home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лондон, 1967 год


Впервые Эмма увидела отца, когда ей было три года. Но девочка знала его по снимкам, которые мать постоянно вырезала из газет и журналов, развешивая по всей их маленькой трехкомнатной квартире. Джейн Палмер таскала дочь от фотографии к фотографии, а потом, усевшись на убогом диване, рассказывала о прекрасной любви между ней и Брайаном Макавоем, солистом популярной рок-группы «Опустошение». И чем больше выпивала Джейн, тем прекраснее становилась эта любовь.

Девочка понимала не все, но ей было ясно, что дядя на фотографиях — очень важный человек, он играл даже для королевы. Эмма узнавала его голос, когда он пел по радио или когда мать ставила одну из его пластинок-сорокапяток, которые собирала. Эмме нравился и этот голос, и ирландский, как его назвали позже, ритм песен.

Соседки жалели бедную девочку с верхнего этажа, мать которой отличалась пристрастием к джину и необузданным характером. Порой они слышали ругань Джейн и плач Эммы. Выбивая ковры и развешивая белье, соседки только поджимали губы, обменивались многозначительными взглядами и качали головами.

Многие из них считали, что Джейн Палмер не заслуживает такого милого, прелестного ребенка, но говорили об этом лишь между собой. В этой части Лондона никто и не помышлял о том, чтобы вмешиваться в чью-то жизнь.

Конечно, Эмма не понимала значения слов «алкоголизм» и «нервное расстройство», зато, несмотря на свои три года, уже хорошо определяла настроение матери: знала, когда та будет смеяться и обнимать ее, а когда — ругаться и шлепать. Если тучи сгущались, девочка брала плюшевую собаку Чарли и пряталась под кухонную раковину, где в темноте и сырости пережидала очередную бурю.

Иногда, впрочем, Эмма делала это недостаточно быстро.

— Не ерзай.

Джейн провела щеткой по светлым волосам дочери, едва сдержавшись, чтобы не ударить ее. Нет, только не сегодня.

— Я сделаю тебя красивой. Ты ведь хочешь сегодня быть особенно красивой, не так ли?

Но Эмму не очень заботило, как она будет выглядеть, потому что от щетки у нее уже болела кожа на голове, а накрахмаленное розовое платье сильно царапало тело. Девочка продолжала ерзать на стуле, пока мать перевязывала ей волосы лентой.

— Я же сказала, не дергайся! — почти взвизгнула Джейн, грубо схватив дочь за шею, и та вскрикнула. — Никто никогда не полюбит грязную отвратительную девочку.

Сделав два глубоких вдоха, Джейн ослабила хватку. Не нужно оставлять на коже ребенка синяков. Она ведь любит Эмму, да и Брайан может заметить.

— Убери с лица это надутое выражение, — приказала она, стаскивая дочь со стула.

Она была довольна результатом. Со светлыми локонами и голубыми глазами Эмма походила на изнеженную маленькую принцессу. Прикосновения Джейн опять стали ласковыми, когда она повернула дочь к зеркалу.

— Взгляни сюда. Разве не прелесть?

Изучив себя в грязном зеркале, Эмма упрямо надула губы:

— Щекотно.

— Леди приходится испытывать неудобства, если она хочет, чтобы мужчина считал ее красивой, — ответила Джейн, чувствуя, как впился в тело корсет.

— Зачем?

— Это часть женского ремесла.

Джейн закрутилась перед зеркалом, осматривая себя то с одной, то с другой стороны. Темно-синее платье очень шло ей, подчеркивая округлые формы и пышную грудь. Брайану всегда нравилась ее грудь. При этой мысли Джейн сразу ощутила желание.

Господи, никто не сравнится с ним в постели. Свою первобытную ненасытность он умело скрывал под внешней невозмутимостью и дерзостью. Они были знакомы с детства, и в течение десяти лет Джейн периодически становилась его любовницей. Только она знала, на что способен Брайан, если его хорошенько завести.

