё в 1917–1918 гг. намеревались использовать для нападения на Россию в следующей войне. Потому что с указанного выше времени именно Великобритания стала управлять этим плацдармом. В том числе и руководить всеми действиями разношерстной антисоветчины, вволю развернувшейся на этом плацдарме. Но далее ещё интереснее.

Как зафиксировала советская военная разведка, Великобритания уже с середины 1920-х гг., в том числе и в преддверии Локарно, стала активно приторговывать этим плацдармом, дабы выгодней его «сдать в аренду» тому, кто будет назначен очередным агрессором в следующей войне против России. Так, в одном из агентурных сообщений военной разведки от 17 августа 1925 г. говорилось, что «поискВеликобританией базы в Польше и то, что британский империализм усиливает таковую в странах Балтики, является основанием, на котором он и намерен вести самую решительную борьбу против Москвы. В поисках союзника Англия привлечет и Германию к своей русской политике, взамен чего Германия будет компенсирована изменением существующего статус-кво на восточных границах рейха», ибо «сама английская политика в отношении СССР является политикой подготовки будущего столкновения»[72].

В действительности же речь шла об антирусской политике Великобритании, которую намечалось осуществить руками Германии. Собственно говоря и по этой причине тоже, по инициативе Советского Союза 24 апреля 1926 г. был заключен советско-германский договор о нейтралитете и ненападении.

Прошло почти полтора десятка лет, и в 1939 г. в апогее предвоенного кризиса Великобритания вновь начала приторговывать этим плацдармом. Ну что тут поделаешь, Англия — не приведи Господь!.. Подлая по отношению к СССР, но прежде всего по отношению к созданным незаконным путем именно Англией прибалтийским государствам, британская торговля этим плацдармом продолжалась вплоть до 23 августа 1939 г. Причем делалось это незамысловато, но, подчеркиваю, по-британски очень подло и мерзко. Выдав гарантии безопасности Польше (а затем еще и Румынии) правительство Англии (а также Франции) наотрез отказалось выдать такие же гарантии безопасности прибалтийским государствам. Хотя уже в начале весны 1939 г. даже слепому было прекрасно видно, что Гитлер не оставит эти государства в покое. Однако британское правительство (как, впрочем, и правительство Франции) с маниакальным упорством, достойным лучшего применения, по-прежнему наотрез отказывалось хоть чем-то помочь и обезопасить прибалтийские страны.

Более того. 17 апреля 1939 г. СССР предложил заключить тройственный пакт о взаимопомощи между Великобританией, Францией и Советским Союзом, подчеркнув при этом, что к нему могли бы присоединиться также Польша и другие страны Европы. Согласно советскому предложению, пакт мог бы предусматривать оказание помощи Финляндии, Эстонии, Латвии и т. д. Однако правительство Великобритании открыто отвергло это предложение. Хуже того. Как истинно британский хам, выдвинуло наглое предложение о том, что-де Советский Союз должен, в случае германской агрессии, прийти на помощь чуть ли не всей Европе, в то время как само британское правительство совместно с правительством Франции наотрез отказывались хоть чем-нибудь помочь СССР в случае, если бы Германия захватила прибалтийские страны. Кстати говоря, не следует думать, что прибалты вели себя в то время смирно и безобидно. Ничего подобного! Совместно с британской и французской дипломатией они раз за разом срывали все попытки СССР создать надежный фронт против гитлеровской агрессии. Хотя совершенно явственно ощущали, как Англия едва ли не пинками под зад толкает их лечь под Гитлера, чтобы тому было где развернуть левое крыло вермахта для нападения на СССР.

Уже упоминавшийся выше британский историк А. Тейлор впоследствии отмечал: «Англия дала гарантии Польше и Румынии; поэтому ей пришлось бы выполнять свои обещания и вступить в войну, если бы Германия совершила нападение на Советскую Россию через одну из этих стран. Никаких обязательств перед балтийскими государствами Англия не дала. Это оставляло лазейку для германского нападения на Советскую Россию, в то время как западные державы сохраняли нейтралитет». Авторитетный советский историк И. Д. Овсяный и вовсе поставил здесь точку, прямо указав, что британский проект «…оставлял в Прибалтике коридор для германской агрессии против СССР». Образно говоря, объявление Прибалтики зоной, находящейся вне защиты великих держав (Запада), автоматически превращало этот регион в зону свободы действий для нацистов. А теперь ещё раз прочитайте сообщение советской военной разведки от 17 августа 1925 года, а затем освежите в памяти наглую идейку Гинденбурга от 1917 года. Вот то-то и оно…

Оцените теперь дальновидность Сталина, который под прикрытием Договора о ненападении от 23 августа 1939 г. отобрал у Гитлера этот плацдарм. Потому что по донесениям разведки Сталин совершенно точно знал, что Великобритания и уже приговоренная Польша в буквальном смысле слова толкали Гитлера на захват этого прибалтийского плацдарма с тем, чтобы обеспечить левому крылу германской армии пространство для маневра в войне против СССР! Именно ради этого, вновь подчеркиваю данное обстоятельство, при выдаче весной 1939 г. и без того крайне провокационных гарантий безопасности Польше (и Румынии), англофранцузские мерзавцы преднамеренно не распространили их на прибалтийские лимитрофы, то есть Латвию, Литву и Эстонию! То есть специально оставляли Гитлеру прибалтийский коридор для маневра левого крыла вермахта при нападении на СССР!

Более того, ради этого же они втайне готовили так называемый Пакт Галифакса — Рачиньского (посол Польши в Лондоне в 1939 г.), по которому без ведома прибалтийских государств вновь ниспровергались их независимость и суверенитет, а сами они передавались Гитлеру! Несмотря на то что сам этот пакт формально был подписан только 25 августа, о содержании его парафированного обеими сторонами текста Сталин был проинформирован разведкой заранее. Одновременно Сталин был проинформирован и о намерении Лондона в тех же целях тайно сдать Гитлеру и Польшу тоже! Информация об этом поступила в Кремль в прямом смысле за несколько часов до встречи с Риббентропом в ночь на 24 августа 1939 г.

Потому, собственно говоря, Прибалтика, а также Западная Белоруссия и Западная Украина и вошли в сферу советских интересов — своевременные данные разведки обеспечили этот дипломатический успех, гарантировавший в то время безопасность СССР.

А чуть позже Сталин отобрал у Гитлера этот плацдарм также и фактически. Тем более что упомянутые территории Прибалтики были переданы России в вечное, не отрицаемое и неотчуждаемое в веках владение еще по Ништадтскому договору от 30 августа 1721 г. Одновременно были возвращены и ранее незаконно отторгнутые Западная Украина, Западная Белоруссия, а чуть позже — и Бессарабия.

Правота Сталина была настолько очевидна, настолько выверена и обоснована, в том числе и геополитически, что даже такой враг России, как У. Черчилль, и тот полностью её признал. Хотя и продолжал, правда негласно, попытки спекулировать, в частности, судьбами народов Прибалтики. Но об этом поговорим при анализе другого мифа.

Далее подготовка ко Второй мировой войне осуществлялась непосредственно на Версальской конференции. Состряпали такой «Версальский мир», что даже сами «версальские мудрецы» вынуждены были признать, что это не мир, а всего лишь перемирие на 20 лет. И не ошиблись! Ни на один год не ошиблись!

Куда меньше известно, что же делал Запад в 1920-е годы, а главное — как и когда. А вот тут чрезвычайно много интересного. Потому как непосредственно связано с так называемым европейским равновесием и британской политикой соблюдения «баланса сил» — равновесия сил.

Прежде всего отметим, что европейское равновесие сил исторически сложилось следующим образом. Вслед за любыми договорами о дружбе и сотрудничестве или ненападении и нейтралитете какого бы то ни было государства с Германией в самые же кратчайшие сроки со стороны посчитавшего себя ущемленным государства последует адекватная реакция в виде аналогичных же договоров все с той же Германией! Это не было секретом и в те времена. За примерами далеко ходить не надо — взять хотя бы только начало XX столетия. Россия сепаратно вышла из Первой мировой войны по Брест-Литовскому договору от 3 марта 1918 г. По факту своей победы в той войне Запад силой принудил Германию подписать унизительный Версальский мир в 1919 г., согласно которому Германия не просто территориально урезалась, а урезалась с одной целью — развести ее и Россию как можно дальше географически, но при этом спровоцировать оголтелый германский национализм и реваншизм националистического толка. В 1922 г. Советская Россия и Веймарская Германия подписали знаменитый Рапалльский договор. И тогда же Запад начал первые предлокарнские маневры. И в конце концов ответил подписанием в октябре 1925 г. пресловутых Локарнских соглашений, суть которых сводилась к пакту о ненападении между Западом и Германией. В ответ 24 апреля 1926 г. СССР заключил с Германией двухсторонний договор о нейтралитете и ненападении. Запад, в свою очередь с 1926 по 1932 г. последовательно осуществлял целую серию мероприятий по максимальной нейтрализации просоветской ориентации Германии. Втащил ее в Лигу Наций. Полностью снял военный контроль. Привлек ее к участию в пресловутом пакте Келлога — Бриана (своего рода глобальное подобие Локарнских соглашений). В соответствии с принятым «планом Юнга» резко ослабил бремя репарационных платежей для Германии. Одновременно попытался втянуть Германию в организацию нового антисоветского похода на Восток. В ответ весной 1931 г. СССР добился пролонгации договора от 1926 г. еще на пять лет. Запад в свою очередь предпринял максимум усилий, чтобы не допустить ратификации протокола о пролонгации (из-за противодействия Запада он был ратифицирован только в мае 1933 г., то есть уже после привода Гитлера к власти, который еще боялся прямой конфронтации с Советским Союзом). СССР избрал тактику подписания двухсторонних договоров о ненападении со всеми странами, граничащими с ним, дабы перекрыть любые лазейки для организации агрессии против себя с Запада, и добился очень значительных успехов на этом направлении. В ответ Запад привел к власти в Германии Гитлера, который немедленно начал рвать всю ткань международных отношений в Европе, в том числе и систему двухсторонних договоров о ненападении, пытаясь прорваться к границам СССР. Советский Союз в свою очередь, начав с идеи Восточного пакта, довел дело до подписания в 1935 г. с Францией и Чехословакией перекрещивающихся договоров о взаимопомощи в отражении агрессии. Запад тут же перешел к тактике целенаправленного их дезавуирования и одновременно к политике «экономического умиротворения» Гитлера. Цель — в кратчайшие сроки экономически поднакачать Германию и толкнуть ее на Восток. СССР попытался реанимировать резко ухудшившиеся с приходом Гитлера межгосударственные отношения Германии и СССР, в основном за счет активизации торгово-экономических связей, — Запад активно противодействовал этому всеми силами, и в конце концов в повестку дня выдвинулся принцип будущей Мюнхенской сделки. И в конце концов эта грязная сделка была совершена в 1938 г.

Это, так сказать, в общих чертах. Теперь обратим внимание на ключевые моменты. Едва только в поверженной Германии была провозглашена Веймарская республика, между уже упоминавшимся послом Великобритании Д'Аберноном и участвовавшим в брест-литовских переговорах с большевиками, а затем полностью свихнувшимся на почве антибольшевизма и русофобии германским генералом Максом Гофманом состоялся примечательный диалог. На вопрос посла «верите ли вы в возможность объединения Франции, Германии и Англии для нападения на Россию?», генерал по-военному коротко ответил: «Это время должно прийти»[73]. Вот чем занимались и занимаются послы Их Британских Величеств! Откровенными провокациями и организацией войн! Но все дело в том, что это время могло прийти лишь в одном случае. Если Германии была бы гарантирована полная безопасность ее западных границ, дабы она вновь не угодила в двух-фронтовые клещи.

В конце 1922 г. Великобритания сочла, что такое время настало. Почему? Да потому, что, несмотря на все усилия Запада по уничтожению России, она тем не менее возродилась, к тому же примерно в тех же имперских границах! Хотя и в частично урезанном территориально виде, экономически и демографически изрядно обессиленная, Россия, пусть и под названием СССР, но возродилась! Как известно, в конце декабря 1922 г. официально было провозглашено создание Союза Советских Социалистических Республик! И тут же Д'Абернон подтолкнул германского канцлера Куно выдвинуть предложение о заключении пакта, гарантирующего безопасность западных границ Германии. Ещё не остывшая от войны и эйфории победы Франция в тот момент категорически отвергла это предложение. Но уже в мае 1923 г., подзуживаемое все тем же Д'Аберноном германское правительство вновь выдвинуло такую идею. В сентябре того же года — вновь повторило это же предложение. Каждый раз Франция его категорически отвергала. В конце декабря 1924 г. Д'Абернон вновь уговорил германское правительство выдвинуть то же самое предложение. Кстати говоря, впоследствии Д'Абернон даже и не отрицал, что именно он в течение трех лет настойчиво подзуживал германское правительство выдвигать это предложение. И уже 20 января 1925 г. германское правительство конфиденциально сообщило правительству Англии усовершенствованный проект «пакта о безопасности», который впоследствии вошёл в историю под названием Рейнский пакт — стержневой документ системы Локарнских соглашений. После этого Англия решила выдвинуть данное предложение немцев на рассмотрение всех союзников по Антанте (естественно, кроме России-СССР).

* * *

Поразительно, но факт, что всё это совпало с инспирированной Троцким публикацией на Западе фальшивого завещания Ленина, которым он, по сути дела, дал отмашку Западу на начало подготовки новой мировой войны против теперь уже СССР, так как поставленных перед октябрем 1917 г. целей он, проклятый «бес мировой революции», не достиг. Более подробно по этому вопросу см. мою книгу «Кто привёл войну в СССР?» (М., 2007). На Западе, естественно, все прекрасно услышали и поняли как надо. И едва только в конце января 1925 г. фальшивка Истмэна — Троцкого — Крупской вышла из печати, как тут же последовала и соответствующая реакция главного «смотрящего» за организацией второй по счету в XX столетии Второй мировой войны — Лондона.

* * *

Уже 20 февраля 1925 г. под грифом «секретно» появился печально знаменитый меморандум министра иностранных дел Великобритании Остина Чемберлена, имевший название «Британская политика в отношении европейской ситуации»[74]. Именно с этого меморандума и началось непосредственное движение к пресловутым Локарнским соглашения 1925 г. — к этому «Мюнхену-1», потому что именно тогда на свободу был выпущен «дух войны» (выражение Сталина), сиречь «дух» Второй мировой войны. Как и накануне Первой мировой войной, еще в проекте Локарнские соглашения создавали видимость безопасности западных границ Германии — в тот момент буржуазно-демократической Веймарской республики, — но полностью оставляли нерешенным вопрос о ее восточных границах. Точно так же впоследствии будет проделано и во время «Мюнхена-2» образца 1938 г. Именно это обстоятельство и открывало дорогу войне Германии за пересмотр ее восточных границ, которые преднамеренно и злоумышленно были оскоплены еще Версальским «мирным» договором. Пересмотр насильственный.

В части же, касающейся России, в меморандуме говорилось: «Россия. Европа теперь разделена на три главных элемента, а именно: победители, побежденные и Россия. Русская проблема, которая остается острейшей постоянной опасностью, может быть поставлена только как проблема; невозможно предвидеть, какие последствия для будущей стабилизации Европы будет иметь развал России. Верно, с одной стороны, что чувство неуверенности, которое испытывает организация новой Западной Европы, в немалой степени вызвано исчезновением России как державы, ответственной перед концерном европейских государств. С другой стороны, русская проблема является для настоящего момента скорее азиатской, чем европейской; завтра Россия может снова решительно фигурировать как фактор в балансе континентальных сил, но сегодня она, как грозовая туча на восточном горизонте Европы — угрожающая, непонятная, но теперь еще и обособленная. Россия не является поэтому фактором стабильности; она предстает в действительности наиболее опасной из всех неожиданностей, неизвестностей и независимо от России, а может быть даже из-за России, должна создаваться „политика безопасности“»[75].

* * *

Тут вот что важно. С одной стороны, Лондон беспокоило то обстоятельство, что без какого, либо участия Англии в Евразии выстраивалось некое подобие не контролируемого Лондоном континентального блока. Ведь, начиная с 1921 г., на континенте происходили очень интересные, но тревожившие Лондон события. В октябре 1921 г. Франция и Германия заключили Висбаденское соглашение, которое заложило основу будущей нормализации отношений между двумя странами. В 1922 г. — Советская Россия и Германия подписывают Рапалльский договор. В 1924 и 1925 гг. происходит нормализация советско-французских, советско-китайских и советско-японских отношений. То есть как бы сама собой выстраивалась явно неподконтрольная Лондону конструкция некоего континентального блока. А таких геополитических шуток Великобритания на дух не переносит. С другой же стороны, в то время Лондон сильно беспокоила коминтерновско-разведывательная возня Москвы в Китае, которой, сугубо по антибританским соображениям, молча и благосклонно покровительствовал даже Вашингтон. И во всех случаях едва ли не ключевая роль оказывалась у России-СССР.

* * *

Короче говоря, именно поэтому-то и именно из-за России (СССР) и должна была создаваться новая «политика безопасности», что в переводе с английского дипломатического языка на нормальный человеческий язык означает — «дух войны» должен быть выпущен именно против России! Но чем же СССР мог тогда угрожать тому же Западу, в том числе и Великобритании, если у него и армии-то в тот момент нормальной не было?! К моменту написания этого пассажа она была сокращена в 10 раз и составляла всего 500 с небольшим тыс. человек. Не говоря уже об официальном отказе от курса на мировую революцию. А только тем, что революция и впрямь пошла не запланированным Западом путем! Ведь в конечном-то итоге ничего, кроме одномоментного финансово-экономического грабежа России и не получилось! Ни по «плану Марбурга», ни по «плану Уэллса — Рассела»! Получилось совсем иное, что многие десятилетия спустя патриарх «изящного русофобства» американской дипломатии Генри Киссинджер назвал следующим образом: «Невзирая на революционную риторику, в конце концов, преобладающей целью советской внешней политики стал вырисовываться национальный интерес…»[76]. И чёрт с ним, с Киссинджером, что этот вывод он завершил традиционным для западника антисоветским выпадом: «…поднятый до уровня социалистической прописной истины». Куда важней им же осуществленная констатация того факта, что уже в начале 1920-х гг. «советская политика сделала окончательный шаг в сторону возврата к более традиционной политике в отношении Запада»[77]. Тут его оценка абсолютно точно совпадает с тревогой британской разведки и британского правительства ещё в середине 1920-х гг. Ведь на Западе давно зафиксировали первые признаки будущих перемен. Как уже указывалось выше, из содержания документов британского МИДа (Foreign Office 37/ 11 779 № 319 и № 560/53/38 27 Jan. and 11 Feb. 1926) видно, что уже в то время официальный Лондон обратил свое внимание на то, что советское партийно-государственное руководство стало переходить к политике (как внешней, так и внутренней) с использованием «национальных инструментов». Ничего удивительного в том не было. Сталин откровенно отринул курс на «мировую революцию» чуть ли не сразу после похорон Ленина, открыто провозгласив курс на строительство социализма в отдельно взятой стране и в интересах всего народа. К тому же он и до октябрьского переворота никогда не был сторонником мировой революции как таковой.

* * *

Вновь хочу обратить внимание на следующее. Если у Лондона тревогу вызвал переход советского партийно-государственного руководства к политике с использованием «национальных инструментов», то ведь это однозначно свидетельствует о том, что проводившаяся до этого политика базировалась на использовании «антинациональных инструментов». Учитывая же, что по времени тревога Лондона совпадает с началом постленинского периода в истории СССР, следовательно, базировавшаяся в ленинский период на использовании «антинациональных инструментов» политика явно устраивала Великобританию, да и весь Запад тоже.

* * *

В тексте меморандума О. Чемберлена не был использован даже термин «большевизм». Будущий лауреат Нобелевской премии мира за разжигание первых искр Второй мировой войны, министр иностранных дел Великобритании Остин Чемберлен, чья подпись «украшала» этот меморандум, оперировал даже не географическим по смыслу понятием «Россия», а сугубо геополитическим, особенно же, когда говорил о том, что это проблема не европейская, а азиатская, — налицо были сугубо геополитические соображения Великобритании. Выводы меморандума Остин Чемберлен завершил предложением о необходимости создания «новой Антанты между Британской империей и Францией», а также о том, что в своем расширенном составе — в лице Англии, Франции и Бельгии — «сердечное согласие» могло бы подразумевать и подключение к нему Германии. В секретном письме от 2 марта 1925 г. на имя французского правительства О. Чемберлен прямо указал на необходимость включения Германии в англо-французскую группировку, ясно указав, что проектируемое соглашение предусматривает направление планируемой агрессии Германии против СССР. А вскоре и по разведывательным каналам было получено то самое прямое подтверждение, что Великобритания готовит войну против СССР с использованием Германии и польско-прибалтийского плацдарма, о котором говорилось выше.

Стало окончательно ясно, что речь идет о подготовке Англией вооруженного нападения на Советский Союз при активном использовании в этих целях Германии. Такова и была в действительности суть Локарнских соглашений — за то и дали их творцам Нобелевскую премию мира! Ну, как не дать премию таким негодяям — ведь так «бедолаги» старались разжечь первые искры Второй мировой во втором ее сценарии[78]?! Естественно, что Москва практически немедленно отреагировала. По ее настоянию между СССР и Германией 24 апреля 1926 г. был заключен Договор о нейтралитете и ненападении сроком на пять лет. И вот почему.

Дело в том, что, как зафиксировала советская разведка, уже в декабре 1925 г. в парижском ресторане «Ля рюс» за «рюмкой чая» состоялся первый слет международных негодяев, поставивших себе целью вновь устроить России-СССР очередную кровавую баню из войны и «революции», в котором приняли участие:

знаменитый своей крайней неразборчивостью в средствах глава знаменитого нефтяного концерна «Ройял дач шелл», международный финансист и авантюрист, член Комитета 300, голландец по происхождению, но подданный Их Британских Величеств, а заодно и нидерландских, потому как имел двойное подданство, «Наполеон по смелости и Кромвель по тщательности в проведении задуманных им планов» (характеристика британского Адмиралтейства) сэр Генри Вильгельм Август Детердинг;

владельцы крупных пакетов акций кавказских нефтепромыслов братья Нобели — Эмануэль, Людвиг и Роберт;

германский генерал Макс Гофман — тот самый, что вел переговоры с делегацией Ленина о сепаратном мире;

двойной (англо-германский) агент Георг Эмиль Белл (выполнял деликатные разведывательные поручения сэра Детердинга и британской разведки, а заодно и фашистского политического объединения «Флаг рейха») и другие.

Рядом со столь солидными хотя бы внешне лицами на весьма почетных за столом местах сидела и откровенно уголовная шваль. Главарь Национально-демократической партии грузинского эмигрантского отребья в Европе Спиридон Кедиа и закоренелые уголовники с громадным стажем преступной деятельности (еще в царской России были приговорены соответственно к смертной казни и 12 годам строгого тюремного заключения за фальшивомонетничество, но, к сожалению, сбежавшие с этапа и поселившиеся во Франции), якобы «серьезно пострадавшие от советской власти» (когда «пострадать»-то успели, если сбежали из царской России?) Шалва Карумидзе и Василий Садатирашвили[79]. С «пламенной» речью к собравшимся подонкам обратился давно свихнувшийся на «идее, что ничто в мире не сможет совершиться, пока силы Запада не объединятся и не повесят советское правительство», хорошенько побитый ещё в Первой мировой войне генерал Макс Гофман (ему недолго оставалось бегать, уже летом 1927 г. «скоропостижно скончался»): «Объединенные державы, Франция, Англия и Германия, должны своей совместной военной интервенцией свергнуть советское правительство и восстановить экономически Россию в интересах английских, французских и германских экономических сил. Ценным было бы участие, прежде всего экономическое и финансовое, Соединенных Штатов Америки. При этом были бы обеспечены и гарантированы особые экономические интересы Соединенных Штатов в русской экономической области». «Знаток», однако… как надо было материализовать «дух Локарно»-«дух войны». Затем аналогичной по смыслу речью разразился старший Нобель, суть которой была в следующем: использование германской армии для освобождения Грузии из-под «советского гнёта». Ну, а сэр Детердинг далее объяснил всем, зачем нужно «освобождать от советского гнета» какую-то Грузию, которую он и на карте не смог отыскать: оказывается, ему не нравился «наглый захват советами» главных нефтяных месторождений в Закавказье и на Кавказе!

