home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2. Свобода без равенства и братства

Серьезные люди с Севера, пообещав неграм конфискованные у мятежников земли, как раз и вытолкнули их вперед в качестве силы, способной все разломать…

Негры купились, и винить их за это не следует: после всего пережитого они были хмельны от свободы и перспективы для себя видели радужные. Тем более что «саквояжники» с добрыми-добрыми глазами неустанно нашептывали нечто, крайне напоминающее куплет «Интернационала»:

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим,

Кто был ничем, тот станет всем…

Негров толкнули во власть массами – шеренгами, рядами и колоннами. Подавляющее большинство из них были неграмотны – семь из каждых восьми. Но из них комплектовались «конституционные конвенты» – собрания, которым предстояло принять новые конституции южных штатов. Вудро Вильсон отмечал потом, что депутатами сплошь и рядом становились «лица, которые могли написать лишь свое имя и не имели ни малейшего понятия о власти». То есть происходило совершенно то же самое, что впоследствии наблюдалось в революционной России: во власть толпами загонялись люди неграмотные и не имевшие никакого опыта государственной работы, зато безупречные с точки зрения рабоче-крестьянского происхождения. Разница только в том, что в новорожденной Советской России не маячили за кулисами денежные мешки, намеревавшиеся прибрать к рукам страну. А во всем прочем – сходство порой поразительное…

Вильсон: «Негры были главными избирателями. Избранные ими конвенты и правительства, образованные этими конвентами, были созданы для того, чтобы обеспечить власть неграм».

Примечание на полях: «власть негров» с белыми «освободителями» за спиной, подсказывавшими на ухо, какую бумажку следует подмахнуть, – разумеется, в целях будущего устройства райской жизни для бывших рабов…

Из шестнадцати негров, избранных за эти годы в Конгресс США, только четверо закончили университеты на Севере и за границей. Остальные были бывшими рабами, образования не имевшими вовсе. При всех их благих намерениях они, естественно, не могли обойтись без белых подсказчиков…

В законодательном собрании штата Южная Каролина две трети негров-депутатов вообще не умели ни читать, ни писать. При всем сочувствии к бывшим рабам приходится признать, что эти люди все же мало подходили на роль законодателей штата…

Напряженность росла. В штате Миссисипи во время выборов негры шли к избирательным участкам строем, «как солдаты, вооруженные палками и дубинами, некоторые из них со старыми саблями и клинками из обломков кос» (93). Некий негритянский лидер из Виргинии заявил во всеуслышание: «Прежде чем какой-нибудь негритянский ребенок испытает муки голода, улицы Ричмонда будут по колено залиты кровью. И слава богу, что негры научились пользоваться ружьями, пистолетами и шомполами».

Трудно винить белых, которые, видя и слыша все это, выходили на улицу с кольтом в кармане. Именно это стремление к самозащите во времена «разгула демократии» северные комиссары, а вслед за ними и советские историки именовали «активизацией реакционеров»…

И наконец, вышло так, что негры в новых органах власти получили непропорционально большое количество мест, не соответствовавшее численности черных и белых – что белым не прибавило душевного спокойствия и дружелюбия…

Житель Нью-Йорка, посетивший заседание свежеизбранного конгресса Южной Каролины, получил нешуточный шок: спикер был черный, секретарь – «черный и наглый», черных конгрессменов оказалось сто один, а белых – всего двадцать три. При том, что негры составляли примерно сорок процентов населения штата.[6] Обстановка была самая непринужденная: черные конгрессмены «скандалили и бранились, как на пиратском судне».