На мгновение она представила, как он стаскивает с нее платье, его глаза пожирают ее тело, а тонкие, чуткие пальцы музыканта расстегивают отделанный рюшами корсет.

Им было хорошо вместе. Им опять будет хорошо.

Вернувшись к действительности, она схватила щетку и прошлась по волосам. Последние деньги, отложенные для бакалейщика, она истратила в парикмахерской, окрасив свои волосы под цвет волос Эммы. Ладно, с сегодняшнего дня ей уже не придется беспокоиться о деньгах.

Она тщательно подкрасила губы бледно-розовой помадой, как у супермодели Джейн Эшер на обложке последнего номера «Вог», затем черным карандашом добавила выразительности глазам.

Эмма зачарованно наблюдала за матерью. Сегодня от нее пахло одеколоном «Тигрица», а не джином. Девочка осторожно потянулась к тюбику, но резкий шлепок отбросил ее руку.

— Не трогай мои вещи, — рассердилась Джейн и опять ударила дочь по пальцам. — Ведь я запретила тебе прикасаться к моим вещам. — Эмма кивнула, готовясь заплакать. — И не вздумай реветь. Я не хочу, чтобы при вашей первой встрече у тебя были красные глаза и распухшее лицо. Пора бы ему приехать. Если он в ближайшее время не появится…

Тон матери заставил Эмму попятиться, но Джейн уже принялась изучать себя в зеркале.

Отличаясь крупным телосложением, она никогда не толстела. Да, платье, может быть, слишком облегает фигуру, зато эффектно подчеркивает грудь и бедра. Пусть в моде тощие, она-то знает, что, когда гаснет свет, мужчины предпочитают женщин с формами. Она уже давно живет за счет собственного тела и поэтому может с уверенностью говорить об этом.

А ее уверенность росла по мере того, как Джейн смотрелась в зеркало, сравнивая себя с бледными угрюмыми моделями, которыми восторгается Лондон. Она не замечала, что новый цвет ей не идет, а прямые волосы делают лицо грубым. Ей хотелось идти в ногу с модой. Она всегда так поступала.

— Возможно, он мне не поверит. Он не хотел. Мужчины никогда не хотят иметь детей, — сказала Джейн, пожав плечами. Ее отец тоже не хотел, пока у нее не стала развиваться грудь. — Запомни это, девочка. Мужчины не хотят детей, женщины нужны им только для одного, и ты скоро поймешь это. Получив свое, они уходят, а ты остаешься с большим животом и разбитым сердцем.

Джейн закурила и принялась расхаживать по комнате. Жаль, что не травка, сладковатая успокаивающая травка. Но отложенные на нее деньги она потратила на платье для Эммы. Жертва, которую обязана приносить мать.

— Возможно, он тебя и знать не захочет, но не сможет отрицать, что ты — его дочь.

Прищурившись, она оглядела девочку, и у нее внутри даже шевельнулось что-то похожее на материнское чувство. Несомненно, эта маленькая отмытая обезьянка так хороша, будто сошла с картинки.

— Ты чертовски похожа на него, крошка Эмма. Газеты утверждают, что он собирается жениться на этой сучке Вильсон — с деньгами и хорошими манерами, но мы еще посмотрим, да, посмотрим. Он вернется ко мне. Я всегда знала, что он вернется.

Она ткнула сигарету в стеклянную пепельницу со сколами. Сейчас ей необходимо выпить, хотя бы почувствовать вкус джина, чтобы успокоить нервы.

— Ну-ка, садись на кровать, — приказала она дочери. — Сиди здесь и веди себя тихо. Если тронешь мои вещи, то очень пожалеешь об этом.

К тому времени, когда в дверь постучали, она успела выпить два стакана. У нее заколотилось сердце. Как и большинство алкоголиков, она чувствовала себя привлекательной и всесильной, когда выпьет. Пригладив волосы, Джейн изобразила, по ее мнению, страстную улыбку и открыла дверь.

Сначала она видела только его. Высокого, стройного, с вьющимися светлыми волосами и строгим ртом, придававшим ему сходство с поэтом или апостолом.