В итоге весь этот сброд постановил, что необходимо создать специальный комитет по освобождению Грузии и разработать план по «освобождению Грузии от советского гнета». Основной идеей последнего должен был стать захват прилегающей к горам Кавказа территории, с плацдарма которой «очистить от Советов» уже весь СССР. То есть «освобождение» Грузии от советского «гнета» задумывалось ими как захват необходимого плацдарма для последующей широкомасштабной военной интервенции против СССР!

А 5 января 1926 г. лондонская газета «Морнинг пост» опубликовала наглое письмо одного из самых могущественных людей Запада того времени, международного «нефтяного короля» и члена Комитета 300, уже упоминавшегося выше сэра Генри Детердинга. Открыто сообщив в нем, что уже идет активная подготовка к новой военной интервенции против Советской России (как быстро-то, еще и чернила в тексте Локарнских соглашений не высохли, а лауреаты Нобелевской премии мира ещё не пропили свои премии), он писал: «Через несколько месяцев Россия вернется к цивилизации, но при новом и лучшем правительстве, нежели царское. С большевизмом в России будет покончено еще в текущем году; а как только это совершится, Россия вернет себе кредитоспособность в глазах всего мира, она откроет свои границы для всех, кто пожелает работать. Деньги, кредиты, а главное, труд в избытке придут на помощь России».

Далее уголовники / «комитетчики по освобождению томящейся под советским гнётом» Грузии в расширенном составе собрались на берлинской квартире М. Гофмана в феврале 1926 г. На этот раз негодяев набралось уже 30 «человек», включая и некоторых представителей парламентского сброда Германии. Появились в этой банде и лица, связанные с нацистами. В частности, отставной капитан 3-го ранга и матерый бандит-убийца Герман Эрхард, непосредственный организатор убийства министра иностранных дел Германии Вальтера Ратенау, подписавшего Рапалльский договор, и некто д-р Ойген Вебер — якобы меценат, а на самом деле подставная фигура, через которую финансировалось связанное с нацистами движение зарубежных немцев. Оба являлись единомышленниками М. Гофмана. Обмыв очередную встречу шнапсом, собравшиеся решили продолжать свои усилия по освобождению «несчастной» Грузии. Следующая их встреча произошла уже в мае в Гааге под руководством самого Детердинга. Тогда же было провозглашено, что «с большевизмом в России будет покончено ещё до конца этого года (т. е. 1926 г. — A.M.); после этого Россия будет пользоваться доверием во всем мире. Для каждого, кто будет готов к сотрудничеству, она откроет свои границы. Деньги, кредиты и, что еще важнее, заказы рекой потекут в Россию».

А в июне 1926 г., по данным советской разведки, в Лондоне состоялась секретная формально англо-германская, а в действительности весьма представительная международная конференция, преследовавшая цель организации вооруженного нападения на СССР объединенными силами Запада, прежде всего Великобритании, Франции и Германии, в целях уничтожения, расчленения и возобновления грабежа национальных богатств России. В работе конференции приняли участие: от Великобритании — заместитель министра иностранных дел по разведке Майлз Локкер-Лэмпсон и «нефтяной король» Генри Детердинг, от Германии — ярый «западник» и русофоб, ставленник наиболее реакционных кругов экономической элиты Веймарской Германии генерал Макс Гофман, германские политики прозападной ориентации фон Клейст и фон Курсель. Кроме того, присутствовали также и некоторые влиятельные политиканы из Болгарии, Польши, Румынии, Чехословакии и даже Турции и Ирана, а также лимитрофные деляги в лице прибалтийских «баронов». Присутствовал даже некий потомок Наполеона, Георг фон Лейхтенберг. Этот и вовсе разразился посланием на имя конференции, в котором утверждал, что-де «будущий военный поход на Россию (СССР) имеет наиважнейшее значение для политического и экономического роста стран Западной Европы»! Пример незадачливого предка ему не стал уроком!

Конференция утвердила также и англо-германское соглашение. Его суть сводилась не только к призыву о всяческом как политическом, так и финансовом содействии вторжению германской армии на Украину и Кавказ с тем, чтобы эти территории попали бы под «свободный» гнет Англии и Германии, но и к планированию целого ряда соответствующих подрывных мероприятий. Согласно протоколу конференции, все участники выразили большое желание принять участие в сборе средств для финансирования крупномасштабного военного нападения на Россию (СССР). Детердинг до того разошелся, что расщедрился, правда на словах, на целый миллиард марок для данных целей. Однако потом, судя по всему, передумал, так как ему — одному из крупнейших воротил мирового бизнеса — очевидно, больше понравилась сравнительно дешевая затея грузинских уголовников напечатать фальшивые советские деньги (тогда еще в обороте находились обеспеченные золотом червонцы). «К несчастью» для всей этой публики, сэр Детердинг изрядно страдал словесным «энурезом». Он во всеуслышание ляпнул, что-де Россия «в данный момент стоит на пороге инфляции». В СССР это его заявление заметили. Расследовав все с помощью заграничной агентуры, ОГПУ вскоре подкинуло соответствующие материалы германской полиции, которая повязала всю эту шайку международных аферистов на фальшивомонетничестве. Советы устроили вселенский скандал, и совместными усилиями чекистов и дипломатов заставили германское буржуазное правосудие усадить мерзавцев на скамью подсудимых, а затем и за решётку.

* * *

С подачи советской разведки подробные данные об этой конференции были опубликованы немецкой газетой «Фоссише цайтунг» 4 февраля 1930 г., когда в очередной раз обострилась угроза возможного вооруженного нападения Запада на СССР. Из этой публикации следовало, что имевший название «Государства Европы и большевизм» первый пункт итогового протокола завершался весьма кратко — «Большевизм должен быть уничтожен». Второй пункт, «Интересы Европы на Ближнем Востоке», завершался выводом о том, что в ограничении панславизма (а это при чем?) и в освоении экономических областей заинтересованы Англия и Германия. На Кавказе, как одной из территорий, которые надлежит освободить от большевистского ига, Германия и Англия должны будут сообща заняться экономическим освоением и преградить путь большевистской экспансии, направленной на Турцию, Персию и Индию.

Участие Германии в освободительной деятельности подразумевало следующее: а) военно-техническое руководство; б) людские ресурсы (солдаты и инструкторы); в) технические ресурсы — производство военных материалов и снаряжения (фиктивные заказы от других государств, частичное изготовление в практически участвующих других странах); г) характер деятельности в официальной Германии — упоминание договора о нейтралитете (только тактически); д) участие в экономическом восстановительном строительстве освобожденных стран, в том числе и на договорной основе; е) использование зарубежных немцев (в СССР в то время существовала даже Республика немцев Поволжья. — A.M.); ж) активизация русских мусульман. Вот как готовились! То же самое пытался претворить в жизнь и Гитлер. «Выплыл» этот план и в наше время — чеченский сепаратизм был спровоцирован именно им.

* * *

В Москве прекрасно поняли причину созыва этой конференции. Ведь за два месяца до неё, 24 апреля 1926 г., был подписан договор о нейтралитете и ненападении между СССР и Германией, взбесивший тогда и официальный Лондон, и всех германских «западников», выразителем настроений крайних «ультра» среди которых и был генерал М. Гофман. Ставший звонкой ответной пощечиной Кремля Западу за подписание Локарнских соглашений 1925 г. договор явился результатом совместных усилий Москвы и наиболее трезво мыслящей части политической, экономической и особенно военной элиты Германии того периода, прежде всего генерала Г. фон Секта.

Не менее хорошо Москве было известно, что 22 июля 1926 г. состоялось секретное заседание Комитета имперской обороны Англии. После заявления канцлера казначейства У. Черчилля «о русской угрозе», члены Комитета рассматривали возможные меры внутреннего и международного характера, в том числе и военные, и высказали соображения по поводу того, «как лучше отразить гигантскую угрозу цивилизации». У них Россия всегда, видите ли, угроза их цивилизации! Черчилль даже потребовал от начальников морского, сухопутного и военно-воздушного штабов рассмотреть военные аспекты «отражения гигантской угрозы», проще говоря, разработать план военного нападения на СССР. Одновременно руководящий сотрудник Форин офис Д. Грегори представил в указанный комитет меморандум, в котором рассматривались возможные последствия разрыва отношений с СССР. 26 июля 1926 г. Комитет имперской обороны направил в Форин офис свой меморандум. В нем указывалось, что Локарнские соглашения должны рассматриваться как фактор «наиболее эффективной защиты от опасности, идущей с Востока».

И ещё один момент. Статья III советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. прямо гласила, что «если будет образована между третьими державами коалиция с целью подвергнуть экономическому или финансовому бойкоту одну из договаривающихся сторон, другая договаривающаяся сторона к такой коалиции не примкнёт». Дело в том, что с конца 1925 г., то есть фактически сразу же после подписания Локарнских соглашений, на Западе стала разворачиваться система мер по осуществлению так называемой золотой блокады СССР. Ещё в ноябре 1925 г. Кремль точно знал, кто и как планирует осуществлять эту «блокаду»: «Бэнкоф Ингланд», как главный инициатор, заключил специальные соглашения с германским Рейхсбанком, Голландским банком и «Банк де Франс» специальные соглашения о проведении скоординированной финансово-кредитной блокады против СССР единым фронтом. Поразительно, но факт, что параллельно этим событиям У. Черчилль выступил с развернутой программой экономической интервенции против СССР, которая должна была стать прелюдией к военной интервенции. Он даже выдвинул план финансового удушения Советского Союза путем организации международного антисоветского экономического фронта!

Более того. Запад принял ещё одно важное решение. О проведении наряду с упертой политикой «золотой блокады» — ничего Советам не продавать, кроме как за золото, которого, как это было известно Западу, у СССР чрезвычайно мало, — также и политики прямого провоцирования через ту же «золотую блокаду» крупномасштабного хлебного кризиса в стране. Зерно не только было приравнено к золоту, но и стало единственным средством оплаты внешнеторговых поставок. В качестве оплаты за поставки промышленного оборудования для еще только планировавшейся тогда первой пятилетки Запад стал требовать именно зерно, товарность производства которого в СССР в то время была значительно ниже, чем в царской России. Это сейчас слагают красивые мифы о НЭПе. А тогда он попросту провалился, особенно в части, касавшейся производства товарного зерна. Соответственно, едва прознав об этом, но подчиняясь инстинкту собственника, крестьяне немедленно взвинтили цены на зерно до небес. И в результате образовался замкнутый круг: нет золота — невозможно приобрести промышленное оборудование для запланированных к строительству заводов и обеспечить механизацию села, соответственно нет зерна. Следовательно, опять невозможно приобрести промышленное оборудование. Нет промышленного оборудования — невозможно удовлетворить спрос деревни на различные промышленные товары, особенно на сельхозтехнику. Невозможно последнее, соответственно нет зерна и снова тот же круг. Нажим же на крестьянина в такой, на 90 % аграрной стране, как Россия того времени, только начавшей остывать от страстей Гражданской войны, означал бы верный путь к ее возобновлению. Пойти на поводу у крестьянской алчности и увеличить закупочные цены на зерно — прямая дорога к крайне разрушительной инфляции, тем более что в стране еще действовал НЭП с его золотым червонцем. Как известно, золотой стандарт не предусматривает включение печатного станка по прихоти даже 90 % населения страны. Включи его большевики, то от страны уже в то время ничего бы не осталось. В своё время «гениальный вождь мирового пролетариата» именно это и сделал — только тогда окончательно рухнула бывшая Российская империя.

И когда всё свершилось и выстроилось в единый ряд, то стало очевидным, на что вся эта политика направлена. Уже в 1927 г. даже далёкий от социалистических экспериментов французский писатель Анри Барбюс обратил внимание на то, что «в 1927 г. оппозиционеры повели по всему фронту широкое наступление против руководства ВКП(б) и Коммунистического Интернационала. Оппозиция не раз выступала и прежде, активизируясь в различных обстоятельствах, и никогда не переставала существовать в состоянии скрытого брожения, — но теперь она развертывалась методически и агрессивно, по определенному боевому плану». А с чего бы это? Так ведь загадки-то никакой нет! Едва только публикацией за рубежом фальшивого «завещания» Троцкий дал Западу отмашку на начало действий по инспирированию новой войны против России, Запад тут же приступил к «делу»: выпустил на свободу «дух войны», который очень быстро материализовался в резком нарастании угрозы вооружённого нападения на Советский Союз.

24 января 1927 г. О. Чемберлен представил британскому правительству секретный меморандум, в заключительной части которого прямо так и говорилось: «Поскольку разрыв дипломатических отношений не ослабил бы существенно позиции Советского правительства, нельзя предполагать, что это повело бы к изменению советской политики. Что же должно последовать дальше? Куда направить наш удар? Нам больше ничего не остается делать, как внезапно объявить войну»! Оппозиция именно потому и перешла к широкому наступлению по всему фронту, разворачиваясь методически и агрессивно, что ожидала нападения Запада (под общим руководством Великобритании) на СССР — ведь весь 1927 г. прошел под знаком военной тревоги, а оппозиция даже попыталась под конец этого года устроить ещё и государственный переворот! Сталин прекрасно знал об истинной подоплеке такой активизации оппозиции. Требуя в июне 1927 г. исключения из ЦК Троцкого и Зиновьева, он прямо говорил: «Курс на террор, взятый агентами Лондона… есть открытая подготовка войны. В связи с этим центральная задача состоит в очищении и укреплении тыла, ибо без крепкого тыла невозможно организовать оборону… чтобы укрепить тыл, надо обуздать оппозицию теперь же, немедля».

Угроза нападения на СССР консолидированными силами Запада стала резко нарастать именно с середины 1920-х гг., главным образом после подписания Локарнских соглашений. А планы Запада по организации вооруженного нападения на Советский Союз действительно базировались на идее коалиции вооруженных сил ряда государств. Не стали исключением и 1930-е гг., причем как догитлеровский их период, так и после его привода к власти. Архивы как внешнеполитической, так и военной разведок СССР-России буквально ломятся от таких данных, в том числе и документальных: угроза вооруженного нападения на СССР, прежде всего консолидированными силами Запада, в том числе и при участии Японии в самом конце 1920-х — начале 1930-х гг., была нешуточная; резкое обострение обстановки в 1927 г., который даже в историю вошел как «год военной тревоги»; вооружённый конфликт на КВЖД, спровоцированный в 1929 г. не столько китайцами, сколько Японией и Великобританией. Ему наследовало сильное обострение международной обстановки в начале 1930-х гг., что и было зафиксировано советской разведкой. Так, ссылаясь на свои источники в Париже, Берлине, Варшаве, внешняя разведка докладывала руководству страны в начале 1931 г., что французское правительство готово предоставить Германии заем в 2–3 миллиарда золотых франков с тем, чтобы оказать на нее давление в вопросах советско-германских отношений и пересмотра условий Рапалльского договора. Пересмотр условий означал бы готовность Германии выступить с оружием в руках против СССР.

В середине 1931 г. советская разведка докладывала о тяжелом экономическом положении Германии и о готовности канцлера Брюнинга прибыть в Париж и принять помощь на предлагаемых Францией условиях. Речь шла о принуждении Германии не только к отказу от Рапалло, но и особенно от пролонгации советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., пятилетний срок которого как раз и истек весной 1931 г. По-прежнему оставался на повестке дня и вопрос о создании объединенной панъевропейской армии по франко-германскому плану Фоша — Рехберга, ударная роль в которой отводилась именно рейхсверу. А рейхсвер в те годы был решающей политической силой Германии: как говорил в 1930 г. военный министр Германии Вильгельм Тренер, «в политической жизни Германии не должен быть сдвинут ни один камень, без того, чтобы рейхсвер не сказал бы своего решающего слова».

Куда конь с копытом, туда и рак с клешней. «Естественно», что не отставала и белая эмиграция. Намертво связанная с ведущими центрами силы и спецслужбами Запада, белая эмиграция очень часто выбалтывала самые сокровенные планы русофобствующих сил Запада по организации очередного вооруженного нападения на СССР. Так, 7 июля 1930 г. эмигрантская газета «Возрождение» опубликовала статью в прошлом видного российского промышленника В. Рябушинского, в которой он призывал все западные страны напасть на Советский Союз, обещая западному капиталу огромные прибыли от эксплуатации захваченных природных богатств СССР. Рябушинский обосновывал необходимость нападения на Советский Союз… моралью: поскольку война поможет покончить с мировым кризисом, «аморально», видите ли, отказываться далее от вооружённой интервенции против СССР! Разумеется, что немедленно выступило и руководство военной эмиграции. Глава РОВСа генерал Миллер уже в начале января 1931 г. сообщил, что он может немедленно поставить сто тысяч обученных солдат и офицеров в качестве белогвардейского контингента интервенционистской армии. Эмигрантская пресса без устали вопила о необходимости и неизбежности срочной интервенции Запада против СССР, настаивая на огромной роли, которая должна была быть отведена эмигрантским войскам. Лидеры эмиграции призывали Запад принять участие в войне против СССР. Так, в номере от 7 февраля 1931 г. журнала «La Russie et le monde slave» Мережковский писал, что-де «новая война вот-вот должна вспыхнуть и весь мир должен принять в ней участие». То есть по-прежнему белая эмиграция откровенно призывала к развязыванию мировой войны против своей Родины — России, хотя бы и советской.

Наконец, не следует забывать, что разработанный в начале 1930-х гг. последний догитлеровский план вооруженного нападения на СССР консолидированными силами Запада с участием Германии советская разведка умыкнула в буквальном смысле со стола германского рейхсканцлера фон Папена. То есть вопрос о нападении решался уже на самом высшем уровне, что действительно могло привести к принятию окончательного решения о нападении! Если же учесть, что фон Папен был канцлером Германии лишь недолгое время в 1932 г., то ведь очевидно же, что такие планы разрабатывались вплоть до умышленного привода Гитлера к власти в Германии. Кстати говоря, то же самое творилось и в период правления последнего догитлеровского канцлера Курта фон Шлейхера. Он также «засветился» на той же стезе.

Данные разведки четко совпадали и с информацией контрразведки. Так, ещё в 1930 г., во время допросов одного из главных обвиняемых по делу «Промпартии», Рамзина, было установлено, что первоначально интервенция намечалась как раз на 1930 г. Однако вследствие того, что Великобритании не удавалось сбить в послушное стадо всех европейских шакалов, желавших напасть на СССР, ибо каждый из них выдвигал свои условия участия в этом бандитизме, сроки интервенции были перенесены. Сначала на 1931 г., а затем и на 1932 г. Правда, тут следует иметь в виду, что по указанию Сталина советская разведка и дипломатия чрезвычайно активно противодействовали всем этим попыткам, нанося точечные, но очень мощные удары по наиболее уязвимым звеньям. Немалую роль в этом сыграл и Коминтерн, который к концу 1920-х — началу 1930-х гг. плотно контролировался Сталиным и Молотовым.

Советское руководство заблаговременно знало об угрозах и совершенно правильно оценивало международную ситуацию. Так, еще в самом начале 1927 г. (29 января) задачи разведслужб СССР уже формулировались, отталкиваясь от следующего основополагающего тезиса: «Для оттяжки войны нашего Союза с капиталистическим миром и улучшения нашего военно-политического положения…»[80] Обратите внимание на дату такой формулировки. Ведь со дня подписания Локарнских соглашений прошло чуть более года. А угроза войны уже остро вырисовалась. Ровно через три года, 30 января 1930 г., Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о новых приоритетных задачах разведки, первый пункт которого гласил: «1. Раскрытие интервенционистских планов, разрабатываемых в правительственных кругах великих держав Европы — Великобритании, Франции, Германии, сопредельных стран — вероятных противников СССР (Польши и Румынии, а на Дальнем Востоке — Японии)»[81]. Как видите, угроза нападения возросла настолько, что Политбюро прямо поставило задачу раскрытия интервенционистских планов великих держав Европы.

Не оставалась в стороне и внутренняя оппозиция. Прекрасно понимая, что означает нагнетание угрозы военного нападения на Советский Союз, оппозиция действительно развёртывалась не только методически и агрессивно, не только по определенному боевому плану, но и прежде всего по тому плану, который однозначно подразумевал организацию военного поражения СССР с целью перехвата в такой ситуации власти в государстве. Именно тогда, в 1927 г., надеясь на скорое нападение Запада, «бес мировой революции» не выдержал и возопил о том, что нужно брать власть тогда, когда враг находится в 80 км от столицы!

В принципе-то всё это не стало какой-то особенной новостью для занятого мирным созиданием советского руководства, особенно для Сталина. Он прекрасно знал политическую родословную оппозиции. И хотя в то время еще не был принят термин «генетика» — оперировали термином «наследственность», — однако чисто политически Сталин прекрасно осознавал, что наследственность она и в политике наследственность. Как справедливо отмечают наиболее вдумчивые исследователи, советская военная элита тех времен выросла «…из революционного хаоса, из „революционной смуты“, сохраняя многие годы спустя генетическую связь со стихией, ее породившей. „Геном“ русской революции был заложен и в ее структуру, и в её плоть, и в её дух»[82]. А породившей ее стихией как раз и была война и умышленно организованная царским генералитетом серия беспрерывных поражений русской армии ещё в Первой мировой войне. Ещё со середины 1920-х гг. он обратил внимание на одно явление, которое никак не привлекает к себе внимание исследователей. Уже в те годы стала вырисовываться одна «традиция», суть которой в следующем. Сопоставление времени поступления всех известных на сегодня данных советских спецслужб о заговоре антисталинской оппозиции (включая и заговор военных) с хронологией фактов обострения международной обстановки вокруг Советского Союза свидетельствует о безукоризненно закономерном совпадении: по мере нарастания угрозы вооруженного нападения извне одновременно нарастала и угроза внутреннего переворота на основе перманентного заговора оппозиции!

Тогда угрозу вооруженного нападения не смогли реализовать только потому, что, как уже отмечалось выше, Сталин постоянно предпринимал интенсивные меры для укрепления внешней безопасности государства, в том числе и прежде всего, дипломатические. С их помощью он искусно ковал мощный «бронежилет» безопасности СССР в виде всевозможных договоров о ненападении с государствами как по периметру западных границ, так и с основными европейскими игроками. «Частокол» этих договоров был настолько мощным (к тому же он опирался на аналогичные договора между самими приграничными с СССР государствами и основными европейскими игроками), что преодолеть его физически было невозможно. На Западе это прекрасно понимали.

Естественно, что в такой ситуации надеяться на вооруженное нападение на СССР было бессмысленно, как, впрочем, и на государственный переворот внутри Советского Союза. Необходимая по марксистскому шаблону ситуация военного поражения как предтечи для «революции» не складывалась. Необходим был совершенно иной, не тривиальный, ход, то есть привод Гитлера к власти. Но об этом выше уже говорилось.

Так подробно этот период освещен потому, что с подачи некоего «мудреца» из британской разведки всем на уши навешали «лапшу» о том, что-де с 1927 г. Сталин стал готовить к «спуску на воду „Ледокол“», то есть готовить привод Гитлера к власти. Чем он был занят — выше уже было показано. Что делал Запад — тоже. И даже если умышленно «подвинуться рассудком», то даже в этом случае не удастся придти к выводу о том, что именно Сталин «готовил к спуску на воду „Ледокол“», то есть Гитлера. Всё указанное выше время Запад пытался подготовить вооружённое нападение консолидированными силами ряда западных шакалов. Не удалось. Потому Запад и начал операцию «Ледокол», то есть подготовку к приводу Гитлера к власти в Германии. Потому что Лондону надоело утрясать склоки в этой стае и он пришёл к выводу, что с одним шакалом ему будет легче управляться. Но, увы, шакал он и есть шакал и никакой дрессировке не поддается.