А где-то в сторонке маячили «саквояжники» – в чьи карманы и утекали огромные денежки из средств Бюро освобождения и многочисленных фондов, якобы служивших для помощи черным. Разумеется, это была не местная самодеятельность – приходилось делиться с «парнями из Вашингтона», а как же иначе, коли от них и зависело щедрое выделение новых траншей…

Законы нарушали не просто демонстративно, а с какой-то показной лихостью, с простодушно-циничным ухарством. Чтобы обеспечить «правильное» большинство в конвенте штата Миссисипи, туда быстро пропихнули двадцать бывших солдат федеральной армии, срочно прибывших с Севера, – они прежде в штате не жили и согласно всем писаным законам не имели права избираться в конвент, но кого это волновало? Главное было – протащить «правильных»…

Опорой всех этих революционных перемен были дислоцированные на Юге негритянские полки федеральной армии. Вдобавок моментально появилась хорошо вооруженная негритянская милиция и масса других вооруженных объединений, довольно прозрачно замаскированных под «стрелковые клубы», «охотничьи общества» и прочий досааф.

Ну, а если в первом акте на стене висит ружье…

Кое-где начались вооруженные столкновения между негритянскими солдатами и белыми, так что специально посланным белым федералам приходилось их разнимать. Без сомнения, часть этих кровавых стычек лежит на совести тех белых, которых со спокойной совестью и впрямь можно назвать «реакционерами», – но согласно логике жизни часть вины следует переложить и на негров, выступавших зачинщиками. Повторялось то, что когда-то случилось в Канзасе: фермы сжигали, а их хозяев убивали по «подозрению» в тайной антинегритянской деятельности – как некогда Джон Браун…

И наконец, по Югу разгуливали чисто уголовные черные банды, грабившие всех без разбора с голодухи…

В той же Южной Каролине «добровольческие отряды» хорошо вооруженных негров насчитывали четырнадцать полков по тысяче человек в каждом. Отдельные – реакционные, конечно же, журналисты! – именовали их «негритянским ку-клукс-кланом».

Я вовсе не хочу сказать, что белые были ангелами, а черные – дьяволами. Но никак нельзя и утверждать, будто ангелами были черные, а монстрами – белые. Просто-напросто северяне создали обстановку «хорошо управляемого хаоса», в которой взаимные обиды, наложившись на прежние сложности, создали кровавую неразбериху, где невозможно отыскать правых и виноватых… Такое в истории частенько случается.

Мудрым человеком был поэт Некрасов, писавший после освобождения крестьян в России:

Распалась цепь великая, распалась и ударила —

Одним концом по барину, другим – по мужику.

Примерно так же обстояло дело и на Юге.

Буквально в то же самое время Б. Н. Чичерин, русский философ, историк, публицист и общественный деятель, профессор кафедры государственного права, сделал наивную попытку усовестить Герцена, из Лондона призывавшего Русь «к топору». Он писал в своем обширном послании: «Необузданные порывы могут иметь свою политическую прелесть, но в общественных делах прежде всего требуется политический смысл и политический такт, который знает меру и угадывает пору… В обществе юном, которое не привыкло еще выдерживать внутренние бури и не успело приобрести мужественных добродетелей гражданской жизни, страстная политическая пропаганда вреднее, нежели где-либо. У нас общество должно купить себе право на свободу разумным самообладанием, а вы к чему его приучаете? К раздражительности, к нетерпению, к неуступчивым требованиям, к неразборчивости средств… Вам, во что бы то ни стало, нужна цель, а каким путем она будет достигнута – безумным и кровавым или мирным и гражданским, это для вас вопрос второстепенный… Палка сверху и топор снизу – вот обыкновенный конец политической проповеди, действующей под внушением страсти!» (214).