— Брайан, как мило, что ты заскочил. — Но улыбка сразу исчезла, едва Джейн заметила двоих мужчин. — Значит, теперь ты ходишь только с сопровождением, Брай?

Брайана переполняла ярость. Зря он поддался на уговоры своего менеджера и невесты, незачем было соглашаться на встречу с Джейн, но задерживаться у нее он не собирался.

— Джонно ты помнишь, — сказал он, входя в квартиру. Запах джина, пота и вчерашнего ужина напомнил ему о собственном детстве.

— Конечно. Мы неплохо устроились в жизни, а, Джонно? Джейн кивнула высокому бас-гитаристу, который отрастил темную бородку и обзавелся бриллиантом на мизинце. Тот, прищурившись, оглядел убогую квартирку.

— Некоторые из нас, несомненно, — неприязненно бросил он.

— А это Пит Пейдж, наш менеджер.

— Мисс Палмер, — любезно улыбнулся тот, протягивая ухоженную руку.

— Мне все про вас известно. — Она протянула ему руку для поцелуя, но менеджер поспешно отступил. — Вы сделали наших мальчиков звездами.

— Я только открыл кое-какие двери.

— Играть перед королевой, выступать по телику. Новый альбом попал в чарты, и вам предстоит большое турне по Америке.

Она взглянула на Брайана. Волосы ниспадают до плеч, лицо худое, бледное и невероятно чувственное. Когда второй альбом «Полное опустошение» ворвался в десятку лучших, фотографии Брайана украсили комнаты подростков по обе стороны Атлантики.

— Ты получил все, что хотел.

Она ждет, что он почувствует себя за это виноватым? Не дождется.

— Верно, — бросил он.

— А кое-кто из нас получил даже больше, чем хотел. Джейн откинула назад волосы, и стали видны облупившиеся золоченые серьги в виде шаров. Она снова улыбнулась. В свои двадцать четыре года она считала себя более умудренной жизненным опытом, чем Брайан, который был на год моложе ее.

— Я предложила бы вам чай, только я не ждала гостей.

— Мы пришли не на чай.

Сунув руки в карманы джинсов, Брайан угрюмо смотрел на нее. Да, он молод, но уже не так глуп и не позволит спившейся неудачнице втянуть его в неприятности.

— Я не стал обращаться в полицию, Джейн. В память о прошлом. Но обязательно это сделаю, если ты не прекратишь звонить, угрожать и чего-то требовать.

— Хочешь натравить на меня фараонов? — зло прищурилась Джейн. — Валяй, малыш. Но понравится ли твоим молодым поклонникам и их безмозглым родителям, когда они узнают, что ты бросил меня и свою маленькую дочь на произвол судьбы, а сам купался в деньгах, ведя роскошную жизнь? Им это понравится, мистер Пейдж? И сможете ли вы после этого устроить Браю и его ребятам еще одно выступление перед королевскими особами?

Менеджер уже провел много часов, обдумывая, как выйти из положения. Но сейчас он понял, что лишь даром терял время. Выход здесь один — деньги…

— Мисс Палмер, — спокойно возразил он, — вряд ли вы хотите публично обсуждать ваши личные отношения. К тому же не имеет смысла настаивать на том, что он вас бросил, поскольку ничего подобного не было.

— О-о-о. Это твой менеджер, Брайан, или проходимец-адвокат?

— Ты не была беременна, когда мы расстались.

— Я не знала! — крикнула она, вцепившись в его куртку. — Убедилась только спустя два месяца, а к тому времени ты уже исчез. Я не представляла, где тебя искать. Я могла бы избавиться от ребенка, мне бы это устроили, но я боялась.

— И она родила, — констатировал Джонно и, усевшись на подлокотник кресла, прикурил «Голуаз» от массивной золотой зажигалки. За прошедшие два года у него появились очень дорогие привычки. — Но из этого не следует, что ребенок твой, Брай.

— Конечно, его, тупой урод!