Но это ещё что. «Версальские мудрецы» были ещё те «гуси». Далее они устроили очередную фантасмагорию с подготовкой войны. Дело в том, что ещё в тексте Версальского «мирного» договора 1919 г. они тиснули такую идейку, что-де разоружение Германии должно явиться предпосылкой для общего ограничения вооружений всеми странами. Вплоть до конца 1925 г. Запад делал вид, что у него начисто память отшибло и он, видите ли, ни хрена не помнит, что было прописано в том договоре. Однако сразу после подписания в октябре 1925 г. Локарнских соглашений, уже в декабре 1925 г., к Западу вдруг вернулась память. В результате была создана уникальная контора типа «Рога и копыта» — Подготовительная комиссия Лиги Наций по подготовке и проведению международной конференции по разоружению. На протяжении шести лет эта «контора» занималась неизвестно чем. Впрочем, будем объективны: комиссия откровенно прожирала громадные финансовые средства, отпускавшиеся Лигой Наций на ее существование. А в порядке «благородной отрыжки» с порога и начисто отметала любые предложения Советского Союза по разоружению и ограничению вооружений. Это и было её основным занятием на протяжении указанных шести лет. И вдруг на февраль 1932 г. эти «козлы» решили созвать международную конференцию по разоружению. При всей внешне безоговорочной целесообразности и полезности такого мероприятия, подлинный его смысл заключался в обратном. Помните, как Раковский на допросе показал, что «Они» приняли решение повторить со Сталиным то, что уже было сделано с царем. То есть вновь ввергнуть Россию-СССР в войну. Однако, как он подчеркнул, «во всей Европе не было государства-агрессора. Ни одно из них не было расположено удобно в географическом отношении и не обладало армией, достаточной для того, чтобы атаковать Россию. Если такой страны не было, то „Они“ должны были её создать. Только одна Германия располагал соответствующим населением и позициями, удобными для нападения на СССР…». Вот «Они» и принялись создавать государство-агрессор — тернистый путь послевоенного восстановления реноме Германии уже был пройден. Версаль, «гарантировавший» некое, как сказал французский маршал Ф. Фош, «перемирие на двадцать лет»; план Дауэса (1923), ставший «миной под Европой» (выражение Сталина); Локарнские соглашения, выпустившие «дух войны» на свободу; пакт Келлога — Бриана (1928), из-под текста которого уже торчали пушки; план Юнга (1929), резко снизивший размеры взимаемых с Германии репараций; призывы римского папы к «просвещённому» Западу отправиться в крестовый поход против СССР; мораторий Г. Гувера, фактически ликвидировавший само изъятие репараций у Германии. В итоге к 1932 г. на повестке дня уже стоял вопрос о допуске Германии к вооружениям, а самая короткая на Западе дорога к вооружениям — через болтологию о разоружении[83].

Вот потому и понадобилась международная конференция по разоружению. Открыть Германии дорогу к вооружениям необходимо было до привода тем же Западом Гитлера к власти. Иначе при его людоедских планах получилось бы, что эту дорогу открывают лично для него. Конференция-то открылась незадолго до очередных выборов в Германии. Расчет был прост: в тот момент Запад полагал, что нацистская партия (она была ещё на подъёме) легальным путём завоюет большинство в парламенте и соответственно легальным же путем сформирует свое правительство во главе с Гитлером, либо он будет избран президентом. Гитлер, к слову сказать, сообразив это, соизволил, наконец, в феврале 1932 г. оформить германское гражданство. А на открывшейся конференции германской делегации было дозволено потребовать предоставления «равенства прав» в области вооружений. Но как? А очень просто. С прямого согласия Запада германская делегация пригрозила, что уйдет с конференции, если не будут сокращены вооружения других государств или не будут сняты ограничения на ее собственные вооружения. Было очевидно, что это неприкрытый шантаж. Но в то же время все стороны прекрасно знали, кто подталкивает тевтонов к шантажу, а участников конференции — к благосклонному восприятию этого шантажа. Ведущие западные компании по производству вооружений уже откровенно сгорали от нетерпения вступить в прибыльную гонку вооружений. А «Им» в свою очередь не терпелось приступить к очередному переделу мира.

И тут внезапно возникло два серьезных препятствия. С одной стороны, это позиция Франции, которую сильно напугало германское требование «равенства прав в области вооружений». Париж в этой связи выдвинул лозунг — «сначала безопасность, потом разоружение и равенство прав». Франция не поверила своим западным партнёрам и на всякий случай начала переговоры с Советским Союзом насчет заключения договора о ненападении, который был подписан в самом конце 1932 г. А это уже не понравилось западным «друзьям» Франции. И президента Думерга пристрелили. С другой стороны, оставалась проблема германского рейхсвера, который при всем своем страстном желании получить, наконец, доступ к вооружениям, тем не менее сохранял достаточно ярко выраженную просоветскую ориентацию. Учитывая же громадную в те времена роль рейхсвера в политической жизни Германии, предоставление последней «равенства прав в вооружениях» запросто могло создать, по мнению Запада, весьма неприятную для него геополитическую ситуацию. Никак не контролируемый Советский Союз в альянсе с Германией, реваншистски настроенные вооруженные силы которой получили бы ещё и «равенство прав» в вооружениях! Запад потому и тормозил ратификацию Германией протокола о пролонгировании срока действия советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. ещё на пять лет. Ситуация с предоставлением Германии «равенства прав в вооружениях» грозила превратиться в тупик.

Тупик же получился бы своеобразный. Дело в том, что Великобритания поддерживала требование Германии о восстановлении всеобщей воинской повинности. Лондонская «Тайме» в номере от 17 декабря 1932 г., открыто поддержав это требование (его, кстати, выдвинул рейхсканцлер К. фон Шлейхер), указала на то, что это «чрезвычайно демократический институт»!

* * *

В поисках выхода Великобритания активизировала своего давнего агента влияния в Италии — самого Бенито Муссолини, с которым британская разведка ещё в 1917 г. установила доверительные отношения[84]. Как выяснилось уже в 1933 г., премьер-министр Великобритании Р. Макдональд выдвинул идею создания небольшого по численности высшего совета из главных европейских держав, который взял бы на себя функции обычного Совета Лиги Наций и вершил бы европейскую, а, значит, и мировую политику. Советскому Союзу, «естественно», там места не нашлось. Вот эту идею Муссолини и озвучил во время своего выступления в Турине осенью 1932 г. А к началу весны 1933 г. Великобритания передала ему проект «Политического пакта согласия и сотрудничества между четырьмя западными державами», который Муссолини озвучил также от своего имени. В проекте говорилось: «1. Четыре западные державы — Италия, Франция, Германия и Великобритания — принимают на себя обязательство во взаимоотношениях друг с другом осуществлять политику эффективного сотрудничества с целью поддержания мира… В области европейских отношений они обязуются действовать таким образом, чтобы эта политика мира, в случае необходимости, была также принята другими государствами. 2. Четыре Державы подтверждают в соответствии с положениями Устава Лиги Наций принцип пересмотра мирных договоров… 3. Италия, Франция и Великобритания заявляют, что в случае если Конференция по разоружению приведет лишь к частичным результатам, равенство прав, признанное за Германией, должно получить эффективное применение… 4. Четыре Державы берут на себя обязательство проводить в тех пределах, в которых это окажется возможным, согласованный курс во всех политических, европейских и неевропейских вопросах, а также в области колониальных проблем…».

В состоявшейся 15 марта 1933 г. конфиденциальной беседе с германским послом в Риме Хасселем дуче разъяснил огромную выгоду этого пакта для Германии, где к власти уже был приведен Гитлер: «Благодаря обеспеченному таким путем спокойному периоду в 5–10 лет Германия сможет вооружаться на основе принципа равенства прав, причем Франция будет лишена предлога предпринять что-либо против этого. В то же время возможность ревизии будет впервые официально признана и будет сохраняться на протяжении упомянутого периода… Система мирных договоров будет, таким образом, практически ликвидирована…»[85]. Великобритания изо всех сил старалась обеспечить Германии возможность не только ускоренных вооружений, но и пробиться к западным границам СССР за счет полной ликвидации всех мирных договоров, которыми завершилась первая всемирная бойня XX века. Без этого все ставки на Гитлера были бы биты.

В ноябре 1933 г. из уст министра иностранных дел Чехословакии Эдварда Бенеша последовало убойное разоблачение, опубликованное затем на страницах французской газеты «Жур»: «Когда г. Муссолини предпринял дипломатическую акцию, связанную с „Пактом четырёх“, он имел в виду определенную идею, план, проект. Мир, по его представлению, должен быть обеспечен путем раздела всего земного шара. Этот раздел предусматривал, что Европа и ее колонии образуют четыре зоны влияния: Англия обладала империей, размеры которой огромны; Франция сохраняла свои колониальные владения и мандаты; Германия и Италия делили Восточную Европу на две большие зоны влияния — Германия устанавливала свое господство в Бельгии и России, а Италия получала сферу, включающую дунайские страны и Балканы. Италия и Германия полагали, что при этом большом разделе они легко договорятся с Польшей: она откажется от Коридора (имеется в виду „Данцигский коридор“. — A.M.) в обмен на часть Украины… Вы, наверное, помните в связи с этим заявление г. Гутенберга в Лондоне. Если вы теперь спросите меня, каковы были бы последствия этого широкого плана раздела мира, я вам сказал бы прямо, что этот широкий план, прежде чем он был бы осуществлен, вызвал бы ряд войн»[86]. Вот что конкретно стояло за тем британским поручением, которое с осени 1932 г. стал выполнять Муссолини.

Что же касается рейхсвера, то эту задачу Великобритания решила еще проще. Гитлера привели к власти в качестве рейхсканцлера, и соответственно контроль над рейхсвером перешел к нацистам. Ведь военный министр входил в состав кабинета министров, который возглавил Гитлер. Не говоря уже о том, что и нацисты, придя к власти, не были настроены сотрудничать с СССР, равно, как и советы в связи с приводом Гитлера к власти.

Но перед тем как это было сделано, Германии уже было гарантировано равенство прав в вооружениях. Сделано это было очень «оригинально». Чего только не выдумает «пытливая мысль» бандерлогов «западной демократии»! В декабре 1932 г. США, Великобритания, Франция, Германия и Италия в порядке междусобойчика, но в рамках конференции по разоружению декларировали предоставление Германии равноправия «в рамках системы безопасности, одинаковой для всех стран». Выигрыш для рвавшихся к власти нацистов был очевиден — равноправие Германии было признано официально. Следовательно, рейхсвер может отказываться от сотрудничества с СССР и спокойно переходить под руководство Гитлера. Что же до «системы безопасности» — так ведь ее еще нужно было создать. В итоге получалось, что если реально последовало бы всеобщее сокращение вооружений, то равенство прав Германии соответствовало бы провозглашенным целям. Но ведь никто этого и не собирался делать — вопрос открыто стоял о войне. Следовательно, откровенно намечалась гонка вооружений, в условиях которой «равноправие» означало вполне легитимное развертывание германских вооружений. А чтобы было кому вложить все это оружие в руки, премьер-министр Великобритании Р. Макдональд представил конференции соответствующий проект об увеличении численности германского рейхсвера до 200 тыс. человек, а затем и до 300 тыс.! И это при условии, что сами же «версальские мудрецы» ограничили численность рейхсвера 100 тысячами человек! Вот так, не аннулируя Версальского мирного договора 1919 г., Запад открывал магистральную дорогу для Второй мировой войны.

По аналогичной схеме происходили события и в 1930-е г. Разница заключалась только в одном: до 30 января 1933 г. был догитлеровский период, после — период правления нацистов, главарь которых никогда не скрывал, что хочет силой оружия разобраться с Советами, так как его рейху, видите ли, не хватает «жизненного пространства».

Так что же, по-прежнему будем верить тезису, что подготовка Запада и Германии ко Второй мировой войне началась лишь с приходом Гитлера к власти? По-прежнему будем верить всякой чуши, что-де Сталин ещё в конце 1920-х гг. «готовил к спуску на воду „ледокол“», то есть стал готовить привод Гитлера к власти как фактор войны? А может, ознакомившись, пускай и вкратце, с подробностями всех этих закулисных дел, перестанем верить заграничной лжи всевозможных русофобов? Может, пора уже мыслить только по — русски?!

Миф № 9. Имея в виду развязать Вторую мировую, Сталин ещё в середине 1930-х гг. пытался вступить с Гитлером в тайный сговор, для чего направил в Берлин в качестве торгпреда Д. Канделаки. Так называемая тайная миссия Канделаки

Для начала отметим, что наличие такого мифа уже являет собой убедительное доказательство того, что Сталин не имел никакого отношения к приводу Гитлера к власти в Германии. Если в середине 1930-х гг. он якобы пытался вступить в тайный сговор с Гитлером, то значит, что до этого никакого сговора, в том числе и о пособничестве в приводе его к власти в Германии, категорически не было. Но разве такие элементарные вещи растолкуешь любителям «жареного»?

Что же до самого упомянутого в названии мифа, то в его возникновении повинно столь громадное количество различных деятелей, что всех перечислить просто невозможно. Вполне достаточно будет ограничиться упоминанием имени главного реаниматора этого мифа в позднесоветское и первое постсоветское время. Это известный историк-германист и публицист Лев Александрович Безыменский. Именно он реанимировал данный миф на страницах своих многочисленных статей и книг, хотя, как специалист, прекрасно знал всю его подноготную, которая, к слову сказать, в случае ее серьёзного, профессионального освещения не давала оснований для крупномасштабных пропагандистских спекуляций. Увы, но Л. А. Безыменский не удержался. А вслед за ним не удержались и многие другие, профессионально не желающие «зрить в корень». И поскольку нам с ними не по пути, то в корень-то мы всё-таки заглянем.

Итак, едва только Великобритания привела Гитлера к власти, как тут же, несмотря на пролонгированный Гитлером ещё на пять лет Договор о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., началось резкое ухудшение германо-советских отношений. За 11 месяцев только 1933 г. советское посольство в Берлине направило МИДу Германии 217 нот протеста. Иные посольства за всю историю своего существования не представляли ни одной такой ноты, а тут — целых 217 всего за одиннадцать месяцев одного года. То есть по 20 нот ежемесячно, а за вычетом выходных и праздничных дней обоих государств едва ли не каждый день.

Очень сильно пострадали торгово-экономические отношения между двумя государствами. Только за первую половину 1933 г. советский экспорт в Германию сократился на 44 %. То же самое происходило и далее, причем в еще больших размерах. Одновременно резко сократился и германский экспорт в СССР. Торговое соглашение между Германией и СССР от 2 мая 1932 г. было объявлено гитлеровским правительством недействительным. А ведь торгово-экономические отношения СССР с Германией были едва ли не стержнем всей системы внешнеэкономических связей Советского Союза того времени.

Образовавшийся вакуум в торгово-экономических отношениях Германии с СССР стремительно и целенаправленно заполняли Англия и США. В апреле 1933 г., а также 10 августа и 1 ноября 1934 г. были подписаны новые англо-германские соглашения — об угле, валютное, торговое и платёжное. Последнее соглашение, кстати говоря, очень любопытно. Дело в том, что по нему Англия взяла на себя обязательство, в ответ на каждые 55 фунтов стерлингов, затраченных Германией на покупку товаров Англии, покупать в Германии товаров на 100 фунтов стерлингов и оплачивать их валютой. Проще говоря, Англия стала усиленно накачивать гитлеровскую Германию, чтобы направить ее вооруженную экспансию на Восток, против СССР. А вскоре начались и массированные поставки продукции двойного назначения, в том числе вооружений.

К слову сказать, совершенно неизвестно, что уже после привода Гитлера к власти германские военные проходили стажировку в британской армии, в том числе и в британских ВВС. Советы прекратили всякое сотрудничество в военной сфере сразу же после привода Гитлера к власти, а вот Великобритания распахнула все двери для этого именно перед нацистами. Франция в свою очередь «любезно» поставляла свои танки «Рено» Адольфу Гитлеру. Причем в таких количествах, что просто торговлей оружием это не назовешь. Только в 1935 г. в Германию было поставлено более 400 французских танков. Великобритания и США поставляли различные типы военных самолетов и авиадвигатели, всевозможные технологии двойного назначения и т. п. Не отставали и другие «светочи демократии». Так что тем, кто «выковал фашистский меч в СССР», надо внимательнее изучать историю, а не расписываться перед всем миром в собственной глупости.

Однако все это «цветочки». «Ягодки» пошли чуть позже. Первым делом и в срочном же порядке из Германии, точнее, с ее топливного рынка вышибли СССР. На Западе уже давно поняли, что будущая война — «война моторов», а моторам требуются нефть и нефтепродукты. Так вот, если советско-германские смешанные общества «Дерунафт» (поставки нефти) и «Дероп» (поставки бензина и керосина) практически полностью покрывали потребности Германии в нефти и нефтепродуктах, то в какую сторону могли полететь германские самолеты, пусть даже и сделанные в Англии и в США, и куда могли двинуть импортные «германские» танки? Причем без какого-либо влияния Кремля. Едва ли не до умопомрачения устрашая себя однозначным в ее понимании ответом на этот вопрос, Великобритания предприняла отчаянную акцию по вытеснению СССР с германского топливного рынка. 3 марта 1933 г. в Москву из советского посольства в Берлине поступила срочная телеграмма, в которой говорилось: «Получены сведения об инспирации поджога рейхстага Детердингом, надеющимся в результате обострения борьбы с коммунизмом и СССР в Германии добиться изгнания „Дероп“ и осуществления нефтяной монополии. Предполагаются участниками его агенты. Детердинг действовал совместно с Герингом». Это тот самый Детердинг — всемирно известный нефтяной «король», глава международного нефтяного концерна «Ройял Дач Шелл», член Комитета 300, который ещё в 1926 г. пытался организовать вооруженное нападение на Советский Союз консолидированными силами Запада и всевозможной уголовной швали из числа эмигрантов.

Детердинг оказался настолько «способен взять на себя осуществление британской нефтяной политики», что устроил поджог рейхстага как прелюдию к антикоммунистическому погрому в Германии! Потому как это был единственный способ вытеснить СССР с топливного рынка Германии. Ибо, мягко говоря, из-за неумных действий Коминтерна и советской бюрократии (точнее, партократии) едва ли не на каждой бензоколонке Германии сидели дармоеды — постоянно вмешивавшиеся в ее внутренние дела и сильно раздражавшие местную полицию агенты Коминтерна, не говоря уже о членах Компартии Германии. Спровоцировав в результате поджога рейхстага антикоммунистическую истерию в Германии, Детердинг добился того, что руками гитлеровских штурмовиков в кратчайшие сроки были разгромлены как «Дерунафт», так и «Дероп». Германский нефтяной рынок перешел под контроль западных монополистов, прежде всего «Ройял Дач Шелл». Чуть позже с третьих плацдармов подтянулись и американские «акулы» нефтяного бизнеса. В сущности, все стороны выполняли приказ Комитета 300.

В результате проведенной Детердингом крупномасштабной блицоперации по вытеснению СССР с германского нефтяного рынка Великобритании удалось решить глобальные задачи по предотвращению скорого выравнивания Советским Союзом своего платежного дисбаланса и перехода на положительное сальдо во внешнеторговом обороте с Германией. Но самое главное, что тогда удалось сделать Великобритании, так это предотвратить дальнейшее тесное переплетение германской и советской экономик за счет практически полного подрыва нефтяной политики СССР в Германии, а тем самым лишить Советы возможностей какого бы то ни было влияния на фюрера по торгово-экономическим каналам. Экономический союз между СССР и Германией пугал Великобританию куда больше, чем и без того полностью иллюзорный призрак якобы возможного стратегического союза между этими двумя государствами. По настоянию экономического отдела МИДа Великобритании во главу угла была поставлена задача категорического недопущения опасного в ее понимании сближения Германии с Россией на почве торгово-экономического сотрудничества. В обычно именовавшихся «Экономический аспект внешней политики» докладах упомянутого отдела британского МИДа из года в год эта задача фигурировала не просто как приоритетная, а как основополагающая, что подчеркивалось в каждом документе. На языке МИДа Великобритании это называлось «экономическим умиротворением» Гитлера.

На передовые позиции в торгово-экономических отношениях Германии с внешним миром вышли Великобритания и США. Цель — в срочном порядке подготовить нацистскую Германию к вооружённой экспансии на Восток, против СССР. Сталин прекрасно это видел и понимал. И когда после успешных англо-германских переговоров в марте месяце 1935 г. в Москву пожаловал участвовавший в них лорд-хранитель печати Антони Иден, а Сталин, к слову сказать, документально точно знал, что там наобещала Гитлеру Великобритания, то, встретившись с посланцем Лондона, Иосиф Виссарионович достаточно резко «отстегал» бриттов. В ответ на ёрническое заявление Идена о том, что-де Англия совсем маленький остров, а соответственно от него мало что зависит, Сталин ответил следующее: «Да, маленький остров, но от него многое зависит. Вот если бы этот маленький остров сказал Германии: не дам тебе ни денег, ни сырья, ни металла — мир в Европе был бы обеспечен». В ответ Иден как воды в рот набрал. А что ему оставалось делать — ведь Сталин был абсолютно прав. Иден это прекрасно понимал.

С описанной выше ситуацией в советско-германских торгово-экономических отношениях и связано направление в Берлин на важный пост торгового представителя СССР старого приятеля Сталина — Давида Владимировича Канделаки. Как правило, банальной служебной командировке Канделаки буквально навязывают таинственный смысл некой миссии в целях достижения некоего тайного сговора с Гитлером. Однако это полнейшая чушь. Если уж и усматривать в чем-то миссию, то реальный, без подделок и фальсификаций смысл его банальной служебной командировки в Берлин лежит на поверхности — положить-таки начало нормализации торгово-экономических отношений между двумя государствами, ранее вполне неплохо сотрудничавших на этой стезе. Потому-то Сталин и выбрал своего земляка и старого знакомого, чтобы в Берлине быстрее бы сообразили, что если торгпредом приехал человек Сталина, то, следовательно, все вопросы нормализации торгово-экономических отношений будут решаться по-сталински, в ударном темпе. В таком смысле Канделаки можно считать порт-паролем Сталина, то есть его неофициальным посредником в официальном статусе. Но в Берлине этому дали, к сожалению, совсем иную трактовку. Хуже того. Стали использовать это обстоятельство не только в антисоветских целях, но и даже в ущерб собственным же интересам. В результате с «миссией» Канделаки до сих пор увязывают предысторию договора о ненападении от 23 августа 1939 г., выставляя ее как пролог к нему, а также как якобы предтечу якобы незаконной ликвидации заговора Тухачевского.


На пути к Мировой войне

Д. Б. Канделаки


Секрет же превращения банальной служебной командировки Канделаки в некую тайную миссию состоит в следующем. Во-первых, ещё до того, как Берлин положительно ответил на агреман Москвы о назначении Канделаки новым торгпредом, все, что надо и не надо было, сообразила узкая каста советских дипломатов-германофилов, которая с давних времен занимала руководящие позиции в наркомате иностранных дел. Причем эта каста была разделена как бы на два лагеря: на ярых сторонников Троцкого — эту группу возглавлял заместитель наркома иностранных дел Н. Н. Крестинский, и просто сторонников безоглядного германофильства без какой-либо политической ангажированности. Во-вторых, ещё одну трактовку задач Канделаки на-гора выдала каста наркоматовских западников англофильской ориентации во главе с наркомом иностранных дел СССР М. М. Литвиновым, хотя соображать тут было нечего. Сталин специально направил новым торгпредом своего земляка и давнего знакомого, чтобы не замыленным старинным германофильством, а свежим взглядом он проанализировал бы ситуацию. И далее, отметая как германофильство, так и характерное для англофильствовавшего Литвинова злобное германофобство, по мере возможности определить, что и как можно сделать для улучшения торгово-экономических отношений между двумя странами. Ведь Канделаки был свободен от игравших тогда колоссальную роль этноидеологических наслоений.