Эти слова во многом применимы и к ситуации на Юге – когда вместо взвешенной, продуманной работы ломают старое и ставят жизнь с ног на голову – жди крови…

А ведь писал более чем за семьдесят лет до Реконструкции умнейший человек Томас Джефферсон: «Глубоко укоренившиеся среди белых предрассудки, десятки тысяч воспоминаний о несправедливости и обидах, перенесенных черными, новые обиды, реальные различия, созданные самой природой, и многие другие обстоятельства будут разделять нас на два лагеря и вызывать потрясения…»

В 1867 г. появилась тайная организация, именовавшаяся ку-клукс-клан, выросшая из разрозненных отрядов вроде «Черной кавалерии» и «Ордена Золотой Зари»…

Писать о ней трудно, тяжело – поскольку за прошедшие полтора столетия само название этой организации стало символом зверства, реакционности, террора. Однако с большим тактом все же следует попытаться что-то понять

Начнем с того, что ку-клукс-кланов было два. И речь пойдет именно о первом, который в значительной степени (о чем сегодня начинают писать прямо) был все же организованным ответом на террор черных. Нравится это кому-то или нет, задевает ли это чью-то трепетную интеллигентскую душу (или менталитет советского историка, привыкшего десятилетиями пережевывать устоявшиеся штампы, освященные Марксом и Лениным), – но так оно тогда и обстояло… Первый клан был ответом на черный террор, бандитизм, разгул всевозможного криминала…

Северянин Вудро Вильсон: «Было ясно, что причиной волнений в южных штатах являлось лишение избирательного права лучших белых и не в меньшей степени признание этого права за наиболее невежественными черными» (61).

Что – с оговорками и реверансами – признается не только в нынешней прессе (31), но и в достаточно серьезных исторических книгах (37). Лёд тронулся. На место былой идеологической зашоренности пришел вдумчивый объективный анализ…

Вот выдержки из дневника куклуксклановца Рэндольфа Шотвелла, сделанные в тюрьме, куда его северяне упрятали не за конкретные прегрешения, а всего-навсего за членство в клане. Не оправдывая южан, все же нужно попытаться их понять и выслушать и х точку зрения (обязанностью любого суда как-никак является выслушать обе стороны).

«Ку-клукс-клан был закономерным результатом деятельности юнионистских лиг и бюро по делам освобожденных негров и, следовательно, самим своим существованием обязан радикальным мероприятиям. Какие унижения, вымогательства, преследования и личные придирки пришлось терпеть южанам от полчищ авантюристов и шулеров, обосновавшихся на Юге при покровительстве бюро по делам освобожденных негров и департамента государственных сборов, – об этом могут знать лишь те, кто имел несчастье перенести их. В каждом городе и деревне был мелкий самодержец в мундире, его приказы были законом для всех, и его самодурства боялись больше, чем присутствия вражеских войск. Теперь кажутся смешными случаи, когда какой-нибудь воинственный герой гонялся с обнаженной шпагой за полуобезумевшим мирным жителем по улицам мирного городка, чтобы срезать несколько ржавых конфедератских пуговиц с его костюма, или посылал вооруженный отряд арестовать почтенную даму потому, что кто-то видел ее маленьких девочек, играющих во дворе с чем-то напоминающим флаг мятежников. Тем не менее подобные подвиги были часты во многих районах Юга вплоть до 1867 г.» (124).

Неизвестная война. Тайная история США

«Зверства» куклукслановцев


Самое интересное, что эта цитата взята из советской книжки тридцатилетней давности – и ее автор, добросовестно, с положенным пафосом обличающий куклуксклановцев, тем не менее оказался не в состоянии привести примеры «зверств» и «кровопролития». Оказывается, клановцы действовали скорее методами психологической войны – «эффектные ночные конные парады», например. Или в селениях, где обитали наиболее буйные чернокожие, лунной ночью вдруг объявлялся жуткий всадник. Чихал так, что из носа и ушей выбрасывало языки пламени, потом просил у перепуганного хозяина хижины напиться, осушал пару ведер (под белым балахоном был прикреплен кожаный мешок) и удовлетворенно крякал:

– Лучше водички не пил с тех пор, как меня под Шайло укокошили…

После чего негру на прощанье протягивалась рука – точнее, взаправдашняя кисть скелета. Иногда всадник снимал голову – самый настоящий череп – и просил хозяина подержать. И скрывался во мраке. На суеверных негров такие спектакли действовали прекрасно, да и не только на них – желающие могут вспомнить отличный фильм «Дикая охота короля Стаха» (по одноименному роману).