— Ну-ну, — произнес Джонно и, затянувшись, выпустил дым ей в лицо. — Какие мы воспитанные, а?

— Успокойся, Джонно, — вмешался Пит. — Мисс Палмер, мы здесь для того, чтобы уладить все тихо.

— Не сомневаюсь. Ты же знаешь, Брайан, в то время я больше ни с кем не гуляла. Помнишь наше последнее Рождество? Мы сильно накачались и почти обезумели. Мы ничем не пользовались. Эмме в сентябре исполнится три года.

Брайан помнил, но очень бы хотел забыть об этом. Ему было девятнадцать, тогда он впервые понюхал кокаин и почувствовал себя племенным жеребцом, изнывающим от желания.

— Значит, у тебя ребенок, и ты считаешь, что девочка моя. Почему же ты заговорила о ней только сейчас?

— Я долго не могла тебя найти.

Джейн облизнула губы, жалея, что не выпила еще. Не стоит говорить Брайану, что она некоторое время наслаждалась ролью мученицы, бедной незамужней матери, совсем одинокой. И нашлись мужчины, облегчившие ее тяжкую долю.

— Я воспользовалась программой для девушек, попавших в беду. Знаешь, я даже хотела отдать будущего ребенка приемным родителям. Но когда Эмма родилась, я уже не смогла: она так похожа на тебя. Я боялась, что, если отдам ее, ты узнаешь, очень разозлишься и больше не дашь мне ни шанса.

Джейн заплакала, а поскольку слезы были искренними, они производили гнетущее впечатление.

— Я всегда знала, Брайан, что ты вернешься. Я слышала твои песни по радио. Видела твои портреты в музыкальных магазинах. Ты пошел вверх. Я всегда знала, что у тебя получится, хотя даже не предполагала, что ты поднимешься так высоко. Я начала думать…

— Готов поспорить, что начала, — буркнул Джонно.

— Я начала думать, — процедила Джейн сквозь зубы, — что тебе захочется узнать о малышке, пришла на твою старую квартиру, но ты переехал, и никто не говорил мне куда. Но я думала о тебе каждый день. Смотри. Я вырезала про тебя все, что только могла, и сохраняла.

— О господи!

— Я звонила в твою компанию грамзаписи, даже ходила туда, сказала, что я — мать дочери Брайана Макавоя, а меня вы швырнули за дверь. — Она умолчала о том, что была пьяной и напала на секретаршу. — Затем начали писать о тебе и Беверли Вильсон, и я пришла в отчаяние. Конечно, после всего, что было между нами, она не могла ничего для тебя значить, но мне хотелось переговорить с тобой.

— Звонить Бев и устраивать скандалы — не лучший способ добиться этого.

— Ты не знаешь, Брай, что такое беспокоиться о плате за жилье, гадать, хватит ли денег на еду. Я больше не могла покупать красивые платья и ходить на вечеринки.

— Тебе нужны деньги?

Она колебалась на мгновение дольше необходимого.

— Мне нужен ты, Брай, мне всегда нужен был ты! Джонно загасил сигарету в горшке с искусственным цветком.

— Здесь много разговоров о девочке, но я что-то не вижу никаких ее следов, — сказал он, привычным движением откидывая назад блестящие темные волосы.

— Эмма в спальне. И я не собираюсь пускать к ней всю толпу. Это касается только нас с Брайаном.

— Все лучшее у тебя всегда было связано со спальней, не так ли, милашка? — ухмыльнулся Джонно. На одно мгновение их взгляды скрестились, в них читалось отвращение, которое они испытывали друг к другу. — Брай, когда-то она была первоклассной шлюхой, но сейчас только второй сорт. Может, раз влечемся?

— Чертов педик! — бросилась на него Джейн, но Брайан обхватил ее за талию. — Ты не будешь знать, что делать с настоящей женщиной, даже если она укусит тебя за твой отросток.

Джонно продолжал улыбаться, но его глаза сверкнули.

— Не желаешь ли попробовать, дорогуша?