Как известно, с первых дней советской власти и практически до начала мая 1939 г. в советских дипломатическом и внешнеторговом ведомствах работало большое количество евреев. Конечно, нет ничего плохого в том, что евреи были там массово задействованы. Ведь у них действительно немалые таланты в этой сфере. Плохо было то, что их этнические соображения, к тому же нередко навеваемые извне, зачастую брали верх над государственными интересами. Прикрытые же еще и социалистической пропагандой тех времен, они практически не поддавались какой-либо нейтрализации, хотя, как известно, во внешней политике и внешней торговле нет и быть не может места этническим эмоциям. Иначе это не дипломатия и не внешняя торговля, а примитивный базар с беспрерывной руганью и оскорблениями.

Но каста есть каста. Потому и неудивительно, что при выработке политики СССР в отношении Германии, а ее стержнем в то время были торгово-экономические отношения, ибо в политическом плане сотрудничать с нацистами Сталин и так не собирался, в формально именовавшемся Максимом Максимовичем Литвинове практически всегда безальтернативно верх брал смотревший на эти проблемы с узко местечковых позиций Мейер Баллах Финкельштейн. А если учесть еще и его дореволюционные связи с англосаксонским Западом, в том числе и с некоторыми тайными структурами последнего, то нередко получалось, что он исполнял функции информирующего агента стратегического влияния Запада. Литвинов практически постоянно «сливал» на Запад всю информацию, касавшуюся советско-германских политических и особенно торгово-экономических отношений, причём зачастую не только конфиденциальную, но и попросту секретную.


На пути к Мировой войне

М. М. Литвинов


В анналах британской разведки фигурирует некий агент под псевдонимом «Д-57», поставлявший в 1920–1930-е гг. англичанам исключительно важную информацию внешнеполитического характера. По оценкам самих же британских историков СИС, она должна была исходить по меньшей мере из ближайшего окружения наркоминдела М. Литвинова либо от него самого. А в этой связи придется вспомнить, что в свое время Литвинов не только женился на англичанке. Это, так сказать, любовь, к этому не придерешься. Он ведь еще и сидел у англичан в тюрьме. Но не просто сидел, а обеспечивал, как отмечает один из лучших современных историков Н. А. Нароч-ницкая, в РСДРП «англосаксонскую связь» в годы Первой мировой войны и немало потрудился в Лондоне и США, чтобы война вплоть до революции была успешной для Антанты и во всех аспектах разрушительной для России. Кстати, он обеспечивал не только «англосаксонскую связь», но и поддержание контактов с британскими сионистами, поскольку весь период своего пребывания на британских островах очень тесно общался с наиболее влиятельными представителями еврейской общины Англии. В свое время не без их помощи М. Литвинов был выслан, несмотря на требования царского правительства, именно в Англию после того, как был арестован в Париже за попытку легализации «экспроприированных» в России 250 тысяч царских рублей. Впоследствии его обменяли на арестованного в Москве известного по истории британского шпиона Б. Локкарта. Со времен той отсидки у него сложились особо доверительные отношения с сотрудником Фо-рин офис Реджинальдом Липером, впоследствии возглавившим дипломатическую разведку МИДа Великобритании.

Между тем, и это вновь следует особо подчеркнуть, именно специализирующиеся на изучении истории своей разведки британские историки отмечают чрезвычайно высокий уровень попадавшей в Лондон разведывательной информации из СССР. Конечно, с абсолютной уверенностью утверждать, тем более прямо идентифицировать «Д-57» с М. М. Литвиновым пока невозможно, но именно пока. В основном из-за того, что СИС не рассекречивает архивные данные, по которым срок давности уже давно минул. Молчит и наша Служба внешней разведки, хотя в материалах великолепной «кембриджской пятерки» лучших агентов советской разведки наверняка найдется нечто любопытное и на этот счет. Да и не только там. Могу сказать лишь одно. По опубликованным ныне материалам Форин офиса и Комитета имперской обороны Англии виден поразительно высокий уровень точнейшего знания многих нюансов советской внешней политики 1920-х — 1930-х гг., причем именно на тех направлениях, которые более всего болезненно интересовали Великобританию. Какими бы проницательными ни были британские дипломаты и шпионы, но без хорошо информированной агентуры такой уровень точнейшего знания не обеспечить. А ведь, к слову сказать, на базе такого точного знания Великобритания совершенно уверенно действовала на четкое упреждение советских внешнеполитических шагов вне зависимости от того, предпринимались ли они по линии НКИД (МИД), Коминтерна или разведки. Она действовала именно так, как действуют лишь блестяще информированные о действиях противной стороны государства. Только одно это уже вынуждает более чем серьезно отнестись к мнению британских историков.

Немалую роль в превращении банальной служебной командировки Канделаки в некую тайную миссию сыграла и особая специфика поведения отечественных дипломатов в загранкомандировках. Она вообще не зависит от политического режима. Это сугубо профессиональная специфика. Дело в том, что по указанию Сталина Канделаки опекали резидентуры НКВД и ГРУ, что было оправданно, ибо в противном случае он долго входил бы в курс дела. Но кто хоть раз бывал в долгосрочной загранкомандировке хоть при Советах, хоть после, прекрасно знает, что за «любовь» царит между обычным персоналом загранучреждений и теми, кто находится под опекой разведывательных резидентур. А тут на это накладывался еще и факт того, что это человек Сталина. Поэтому неудивительно, что одним из «первоисточников» мифа о тайной миссии Канделаки стали сплетни в самом полпредстве СССР в Берлине. А уж как они дошли до ушей соответствующих инстанций того же нацистского руководства, и вовсе не секрет: в любом государстве мира контрразведка внимательно слушает, что болтают в посольствах и торгпредствах других стран, а уж гестапо-то тем более слушало. Правда, все эти отчеты о прослушивании своевременно попадали в руки советской разведки, так как ценный агент советской разведки «Брайтенбах» с давних пор аккуратно отслеживал всю ситуацию вокруг советской колонии в Берлине. Но за этим же внимательно следили и резидентуры британской и французской разведок.

Своим рождением миф о тайной миссии Канделаки в немалой степени обязан и не в меру длинному языку Н. И. Бухарина. Этот безмозглый и трусливый «ленинский гвардеец» решил, очевидно, «тряхнуть стариной» и встал на скользкий путь тривиального инициативного шпионажа. По свидетельству Оффи, помощника американского посла в Москве (тогда им был У. Буллит, вскоре переведенный в Париж), именно Коля Балаболкин (так Троцкий презрительно называл Бухарина) в 1935 г. сообщил им обоим, что Сталин якобы ведет секретные переговоры с немцами и «тянет в сторону союза с Германией». Балаболкин в то время был лишён доступа к секретной информации и сам знал только с чьих-то третьих слов. Но он настолько был пустобрех, что попросту не понимал, что не надо было изобретать велосипед. В наличии имелся пролонгированный до середины 1938 г. советско-германский Договор о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. Но ведь это же был широко известный факт, а Балаболкину надо было сделать перед американцами вид, что-де он хорошо информированный человек. Вот и набрехал с три короба, даже не понимая простой истины, что, пока два государства ведут переговоры по каким-либо вопросам, информация об этих переговорах по определению закрытая. Это не обусловлено особенностями политических режимов в ведущих переговоры государствах. Это обычная, испокон веку существующая практика. И обусловлена она лишь одним — слишком много в мире желающих стать третьим, вставляющим палки в колеса. Вот и всё.

В следующем, 1936-м году Балаболкин вновь настучал американцам по тому же вопросу, а при выезде в том же году в Париж за архивом Маркса разболтался на данную тему и в кругах русской эмиграции. А уж она-то была нашпигована не только агентурой НКВД, но и всех основных разведок Европы, особенно английской, французской и германской. Трезвон пошел по всем разведывательным каналам.

Однако наибольшее значение имеет третий фактор. В нём в мгновение ока в единое целое слилось такое, что и вовсе не приходится удивляться появлению мифа о некой тайной миссии Канделаки.

Потирая руки в связи с практически полным изгнанием СССР с нефтяного рынка Германии, Детердинг в начале 1935 г. договорился с Гитлером о поставке нефтепродуктов производства «Ройял Дач Шелл» в объеме годового рейхспотребления! Вы только вдумайтесь, что он предложил и о чем договорился с фюрером! Вся и без того крайне резко ускоренными темпами милитаризировавшаяся экономика Германии, все её вооружённые силы, в том числе даже еще и не созданные как таковые соединения и рода войск, сажались на британскую нефтяную «иглу»! Не надо быть ни политиком, ни экономистом, чтобы понять, что за этим последовало бы. Особенно для СССР. Управление всей агрессией Германии в эпоху «войны моторов» оказалось бы сосредоточено в руках даже не самой Великобритании, что само по себе уже очень плохо. Оно было бы сосредоточено в руках свихнувшегося на зоологическом антисоветизме и русофобии члена Комитета 300 Генри Детердинга! Немалую лепту внёс и Английский банк — он со своей стороны взялся гарантировать обеспечение нацистскому рейху кредитов на закупки стратегических материалов, в частности меди, алюминия, никеля, хрома и марганца. Между тем глава Английского банка Норман Монтегю также являлся членом Комитета 300.

Именно в тот момент масла в огонь подлили ещё лично Гитлер и глава Рейхсбанка Яльмар Шахт. Да так, что вся Европа встревоженно загудела. Дело в том, что достаточно быстро Гитлер вынужден был осознать, что в такой ситуации вся его антиверсальская политика не трещит по швам, а попросту лопнула. Ну о какой антиверсальской политике он мог говорить, если экономика Германии держалась только на крупномасштабных экономических «инъекциях» версальского недруга Германии? И сугубо по конъюнктурным соображениям Гитлер сделал вывод о том, что в своем антикоммунизме и антисоветизме он не только сильно перегнул палку. Односторонняя торгово-экономическая ориентация на версальских недругов ставила его в остро зависимое положение от унизивших Германию бывших победителей в Первой мировой войне.

Гитлер протрубил конъюнктурный отбой. Уже 20 марта 1935 г. торговое представительство СССР и Рурский комитет германской экономики подписали соглашение об общих условиях поставок товаров из Германии в Советский Союз, а 9 апреля было подписано и соглашение о кредите в 200 миллионов марок сроком на пять лет. Кредит предоставлялся на приобретение «оборудования фабрик, всевозможных машин, аппаратов, оборудования для нефтепромышленности и химической промышленности, продуктов электротехнической промышленности, судов, средств передвижения, транспортных средств, измерительных приборов, лабораторного оборудования, запасных частей». В обмен — поставки советского сырья, в том числе железной руды, нефти, марганца, некоторых цветных металлов и т. п.

Едва только это кредитное соглашение вступило в действие, Гитлер, судя по всему, решил пойти дальше и еще более сбалансировать торгово-экономические отношения Германии с внешним миром по географическому признаку, в том числе и с СССР. Во время одной из весенних (1935 г.) встреч с Д. Канделаки глава Рейхсбанка Я. Шахт по поручению фюрера предложил, а чуть позже подтвердил свое предложение о готовности Германии предоставить СССР кредит в размере уже одного миллиарда марок! По тем временам просто неслыханный объем кредита. Для сравнения: по своему принципиальному значению это примерно то же самое, что и современный кредит в 100 миллиардов марок! А если учесть, что кредит в таком объеме предлагался сроком на 10 лет, то, очевидно, нет необходимости специально пояснять, что до 1945 г. войны точно не было бы! Но разве Запад, особенно Великобритания, были заинтересованы в этом?

Едва только предложение о кредите поступило, Литвинов и К° немедленно перешли в контратаку и, без преувеличения, всеми силами стремились помешать его практической реализации. Литвинов устроил форменный разнос торгпреду СССР в Германии Канделаки и советскому послу в Берлине Якову Сурицу. В категорической форме потребовал прекратить всякую активность в этом направлении — в его инструкции по данному вопросу прямо говорилось: «От дальнейших разговоров на тему о кредитах уклониться и письменного подтверждения не добиваться»!

Более того. Литвинов поступил как истинный информирующий агент стратегического влияния Запада. Во-первых, тут же «слил» информацию о предложении Шахта насёет миллиардного кредита французскому послу в Москве Альфану! А ведь это была секретная информация! И касалась она внешнеэкономических интересов СССР! Во-вторых, в письме от 27 июня 1935 г. послу СССР в Чехословакии Александровскому Литвинов очень вежливо, но, по сути, приказал первому сообщить об этом президенту Чехословакии Э. Бенешу. Так и написал: «…Было бы полезно официально сообщить Бенешу о предложении германского правительства касательно предоставления нам финансового кредита в миллиард марок сроком на десять лет с тем, чтобы мы расплачивались рудой, нефтью и марганцем. К этому нужно добавить, что, заподозрив в этом предложении германский маневр и не нуждаясь в предлагаемом кредите, мы это предложение отклонили…». То есть Литвинов вторично разгласил секретную информацию и потребовал от посла в Чехословакии передать её президенту этой страны. Да ещё и попутно подчеркнуть, что-де СССР заподозрил что-то и потому отклонил это предложение.

Однако нет никаких данных, что руководство СССР заподозрило что-либо. Нарком иностранных дел СССР Мейер Баллах Финкельштейн, он же Максим Максимович Литвинов, взял на себя слишком много. Ни в ЦК, ни в Политбюро этот вопрос не обсуждался. Следовательно, отказ от такого предложения — это сугубо его, узко местечковая реакция агента стратегического влияния англосаксонского Запада. Ко всему прочему следует иметь в виду, что 5 мая 1935 г. Канделаки было передано одобренное Сталиным указание, как далее развивать тему об этом кредите. С учётом данного факта получается, что Литвинов противопоставлял себя не только трезвой политике Сталина, но и интересам СССР. Без санкции советского правительства сообщить такую секретную информацию главам Франции и Чехословакии — значит сознательно разгласить ее перед всем Западом, а, следовательно, преднамеренно нанести серьёзный ущерб внешнеполитической и внешнеэкономической безопасности СССР! Ведь советский посол в Берлине — Яков Суриц — прямо писал ему, что «единственным средством смягчения антисоветского курса является заинтересованность Германии в установлении нормальных экономических отношений с нами. Нам, по-видимому, ничего другого действительно не остается, как терпеливо выжидать и продолжать усиливать и развивать нашу экономическую работу. Усиление ее на базе последних предложений Шахта выгодно обеим сторонам. Этим и только этим объясняется благословение, данное Шахту Гитлером…».

Как и Литвинов, Яков Суриц был евреем, но ведь совершенно очевидно, что он мыслил и действовал как действительно компетентный и сознающий свою высокую ответственность посла человек и советский гражданин, озабоченный обеспечением интересов своей Родины. Литвинов же, напротив, действовал именно так, как будто постоянно получал зарплату и соответствующие инструкции по меньшей мере из экономического отдела МИДа Великобритании. В таких условиях достичь своего «миттельшпиля» ситуация с Канделаки была просто обязана, причем в кратчайшие сроки. Так оно и случилось.

Вот тут-то как раз и получилось, что факт недавнего вступления в должность нового советского торгпреда и сыграл свою роль, в чем непосредственно повинен уже Шахт. Намереваясь узнать от Канделаки реакцию советского правительства на предложение о миллиардном кредите, Шахт, по сути дела, лично сгенерировал первый импульс, который мгновенно привел к возникновению мифа о некой тайной миссии Канделаки. Во время беседы с Канделаки на одном из приемов Шахт заявил, что он будет и впредь твердо держаться курса на углубление хозяйственных отношений с СССР, создав тем самым полностью ложное впечатление, что речь якобы идет о продолжении какого-то курса, хотя речь-то шла только о реакции на предложение об этом кредите, что было понятно обоим. Но не тем, кто это слышал. А раз непонятно, но речь идет о чем-то очень значительном, то, естественно, пойдут слухи.

Вот как раз это и надо было Шахту. Потому что параллельно он решил обыграть сильные опасения Великобритании и легким шантажом по поводу возможного возобновления экономического сотрудничества Германии и СССР сбалансировать-таки одностороннюю зависимость Германии от финансово-экономических инъекций Запада. Вполне естественно, что заявления Шахта не остались незамеченными, в том числе и со стороны британской разведки. Представленная тогда в Берлине лучшими своими асами, она зафиксировала как сам факт такой встречи и беседы, так и факт удивительных высказываний Шахта. Ну, а после того как с подачи Литвинова по Европе пошел трезвон насчет миллиардного кредита, бритты и вовсе стояли едва ли не в прямом смысле на ушах. Вот так и было положено начало мифу о якобы тайной миссии Канделаки.

Реакция со стороны Великобритании последовала незамедлительно — в мае 1935 г. в деловой прессе Великобритании прозвучал следующий мотив: «Без Англии в качестве платежного учреждения и без возможности продлить сроки кредитов, Германия не смогла бы осуществить свои планы… Снова и снова Германия отказывается от своих обязательств, публичных и частных, но она продолжала покупать шерсть, хлопок, никель, каучук, нефть, пока её потребности не были удовлетворены, а финансирование закупок проводилось прямо или косвенно через Лондон». Проще говоря, Берлину откровенно погрозили пальцем — мол, не дури, коричневая собака, коли столько имеешь от нас!

Более того. Зафиксированный британской разведкой диалог между Шахтом и Канделаки произошел на фоне только что состоявшегося — 2 мая 1935 г. — подписания между Советским Союзом и Францией договора о взаимопомощи в отражении агрессии. В сочетании с пролонгированным два года назад советско-германским договором о нейтралитете и ненападении сложившаяся ситуация не могла не вызвать у Лондона подозрений в том, что происходит некая реанимация событий почти полуторадесятитлетней давности. Ведь в свое время и советско-германскому договору 1922 г., более известному как Рапалльский, предшествовало, к слову сказать, франко-германское Висбаденское соглашение от октября 1921 г. Тогда по факту все выглядело как создание некой неподконтрольной Великобритании геополитической конструкции, не укладывавшейся в рамки британских интересов. Тогда министра иностранных дел Германии Вальтера Ратенау из-за этого убили, а Ленина на редкость «своевременно» хватила сильнейшая кондрашка. Аналогичная ситуация создалась и в мае 1935 г. — Великобритания всерьез заподозрила то же самое. Тем более что развитие этой ситуации дополнялось еще и подписанием сопряженного с франко-советским договором аналогичного по содержанию советско-чехословацкого договора от 16 мая 1935 г. Тут уж всякое лыко было в строку. Великобритания всерьез стала подозревать конструирование некоего трансевропейского геополитического альянса с участием ведущих стран Западной, Центральной и Восточной Европы, в котором Великобритания уже не сможет играть привычной для нее роли суперарбитра в европейских делах.

В этот же момент подсуетился еще и Гитлер. 21 мая 1935 г. фюрер произнес свою знаменитую речь о миролюбии, в которой предложил всем странам заключить с нацистской Германией договора о ненападении. В той конкретной ситуации это могло способствовать только укреплению британских подозрений о том, что речь действительно идёт о конструировании некоего трансевропейского геополитического альянса. Как само собой разумеющееся, из подобных подозрений вытекал вывод о бесперспективности ее потуг по устроению Второй мировой войны! В результате и без того, в представлении Лондона, якобы не беспочвенные слухи о какой-то тайной миссии Канделаки сами собой стали приобретать некое якобы убедительно зловещее значение. Ну, а дальше произошло то, что и должно было произойти. При содействии британской разведки и дипломатии по всей Европе покатился тайфун различных домыслов, слухов, сплетен, догадок и т. п., которыми до беспредела были забиты все информационные каналы разведок и посольств. Короче говоря, все получилось прямо по Шекспиру: «Развесьте уши. К Вам пришла молва. А кто из вас не ловит жадно слухов?» Особенно, если это касается Германии и России, хотя бы и советской. В глазах Запада Москва всегда виновата.

Вот так родился и зажил собственной жизнью совершенно беспочвенный миф о некой тайной миссии Канделаки, на базе которого слепить миф о некоем тайном сговоре, при его же содействии, между Сталиным и Гитлером оказалось проще простого. Британская разведка — невероятный мастак на подобные штучки. А тогда она совместно с британским МИД-ом нервничала, пытаясь предотвратить материализацию даже тени намека на нормализацию советско-германских торгово-экономических отношений.

Потому как в действительности в соответствии с ранее секретным советским документом от 12 марта 1935 г. речь шла о намерении поддержать и использовать выражавшего интересы наиболее трезвомыслящих могущественных финансовых, деловых и военных кругов Германии Я. Шахта против Гитлера. По сути, не без активного содействия Литвинова и К° британская разведка предотвратила попытку мирного удаления А. Гитлера с политической сцены Германии и Европы.

А что касается якобы попытки тайного сговора Сталина с Гитлером, так вы только что увидели, что же было в действительности[87].

Миф № 10. Сталин «ковал фашистский меч» в СССР, а потом и вовсе стал «интендантом» Гитлера

Первая часть мифа порождена названием книги Ю. Л. Дьякова и Т. С. Бушуевой «Фашистский меч ковался в СССР» (М., 1991). Однако между хлестким названием книги и ее содержанием — гигантская пропасть. Потому что все ее содержание свидетельствует о том, что выгодоприобретающей стороной в период секретного военно-технического сотрудничества между РККА и германским рейхсвером был именно Советский Союз. Для того чтобы убедиться в этом, вполне достаточно просто перелистать эту книгу. Советским историкам, авторам этой книги хорошо было известно, что в Советском Союзе вплоть до окончания первой пятилетки попросту не было настоящей тяжелой промышленности и машиностроения, как, впрочем, в помине не было даже тени намека на военно-промышленный комплекс. И соответственно на какой же «наковальне» Советский Союз мог «ковать фашистский меч»? А попутно очень уж хочется узнать, каким образом этим двум историкам удалось так составить книгу, что они даже и не поняли, что публикуют? Могу сказать одно — сверхмолодцы мужики из ГРУ! Уж так объегорили «правдолюбов», что не приведи Господь! Ведь это же надо было авторам книги специально «умудриться» сделать так, чтобы между названием и содержанием была бы столь непреодолимая пропасть!

Выше уже говорилось, что, начиная с середины первой пятилетки, то есть с 1931 г., около одной трети мирового экспорта машин и оборудования направлялось в СССР. Между тем основным поставщиком машин и оборудования на мировом рынке являлась именно Германия. В завершавшем первую пятилетку 1932 г. практически половина мирового экспорта указанной номенклатуры шла в Советский Союз. При этом в 1932 г. СССР поглощал уже 1/3 всей германской машиностроительной продукции, в том числе почти весь объем производившихся там паровых и газовых турбин, прессов, локомобилей, 70 % станков, 60 % экскаваторов, динамо-машин и металлических ферм, половину никеля, сортового железа воздуходувок и промышленных вентиляторов и т. д. Основа советской тяжелой промышленности и машиностроения как фундамента военно-промышленного комплекса СССР, а также непосредственно базис самого советского ВПК были созданы не просто, в том числе и с помощью Германии, а именно же преимущественно за счет поставок машин и оборудования из Германии. Уж если кто-то кому-то и «ковал меч», то не Советский Союз нацистской Германии, а Веймарская Германия способствовала созданию и развитию советского военно-промышленного комплекса. Ныне отдельные представители так называемой демократически мыслящей интеллектуальной элиты пытаются обвинить Запад, особенно США и догитлеровскую Германию, в «тягчайшем», как они говорят, «преступлении». Под ним они подразумевают участие западных фирм в создании советской промышленности, что выражалось в поставках машин, оборудования, передаче «ноу-хау», а также направлении специалистов на советские стройки и заводы!

Что же до военно-технического сотрудничества как такового между СССР и нацистской Германией, то его не было и в помине. Едва только Гитлер был приведен к власти в Германии, как тайное военно-техническое сотрудничество между РККА и рейхсвером, имевшее место в 1920-х — начале 1930-х гг., было свернуто по инициативе Советского Союза. Тем не менее Сталин и в дальнейшем находил возможность использовать индустриальные возможности Германии в интересах СССР, в том числе и для интенсификации развития военно-промышленного комплекса.