Посмотрите на рисунок, изображающий «зверства куклуксклановцев в Канзасе» (выполнено тогда же, в XIX в.) С первого взгляда ясно, что зверства получаются какие-то… несерьезные. Человека всего-навсего обливают водой из бадеек – а не, скажем, соляной кислотой. Никак не похоже, что кто-то собирается его вешать или резать. Тот бедолага, которого секут на меньшем рисунке, судя по внешности, определенно белый. Кроме того, что немаловажно, мы не знаем, почему его порют. Это вовсе не обязательно «борец за гражданские права негров» – с тем же успехом наказуемый может оказаться местным уголовником вроде печальной памяти братьев Крейч. Эти белокожие субъекты выпускали на промысел несколько негритянских шаек, скупая у них награбленное и краденое. Однажды ночью прискакали всадники в белых капюшонах, вытащили брательников из дома и без церемоний вздернули на первом суку. После чего, надо полагать, криминогенная обстановка в округе проявила стойкую тенденцию к спаду…

Сплошь и рядом убийства, в которых второпях обвиняли членов ку-клукс-клана, так и оставались нераскрытыми – но частенько эти жертвы (вполне возможно, павшие от руки провокаторов – впервые, что ли, такое случается в мировой истории?) в дальнейшем фигурировали непременно как «убитые клановцами». Где-то мне попадалась совершенно шизофреническая статистика, согласно которой за 1865–1870 гг. клановцы убили на Юге аж пятнадцать тысяч человек. То есть примерно по десять каждый день.

Цифра совершенно нереальная. Такого массового побоища просто не могло случиться на Юге, оккупированном и полным как всевозможных «черных ополчений», так и северных «комиссаров». Да и клан появился только в 1867 году…

Насколько можно судить по старым донесениям в Вашингтон, клановцев обвиняли главным образом в том, что они «нагло устраивали шествия средь бела дня» – что конституции, между прочим, нисколечко не противоречило.

Вот характерный пример «зверств клановцев». Заметка из ведущей демократической газеты штата Джорджия (17 февраля 1871 г.): «Убийство негра, члена законодательного собрания. Эбе Тенер, негр, избранный в законодательное собрание от округа Патнэм, был убит во вторник около Истэнтауна. Кем он был застрелен – неизвестно».

И тут же убийство объявили «террором клана». Хотя согласно презумпции невиновности, которая и в Америке презумпция, с равным успехом чернокожий депутат мог стать жертвой ревнивого мужа или грабителя с большой дороги.

И наконец, прекрасно известны случаи, когда черные «бдительные» убивали белых исключительно по подозрению в членстве в клане.

Почему, кстати, среди оккупировавших Юг федеральных частей были чисто негритянские полки? Почему с момента их формирования черных отправляли к черным, а белых – к белым?

Да просто потому, что «благородные северные освободители» категорически отказывались служить в одном полку с «черномазыми»…

Не на Юге, а на Севере избили в поезде возвращавшуюся с фронта знаменитую Гарриет Табмен – «черномазая» в военном френче осмелилась сесть в вагоне рядом с белыми, вот ее и проучили как следует, чтобы не принимала всерьез лозунги и призывы… (Табмен, кстати, военные власти так и не признали «ветераном войны» и лишили пенсии. Умерла она в совершеннейшей нищете, перед первой мировой войной, и еще успела застать большой негритянский погром – в том городке, возле которого родился Линкольн…)

Посмотрим, как вели себя победители.

