home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

Семь часов. Крупье подтолкнул кости своей лопаточкой, придвинул к себе фишки посетителя, бросив: “Что-то у него не получается”, и передал кости Грофилду, который сидел рядом с ним за столом.

Грофилд подхватил их, повертел в пальцах, осмотрел и протянул Патриции Челм.

— Подуйте на них на удачу, — попросил он. За обедом они выпили вина, и Патриция была малость навеселе. Она криво и растерянно улыбнулась и спросила:

— Бы серьезно?

— Конечно.

— Уф-ф! — дунула она на кости, и Грофилд бросил их на доску.

— Одиннадцать! — объявил крупье, и там, где лежали две двадцатидолларовые фишки, теперь стало четыре.

Грофилд их не тронул, снова протянул кости девушке и попросил:

— Еще разок.

— Уф-ф!

Он бросил кости.

— Шесть! Очко шесть. Очко играющего шесть, его очко шесть.

Кости вернулись, и Грофилд опять сгреб их.

— Еще? — шепнула Патриция.

— Положимся на судьбу, — ответил он. — Если сейчас не получим очко, то и черт с ним.

Он бросил кости и набрал десять.

Шел двенадцатый час ночи, они сидели в казино на первом этаже гостиницы. Здесь, в Пуэрто-Рико, азартные игры были разрешены, но в местных казино не витал дух алчного отчаяния, как в Лас-Вегасе, где в игорных залах нет ни часов, ни окон, дабы игроки не вспоминали о течении времени. В Сан-Хуане казино — всего лишь развлекательные приложения к туристской индустрии, такие же, как пляжи, представления в ночных клубах и поездки в Сент-Томас, где бесплатно давали выпивку. Игорные дома открыты всего восемь часов в сутки, с восьми вечера до четырех утра, и отдыхающим, которым приходит охота поиграть, доступны только рулетка, блэкджек и кости.

Они зашли сюда после возвращения из старого города, где пообедали в “Мальоркине”, старом ресторане, на одной из узких крутых улочек возле замка Морро. Ресторан был старинный, чисто обеденный, с высоким потолком, весь белый, от белого кафельного пола до белых скатертей, белых стен и белого потолка. Вдоль одной стены тянулась солидная стойка темного дерева. За распахнутыми настежь высокими широкими дверьми виднелась идущая под уклон улочка, ярко освещенная ночными фонарями: на ней теснились туристы и местные жители, толкаясь на узкой полоске тротуара между стоящими машинами и фасадами домов. Пока они сидели там, прошел тропический ливень, улица вдруг стала серой, когда ее накрыло сплошной пеленой отвесно падавшего дождя. Человек шесть праздношатающихся нырнули в открытые двери ресторана и остановились перед стеной дождя, обмениваясь улыбками и болтая с официантами. Потом дождь прекратился так же внезапно, как начался: капоты машин заблестели в свете фонарей. Гуляющие отправились своей дорогой, с улицы в ресторан потянуло свежим ветерком, и официанты снова стали обращать внимание на посетителей.

Оказалось, что, проведя на острове месяц, Патриция Челм так и не видела Пуэрто-Рико, только аэропорт и дом Белл Данамато. Поэтому после обеда они немного побродили по старому городу, потом неторопливо доехали до своей гостиницы и завершили вечер в здешнем казино, где Патриция некоторое время увлеченно наблюдала за игрой в рулетку, потом недолго и озадаченно следила за игрой в блэкджек и, наконец, за столом для игры в кости, где Грофилд сделал шестерку на четвертом броске, но не сумел выкинуть следующее очко, пятерку, выбросив на третьем броске семерку.

— С меня хватит, — заявил он. — Идемте, Патриция, нам рано вставать.

— Пэт? — сказала она.

— Что?

— Ненавижу, когда меня называют Патрицией, — ответила она. — Как я хотела бы, чтобы кто-нибудь на этой вонючей земле называл меня Пэт.

— Пэт, — спросил Грофилд, — вы назюзюкались?

— Я пила только вино, — заспорила она. — Да еще эту “сангрию”.

— Это тоже было вино.

— Совершенно верно. И две рюмки в баре, помните?

— Помню.

— Может, я малость навеселе, — сказала она, — но уж никак не назюзюкалась.

— Это хорошо, — похвалил Грофилд. Они поднялись наверх, и Пэт немного постояла посреди комнаты, разглядывая кровати. — И как же мы гут устроимся? Вы отгородитесь занавеской из одеял, как Кларк Геибл?

— Нет, — ответил Грофилд, — я сниму верхнюю одежду, лягу, мы погасим свет и пожелаем друг другу доброй ночи. Все очень просто.

— О-о. — Пэт посмотрела на него. Она и впрямь была под мухой. — На самом-то деле я не девственница, вы знаете?

— Да что вы? — Грофилд если и испытывал какие-либо чувства, то в основном усталость. И был совсем не в настроении греться у ее едва теплившегося огонька.

— У меня был один мужчина, — с горечью сказала она.

— О-о, — протянул он. — Неприятный опыт, я прав?

— Вам-то легко злорадствовать, — ответила Пэт.

— Просто мне это не впервой.

— Я расскажу вам о нем, — продолжала она, — а потом посмотрим, захотите вы смеяться или нет.

Грофилд сел на кровать, закинул нога на ногу и притворился, будто слушает.

— Я весь внимание, — сказал он.

— Вы ублюдок, — ответила она.

— Все так говорят.

— Но не такой гадкий ублюдок, как Джефф.

— Джефф?

— Он был женат, — изрекла Пэт. — И сказал мне об этом... когда было слишком поздно.

— О, Бога ради, — проговорил Грофилд.

— Я от него забеременела. — Она рассказывала ровным голосом, слова падали, будто камни. — Я сделала аборт. Мне было семнадцать.

Она словно хотела сказать: “Видите, как я была молода”, но Грофилд воспринял это по-иному.

— Сейчас вам уже двадцать два, так ведь? — спросил он.

— Да.

— Не пора ли уже забыть об этом? Она заморгала, глядя на него, и покачала головой. Потом сказала:

— Рой со мной так не разговаривает.

— Рою нравится, чтобы вы зависели от него, — ответил Грофилд. — В этом случае он может и впредь сколько угодно зависеть от вас.

— Это не имеет никакого смысла.

— Еще как имеет. Вы — два эмоциональных калеки, опирающиеся друг на друга.

— Эмоциональные калеки! Надо же — сказать такую гадость! — Это истина, — ответил Грофилд, слишком усталый, чтобы заботиться о том, как бы не обидеть ее. — Ваш разум скован еще более жестким корсетом, чем задница Ивы Милфорд.

— Ха! — сказала Пэт, и, когда Грофилд поднял глаза, она уже смеялась. И не могла остановиться.

— Вы мертвецки пьяны, — заявил он.

Пэт перестала смеяться.

— Я не пьяна, — возразила она. — Признаю, я немного навеселе, я выпила достаточно, чтобы расслабиться, но я не мертвецки пьяна. А когда вы собираетесь поцеловать меня?

— Никогда, — ответил Грофилд.

— Почему? А Джордж Милфорд считал меня страстной.

Грофилд засмеялся, встал с кровати и обнял Пэт. Немного погодя, когда он потянулся к выключителю, она посмотрела на него и прошептала:

— Ради Бога, сделайте все так, чтобы я не забеременела.

Хорошо?

— Можете в этом не сомневаться, — пообещал Грофилд.


Глава 19 | Жертвенный лицедей | Глава 21