При анализе предыдущего мифа говорилось о заключенном советско-германском кредитном соглашении от 9 апреля 1935 г., согласно которому, как отмечалось выше, кредит в 200 миллионов марок предоставлялся Советскому Союзу сроком на пять лет на приобретение «оборудования фабрик, всевозможных машин, аппаратов, оборудования для нефтепромышленности и химической промышленности, продуктов электротехнической промышленности, судов, средств передвижения, транспортных средств, измерительных приборов, лабораторного оборудования, запасных частей». В обмен — поставки советского сырья, в том числе железной руды, нефти, марганца, некоторых цветных металлов и т. п.

Аналогичное произошло и в 1939 г. Прежде чем подписать Договор о ненападении с Германией, Сталин обусловил согласие СССР на это необходимостью эвентуального, то есть упреждающего, подписания германо-советского договора о торгово-экономическом сотрудничестве. При этом однозначно потребовал по этому договору предоставления Советскому Союзу кредита в размере 200 млн марок. Причём кредита именно несвязанного, чтобы советские торговые представители могли закупать все, что им было нужно, что они и сделали, закупив массу новейшего промышленного оборудования двойного назначения, образцы новейших вооружений и боевой техники вермахта и т. д. и т. п. Кроме того, обусловил оплату по этому договору именно так, что СССР поставлял в Германию главным образом отходы в самом прямом смысле слова: пух, перья, рыбий пузырь, жмыхи и железную руду из отвалов, потому как поставки, например, руды с 38 %-ным содержанием железа по-другому назвать нельзя! С таким содержанием железа руду в черной металлургии не используют, ибо сначала ее надо ещё и обогатить, хотя бы до 50 %! Чуть позже гитлеровцы все же спохватились. Однако Сталин невозмутимо ткнул им текст договора, где никак не оговаривалось содержание железа в поставляемой руде, а затем столь же невозмутимо объяснил, что у СССР якобы нет возможности поставлять обогащенную руду, так как он якобы не имеет обогатительных предприятий! Тевтоны убрались восвояси, что называется, несолоно хлебавши. Сталин был Сталиным!

* * *

В этой связи не могу не привести один яркий пример из книги известного современного автора Ю. И. Мухина «Убийство Сталина и Берия» (М., 2007. С. 41–42).

«В 1939 г. немцам срочно потребовался пакт о ненападении с СССР. Нам он тоже был нужен, как воздух. Но Сталин не потерял самообладания и условием заключения пакта о ненападении поставил немцам требование кредита и поставки на сумму этого кредита оружия и промышленного оборудования для производства оружия. Немцы вынуждены были уступить — они дали СССР кредит в 200 млн. марок (их собственный золотовалютный запас в это время был всего 500 млн.) и заключили с СССР еще и дополнительное торговое соглашение на поставку оружия и оборудования в обмен на сырье. Делалось все это в спешке, и наши внешнеторговые организации, видимо, немцев „обули“.{1}

Думаю, что они в контрактах оговорили вес поставляемого в Германию железа в руде в тоннах, но „забыли“ указать нижний предел железа в руде в процентах. В результате СССР стал в обмен на оружие отгружать в Германию не руду, а породу со своих отвалов, которую в доменную печь ну никак нельзя было грузить. Когда немцы поняли, что именно мы им всучили, то в Москву, невзирая на праздники, прибыл из Германии К. Риттер, посол по особым поручениям. Сталин принял его прямо на Новый год — в ночь с 31 декабря 1939 г. на 1 января 1940 г. Стенограмма переговоров Риттера со Сталиным свидетельствует, что Риттер сходу „взял быка за рога“.{2}

Риттер заявляет, что он будет касаться только крупных вопросов. Его интересует поставка железа и железной руды, связанная с большими поставками в Советский Союз оборудования, которое содержит очень много металлов. Вначале немецкая сторона просила 4 млн. тонн железной руды и 5 млн. тонн лома. Далее выяснилось, что металла потребуется в связи с большими заказами очень много, во всяком случае, больше, чем предусмотрено ранее. Советская сторона заявила нам 3 млн. тонн железной руды с содержанием 38,42 % железа. Это содержание железа не удовлетворит немецкую сторону. Риттер просит поставить полтора миллиона тонн железной руды с 50 % содержанием железа. Кроме того, 200 тыс. тонн чугуна и 200 тыс. тонн лома. Он заявляет, что поставляемое железо и чугун будут возвращены обратно Советскому Союзу готовыми изделиями.

Тов. Сталин отвечает, что советская сторона не может выполнить требования немцев, т. к. наша металлургия не имеет техники обогащения руды и советская промышленность потребляет сама всю железную руду с высоким содержанием железа. Через год советская сторона, может быть, будет иметь возможность поставить железную руду с большим содержанием железа, но в 1940 г. этой возможности не имеется. Немецкая сторона имеет хорошую обогатительную технику железной руды и может потреблять железную руду с содержанием железа 18 %».

Далее, уже как профессиональный металлург, Мухин поясняет: «Автор закончил металлургический институт с „красным дипломом“, поэтому ответственно заявляет: так „отбить наезд“ Риттера, как это сделал Сталин, мог только очень хороший инженер-металлург, поскольку в те годы обогащением руды только-только начали заниматься и не каждый металлург об этом знал».

* * *

Сугубо дипломатическими методами Сталину удалось в очередной раз «обескровить» германскую экономику на 200 млн. марок, за счет которых была проведена коренная модернизация советской (тяжёлой) промышленности, особенно оборонной, а также тщательно изучены новейшие методы промышленного производства Германии, новейшие образцы ее вооружений и боевой техники.

В соглашении о кредите говорилось следующее: «…исключительно поставки для инвестиционных целей, т. е. преимущественно: устройство фабрик и заводов, установки, оборудование, машины и станки всякого рода, аппаратостроение, оборудование для нефтяной промышленности, оборудование для химической промышленности, изделия электротехнической промышленности, суда, средства передвижения и транспорта, измерительные приборы, оборудование лабораторий… Сюда относятся также обычные запасные части для этих поставок. Далее сюда включаются договоры о технической помощи и о пуске в ход установок, поскольку эти договоры заключены в связи с заказами, выдаваемыми на основании настоящего соглашения…».

Советское торгпредство бесконтрольно производило заказы. Предоставивший кредит «Die Deutsche Golddiskontbank» не имел права (это было прямо оговорено в тексте соглашения) требовать от германских фирм-поставщиков никакой ответственности за этот кредит, то есть при общей инвестиционной направленности он не был «связанным» — германское правительство не могло нам «впарить» что-то по своему усмотрению. И вот как в итоге выглядел «список отдельных видов оборудования, подлежащих поставке германскими фирмами»: «Токарные станки для обточки колесных полускатов. Специальные машины для железных дорог. Тяжелые карусельные станки диаметром от 2500 мм. Токарные станки с высотою центров 455 мм и выше, строгальные станки шириной строгания в 2000 мм и выше, кромкострогальные станки, расточные станки с диаметром сверления свыше 100 мм, шлифовальные станки весом свыше 10 тыс. кг, расточные станки с диаметром шпинделя от 155 мм, токарно-лобовые станки с диаметром планшайбы от 1500 мм, протяжные станки весом от 5000 кг, долбежные станки с ходом от 300 мм, станки глубокого сверления с диаметром сверления свыше 100 мм, большие радиально-сверлильные станки с диаметром шпинделя свыше 80 мм. Прутковые автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Полуавтоматы. Многорезцовые станки. Многошпиндельные автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Зуборезные станки для шестерен диаметром свыше 1500 мм. Большие гидравлические прессы, фрикционные прессы, кривошипные прессы, разрывные машины, окантовочные прессы, ковочные молоты свыше 5 т. Машинное оборудование: вальцы, ножницы, гибочные машины, машины для плетения проволоки, отрезные станки и др.».

Что следует добавить к этому списку: в подавляющем числе закупаемых товаров стоимость собственно сырья (железа, меди, алюминия и т. д.) — мизерна. Основная стоимость — это труд инженеров, техников и рабочих, причем очень высококвалифицированных. Подавляющее число товаров несерийное и делалось исключительно на заказ… В СССР в то время отсутствовали возможности его изготовления.

Что касается военных заказов, то их номенклатура не менее впечатляющая: продукция морского судостроения (проще говоря, боевые корабли), материалы для судостроения, морская артиллерия, минно-торпедное вооружение, гидроакустическая аппаратура, гидрографическое вооружение, авиация (было закуплено несколько десятков самолетов различных типов), полевая артиллерия, оборудование лабораторий, радиосвязь, химическое имущество, инженерное вооружение, элементы выстрела, автотанковое вооружение, разное оборудование и т. д.

Погашение кредита предусматривалось… отходами. По торговому договору Советский Союз должен был в течение 2 лет поставить в Германию, в частности, следующее (в млн. марок): «кормовых хлебов (22,00); жмыхов (8,40); льняного масла (0,60); леса (74,00); платины (2,00); марганцевой руды (3,80); бензина (2,10); газойля (2,10); смазочных масел (5,30); бензола (1,00); парафина (0,65); пакли (3,75); турбоотходов (1,25); хлопка-сырца (12,30); хлопковых отходов (2,50); тряпья для прядения (0,70); льна (1,35); конского волоса (1,70); обработанного конского волоса (0,30); пиролюзита (1,50); фосфатов (половина в концентратах) (13,00); асбеста (1,00); химических и фармацевтических продуктов и лекарственных трав (1,60); смол (0,70); рыбьего пузыря (0,12); пуха и пера (2,48); щетины (3,60); сырой пушнины (5,60); шкур для пушномеховых изделий (3,10); мехов (0,90); тополевого и осинового дерева для производства спичек (1,50)». Итого на 180 млн. марок.

Что бросается в глаза сразу — СССР поставлял сырье в издевательски первоначальном его виде. Исключая нефтепродукты и масла, ничто не прошло даже первого передела. Что из земли выкопали или что с курицы упало, перед тем как курицу, ощипав, отправить в суп, то и отправили немцам. Ни одной пары немецких рабочих рук немцам не сэкономили!

* * *

Особое внимание хотелось бы привлечь к поставкам зерна. За годы «гласности» и «демократии» у нас развелась уйма всяких «плакальщиков» на тему о том, что-де «нехороший» Сталин поставлял окаянному злодею Гитлеру много хлеба, ничего не оставляя советским гражданам. На все эти идиотские нападки в свой адрес И. В. Сталин ответил ещё в 1939 году: поставлялись «кормовые хлеба», проще говоря, кормовое зерно, которое используется при кормлении скота. То есть ни одной крошки со стола граждан СССР не было взято! Всего же за период действия договора о ненападении и торгово-экономических соглашений с Третьим рейхом последнему было поставлено (экспортировано) чуть больше одного миллиона тонн кормового зерна. То есть менее одного процента среднегодового объема производства зерна в СССР в период 1939–1940 годов. Учитывая к.п.д. переработки кормового зерна в продукцию животноводства, а он колеблется в пределах от 10 % для КРС до 20–25 % для птицеводства, то много ли выгод получили тевтоны? Навоза и то больше получили, нежели съедобной продукции!

* * *

В конечном же итоге из-за начавшейся войны Сталину еще и удалось послать по известному всей России адресу вопрос о возврате не только этого кредита, но и заодно кредита 1935 года. Дело в том, что по условиям кредитного соглашения от 9 апреля 1935 г. начало погашения того кредита было отнесено на 1941 год.

Надеюсь, теперь понятно, кто кому «ковал меч»? Тем не менее у известного телепублициста и плодовитого писателя на исторические темы Леонида Млечина можно встретить и такие выражения, как, например, следующее: «Когда немецкие танкисты и летчики летом 1941-го обрушились на Красную Армию, отступающие советские командиры не подозревали, что оружие, которым немцы воевали против России, создавали для немцев русские». Ну, и как вам это? А ведь и помимо него хрестоматийной стала такая фраза: «Все германские танки, бывшие на вооружении вермахта, прошли испытания в СССР»!

Поскольку Леонид Млечин и К° — уважаемые в «кругах демократической общественности» лица, то, естественно, мне придется найти в себе силы, чтобы преодолеть немедленно возникающие при ознакомлении с такими «сенсационными заявлениями» немалые трудности с подбором пригодных для печати выражений.

Ответили бы уважаемые в «кругах демократической общественности» лица, желательно вразумительно, какое-такое конкретно оружие по недомыслию русские состряпали для окаянных нацистских супостатов, что именно с ним они и поперли к нам в 1941 году, дабы разгромить большевиков? Неужто автомат «МП-40»? Или, быть может, грузовики «Опель-блитц», бронетранспортеры «Ганомаг»? А, может быть, танки? Или пикировщики «Штука», истребители Мессершмидта, бомбардировщики «Юнкере»? Или, быть может, — позволю себе совсем уж крамольную мысль — пистолеты «Парабеллум» и «Вальтер» или карабины «Маузер»?

Вот категорический вывод знатока проблем тайного военно-технического сотрудничества между РККА и рейхсвером, перелопатившего сотни и тысячи архивных документов по этому вопросу, А. Б. Широкорада: «Ни один из германских танков, состоявших на вооружении к 22 июня 1941 г., не проходил испытания в СССР в ходе доводки»[88]! Вот так. Ни один! Более того. Все попытки находившегося некоторое время в СССР известного германского конструктора танков Гротте разработать новейшие танки с резко усиленными тактико-техническими данными — с мощной лобовой броней, мощными двигателями и мощным артиллерийским вооружением, — так и остались попытками, в лучшем случае на бумаге. Потому как даже при технической помощи немцев советская промышленность не могла их производить. Потому что просто не было таких возможностей, не говоря уже о невероятно огромной стоимости подобных танков. И советская сторона практически сразу отвергала его проекты.

Попутно заметим, что, по точным данным А. Б. Широкорада, ни один наш серийный танк не имел германского прототипа! Легкие плавающие танки Т-37 были созданы на базе английских танкеток «Карден-Ллойд», лёгкие танки Т-26 — на базе английского 6-тонного танка «Виккерс», а быстроходные танки БТ — на базе американского танка «Кристи».

Так что «уважаемые „в кругах демократической общественности“ лица» попутали Гегеля с Бебелем, а быть может, и с Бабелем. Особенно если учесть, что в 1940 г. Советский Союз закупил в Германии несколько образцов германских танков для ознакомления и испытаний, к которым немцы не имели ровным счетом никакого отношения. Это были сравнительные испытания, которые показали, что наш танк Т-34 по вооружению и бронированию существенно превосходил самые сильные германские танки того периода T-III и T-IV.

На месте этих «уважаемых „в кругах демократической общественности“ лиц» я бы припомнил, со ссылкой, естественно, на А. Б. Широкорада, что на вооружении именно РККА всё-таки состояла одна германская гусеничная машина — трактор «Ганомаг», документация на производство которого была приобретена Советским Союзом еще в 1920-х гг. Немцы разрабатывали его как артиллерийский тягач, хотя и придали ему внешний вид сельскохозяйственного трактора. В СССР он использовался прежде всего в таком же качестве, хотя и были иные сферы применения. У нас он назывался «Коммунар», производство которого было начато ещё 1 мая 1924 г. на Харьковском паровозостроительном заводе и велось до 1935 г. Кстати говоря, с производством именно «Коммунара» и именно на Харьковском паровозостроительном заводе связана глупая байка известного брехуна от британской разведки Резуна-Суворова о том, что-де только этот завод тысячами производил танки еще в начале 1930-х гг. Однако в действительности «Коммунаров» произвели всего около 2000 штук. Даже при всем желании 2000 не подведешь под категорию «тысячами производились». Особенно если учесть, что определенный правительством годовой объем их выпуска в 300 штук был достигнут только в 1930 г., то есть на четыре года позже против установленного правительством срока. К середине 1930-х гг. в РККА было всего 790 «Коммунаров». Кроме того, следует добавить, что на базе «Коммунара» наши конструкторы пытались создать также самоходные артиллерийские установки. Так что нам польза от немцев была. А вот тевтонам — извините…

То же самое касается и авиации. Все боевые самолёты, с которыми люфтваффе напало на СССР, все без исключения были разработаны, испытаны и запущены немцами в серию после того, как тайное сотрудничество между РККА и рейхсвером было прекращено. В то же время после заключения договора о ненападении Советский Союз закупил образцы новейших на тот момент боевых самолетов Германии. Прежде всего для ознакомления и сравнительных испытаний. Но, подчеркиваю это вновь, как и в случае с закупленными тогда же германскими танками, испытаний, к которым тевтоны не имели никакого отношения.

Что касается артиллерии, то, опять-таки, если обратиться к точным данным А. Б. Широкорада, не тевтоны за наш счёт поживились, а мы за их счёт. Причём весьма изрядно.

Так что позвольте вновь задать все тот же вопрос: «Кто же кому „ковал меч“?» Ответ, надо полагать, очевиден.

Ну, а автор глупости, что-де Сталин стал интендантом Гитлера, некто иной, как Троцкий. Он запустил её ещё в 1939 г. Написанная им в Койоакане (Мексика) в 2 часа ночи 2 сентября 1939 г. статья так и называлась — «Сталин — интендант Гитлера». Но чего только не напишешь от зловредной бессонницы!? Вдребезги свихнувшийся на зоологической русофобии и антисталинизме проклятый «бес мировой революции» попытался таким образом раскритиковать заключенные в августе 1939 г. между Германией и СССР торгово-экономическое соглашение и Договор о ненападении. Брехня Троцкого была основана на полном незнании сути советско-германского торгово-экономического соглашения, но более всего — на неукротимом желании в очередной раз облить грязью Сталина и СССР.

Как Сталин мог быть «интендантом Гитлера», поставляя ему рыбьи пузыри, пух и перо? Как он мог быть «интендантом фюрера», если взамен вывозил из Германии новейшее промышленное оборудование, станки, новейшую военную технику, самолеты, корабли и т. д.? Проще говоря, поставки из Германии носили ярко выраженный инновационный характер, и обеспечивали смену поколении техники и технологии в советской промышленности. Прежде всего в оборонной промышленности.

В сущности, этот ляп Троцкого — такой же бред, что и «ковка фашистского меча» в СССР! Кто, кому, как и на какой «наковальне» ковал меч — об этом уже говорилось выше. А чтобы было понятней, что изложенное выше не пропагандистские выдумки, позвольте ознакомить вас с выводами начальника военно-исторической службы бундесвера и одного из основных авторов официального труда «Германский рейх и Вторая мировая война» Ф. Форстмайера и X. Фолькмана. Более 30 лет назад они отмечали: «В торговых отношениях с Германией Советский Союз показал себя упорным, несговорчивым партнером, который последовательно отстаивал свои собственные экономические и оборонные интересы. Часто высказываемое исследователями мнение о „существенной поддержке“ германской военной экономики советскими поставками сырья не учитывает того объема и ассортимента, которые СССР требовал и получал от Германии. Например, в конце 1940 г. СССР согласился увеличить поставки зерна в Германию на 10 процентов, но за это Германия должна была увеличить поставки в СССР алюминия и кобальта, которых крайне недоставало ей самой. А в ответ на просьбы Германии о дополнительных поставках сырья СССР выдвигал новые требования о поставках станков и грузовых машин, а также вооружений»[89].

Надеюсь, уж теперь все стало ясно, кто у кого был интендантом, и кто кому ковал меч Победы?

Миф № 11. Наци № 2 и будущий руководитель люфтваффе рейхсмаршал Герман Геринг учился летать в секретной советской летной школе в Липецке (там были подготовлены многие гитлеровские летчики, впоследствии бомбившие Советский Союз). Знаменитого танкиста Третьего рейха генерала Гейнца Гудериана научили вождению танков и иным танковым премудростям также в СССР

Откровенно говоря, очень трудно удержаться от резких эпитетов в адрес тех, кто выдумал эти глупости. Германа Геринга, известного германского лётчика времен Первой мировой войны, настоящего воздушного аса, лично сбившего свыше 20 самолётов противника в той войне, не нужно было учить летать. Как лётчик, Герман Геринг сам мог научить летать кого угодно! Зачем, спрашивается, совершенно на пустом месте создавать столь неумную фальшивку? Да ещё и привязывать её к липецкой авиашколе, в период пребывания в которой у него, «оказывается», был бурный роман с местной девушкой, которая родила ему ребенка, и потому в годы войны Геринг лично запретил своим воздушным пиратам бомбить Липецк? Как же надо не уважать, точнее, откровенно презирать своих читателей и полностью игнорировать самые элементарные, доступные для познания практически любому факты истории?

Сверхсекретное соглашение о создании совместной советско-германской авиашколы в Липецке было подписано в Москве 15 апреля 1925 г. Первые немцы, имевшие отношение к этой школе, появились в Липецке в конце мая 1925 г. Во второй половине июня прибыло немецкое руководство этой школы и основная часть немецкого персонала. К тому времени Герман Геринг уже был очень заметной фигурой в нацистской партии, заместителем Гитлера и целиком был занят партийными делами в Германии. Как, в каком статусе он должен был приехать в СССР?

И каким образом в этой школе могли быть подготовлены многие будущие гитлеровские лётчики, если за период с 1925 по 1933 г. (школа была окончательно закрыта осенью 1933 г.) было подготовлено всего 120 немецких лётчиков-истребителей? Причём 30 из них являлись лётчиками-истребителями ещё в Первую мировую войну, а 20 являлись бывшими гражданскими пилотами. В то же время было бы глупо отрицать, что из того контингента германских лётчиков, что прошли обучение в липецкой авиашколе, впоследствии получились асы люфтваффе. Это Блюмензаат, Гейец, Макрацки, Фосо, Теецмани, Блюме, Рессинг и другие. Однако не менее глупо было бы не учитывать и того обстоятельства, что, даже проучившись в липецкой школе, эти летчики затем еще в течение 8 лет — до 22 июня 1941 г. — нарабатывали опыт непосредственно в Германии, а также в боевых действиях в Испании, Польше, Франции, Голландии, Дании, Норвегии. Так что факт обучения в липецкой школе не есть основополагающая причина того, что именно потому они и стали асами. Ведь в школе они находились лишь по одному году.

А в заключение хотелось бы обратить внимание на следующее: 120 немецких лётчиков было подготовлено в липецкой школе за восемь лет, а между тем только в одном 1932 году в двух секретных военных авиашколах ещё Веймарской Германии — в городах Брауншвейге и Рехлине — было подготовлено не менее 2000 пилотов. Как сказали бы в Одессе, «так и что вы скажете за эти цифры»? Кто кому готовил кадры военных летчиков? Кстати, не премину возможностью напомнить, что если СССР, хотя и тайно, но дело-то имел с догитлеровской Германией, то Великобритания обучала германских летчиков уже для нацистской Германии!

Что касается лжи насчёт Гудериана — «главный организатор и теоретик германских танковых войск Гейнц Гудериан окончил Казанскую танковую школу» (кодовое название школы — «Кама»), то в действительности, как отмечает А. Б. Широкорад, начальник штаба автомобильных войск рейхсвера Гудериан всего один раз был в школе «Кама». Да и то с инспекцией.

Миф № 12. Никакой коалиции враждебных для СССР государств, которая планировала нападение на Советский Союз консолидированными силами, в 1930-х гг. не было. Эта выдумка понадобилась Сталину для ускоренной милитаризации страны с целью последующего развязывания Второй мировой войны


Миф № 13. Сталин умышленно вёл милитаристский курс в политике индустриализации и наращивал вооруженные силы, так как планировал спровоцировать Вторую мировую войну для разжигания мировой революции

Ещё несколько веков назад великий Франсуа де Ларошфуко говаривал, что «можно вылечить от безрассудства, но нельзя выпрямить кривой ум». Так что этим бесполезным делом заниматься нет никакой нужды. Однако есть прямой резон заняться выпрямлением злоумышленно искривленного исторического ряда. Вот этим и займёмся.

* * *

Начнём с так называемого сталинского курса на милитаризацию экономики страны. И прежде всего отметим главное. Никто никогда и не скрывал, что политика индустриализации была направлена в том числе и на повышение обороноспособности СССР. Подчеркиваю, никто и никогда не скрывал этого. Об этом говорилось прямо. Другое дело пропорции, то есть какова доля военно-промышленного комплекса и армии в народном хозяйстве и в стране в целом. И вот тут многих ожидают «сюрпризы».