Техас, 1872 год. Когда республиканские кандидаты провалились на выборах – и губернаторских, и в законодательное собрание штата, – «либералы» отказались признать законность выборов. Кандидат «саквояжников», считавший победителем именно себя, поднял негритянскую милицию, захватил некоторые правительственные здания, так что в Техасе появилось два губернатора, два конгресса… Судя по тому, что Вашингтон все же одернул именно своих, южане действительно победили…

Два года спустя то же самое повторилось в Арканзасе. «Саквояжники» и лидеры черного ополчения выборы проиграли, но проигрыша не признали, и в столице начались настоящие бои за телеграф, железную дорогу, здание Конгресса. И снова Вашингтон был вынужден одернуть своих и даже разоружить наиболее рьяных с помощью федеральных войск, а это кое о чем говорит.

В нескольких штатах началась настоящая война – по отзывам очевидцев, некоторые бои были «настолько же серьезны, как и сражения Гражданской войны». На Юге вспыхнули восстания белого населения, доведенного до отчаяния. Подавляли их регулярные войска с артиллерией…

Ку-клукс-клан был официально распущен и прекратил существование в 1878 г., когда оккупационные войска были выведены с Юга. Имена организаторов и руководителей клана так и остались навсегда тайной.

И только в 1915 г. был создан второй ку-клукс-клан – из новых людей, не имевший никакого отношения к прежнему. Именно этот клан и в самом деле запятнал себя многочисленными зверствами…

Вот только, что характерно, второй клан едва ли не больше отделений и членов имел не на Юге, а на Севере! На 1924 г. в южных штатах было от пятидесяти до двухсот тысяч клановцев в каждом – а в западной Индиане полмиллиона, в Огайо, оплот северян во время Гражданской – четыреста пятьдесят тысяч… Объясняется все просто: на Севере оказалось множество черных рабочих, и следовало держать их в узде. Для этого и был создан второй клан, уже не имевший никакого отношения к тому, прежнему. Но в общественном сознании деятельность обеих организаций совместилась…

Строго говоря, у северян с самого начала был прекрасный способ решить проблему раз и навсегда: дать неграм достаточно земли, а не загонять в качестве батраков на плантации к старым и новым хозяевам. Но на это-то Север как раз никогда и не пошел – причем такой исход никак нельзя списать на «козни южан»: Север всегда делал только то, что сам хотел…

Ну, а когда негры пытались сами захватывать землю, их всякий раз (примеров множество) выгоняли с помощью жестоко подавлявших восстания федеральных войск. Сплошь и рядом своих чернокожих братьев колошматили прикладами как раз солдаты негритянских полков…

Только в одном единственном районе (побережье Южной Каролины и Флориды и близлежащие острова) неграм удалось добиться своего. Они захватили плантации, разделили земли и успешно отбивали все попытки их оттуда выставить. Главным образом им это удавалось на островах. Посылать туда крупные силы было затруднительно, в конце концов власти и бывшие хозяева махнули рукой – и черные остались на «завоеванных» землях. Но этих везунчиков насчитывалось всего-то сорок тысяч из нескольких миллионов чернокожих…

А потому негры Юга, чтобы не умереть с голоду, массами хлынули на Север в поисках работы. После того как в 1865 г. от голода в южных штатах погибло двести тысяч чернокожих, оставшиеся в живых готовы были ухватиться за любую работу…

Север их встретил без малейшего дружелюбия. Профсоюзы категорически отказались принимать к себе «черномазых». Как ни прискорбно напоминать такое марксистам, но из песни слов не выкинешь: американское отделение Марксова «Интернационала» отстранилось как от Реконструкции, так и от борьбы за права негров-пролетариев (61).

Быстро сориентировавшись, северные фабриканты стали использовать негров как штрейкбрехеров, отправляя их туда, где бастовали белые, чтобы «черная скотинка» вкалывала за гроши. Естественно, белым это любви к черным не прибавило, и негры очень быстро поняли, что здесь им не лучше, чем на Юге, а то и хуже…


Средний размер ферм в акрах | Неизвестная война. Тайная история США | 3.  Поле чудес