— На тебя всегда можно положиться, Джонно, ты все устроишь тихо, — пробормотал Брайан, поворачивая Джейн к себе. — Ты сказала, что дело касается только меня, ну и предо ставь его мне, я должен взглянуть на девочку.

— Но не эти двое. Только ты. Я хочу, чтобы все осталось между нами.

— Чудесно. Ждите здесь, — сказал он, ведя ее к спальне. Комната оказалась пуста. — Мне надоели эти игры, Джейн.

— Она прячется. Испугалась такого количества народа. Эмма! Выходи скорее к мамочке. — Заглянув под кровать, Джейн неуверенно поднялась и открыла узкий шкафчик. — Наверное, она в сортире.

— Брайан, — позвал из кухни Джонно, — здесь кое-что есть, возможно, ты захочешь взглянуть. — Потом обратился к Джейн: — Не будешь возражать, милочка, если я немного выпью? Бутылка уже открыта.

Зацепившись ногой за оторванный линолеум, Брайан вошел в кухню и открыл дверцу шкафчика под мойкой, на который ему указал Джонно.

Он разглядел забившуюся в угол фигурку с белокурыми волосами, держащую в руках что-то темное. У Брайана заныло сердце, но он попытался улыбнуться:

— Эй, там, привет.

Девочка спрятала лицо в пушистый черный комок.

— Маленькая дрянь, я покажу тебе, как от меня прятаться! — Джейн попыталась схватить ее и тут же замерла под взглядом Брайана.

Улыбнувшись, он протянул руку к девочке:

— Я сюда не залезу, может, выглянешь к нам на минутку? Никто тебя не обидит.

У него такой приятный голос. Как музыка. Этот человек ей улыбается. А волосы сияют. Как нимб у ангела. Хихикнув, Эмма неуверенно выглянула из шкафчика.

Новое платье испачкалось и помялось, светлые волосы намокли от воды из подтекающего крана. Девочка улыбнулась, показав белые зубки с кривым резцом. Брайан провел языком по такому же у себя во рту. У Эммы такая же ямочка на левой щеке и такие же синие глаза, как у него.

— Я ее привела в нормальный вид, — пожаловалась Джейн, глотая слюну от запаха джина, но не решаясь выпить. — Я сказала ей, как важно быть сегодня опрятной. Разве я не говорила тебе, Эмма? Сейчас ее умою.

Она рванула дочь к себе.

— Оставь.

— Я только собиралась…

— Оставь, — тихо повторил Брайан, но в его тоне слышалась угроза.

Если бы он не смотрел на Эмму, та, возможно, юркнула бы назад под раковину. Его ребенок.

— Привет, Эмма. — Теперь в его голосе появилась мягкость, которая так нравится женщинам. — Что это у тебя?

— Чарли. Моя собачка. — Девочка доверчиво протянула ему игрушку. — Она очень красивая.

Брайану захотелось погладить дочь, но он сдержался.

— Ты знаешь, кто я?

— По фотографиям, — ответила Эмма, доверчиво касаясь его лица. — Красивый.

— Верь мнению женщин, — засмеялся Джонно, глотнув джина. Брайан потрогал влажные локоны девочки:

— И ты красивая.

Болтая всякие глупости, он внимательно изучал ребенка. Ноги стали ватными, а желудок сжимался и расслаблялся, словно пальцы на грифе гитары. Эмма засмеялась, и ямочка обозначилась еще сильнее. Ему казалось, что он разглядывает самого себя. Конечно, проще и удобнее все отрицать.

Но хотел он того или нет, это — его ребенок. Только признать еще не означает принять.

— Нам пора на репетицию, — сказал Брайан менеджеру.

— Ты уходишь? — метнулась к нему Джейн, загораживая дорогу. — Достаточно одного взгляда на нее, чтобы все увидеть.

— Я увидел. — Заметив, что Эмма бросилась назад к шкафчику, он почувствовал стыд. — Дай мне время подумать.