«Сюрприз» первый. Главным милитаристом СССР в 1920–1930-х гг. был Михаил Николаевич Тухачевский, «невинная жертва сталинизма». Именно ему взбрело в голову в мирное, хотя и сложное время потребовать от советского руководства крайне резкого увеличения численности вооруженных сил, производства боевой техники, оружия, боеприпасов. 10 января 1930 года он подал объемистую служебную записку на имя Ворошилова, в которой попытался обосновать свой милитаристский курс. Согласно этому документу и дополнениям к нему (РГВА.Ф. 7. Оп. 10. Д. 147; РГВА. Ф. 7. Оп. 10. Д. 170; РГВА. Ф. 7. Оп. 10. Д. 1047; РГВА. Ф. 33 987. Оп. 3. Д. 155), получается, что Тухачевский предлагал в мирное время создать более чем 11-миллионную армию, в которой имелись бы:

260 пехотных и кавалерийских дивизий;

50 дивизий Резерва Верховного командования;

225 пулемётных батальонов в Резерве Верховного командования;

40 000 самолётов в строю (при производстве 122 500 самолётов в год);

50 000 боевых танков в строю (при производстве 100 000 танков в год).

* * *

Для сведения. За всю Великую Отечественную войну было произведено всего 122 100 самолётов всех типов. Тухачевский же предлагал производить за год 122 500 только боевых самолётов! Если, например, взять наивысший темп производства самолетов в годы Великой Отечественной войны — 110 в день (уровень 1944 г., когда было произведено 40,2 тысячи самолётов), то для удовлетворения столь безумной заявки Тухачевского даже при таких темпах производства Советскому Союзу понадобилось бы 1114 дней, или чуть более трех лет! Между прочим, Великая Отечественная война длилась 1418 дней.

Танков и САУ всех типов за войну было выпущено 98 300 шт. Тухачевский же предлагал в мирное время производить только танков по 100 000 в год! Если опять-таки взять наивысший темп производства танков и САУ в годы Великой Отечественной войны — 80 танков в сутки (уровень 1944 г., когда было произведено 29 тысяч танков и САУ), то для удовлетворения его безумной заявки даже при этих темпах производства Советскому Союзу понадобилось бы 1250 дней, или три с половиной года! Напоминаю, что Великая Отечественная война длилась 1418 дней.

А ведь Тухачевский выдвинул предложение о производстве в год 122 500 самолётов и 100 000 танков в то время, когда в СССР ещё не было подобных заводов! Это ли не безумие «красного милитаризма»? Это ли не провокация?

* * *

Ознакомившись с его предложениями, Сталин буквально рассвирепел и в записке от 23 марта 1930 г. на имя Ворошилова написал следующее:

«Получил оба документа и объяснительную записку т. Тух-го и „соображения“ Штаба… Я не ожидал, что марксист, который не должен отрываться от почвы, может отстаивать такой, оторванный от почвы фантастический „план“. В его „плане“ нет главного, т. е. учёта реальных возможностей хозяйственного, финансового, культурного порядка. Этот „план“ нарушает в корне всякую мыслимую и допустимую пропорцию между армией, как частью страны, и страной, как целым, с ее лимитами хозяйственного и культурного порядка. „План“ сбивается на точку зрения „чисто военных“ людей, нередко забывающих о том, что армия является производным от хозяйственного и культурного состояния страны. Как мог возникнуть такой „план“ в голове марксиста, прошедшего школу Гражданской войны?

Я думаю, что „план“ т. Тух-го является результатом модного увлечения левой фразой, результатом увлечения бумажным, канцелярским максимализмом. Поэтому анализ заменен „игрой в цифири“, а перспективы Красной Армии — фантастикой. „Осуществить“ такой „план“ — значит наверняка загубить и хозяйство страны, и армию. Принятие и выполнение этой программы было бы хуже всякой контрреволюции, потому что оно неминуемо повело бы к полной ликвидации социалистического строительства и к замене его какой-то своеобразной и, во всяком случае, враждебной пролетариату, системой „красного милитаризма“.

Отрадно, что Штаб РККА, при всей опасности искушения, ясно отмежевывается от „плана“ т. Тух-го.

И. Сталин».

Текст ответной записки Сталина цитируется по: РГАСПИ. Ф. 74. Оп. 2. Д. 38. Л. 59; РГВА. Ф. 33 987. Оп. 3. Д. 155, Л. 169.

Частично попытку Тухачевского объяснить и даже понять можно, но, подчеркиваю, только частично. Потому что уже к началу 1930-х годов стало ясно, что следующая война будет мобильной и маневренной, «войной моторов». К моменту составления записки Тухачевского на вооружении РККА имелось всего 90 танков устаревших типов («Рикардо», «Тейлор», «Рено»), 3500 грузовиков и автомобилей, а также 180 гусеничных тракторов. Естественно, что, как военачальник высокого ранга, он обязан был проявить заботу о создании для армии оружия и боевой техники нового поколения и в достаточном количестве. Но ведь не в таком масштабе, чтобы и впрямь загубить все планы индустриализации. В стране ещё не построены тракторостроительные заводы, а ему подай 100 000 танков в год. В стране еще нет самолетостроительных заводов, а ему подай 122 500 самолётов в год. В стране идет напряжённая борьба за коллективизацию, не хватает товарного хлеба для различных нужд, а ему подай в армию свыше 11 миллионов здоровых мужиков, которых ведь тоже надо кормить, причем три раза в день. Иначе человек с ружьем превратится в свою противоположность — из защитника Отечества станет вооруженным бандитом, винтовкой промышляющим себе пропитание. Все это-то и вынудило Сталина рассвирепеть и обозвать предложения Тухачевского «красным милитаризмом».

* * *

В этой связи целесообразно привести пример, показывающий, как в те времена Сталин изыскивал деньги для укрепления обороноспособности страны. Тем более что всё происходило в одном и том же 1930 г. Во время следствия по делу «Промпартии», особенно во время допросов самого Рамзина были получены данные о готовящейся Западом вооруженной интервенции против Советского Союза, которые полностью совпали и с данными советской разведки. Сталин, например, в ответ на информацию ОГПУ о показаниях Рамзина написал следующее: «Тов. Менжинский. Письмо от 2/Х и материалы получил. Показания Рамзина очень интересны. По-моему, самое интересное в его показаниях — это вопрос об интервенции вообще и особенно вопрос о сроках интервенции. Выходит, что предполагали интервенцию в 1930 г., но отложили на 1931 или даже на 1932 г. Это очень вероятно и важно… Если показания Рамзина получат подтверждение и конкретизацию в показаниях других обвиняемых (Громан, Ларичев, Кондратьев и К° и т. д.), то будет серьезным успехом ОГПУ, так как полученный таким образом материал мы сделаем в той или иной форме достоянием секций КИ (то есть Коминтерна. — A.M.) и рабочих всех стран, проведем широчайшую кампанию против интервенционистов и добьемся того, что парализуем, подорвем попытки к интервенции на ближайшие 1–2 года, что для нас немаловажно».

Однако Сталин не был бы самим собой, если бы не предпринял и комплекс других мер для усиления безопасности СССР. В тот же день он написал личную записку главе советского правительства В. М. Молотову, в которой говорилось: «Вячеслав! 1) Поляки наверняка создают (если уже не создали) блок балтийских (Эстония, Латвия, Финляндия) государств, имея в виду войну с СССР. Я думаю, что пока они не создадут такой блок, они воевать с СССР не станут, — стало быть, как только обеспечат блок, — начнут воевать (повод найдут). Чтобы обеспечить наш отпор и поляко-румынам, и балтийцам, надо создать себе условия, необходимые для развертывания (в случае войны) не менее 150–160 пехотных дивизий, то есть дивизий на 40–50 (по крайней мере) больше, чем при нынешней нашей установке. Это значит, что нынешний мирный состав нашей армии с 640 тысяч придется довести до 700 тысяч. Без этой „реформы“ нет возможности гарантировать (в случае блока поляков с балтийцами) оборону Ленинграда и Правобережной Украины. Это не подлежит, по-моему, никакому сомнению. И, наоборот, при этой „реформе“ мы наверняка обеспечиваем победоносную оборону СССР. Но для „реформы“ потребуются немаленькие суммы денег (большее количество „выстрелов“, большее количество техники, дополнительное количество командного состава, дополнительные расходы на вещевое и продовольственное снабжение). Откуда взять деньги? Нужно, по-моему, увеличить (елико возможно) производство водки. Нужно отбросить всякий ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны. Стало быть, надо учесть это дело сейчас же, отложив соответствующее сырье для производства водки и формально закрепить его в госбюджете 30–31 года».

Средств не было, и потому Сталин пошёл по такому пути. И это всего лишь ради увеличения армии на 60 тысяч человек! А Тухачевский предлагал увеличить численность вооруженных сил более чем в 17 раз! Можете себе представить масштабы затрат на милитаризацию по Тухачевскому. Потому и нет ничего удивительного в том, что Сталин обозвал его предложение «красным милитаризмом».

* * *

«Сюрприз» второй. При разработке плана второй пятилетки в основу была положена идея опережающего развития отраслей, производящих предметы потребления. План был сверстан, но в силу не вошел. Потому что начало второй пятилетки совпало с умышленным приводом Западом к власти в Германии Гитлера. В связи с резко возросшей угрозой войны в скором будущем вместо намеченного опережающего роста отраслей, производящих предметы потребления, вновь были установлены максимальные задания по росту тяжелой индустрии. Это не значит, что производство предметов потребления было совсем заброшено. Нет, этого не было. Но крен все-таки пришлось сделать в сторону тяжелой индустрии и оборонной промышленности. Уже в 1938 г. продукция оборонных отраслей выросла на треть, а в 1939 г., то есть в самом начале третьей пятилетки, — наполовину. Увы, по-другому просто нельзя было. Необходимо было крепить оборону. Вот откуда такой военный акцент в пятилетних планах Сталина.

Впрочем, иначе и быть не могло. Ещё при анализе предыдущих мифов было ясно показано, что, начиная с середины 1920-х гг., Западом, в основном под эгидой Великобритании, разрабатывались всевозможные планы вооруженного нападения на СССР консолидированными силами. Во всех этих планах ударная роль отводилась Германии. Последний такой план в догитлеровский период советская разведка умыкнула прямо со стола германского канцлера фон Папена в 1932 г. С приводом Гитлера к власти в Германии на первых порах ничего не изменилось. Адольф Алоизович был себе на уме и поначалу делал вид, что готов участвовать в таких играх. То есть готовить вооруженное нападение на Советский Союз консолидированными силами ряда некоторых европейских государств. Собственно говоря, именно поэтому-то в декабре 1935 г. на стол Сталина и лег доклад ГРУ под названием «Коалиция против СССР». Ввиду особой важности источник указываю прямо в тексте: «Коалиция против СССР. Доклад начальника Разведуправления РККА С. Урицкого наркому обороны СССР К. Ворошилову, 6–7 декабря 1935 г.» (РГВА.Ф. 33 987. Оп. 3. Д. 740, Л. 170–180). Первый экземпляр был направлен Сталину.

* * *

Сразу же отметим, что это далеко не первое аналитически обобщенное сообщение военной разведки в адрес высшего военно-политического руководства СССР. Годом ранее, к примеру, по данным разведуправления РККА, как тогда называлось ГРУ, в Инстанцию сообщалось следующее: «Именно в 1934 году происходило усиленное сколачивание нового антисоветского блока в составе Японии, Германии и Польши и отмечались настойчивые попытки привлечь к участию в этом блоке Англию, Швецию, Венгрию, а также всех ближайших соседей СССР на Западе и на Среднем Востоке. Эта новая расстановка сил, явившаяся результатом нашего роста и обострения противоречий в лагере империалистических держав, в значительной степени меняет условия стратегического развертывания наших вероятных противников. Как никогда становится актуальной проблема одновременной войны на Западе и на Дальнем Востоке. Крупнейшее значение имеет тот факт, что в составе антисоветского фронта на Западе, кроме Польши, выдвигается Германия, как наш активнейший и первоочередной противник». (Также ввиду особой важности источник привожу прямо здесь: РГВА. Ф. 33 987. Оп. 3. Д. 741. Л. 82). Первый экземпляр был направлен Сталину.

А в 1935 г. резидент советской военной разведки в Польше сообщал о переговорах между поляками и гитлеровцами следующее: «Конкретные цели состоят в следующем: предрешено вооруженное столкновение с СССР. Вероятным плацдармом его считается: …на северо-западе (район действия германской армии) — Нарва, Псков, Полоцк, Лепель; район действия польской армии — Лепель — Минск, Олевск — Залещики…» (ВИЖ. 1991. № 3). А в целом сколько таких сообщений было? Уйма! Архивы СВР и ГРУ буквально ломятся от таких документальных данных.

* * *

Доклад был подготовлен на основе добытых военной разведкой преимущественно агентурным путем различных разведывательных данных, в том числе и документальных. Стержневой основой доклада являлся составленный по заказу Генерального штаба Франции меморандум, автором которого был один из бывших белогвардейских офицеров. 2-е Бюро Генерального штаба Франции направило копию этого меморандума руководству чехословацкой военной разведки как союзной спецслужбе. А та, в свою очередь, в рамках уже действовавшего тогда соглашения о сотрудничестве с военной разведкой СССР — оно было подписано как секретное приложение к договору о взаимопомощи в отражении агрессии, — ознакомила с его содержанием советских коллег. Цитируя, в том числе и польские источники, свидетельствовавшие о попытках создания антисоветского блока в лице Германии, Польши, Японии и Финляндии, автор меморандума указывал, что Германией вынашиваются планы колонизации русской территории ради овладения ее природными ресурсами. Кроме того, в меморандуме подчеркивалось, что у германских и польских военных аналитиков сложилось очень невысокое мнение о советской оборонной промышленности и железнодорожном транспорте[90].

Одновременно в этом же докладе говорилось и о том, что произойдет с Советским Союзом при нападении на него вооружённых сил этой коалиции и как поведет себя антисталинская оппозиция в этом случае. В частности, автор меморандума предрекал, что в грядущей войне коалиции в составе Германии, Японии, Польши и Финляндии против СССР первое в мире государство рабочих и крестьян непременно потерпит военное поражение, в результате чего в стране произойдет государственный переворот. Поражение предрекалось сразу же после начала войны: «С открытием военных действий на первых же порах Красная Армия потерпит серьезные неудачи, которые скоро приведут к полному военному разгрому и развалу армии», — говорилось и в меморандуме, и в докладе ГРУ. Особо подчеркивалось, что это приведёт к военному бунту и «дворцовому перевороту» силами военных. В отношении целей последнего указывался захват власти в стране в результате военного переворота («дворцового типа»), установление военной диктатуры и расчленение страны в пользу Германии и Японии в порядке компенсации за оказанное содействие. Были упомянуты также и «тайные связи», которые, несмотря на резкое охлаждение советско-германских отношений после привода Гитлера к власти, продолжали существовать между военными кругами нацистской Германии и Советского Союза. Назвал автор меморандума и главного закулисного «режиссера» грядущего переворота — Верховное командование Германии. И далее подчеркнул следующее. Благодаря «глубоко запрятанным нитям», связывавшим верхушку рейхсвера с политическими и военными кругами СССР, она, «дергая за нужные из них в нужное же время, вызовет внутренний взрыв в стране, который сметет существующий в Советском Союзе режим, в результате чего к власти должны прийти политические и военные деятели, с которыми антисоветская коалиция и, в особенности, Германия, смогут легко прийти к соглашению».

Упомянутый выше доклад ГРУ постоянно пытаются дезавуировать, представляя его неким «предвестником» тех сфабрикованных нацистами документов, которые якобы послужили предлогом для ареста в 1937 г. Тухачевского и других военачальников, обвиненных в подготовке военного заговора с целью захвата власти, установления военной диктатуры и расчленения страны в пользу нацистской Германии и милитаристской Японии. Не говоря уже о том, что попытки дезавуирования направлены также и на максимальное принижение значения самого фактора сколачивания коалиции для нападения на СССР. Первыми начали это делать зарубежные «доброхоты» — несть числа этой публике, непонятно почему допущенной к секретным ранее архивам. Ведь упомянутый выше меморандум был составлен для Генерального штаба Франции, 2-е Бюро которого и глава его в период составления данного меморандума (в июле 1935 г.), полковник Луи Риве, обладали исключительной на тот момент информированностью об агрессивных планах нацистов и их военных приготовлениях. В одном только абвере — военной разведке нацистской Германии — французская военная разведка имела к середине 1930-х гг. примерно с десяток хорошо информированных агентов[91]. При наличии столь информированной агентуры 2-е Бюро ни при каких обстоятельствах не стало бы пользоваться дезинформацией, да еще от какого-то офицера-белоэмигранта, и тем более передавать ее союзной разведслужбе — чехословацкой разведке. Последняя, к слову сказать, тоже не лыком была шита, поскольку сама располагала превосходной агентурной сетью, в том числе и очень ценным агентом в абвере. Несмотря на свою малочисленность, чехословацкая военная разведка считалась в те времена одной из сильнейших военных разведок в Европе, по крайней мере в Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европе — точно.

Далее. Лично у Луи Риве ещё с начала 1920-х гг. сложились прекрасные отношения с «фюрером» Польши маршалом Юзефом Пилсудским и находившейся в его подчинении польской военной разведкой (2-е Бюро Генерального штаба Польши). С 1920-х гг. между двумя этими военными разведками существовала практика широкого обмена разведывательными данными (особенно об СССР), так как Франция и Польша были связаны соответствующими договорами о взаимопомощи. Так что в том, что автор меморандума цитировал польские источники, — нет ничего удивительного. Наконец, ничего удивительного в этом тем более не найдется, если принять в расчет еще и то обстоятельство, что сконцентрировавшая максимум своего внимания на Германии польская военная разведка также считалась в те времена одной из лучших разведок в Европе.

Меморандум был подготовлен в июле 1935 г., а доклад ГРУ — в начале декабря того же года, однако едва ли французы так долго тянули с его передачей чехословацкой военной разведке, а та — советской. Обмен информацией произошел, скорее всего, не позднее осени 1935 г. и в оставшееся до декабря время ГРУ было занято проверкой и перепроверкой содержавшихся в этом меморандуме данных, в процессе которой были задействованы возможности как самого ГРУ[92], так и разведки Лубянки. Так что сами понимаете, доклад ГРУ родился явно не на пустом месте.

Следует сказать и о следующих «невинных шалостях» Великобритании и Польши по части сколачивания коалиции для нападения на СССР. В 1930-е г. в Великобритании, в частности, вовсе не стеснялись делать такие заявления, как, например, лорд Ллойд: «Мы предоставим Японии свободу действий против СССР. Пусть она расширит корейско-маньчжурскую границу вплоть до Ледовитого океана и присоединит к себе дальневосточную часть Сибири. <…> Мы откроем Германии дорогу на Восток и тем обеспечим столь необходимую ей возможность экспансии» (Известия. 21 мая 1934 г.).

Куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Как же в таких «славных делах» без интеллектуальной поддержки свихнувшихся на русофобии панов. Был в предвоенной Польше такой патриот по имени Владыслав Студницкий. Числится среди наиболее почитаемых интеллектуалов того времени, тем более что он был очень близок к польскому «фюреру» Ю. Пилсудскому. Так вот, пан В. Студницкий соизволил в 1935 г. настрочить «умный труд» под названием «Политическая система Европы и Польша». О политической системе Европы в этой книжке ничего не сказано. Зато как подробно излагается, что следует напасть на СССР консолидированными силами Польши, Германии, Японии и Финляндии! Как со вкусом расписано, ради чего надо напасть на Советский Союз: чтобы оторвать Украину, Крым, Карелию, Закавказье, Туркестан, а японцам отдать Дальний Восток до озера Байкал! Попробуйте понять, сам ли пан с дипломом о поверхностном университетском образовании состряпал сей опус или же все-таки опирался на тезисы лорда Ллойда? Впрочем, хватит о них. И так слишком много времени уделили. А за всю свою предвоенную политику польское государство сполна получило ещё 1 сентября 1939 года! И если бы не Советский Союз и его победоносная армия, то не возродиться бы ему никогда!

Надеюсь, теперь понятно, что вся разведывательная информация 1930-х гг. о сколачивании коалиции европейских шакалов для нападения на СССР была достоверной. Но именно потому ни Сталин, ни в целом высшее руководство СССР, ни тем более военное руководство страны не могли игнорировать такие данные. И, естественно, предпринимали необходимые меры для укрепления обороноспособности страны. Причем, отмечу это сразу, в отличие о того же Тухачевского, они предлагали именно адекватные степени нарастания угрозы войны меры. Ни на йоту больше. А чтобы не быть голословными, обратимся к цифрам и фактам.

На панели современной псевдоисторической проституции шастает глупейшая байка о том, что-де бедный-разнесчастный Адольф Алоизович Гитлер не спешил, видите ли, проводить военную мобилизацию германской экономики. Бытует даже нелепейший тезис о том, что-де только в январе 1942 г. Гитлер принял решение о начале перевода германской промышленности на нужды войны. И тут же: Сталин начал мобилизацию советской экономики и ее перевод в режим военного времени еще в январе 1939 года! Другие предлагают еще более ранние сроки. Хорошо хотя бы не октябрь 1917 года…

Мне трудно сказать, до какой же степени умопомрачения надо было дойти, чтобы написать подобное. Тем не менее сие написано и растиражировано многими миллионами экземпляров. Потому-то волей-неволей придется разбирать даже такой бред. Ведь в действительности «миролюбивый» Адольф Алоизович Гитлер прямо с первого же дня пребывания у руля власти в Германии очень даже «мирно» начал бурную милитаризацию экономики Германии. К началу всего лишь 12-летней истории «тысячелетнего Третьего рейха», сверстанный по «версальским лекалам» военный бюджет Веймарской Германии составлял всего 2 % от национального дохода. Однако уже в 1935 году, то есть всего через два года, он достиг 17 % — рост в 8,5 раза! В 1936 году уже 21 % — рост практически в 11 раз от исходной позиции! В 1938 году «мирный» военный бюджет нацистской Германии побил все рекорды — он вырос уже в 17 раз, достигнув 34 % от национального дохода. Если же по бюджетным ассигнованиям, то в течение первых шести лет пребывания во главе Германии Гитлер тратил на военные нужды 60 % бюджета, а с 1939 года 91,8 % бюджета приносились в жертву молоху войны!

Невесть почему постоянно обвиняемый в неизвестно откуда взявшейся агрессивности Сталин, напротив, снизив военные расходы бюджета с 12,5 % в период с 1923/24 г. по 1927/28 г. до 5,4 % от начала первой пятилетки и до 22 июня 1941 года, то есть за 12 лет увеличил военный бюджет всего в 8 раз, то есть до 43,4 % от всех бюджетных ассигнований. Но при этом обратите внимание на интересную деталь. Темп и динамика роста ассигнований на военные цели в СССР были строго адекватны росту реальности угрозы вооруженного нападения: в первой пятилетке — 5,4 %, во второй — 12,7 %, в третьей: а) по состоянию на 1939 г. 25,6 %; б) по состоянию на 1940 г. 32,6 %; в) по состоянию на 22 июня 1941 г. 43,4 %.

«Миротворец» Гитлер ещё 1 октября 1936 г. ввёл в действие так называемый «четырехлетний план», в секретном меморандуме о задачах которого, еще 20 августа 1936 г. говорилось, что через четыре года Германия должна иметь боеспособную армию и что через четыре же года экономика Германии должна быть готова к войне.

Те же, кто от полной убогости и подлинного скудоумия беспрестанно пытается обвинить Сталина в неких агрессивных замыслах, пусть потрудятся, да постараются предъявить мировой общественности хоть один клочок хоть одного сталинского документа, хотя бы отдаленно смахивающего на гитлеровский меморандум «Об экономической подготовке к войне» от 20 августа 1936 г.! Впрочем, пусть даже и не пытаются, ибо не то чтобы документа подобного нет в природе, но и даже тени намека на подобный документ в природе нет!

«Миротворец» Гитлер только за первые три года пребывания у власти своими военными заказами обеспечил ввод в строй более 300 новых сугубо военных заводов. В том числе 60 — в области военного авиастроения, 45 — в автомобилестроении, с преимущественной ориентацией на военные нужды, 70 — военно-химических, 80 — артиллерийских, 15 — военно-судостроительных и т. п.

В это же время, преодолевая массу трудностей, «агрессор» Сталин создавал советскую промышленность. Спору нет, многие советские заводы имели двойное назначение. Что поделаешь, чтобы в том мире не только выжить, но и жить — приходилось поступать именно так. Но, в отличие от Гитлера и даже при учете двойного назначения ряда крупных заводов, Сталин строил промышленность государства, а не сугубо военную индустрию.

* * *

Для иллюстрации. Когда, например, в начале 1939 г. Сталин осознал необходимость срочной модернизации авиационной промышленности, он предложил принять решение о строительства в течение трех лет всего 9 новых заводов, а еще на 9 осуществить генеральную реконструкцию.

В момент привода Гитлера к власти Германия фактически не имела военной авиапромышленности. Имеется в виду то обстоятельство, что хотя формально-то заводы и имелись, но массовый выпуск военных самолетов был запрещен положениями Версальского договора. Конечно, немцы и до Гитлера обходили эти положения, занимаясь военным авиастроением в других странах, но не в СССР. Однако уже в 1934 г. Германия производила 2000 самолёт в год, то есть темп производства самолетов 6,5 шт. в день, а к 1 января 1939 г. темп возрос почти в четыре раза — до 25,6 шт. в день, в 1940 г. — 70 шт. в день, или 21 910 в год.

Еле-еле достигнув ближайших подступов 20-штучного производства самолетов в день, «агрессор» Сталин до конца 1940 г. так и не смог преодолеть эту планку, производя то 18, то 19 самолётов в день. Только к началу войны дело сдвинулось с мертвой точки.

* * *

Если говорить в абсолютных цифрах, то, начиная с 1939 г., «миротворец» Гитлер вбухивал в прожорливую пасть милитаризации экономики по 103,6 млрд. марок при годовом бюджете страны 112,83 млрд. марок. В те годы 2,5 немецких марки приравнивались к 1 доллару США, а 1 доллар США — это примерно 5 рублей 30 копеек. Следовательно, с указанного времени «миротворец» Адольф тратил на военные нужды 219 млрд. 632 млн. рублей.

«Агрессор» Сталин за три года — 1938, 1939, 1940-й — потратил всего 451,7 млрд. рублей на все государственные нужды, то есть, если усредненно, по 150 млрд. 566 млн. 666 тыс. 666 рублей в год. Однако на военные расходы за указанный период было израсходовано всего 119 млрд. 100 млн. рублей, то есть в среднем по 39 млрд. 700 млн. рублей в год.

Во сколько раз 219 млрд. 632 млн. рублей больше 39 млрд. 700 млн. рублей?! Правильно, в 5,53 раза! Для большей убедительности готов допустить, что в финансовой сфере в те времена наводили изрядную тень на плетень и что приведенные выше цифры по СССР, мягко говоря, не совсем точны. Более того, готов допустить, что те самые 119 млрд. 100 млн. рублей, что по официальным данным были потрачены за три года, в действительности были потрачены за один непосредственно предвоенный год. То есть пойдём на троекратное увеличение. Почему троекратное?! Да потому что как истинные атеисты православного происхождения большевики больше чем в три раза не врали. Но даже в этом случае получим ошеломляющую разницу: «миротворец» Гитлер ежегодно вбухивал по 219 млрд. 632 млн. рублей на военные цели, а «агрессор» Сталин 119 млрд. 100 млн. рублей в год! Разница-то почти в два раза, если точно, то 1,844 раза!

И при всем при этом имейте в виду, что военные расходы «агрессора» Сталина рассчитывались на территорию сначала в 50 раз, а затем и в 56,5 раза большую, чем собственно территория Германии в границах 1937 г. Более того. Даже если взять площадь всех оккупированных Гитлером стран и территорий, то в любом случае удельный вес финансовых расходов по укреплению обороноспособности в расчете на один квадратный километр собственной территории ошеломляюще ниже, чем финансовые вливания Гитлера в свою политику агрессии. Не забывайте также и о факторе коалиции вооруженных европейских шакалов, изъявлявших желание совместными силами напасть на СССР. Не забывайте именно в том смысле, что военные расходы СССР осуществлялись в расчете на укрепление обороноспособности страны перед лицом угрозы двухфронтового, а то и трёхфронтового нападения!

«Миротворец» Адольф ещё 16 марта 1935 г. ввел закон «О строительстве вермахта» и всеобщую воинскую обязанность. А во исполнение своих людоедских планов будущего в период с 1935 по 1938 г. Адольф ввел в действие также и экономические законы — «Об обеспечении мобилизации рабочей силы», «О трудовой дисциплине» и т. п.

«Агрессор» же Сталин вынужденно встал на этот путь только с 1 сентября 1939 года, когда был принят Закон о всеобщей воинской обязанности. Что же касается схожих экономических законов, то они были приняты:

Закон «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений» от 26 июня 1940 г.;

Закон «Об ответственности за выпуск недоброкачественной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов промышленными предприятиями» от 10 июля 1940 г.;

Закон «Об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве» от 10 августа 1940 г.;

Закон «О порядке обязательного перевода инженеров, техников, мастеров, служащих и квалифицированных рабочих с одних предприятий на другие» от 19 октября 1940 г.

Так кто же из них раньше вступил на тропу Марса в промышленной сфере? «Миротворец» Гитлер или «агрессор» Сталин? Кстати, при ответе на этот вопрос не забывайте, что немецкий рабочий и так был прекрасно вышколен давними промышленными традициями, вел себя на производстве исключительно дисциплинированно, четко выполняя предписания мастеров, «железно» соблюдая технологическую дисциплину и все технические указания строго по предоставленным чертежам.

Увы, еще вчера бывшие крестьянами советские рабочие и немалая часть инженерно-технического персонала в основной своей массе тогда ещё не имели такой высокой выучки. Никто не посмеет отрицать, что Россия всегда славилась и будет славиться своими уникальными умельцами. Но вот как только дело доходит до серийного производства, то вот тут и начинается то, что обычно приводит иностранцев в уныние. Если в техническом задании указано, что такая-то гайка должна иметь Ø 50 мм и должна быть сделана из стали такого-то сорта, то, во-первых, сами стандарты СССР в огромном количестве случаев позволяли немалые допуски. Чуть ли не в пределах до 10 %. А во-вторых, по причине элементарной «художественной самодеятельности» в процессе производства запросто могли заменить один сорт металла на другой, базируясь на традиционной уверенности, что железо — оно всегда железо, авось выдержит. Но если для колеса конной телеги такие нарушения технологической дисциплины не страшны (ну и что, если возница шлепнется с телеги в лужу), то для военной техники того времени подобная «самодеятельность» была смертельно опасной. Бывший сталинский нарком авиапромышленности Шахурин в своих мемуарах отмечал, как однажды он получил выговор за то, что при производстве авиадвигателей для истребителей ЯК без согласия правительства изменил вес «сердца» истребителя всего на 200 граммов, за счет наплыва. Изменение технологии касалось самого опасного места в двигателе — того самого места, где к картеру двигателя крепилась авиационная пушка (для стрельбы через кок винта). И хотя печальных последствий, по его утверждению, не было, тем не менее он схлопотал-таки выговор и от ЦК, и от правительства. И не потому, что изменения на дух не воспринимались правительством. А всего лишь потому, что не были согласованы. Шла война, фронту нужны надежные самолеты, поэтому любые изменения технологии производства могли быть внесены только с прямого разрешения правительства, потому что любое новшество должно быть заранее проверено с точки зрения общей надежности боевой техники. Потому-то любая самодеятельность и пресекалась жестко, и закон на эту тему появился. И всего из-за 200 граммов изменения выговор? Да, потому как это были те самые 200 граммов, которые для истребителя могли оказаться роковыми: а что если в бою пушку оторвало бы именно в этом месте? Ведь истребители ЯК выпускались массовой серией!

Что касается закона о трудовой дисциплине, то едва ли даже в современной России нужны какие-либо дополнительные комментарии на этот счёт. Эта старинная российская беда — отсутствие трудовой дисциплины. Но если в мирное время с этим еще как-то можно если не мириться, то, по крайней мере, бороться мягкими средствами, то в угрожаемый и тем более в военный период — никак нет. Слишком суровы будут последствия мягкого отношения. Ведь воюют-то не армии — они только убивают друг друга. Воюют экономики, и там не должно быть никаких сбоев из-за того, что дядя Ваня во время не опохмелился или опоздал на работу. Кстати, никого в ГУЛАГ за это не сажали. По суду приговаривали к определенным наказаниям, которые осужденные за это отрабатывали непосредственно на своем производстве с удержанием определенной части зарплаты в порядке штрафа.

Наконец, о законе о порядке перехода с одной работы на другую. И в те времена существовала тяжелая проблема текучести рабочих кадров. В мирной обстановке с этим можно мириться, да и то нельзя, так как текучесть всегда связана с социальной неудовлетворенностью. Значит, надо решать социальные вопросы. В угрожаемый же и тем более в военный период — категорически нельзя мириться. Как сугубо по производственным соображениям, так и по соображениям безопасности (дабы секретная производственная информация не растекалась).

Ну, так и в чем же из того, чтобы было приведено выше, можно усмотреть «агрессивность» Сталина? Ах, ну да, он же опирался на собственные резервы, перенапрягал свою экономику, готовя Вторую мировую войну! А вот «душка-миротворец» Адольф ничего такого не делал!

Едва только Адольф начал возвращать себе ранее отторгнутые «версальскими мудрецами» земли, экономический потенциал Третьего рейха стал резко возрастать.

К бурно милитаризируемой собственной экономике рейха добавились:

экономический потенциал Рейнской зоны, а это, между прочим, добавление производства 2,67 млн. т. чугуна, 3,23 млн. т. стали, 20,2 млн. т. угля, не говоря уже о сильно развитом сельском хозяйстве;

экономический потенциал Австрии и Чехословакии. Только в Чехословакии под контроль германских военных концернов перешли десятки металлургических заводов, электротехнических предприятий, более 100 угольных шахт, 400 химических предприятий. Одни только заводы знаменитого чехословацкого концерна «Шкода» с октября 1938 г. по 1 сентября 1939 г. произвели для рейха больше военной продукции, чем вся британская оборонная промышленность за указанный же период.

Чуть позже то же самое произошло и с экономикой Франции, Голландии, Бельгии, Дании, Норвегии. Короче говоря, на всех двух миллионах квадратных километров оккупированных «миротворцем» Гитлером территорий европейских стран. Ну, и с чего ему было особо перенапрягать свою и так сверхмилитаризированную экономику, когда деловые круги оккупированных стран активно ему помогали? Если, например, датский король в ответ на наглое требование нацистов всем датским евреям нацепить желтую звезду Давида в знак солидарности со своими подданными сделал это первым, то первое, что сделали датские бизнесмены, так это предложили Гитлеру свои капиталы и рабочую силу для освоения завоеванной Европы!

Если французский народ организовал пусть и не слишком эффективное сопротивление гитлеровским оккупантам, то первое, что сделали французские бизнесмены, спустя всего месяц после позорной капитуляции своей страны, так это заключили с нацистами крупный договор о поставке бокситов по демпинговой цене. В результате к моменту нападения на СССР Германия вышла на первое место в мире по производству стратегического «крылатого металла», дойдя до уровня 305 тысяч тонн. СССР же к тому моменту, хоть и занимал третье место в мире по производству алюминия, но тем не менее производил практически вдвое меньше.

И даже поляки, после разгрома силами вермахта, вынуждены были отправить один миллион добровольцев в Германию, дабы они своим «самоотверженнымтрудом» поддержали бы враждебный им Третий рейх. Добровольно отправились именно в ту страну, власти которой даже и не считали их за людей. Гитлеровцы везде вывешивали объявления: «FUR HUNDE UND POLEN VERBOTEN» («ВХОД ДЛЯ СОБАК И ПОЛЯКОВ ВОСПРЕЩЁН»). Даже в самой Польше такие объявления висели на каждом шагу! А что уж говорить о рейхе…

Ну а кому известно, что, например, в одной только Франции гитлеровцы захватили «любезно» оставленные французами свыше 5 млн т нефти, которых хватило и для «битвы за Англию», и для начала агрессии против СССР. Не говоря уже о том, что взимание оккупационных расходов с одной только Франции позволяло Гитлеру, если бы он пошел на это, содержание 18-миллионной армии!

С чего это Гитлеру надо было надрывать свою и так сверх-милитаризированную экономику? К тому же нацистское руководство далеко не сразу сообразило, что ему нужно более всего. Ведь планы военного производства перерабатывались более 10 раз. И каждый раз менялась приоритетность тех или иных отраслей. Завершилась эта нескончаемая тяжба тем, что начальник управления военной экономики и вооружений вермахта генерал Томас взвыл и потребовал от фюрера однозначно разъяснить: «Что же на самом-то деле является важным?» А ведь действительно было трудно понять, чего хотят нацистские руководители. То на первом месте стояло производство боеприпасов, то подлодок, то самолетов, то центр тяжести переносился на производство танков и химического оружия. Только весной 1941 г. они наконец-то сообразили, что для их агрессивных планов важнее, особенно на случай длительной войны, расширить сырьевую базу, чем просто увеличивать за счет имеющихся запасов выпуск оружия и боеприпасов. Что, к слову сказать, и было зафиксировано советской разведкой. Так что вот по какой причине германская военная экономика, будучи уже отмобилизованной, но сориентированной главным образом на производство оружия и боеприпасов, медленно расширялась и переходила на режим военного времени.

К началу контрнаступления под Москвой Красная Армия перемолотила основные германские запасы нефти, цветных металлов, многих видов боевой техники, включая даже трофейную. К примеру, вермахт начал агрессию, имея более 500 тыс. автомобилей, но к началу контрнаступления под Москвой их оставалось менее 50 %. Последний же чешский танк был уничтожен 10 декабря 1941 г. также под Москвой. Общее количество использовавшейся в вермахте трофейной боевой техники европейских стран уменьшилось в несколько раз. Только после этого до фюрера доперло самое главное, что на военные рельсы надо переводить не столько и так сверхмилитаризированную экономику в целом, сколько сырьевое производство. Ибо без этого германское промышленное производство не смогло бы развиваться и обеспечивать потребности вермахта — к середине 1941 г. запас роста у военной экономики Третьего рейха был всего 20–30 %. После этого она неизбежно уперлась бы в проблему сырья. Потому как нужен был кратный рост.

Вот так обстояло дело в сфере экономики. Надеюсь, теперь не составит труда точно вычислить, кто же на самом деле был агрессором? А чтобы вычисления были максимально точны, взглянем и на сугубо военные дела. Хотя бы на один из их аспектов. Может, тут «агрессор» Сталин проявил себя во всей своей, так сказать, «агрессивной красе»?

Помните, на стенах учебных классов в наших средних школах всегда висели портреты великих русских ученых. Был там и портрет великого русского математика Лобачевского. А под портретом прекрасный его девиз: «Арифметику уже затем учить надо, что она ум в порядок приводит»! Так вот, скажем об арифметике.

По состоянию на август 1939 г. коалиция наиболее вероятных и уже связанных между собой пактами о военном взаимодействии, в том числе для нападения на Советский Союз, основных противников в лице нацистской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии имела вооруженные силы общей численностью более 8 млн. 233 тыс. человек! В том числе сухопутные силы Германии (с учетом резервной армии) составляли 3 млн. 700 тыс. человек. С учётом же ВВС и ВМФ, а это соответственно 373 и 160 тыс. чел., общая численность вооружённых сил «миротворца» Гитлера в августе 1939 г. составляла 4 млн. 233 тыс. человек!

Вооружённые силы фашистской Италии составляли 1 млн. 750 тыс. человек!

Вооружённые силы милитаристской Японии — 1 млн. 240 тыс. человек!

Каким же умопомрачением надо было страдать, чтобы усмотреть в двухмиллионной РККА того же периода нечто вроде проявления «агрессивных амбиций» Сталина? Попенять надо Сталину за то, что так отставал, а не обвинять его в невесть откуда взявшихся якобы агрессивных амбициях! Впрочем, и без нас хватает всяких «прокуроров». Лучше сразу перейдём к языку цифр и фактов.


Сравнительная таблица темпов роста численности РККА и рейхсвера, а затем и вермахта за период с 1923 по 22 июня 1941 гг. (человек)

РККА

1923–550 000

1927–586 000

1928–617 000

1932–562 000

1933–880 000

1935–930 000

1937 — 1 200 000

1938 — 1 513 400

19.08.39 — 2 000 000

09.05.40 — 3 200 000

01.01.41 — 4 207 000

21.06.41 — 5 500 000

До 16.03.35 г. — Рейхсвер, после — вермахт

до 30.01.33 — 100 000

31.12.33 — 300 000

1935–500 000

1936–600 000

01.10.38 — 2 200 000

19.08.39 — 4 233 000

23.11.39 — 5 000 000

21.06.41 — 7 240 000


По состоянию на 21 июня 1941 года списочный состав РККА был 4 826 907 чел., к которым необходимо добавить 767 750 чел. резервистов, из призыва которых Сталин никакого секрета не делал, наоборот, осуществил это демонстративно. Кроме того, сюда же надо добавить 74 945 чел. военнослужащих, которые хотя и были приписаны к наркомату обороны, службу проходили в других ведомствах. Итого получается 5 669 602 чел. (в том числе и численность ВМФ) по состоянию на 21 июня 1941 года. То есть за 18 лет невесть откуда взявшейся агрессивной подготовки Сталина к развязыванию Второй мировой войны сей, с позволения сказать, «агрессор» увеличил свои вооружённые силы всего-то в 10,31 раза! Да и то перед лицом угрозы вооруженного нападения на СССР! «Миротворец» же Адольф, которого дружно «умиротворял» весь Запад, за восемь лет — в 72,4 раза! По современным меркам достаточно и дошкольного образования, дабы понять ту колоссальную разницу, что со всей ясностью проистекает при сравнении этих цифр — 10,31 и 72,4! Кстати говоря, и по темпам среднегодового прироста численности вооружённых сил разница более чем сумасшедшая: у РККА — 0,56 раза, у вермахта — 8,75! Надеюсь, вы согласитесь, что со сказками о невесть откуда взявшейся агрессивности Сталина и его СССР пора покончить!

Кстати, внимая всем этим цифрам, пожалуйста, не забывайте, что 5 669 602 чел. (включая и численность ВМФ) — это в расчете на оборону всей территории СССР, а она тогда составляла 22,4 млн. кв. км! Более того, не забывайте, что примерно 30–35 % от этой численности Советский Союз вынужден был держать на Дальнем Востоке и в Сибири. Япония в те времена отчаянно клацала зубами в надежде оттяпать у нас жирные куски этих земель.

И в заключение ещё раз задам все тот же вопрос. Ну, и как вам такой «агрессор-милитарист» Сталин?

Миф № 14. Любимцы Сталина Ворошилов и Будённый были против создания и развития танковых войск и вообще модернизации РККА, как это планировал Тухачевский. Они считали, что конница все может решить, отметали любые полезные стратегические новшества, которые пытался внедрить в практику РККА Тухачевский

Откровенно говоря, история эта давняя. Яростные споры на эти темы между Тухачевским и К° и Буденным с Ворошиловым действительно имели место. Только вот со времен Хрущева факт и особенно суть этих яростных споров передернули так, что не приведи Господь! По сути дела, выставили и Ворошилова, и Буденного такими махровыми, закостеневшими ретроградами, что просто ужас берет. А что же было в действительности?!

Для начала, в порядке интеллектуальной разминки, попробуйте угадать, кто является автором следующего изречения: «Война в нынешних условиях требует огромного количества машин, причем машин различного назначения, разных названий и огромной технической сложности. Война механизируется, индустриализируется…» «Невинно загубленный талантливый стратег» Тухачевский? Как бы не так! Ворошилов, в январе 1931 г.! А теперь процитируем его же выступление на XV съезде ВКП(б) (декабрь 1927 г.). Взяв слово, Ворошилов в своем выступлении отметил, что состояние металлургической промышленности ставит под угрозу обороноспособность страны: «70,5 % чугуна, 81 % стали и 76 % проката по сравнению с довоенным (то есть с 1913 г. — A.M.) уровнем — это конечно, недостаточно для нужд широко развивающегося хозяйства и обороны… Алюминия, этого необходимого металла для военного дела, мы у себя совсем не производим. Цинка и свинца, весьма ценных и необходимых металлов для военного дела, мы ввозим из-за границы в 7 раз больше, чем производим у себя в стране. Даже меди, которой у нас бесконечное множество в недрах, мы ввозим 50 % по сравнению с тем, что производим в стране.

Мы имеем в стране всего около 22 тысяч легковых и грузовых, исправных и неисправных автомобилей. Америка имеет 23 450 тысяч. Нельзя индустриализовать страну и одновременно в качестве тягловой силы опираться на недостаточный и недоброкачественный конский состав и на наших отечественных быков. Тракторостроение у нас почти отсутствует. Плохо также обстоит дело и с танкостроением. Мы имеем конструкции отечественных танков, но производство этих танков пока очень ограничено». Далее Ворошилов сказал, что по производству танков СССР отстает не только от стран Запада, но даже от Польши, а она, между прочим, в те времена была «эталоном» экономической неразвитости в Европе. Перейдя далее к характеристике других отраслей военной промышленности, Ворошилов с горечью поведал об «архаических пережитках времен Ивана Калиты на предприятиях оборонного производства». Как он сказал тогда, «когда их видишь, берет оторопь». Народный комиссар по военным и морским делам, как тогда называлась его должность, Ворошилов требовал скорейшего улучшения положения дел в промышленности, ибо без этого невозможно строить эффективную оборону страны. Кстати говоря, не забыл Ворошилов и про дороги, которые испокон веку являются традиционной бедой России.

Дабы завершить краткий интеллектуальный портрет государственного деятеля СССР Климента Ефремовича Ворошилова, приведём ещё один пример — из вражеского стана. Беглый предатель из советской военной разведки Александр Бармин (Графф) в своих мемуарах отмечал, что как-то «…получил от Тухачевского свою объёмистую записку с многочисленными пометками на полях. Посвящена она была сугубо техническим аспектам поставки танков Турции. Оказалось, что заметки, замечания, рекомендации и указания по каждому параграфу были сделаны рукой Ворошилова»! Вот так-то. Ворошилов хорошо разбирался и в военном деле, и в военной технике, и тем более в такой новой технике, как танки.

Точно таким же, толково разбиравшимся в различных, в том числе и сложных, вопросах был и Семен Михайлович Буденный. Еще на XVI съезде ВКП(б) он особо подчеркивал, что трудами отдельных идиотов в стране уничтожается конское поголовье, чего делать нельзя. Потому как тракторов пока мало, лошадь великолепно дополняет тракторный парк, тем более что «не везде рельеф нашей страны приспособлен исключительно для трактора… у нас есть такие районы, в которых тракторная и лошадиная обработка могут комбинироваться». Положа руку на сердце, скажите, ну что тут такого невежественного, глупого или отсталого? Ведь здесь же все вполне здраво и реалистично, тем более с учетом конкретных реалий того времени.