— Нет! Ты уже уходил. Как всегда, ты думаешь только о себе — что лучше для Брайана, что лучше для карьеры Брайана. Я не позволю тебе снова бросить меня. — Схватив дочь, она догнала его у двери. — Если ты уйдешь, я покончу с собой. Брайан оглянулся. Знакомая песня.

— Это уже давно перестало действовать.

— И с ней.

Бросив угрозу, Джейн осеклась, и оба задумались. Ее рука, обхватившая Эмму, начала сжиматься, и малышка вскрикнула. Услышав крик ребенка, своего ребенка, Брайан испугался:

— Отпусти девочку, ты делаешь ей больно.

— А тебе какое дело? — взвизгнула Джейн, заглушая крики дочери. — Ты же уходишь.

— Нет, не ухожу. Мне просто нужно, время, чтобы все обдумать.

— Надеешься, что твой заумный менеджер что-нибудь под скажет тебе, да? — спросила она и крепко стиснула вырывавшуюся Эмму. — Ты передо мной в долгу, Брайан.

— Отпусти ребенка, — приказал он, сжимая кулаки.

— Я убью ее, — спокойно произнесла Джейн. Наконец-то она нашла выход. — Перережу горло ей, а затем себе. Сможешь ли ты после этого жить, Брайан?

— Она блефует, — пробормотал Джонно, но ладони у него взмокли.

— Мне терять нечего. Жить вот так, не имея возможности куда-нибудь выйти и повеселиться? Подумай, Брай, подумай о том, что напишут газеты. Я все расскажу им перед тем, как убью нас обеих.

— Мисс Палмер, — успокаивающим жестом поднял руку Пит, — даю вам слово, что мы придем к соглашению, которое устроит всех.

— Пусть Джонно уведет Эмму на кухню, а мы поговорим. — Брайан осторожно шагнул к ней. — Мы найдем взаимовыгодное решение.

— Я хочу, чтобы ты вернулся.

— Я никуда не ухожу, — произнес он, заметив, что Джейн расслабилась, и слегка кивнул басисту. — Мы обо всем поговорим. Почему бы нам не сесть?

Джонно неохотно взял девочку из рук матери, чуть поморщившись при виде грязи, которую она собрала под раковиной, и понес на кухню. Усадив плачущую девочку на колено, Джонно потрепал ее по голове.

— Ну же, крошка, не надо. Джонно не допустит, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. — Он состроил рожицу, пытаясь угадать, как бы в такой ситуации поступила его мать. — Хочешь печенье?

Эмма кивнула. Несмотря на слезы и грязь, Джонно решил, что малышка очаровательна. И несомненно Макавой — Макавой с головы до ног.

— Откуда его можно стащить?

Улыбнувшись, девочка показала на высокий буфет, а через полчаса они уже доканчивали вазочку с печеньем, запивая его сладким чаем, который приготовил Джонно. Глядя в открытую дверь на смеющуюся дочь, Брайан подумал, что в трудную минуту на Джонно всегда можно положиться.

— Эмма, хочешь прокатиться в машине? — спросил он, входя на кухню, и погладил малышку по головке.

— Вместе с Джонно?

— Да, вместе с Джонно.

— Я — гвоздь сезона, — изрек тот и отправил в рот последнее печенье.

— Эмма, мне хочется, чтобы ты осталась со мной, у меня дома.

— Брай…

— Это очень красивый дом, у тебя будет своя комната.

— Так надо?

— Ведь я — твой папа, Эмма, и хочу, чтобы ты жила со мной. Попробуй, а если тебе не понравится, мы придумаем что-нибудь еще.

Выпятив нижнюю губу, девочка какое-то время изучала его. Она привыкла к этому лицу, хотя оно чем-то отличалось от фотографий. Эмма не знала чем, да и не хотела знать. От его голоса становилось хорошо и спокойно.

— А мама едет?

— Нет.

— А Чарли? — прошептала она, прижимая к груди обтрепанную черную собачку.

— Конечно.

Брайан взял дочь на руки.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, сынок, — покачал головой Джонно.

— Я тоже надеюсь.


Лос-Анджелес, 1990 год | Лицо в темноте | Глава 2