Тем не менее не к ночи помянутые «знатоки темы» из «демократического стана» обязательно лягнут тем, что-де Семен Михайлович когда-то говорил, что «оборона страны без лошади немыслима». Да, говорил, отрицать не собираемся. Но только, глубоко неуважаемые не-знатоки, говорил-то он об этом в 1930 г. Тогда, миль пардон, и в европейских странах этих «стальных коней» можно было если и не по пальцам пересчитать, то, в лучшем случае, десятками исчислить. Потому как, во-первых, в тот период ещё шёл процесс становления танковых войск как рода войск. И ещё не были хотя бы в минимуме исчерпаны всевозможные конструкторские и иные фантазии военных на эту тему. Шла борьба идей, точнее, борьба конструкций и конструкторских подходов, которые определялись военными. А, во-вторых, театры военных действий потенциальных главных противников того времени — Польши и Германии — по своим основным географическим характеристикам представляли в основном местность равнинную, то есть вполне пригодную для успешных действий конницы. К тому же уже в то время было ясно, что сплошного позиционного фронта в будущей войне ожидать не приходится, война будет маневренной. Однако это вовсе не означало, что Будённый вкупе с Ворошиловым упрямо стоял на своем — конница, и все тут. Нет. Смотрите, что уже в те времена говорил сам Семён Михайлович: «В современной войне, при наличии мотора в воздухе, а на земле — броневых сил, конница, опираясь на этот мотор, приобретает невиданную пробивную силу». Надеюсь, понятно, что ни Ворошилов, ни тем более Буденный не предлагали заменить конницей танки и броневики. Наоборот, они, тем более с учетом состояния и развития военной техники и военного дела на тот период, совершенно правильно рассуждали: опираться надо на мобильные моторизованные части, а конница должна завершать успех, достигнутый первыми.

Ещё раз задаю тот же вопрос: «Ну что тут такого невежественного, глупого или отсталого?» А ничего! Здесь всё нормально, логично, здраво. Что, к слову сказать, нашло отражение даже в Полевом уставе 1936 г., который, кстати говоря, составлял Тухачевский, передрав его с немецкого. А впоследствии роль и функции кавалерии нашли развернутое подтверждение и в Полевом уставе 1939 г. Если в 1936 г. в ПУ говорилось: «сила современного огня часто требует от конницы ведения пешего боя. Конница поэтому должна быть готова к действиям в пешем строю», то в 1939 г. эта мысль выглядела так: «Наиболее целесообразно использование кавалерийских соединений совместно с танковыми соединениями, моторизованной пехотой и авиацией — впереди фронта (в случае отсутствия соприкосновения с противником), на заходящем фланге, в развитии прорыва в тылу противника, в рейдах и преследованиях. Кавалерийские подразделения способны закрепить свой успех и удержать местность. Однако при первой возможности их нужно освобождать от выполнения этой задачи, чтобы сохранить их для маневра. Действия кавалерийского соединения должны быть во всех случаях надежно прикрыты с воздуха». А здесь что такого глупого, отсталого, невежественного?! Опять-таки, ничего. Ибо все здраво, логично, тесно увязано с тогдашней современностью и с задачами вооруженных сил. Особенно если учесть, что настаивавший на этом Будённый, в отличие от Тухачевского, военную академию все-таки окончил.

Вообще же, на все неуместные выпады в адрес, в частности, Будённого предлагаю отвечать очень просто. Единственным из советских военачальников, о котором уважительно упоминает в начале войны начальник генерального штаба сухопутных сил Германии генерал-полковник Ф. Гальдер, является именно же Семен Михайлович Будённый. Упоминает как автора идеи массирования подвижных соединений, что может представлять серьезную опасность для вторгнувшегося в СССР вермахта. Откройте изданный в России дневник Ф. Гальдера и там, в записи от 23 июня 1941 г., любой найдет это упоминание о Буденном. А признание противника дорого стоит.{3}

* * *

Да, между Тухачевским и Ворошиловым с Будённым нередко вспыхивали зачастую очень острые споры по поводу современной на тот момент боевой техники, особенно танков, их роли в современной тогда войне и т. д. Ну и что из этого? Всегда, если приходит нечто новое, идут споры. Было бы очень удивительно, если бы их не было. Тем более что по своей сути, особенно с точки зрения маневренности и мобильности, танковые войска как бы духовно являлись продолжением кавалерии в век моторов. А раз так, а это действительно именно так и было, то давайте хотя бы для самих себя вспомним главный принцип коневодства России до 1917 г., ибо он в полной мере, но именно же как принцип перекочевал и в танкостроение. Центральная идея, она же главный принцип российского коневодства, на протяжении веков определялась простой формулой: конь должен быть пригоден и под воду, и под воеводу. Проще говоря, по всем статьям конь должен быть пригоден и к мирной жизни, и к ратной службе. Почему? Да по очень простой причине. Страна-то крестьянская, просторы необозримые, пригодных дорог — кот наплакал. Нет войны — крестьянин мирно пашет и сеет на этой лошадке. На ней же сено и грузы возит. Пришла ратная пора — надел седло, сам в седло и в бой. Ярчайший тому пример — наше казачество.

Именно по этой логике отец-основатель породы орловский рысак светлейший граф Орлов и осуществил не только селекцию породы, но и заложил основы российского промышленного коневодства. Более того. Ко всему прочему, при выведении породы орловских рысаков граф настойчиво требовал приучения лошадей из поколения в поколение к самым грубым кормам, особенно к грубому сену, с тем чтобы порода, сохраняя мощь, резвость и красоту, была особенно устойчива к неустойчивой, грубой кормовой базе России.

Вот эта двуединая, глубочайше народная мудрость — под воду и под воеводу плюс максимальная устойчивость к самым грубым кормам — впоследствии должна была перейти как органически неотъемлемое наследство к конструкторам танков. И на самом деле именно Ворошилов и особенно Буденный настойчиво пропагандировали именно этот подход к разработке конструкций танков и особенно, их эксплуатационным характеристикам. Вот в чём и состояла суть столкновений между ними и Тухачевским!

Потому как рафинированный, умевший прекрасно изъясняться на французском языке маршал Тухачевский попросту не понимал одной простой вещи. Учитывая особенности различных театров военных действий в России, ее традиционное, веками не изживаемое бездорожье, ставка должна была быть сделана на следующее. Во-первых, на гусеничный ход. Иначе по нашей грязи на колесах не проедешь. Во-вторых, на усиленную броню, дабы противостоять противотанковой артиллерии. А она уже в начале 1930-х гг. стала набирать мощь. В-третьих, на огневую мощь. Иначе какой смысл в «стальных конях», если они не в состоянии своим огнем подавить передовые рубежи противника, на которого ведется наступление. В-четвертых, на исключительную мобильность. Иначе какой смысл разводить «стальных коней», если они будут малоподвижны. В-пятых, на простоту и надежность управления и эксплуатации. Ведь за штурвал управления должны были сесть бывшие крестьяне. В-шестых, на надежность и неприхотливость двигателя, способного работать на простом топливе. А самое простое топливо — дизельное. Его легче и производить, и транспортировать, и использовать. В-седьмых, на доступную ремонтопригодность в полевых условиях. Образно говоря, чтобы при помощи одной монтировки, кувалды и некоторого набора хорошо известных в русском языке «волшебных выражений» можно было починить прямо под огнем противника. Тухачевского же постоянно заносило с танками.

* * *

Кстати, заскоки у него были не только с танками. Став с 19 июня 1931 г. заместителем председателя Реввоенсовета СССР и начальником вооружений РККА, Тухачевский сознательно стал проводить губительную для армии политику в отношении вооружений. Именно в это время он откровенно «зарубил» постановку на вооружение ручного пистолета-пулемёта В. А. Дегтярёва, признанного на полигонных испытаниях того времени самым лучшим! Всего 300 шт. заказал, и то для начальствующего состава (а для чего?). Между тем ещё в начале 1930-х гг. в принципе уже было ясно, что наступает эпоха автоматического стрелкового оружия, что и доказала Вторая мировая война. В то же время стала вырисовываться провокационная сущность другой «затеи» Тухачевского. Именно с начала 1930-х гг. Тухачевский резко активизировал свои авантюры в артиллерии, в чем ему помогал ведавший закупками вооружений для РККА заместитель наркома тяжелой промышленности И. П. Павлуновский (в прошлом очень близкий к Троцкому человек — одно время возглавлял его охрану). То они дуэтом развернули кампанию по созданию универсальных полевых орудий — гибрида 76-мм дивизионной пушки и зенитки. То решили перевооружить артиллерию РККА и ВМС с обычных орудий на динамореактивные пушки системы Курчевского. То собирались заменить орудия с обычными поясковыми снарядами на орудия, стреляющие полигональными или нарезными снарядами, и т. п.

Ни одна из этих авантюр не удалась. Тем не менее Тухачевский пытался протащить преступную идею о необходимости сокращения артиллерии РККА в два раза! В результате, по оценке историка вооружений РККА А Б. Широкорада, дело с вооружением обстояло так: а) «универсальную пушку создать не получилось, кстати, таких пушек не было на вооружении ни одной страны мира»; б) потому что «опыты по созданию орудий, стрелявших полигональными и нарезными снарядами, выявили точно те же недостатки, которые были получены при испытании таких орудий в 1860–1871 гг. в царской России»; в) безумная попытка Тухачевского — Павлуновского вооружить всю РККА безоткатными орудиями привела фактически к трагедии в области артиллерии: «все авиационные, корабельные, танковые, горные, зенитные и др. пушки Курчевского оказались полностью небоеспособными»; г) в итоге 5000 орудий Курчевского пошли на металлолом! Сколько дивизий остались без артиллерии — до сих пор неизвестно. А ведь с 1931 по 1935 г., а по сути вплоть до разгрома заговора Тухачевского, то есть до середины лета 1937 г., почти все артиллерийские заводы СССР работали над производством пушек Курчевского! При этом Тухачевский умудрился еще и «поставить вопрос о совмещении зенитной пушки с противотанковой»; д) в результате «…к началу Второй мировой войны Красная Армия осталась без зенитных автоматов, без тяжёлых зенитных пушек, без артиллерии особой мощности и т. д.»!

Честно говоря, трудно даже представить себе, что произошло бы с нашей армией и со страной, не спохватись Сталин уже после разгрома заговора Тухачевского. В результате активно поддержанного им небывалого по своей интенсивности научного штурма двух гениев отечественного конструирования артсистем — В. Г. Грабина и Б. И. Шавырина — были созданы соответствующие пушки и минометы: а) Грабиным — пушки, об одной из которых — калибра 76 мм — Сталин уже во время войны прямо сказал, что она спасла Россию. Тухачевский не докладывал Сталину и Ворошилову о разработках Грабина, мешал ему, всячески третировал, прятал его ставшую впоследствии легендарной пушку от правительственной комиссии во главе со Сталиным; б) Шавыриным — знаменитые 50-, 82-, 107-, 120-мм миномёты! Минометы, которые «гениальный стратег» Тухачевский с достойным лучшего применения маниакальным упорством не только называл «суррогатом» артиллерийского орудия, но даже не допускал мысли об их разработке и производстве в рамках общегосударственного пятилетнего плана! Вторая мировая и Великая Отечественная войны убедительно доказали колоссальнейшую эффективность миномётов.

* * *

Словом, Тухачевскому то хотелось больше башен на танке — в результате у нас появлялись «безбашенные» в бою, но многобашенные, малоподвижные стальные чудовища. То комбинированный колесно-гусеничный ход, приводивший к колоссальным сложностям в эксплуатации. То масса сверхлегких танков, броню которых навылет простреливала противотанковая артиллерия первой половины 1930-х гг. То бензиновые двигатели, эксплуатация которых была чрезвычайно пожароопасной. Почитаешь инструкции к таким танкам и в обморок падаешь, насколько же это была опасная воинская профессия — танкист. Ведь не доехав до противника, уже можно было запросто заживо сгореть. Не говоря уже о том, что требующийся для этих двигателей высокооктановый бензин производился в СССР в весьма незначительных количествах. Ну и так далее. Вся эта ахинея лишь только внешне производила впечатление, но деньги пускались на распыл. Деньги государственные и немалые. И что толку было от всех его «нововведений»? Трагический дебют войны показал, что это был за «толк»…

А Ворошилов с Будённым стояли на своём — и под воду, и под воеводу плюс надежный, неприхотливый двигатель. К концу 1939 года формула наконец-то сработала. Появился Т-34 с дизельным двигателем — самый прославленный и знаменитый танк времен Второй мировой войны. И в дальнейшем все советское танкостроение шло по этому пути. Оно и сейчас стоит строго на этой магистрали. Потому-то наши танки с удовольствием покупают многие страны мира.

Так вот и спрашивается, кто же был прав? Тухачевский и К° или Будённый с Ворошиловым? Надеюсь, теперь с ответом не возникнет никаких затруднений.

Миф № 15. Тухачевский, Уборевич и другие, незаконно репрессированные Сталиным, были талантливыми военачальниками и стратегами, и будь они живы, то не произошло бы трагедии 22 июня 1941 года


Миф № 16. Сталин уничтожил сорок тысяч командиров РККА, вследствие чего произошла трагедия 22 июня 1941 года

Начало этим мифам положил Троцкий, ещё в 1937 г. начавший утверждать, что Сталин, видите ли, «обезглавил Красную Армию». «Обезглавил», то есть оставил без головы, без ума, без мозгов. В дальнейшем это утверждение проклятого «беса мировой революции» вновь запустил в оборот недобитый троцкист Хрущев. Кстати говоря, при энергичном содействии маршала Г. К. Жукова. При анализе этих мифов следует прежде всего иметь в виду их многогранность.

Как правило, все они завязаны на невесть откуда взявшихся утверждениях о выдающихся полководческих способностях репрессированных военачальников. Однако Тухачевский и К° не были ни гениальными, ни бездарными стратегами. Они были всего лишь заурядными, главным образом нахватавшимися верхушек военных знаний военачальниками. Кто-то лучше, кто-то хуже, однако общий уровень их стратегических талантов был таков, что всерьез назвать это стратегическими талантами просто нельзя. Вся их так называемая слава полководцев пошла со времен Гражданской войны.

Если обратиться к серьезным исследованиям, то мы увидим, что М. Н. Тухачевский, И. П. Уборевич, И. Э. Якир, В. К. Блюхер, И. Ф. Федько, П. Е. Дыбенко, А. И. Егоров и др., а также такие полуштатские «герои» Гражданской войны, как Г. Я. Сокольников, М. М. Лашевич, И. Т. Смилга, Н. И. Муралов, С. В. Мрачковский, не проявили себя по-настоящему талантливыми полководцами. Всеми своими успехами они обязаны кадровым царским офицерам, пришедшим на службу Красной Армии. По данным автора уникальной научной монографии «Военные специалисты на службе Республики Советов 1917–1920 гг.» (М., 1988) А. Г. Кавтарадзе, в Красной Армии к концу Гражданской войны служили примерно 75 тысяч военспецов. Их число было огромно в звене младшего и среднего командного состава, но особенно велико среди старшего и высшего комсостава. В период Гражданской войны все главкомы Красной Армии являлись военными специалистами. К примеру, из 20 командующих фронтами 17 являлись военспецами, то есть 85 %, среди командующих армиями — 82 %, среди начальников штабов армий — 90 %, среди начальников штабов дивизий — 70 %. Однако здесь следует иметь в виду, что из 75 тысяч военспецов в Красной Армии 65 тысяч являлись офицерами военного времени. То есть сугубо кадровыми, обладавшими высшим военным образованием, в Красной Армии было всего 10 тысяч человек. Это столько же, сколько их было у Колчака, но в два раза больше, чем, например, у Миллера или Юденича, однако в три раза меньше, чем у Деникина, кадровый офицерский состав армии которого насчитывал 30 тысяч человек. Преобладание среди военспецов офицеров военного времени объясняется прежде всего тем, что они представляли более демократические слои российского общества, чем кастовое кадровое офицерство.

Однако десятитысячный корпус кадровых офицеров оказался очень внушительной силой. Занимая посты начальников штабов и помощников командующих, именно они и были подлинными руководителями фронтов, армий, корпусов и дивизий. Именно они и являлись организаторами побед Красной Армии в Гражданской войне. И, повторяю, именно им так называемые герои Гражданской войны и обязаны своей славой военачальников.

Их приход в Красную Армию был обусловлен не принуждением, хотя отдельные случаи подобного насилия действительно имели место, а мощным всплеском русского патриотизма, вызванным растущим вооруженным вмешательством Антанты в Гражданскую войну. Очень многие бывшие царские генералы и офицеры отлично понимали, что от покровительствовавшей всевозможным националистическим сепаратистам и ярым врагам России Антанты ничего хорошего ждать не приходилось. Перешедшие на сторону Красной Армии бывшие царские генералы и офицеры стремились служить в сильной и независимой от иностранцев русской армии, хотя и с чуждой им идеологией. Они не желали служить если и не в марионеточных в полном смысле слова, но, тем не менее в полностью подконтрольных иностранным державам армиях Колчака, Деникина, Юденича, Миллера, гетмана Скоропадского, Петлюры, Бермондт-Авалова, Врангеля и т. п.

Кстати говоря, принесших им незаслуженную полководческую славу благодетелей на полях сражений Тухачевский и К° поблагодарили, что называется, «от всей души» — ими было спровоцировано позорное дело «Весна», в результате которого многие бывшие царские генералы и офицеры были репрессированы еще в 1930 г. Прекрасно знавшие стратегию и тактику иностранных армий, подлинно кадровые офицеры были изгнаны из армии, а очень многие угодили тогда за решётку.

Ныне покойный выдающийся исследователь и публицист Вадим Кожинов в своей известной работе «Великая война России» отмечал: «Господствует мнение, что в результате репрессий 1937–1938 годов место зрелых и опытных военачальников заняли молодые и неискушенные, и это привело к тяжелейшим поражениям в начале войны. В действительности же на смену погибшим пришли в основном люди того же поколения, но другие — и с иным опытом. Так, скажем, Я. Б. Гамарник, В. М. Примаков, М. Н. Тухачевский, И. Ф. Федько, И. Э. Якир родились в 1893–1897 годах, и в те же самые годы, в 1894–1897-м родились Г. К. Жуков, И. С. Конев, Р. Я. Малиновский[94], К. К. Рокоссовский, Ф. И. Толбухин. Но первые, исключая одного только Тухачевского, провоевавшего несколько месяцев в качестве подпоручика, не участвовали в Первой мировой войне, а вторые (кроме окончившего школу прапорщиков Толбухина) начали на ней свой боевой путь простыми солдатами.

Далее, первые оказались вскоре после революции на наиболее руководящих постах (хотя им было тогда всего от 21 до 25 лет…) — без сомнения, по „идеологическим“, а не собственно „военным“ соображениям, — а вторые, медленно поднимаясь по должностной лестнице, обретали реальное умение управлять войсками. Дабы оценить это, вспомним, что Суворов в 18 лет начал свой воинский путь унтер-офицером (тогда — капралом), а 16-летний Кутузов — прапорщиком, и лишь к сорока годам они „дослужились“ до генеральского звания».

Соответственно и армия в руках таких, не прошедших должной выучки от простого солдата до командира «героев» Гражданской войны представляла собой плохо управляемый сброд. Свидетельствует архивный документ (РГВА. Ф. 37 464. Оп. 1. Д. 12. Л. 92), описывающий состояние РККА в 1936 г.:

«…Плохая боевая выучка войск времен Уборевича и Якира была обусловлена не только низкой квалификацией командиров РККА, но и плохим воинским воспитанием. Об уровне последнего можно судить, например, по коллективному портрету комсостава 110-го стрелкового полка БВО, сделанному комдивом К. П. Подласом в октябре 1936 года: „Млад[шие] держатся со старшими фамильярно, распущенно… сидя принимают распоряжение, пререкания… Много рваного обмундирования, грязные, небритые, в рваных сапогах“».

Между тем ещё 12 лет назад РККА была точно в таком же состоянии, из-за чего руководство СССР вынуждено было, предварительно выгнав Троцкого со всех военных постов, начать глубокую военную реформу. И спустя дюжину лет «опять двадцать пять» — при всех реформах, при всем резком оснащении оружием и техникой, повышении общеобразовательного уровня военнослужащих, при всем резком улучшении материального положения, особенно командного состава, — всё тот же жуткий беспорядок.

Если же говорить непосредственно о стратегических дарованиях расстрелянных командиров, то, опять-таки, в действительности-то просто не о чем и говорить. Тот же Тухачевский в чистую проиграл Пилсудскому польскую кампанию 1920 г., особенно битву за Варшаву, и потом вплоть до расстрела доказывал, что в этом виноват кто угодно, кроме него. В. К. Блюхер, ещё одна «невинная жертва» сталинизма, был арестован после фактического поражения во время советско-японского вооруженного конфликта на оз. Хасан. Следующая «невинная жертва» сталинизма, как и оба вышеуказанных военачальника, маршал Егоров, с момента назначения начальником Штаба, а потом и Генерального штаба РККА совместно с Тухачевским был занят только тем, что разрабатывал основы будущего поражения советских войск. Именно он родоначальник так дорого обошедшейся советскому народу концепции так называемых операции вторжения, на базе которой Тухачевский состряпал уже свою концепцию «пограничных сражений». А на основе последней затем был разработан «План поражения СССР в войне с Германией», суть и основные положения которого, в свою очередь, странным образом выплыли в действиях советского командования в начальный период войны и привели к тяжелейшим потерям. Так что о каких зрелых и опытных военачальниках в лице расстрелянных «героев» Гражданской войны можно говорить?

Второй пласт формулировок появился ещё в июне 1937 г. и принадлежит лично перу Л. Д. Троцкого. Именно он пустил по миру миф об «обезглавливании» Красной Армии, едва только получил сведения о суровом приговоре Тухачевскому и К° и о его приведении в исполнение. Опубликованная в №№ 56–57 (С. 3–5) «Бюллетеня оппозиции» статья Троцкого так и называлась — «Обезглавливание Красной Армии». С тех пор и идёт эта «мода». Когда с трибуны XX съезда троцкист Н. С. Хрущёв клеветал на И. В. Сталина, то он использовал формулировки именно Троцкого. Ни он, ни его подельники по развалу Великой Державы на большее не были способны. «Цифровая» часть этой клеветы, то есть о якобы 40 тысячах уничтоженных командиров РККА, — появилась во время подлого доклада Хрущёва XX съезду КПСС. И, опять-таки, более чем на плагиат ни он, ни его подельники оказались не способны. Потому что нагло округлили еще при жизни Сталина, то есть в 1951 г., опубликованные в книге «Военные кадры Советского Союза в Великой Отечественной войне» данные об увольнении из РККА по разным причинам 36 898 человек!

С тех пор различные вариации этой троцкистско-хрущёвской лжи беспрестанно обрушиваются на головы ничего не ведающих читателей, слушателей, зрителей. Хуже того, беспрестанно именно с этим якобы фактом увязывают трагедию 22 июня 1941 г. И более полувека всем вдалбливают, что-де репрессии 1937–1938 гг. подорвали командный состав РККА, что-де Сталин уничтожил 40 тысяч командире? РККА, и потому перед войной у нас некому было командовать войсками. Потому, мол, и произошла трагедия 22 июня 1941 г.

Тем не менее, сколько бы ни лгали конъюнктурные «борцы» со сталинизмом и их подручные, против этой бессовестнейшей лжи есть убойное разоблачение. И для начала внемлите, пожалуйста, указанным в приводимой ниже таблице цифрам:


Характеристика командиров основных подразделений, частей и соединений войск Красной Армии на 1.1.1941 г. (%)

\ Командиры
корпусов (105 чел.) дивизий и бригад (359 чел.) полков (1833 чел.) батальонов (8425 чел.)
по возрасту
до 35 лет 1 9 65
36–40 лет 11 25 53 30
41–45 лет 56 49 33 4
46–50 лет 29 23 5 1
51–55 лет 4 2
по воинским званиям
лейтенант 0,1
ст. лейтенант 25,9
капитан 1,0 58,2
майор 54,3 13,9
подполковник 1,7 23,8 1,4
полковник 1,9 61,3 20,9 0,5
генерал-майор 85,7 37,0
генерал-лейтенант 12,4
по стажу службы в армии
до 10 лет 9
11–15 лет 3 23 66
16–20 лет 4 15 27 15
21 год и более 96 82 50 10
по военному образованию
высшее 52 40 14 2
среднее 48 60 60 92
ускоренное 26 6
без образования 3 7
по партийности