home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

Лондон, 15 августа 1815 года

— Что за вонь! — На лице Джейми отразилось отвращение, и он прижал к носу надушенный платок.

— Черт побери, что ты тут делаешь? — Квинлан недовольно нахмурился. Он стоял на пороге обшарпанной меблированной квартирки. Дом, в котором он поселился, находился в Ламбете, в квартале, славившемся своими темными переулками, мошенниками и разбойниками.

— Так вот как ты встречаешь старого приятеля? — из-за платка произнес Джейми и шагнул в комнату. Квинлан многозначительно посмотрел на гостя, а потом — на дверь.

— Не помню, чтобы я посылал приглашения.

— Теперь понятно почему.

Косяк был низким, поэтому Джейми пришлось нагнуться. Потолок оказался не намного выше. В комнате противно воняло уборной. Несмотря на теплую погоду, в помещении было зябко. Ни солнце, ни легкий ветерок не могли изгнать царивший холод. К заваленному бумагами письменному столу был придвинут колченогий стул. Впритык к столу стояла узкая кровать, застеленная одеялом. Единственным признаком того, что в этой убогой квартире проживает аристократ, служил ручной работы чемодан из кордовской цветной кожи с серебряными петлями. Чемодан был открыт и лежал на кровати. В нем Джейми разглядел чистые сорочки, носки и сюртук из темно-сапфировой ткани высшего качества.

— Неважно выглядишь, Перо. Случайно, не перенял у Петтигрю привычку пользоваться кальяном?

— Нет. — В рубашке с расстегнутым воротом и закатанными до локтя рукавами, в бриджах из грубой замши и в запыленных сапогах виконт Кирни больше походил на пирожника, чем на пэра. Впрочем, именно этого он и добивался.

— Есть ли причина для такого самобичевания? Ой! — Джейми отскочил в сторону. — Там, в дальнем углу, крыса!

— Вполне вероятно, — заявил Квинлан и, подойдя к столу, принялся раскладывать бумаги.

— Так и не удалось выведать у твоего дворецкого, где ты теперь живешь. Хороший он человек, четко выполняет указания. Выгнал меня взашей. Но я послал Симпкина следить за ним. Однажды он пришел сюда. Чтобы принести это, я полагаю. — Джейми указал на чемодан. — Не часто он носит тебе смену.

Когда до Квиплана донесся запах духов Хокадея, он презрительно фыркнул. После возвращения в Лондон бывший лейтенант снова превратился в щеголя: ярко-зеленый сюртук, а жилет — ярко-желтый. Вокруг шеи и запястий пенились кружева, больная рука покоилась в парчовой повязке. Иногда трудно было поверить, что этот красивый блондин с внешностью мальчика-певчего смотрел смерти в лицо в битве при Ватерлоо.

Джейми нахмурился — его внимание снова привлекло подозрительное движение у плинтуса.

— Не могу поверить, что Виолетте нравится твое пристанище.

— Между нами все кончено.

Новость вызвала у Джейми живейший интерес:

— Ты дал отставку самой популярной женщине в Лондоне.

Квинлан слабо улыбнулся:

— Вот именно.

— Какая муха тебя укусила? Что вообще все это… это… — Он обвел рукой комнату. — Знаю, что дело не в войне, потому что я тоже там был. Но я же не живу в крысином гнезде!

Квинлан редко рассказывал о своей работе. Однако он догадывался, что Хокадей не уйдет, не получив четкого объяснения.

— Я пишу.

— Пишешь? Ты живешь среди сумасшедших, взломщиков и воров!

— Если хочешь писать об изнанке жизни, нужно познать ее досконально.

— Причем на собственной шкуре. — Джейми опасливо посмотрел в угол, где прежде что-то шуршало. — Как насчет того, чтобы перебраться в более уютное местечко? В мой клуб на Сент-Джеймс, например.

Квинлан оперся локтем на высокий подоконник.

— Это место не хуже, чем наши палатки в Бельгии. — Возможно, — согласился Джейми. — Но ужасно, что в самом центре Лондона властвуют нищета и разврат.

— Правильно! — Квинлан повернулся спиной к окну. — Известно ли тебе, что в Лондоне существует обычай оставлять ненужных детей на улице, дабы желающий мог подобрать их? Воспитательные дома, приюты и благотворительные школы не в силах дать пристанище всем. Бездомные дети попадают в рабство к трубочистам, их заставляют работать… — Он помолчал. — Я стремлюсь отразить на сцене все тяготы жизни

— Зачем?

— Чтобы общество знало о страданиях тех, кто оказался менее удачливым, — уже более спокойно ответил Квинлан. Красивые брови Джейми сошлись на переносице.

— У меня нет ни малейшего желания смотреть на это. Я не дам за билет и гроша. Причем заметь, я меньше других могу судить о вкусах публики.

— То же самое сказал Лонгстрит, когда отказался поставить мою последнюю пьесу.

— Ага! Значит, дело в уязвленном самолюбии!

Квинлан бросил на него сердитый взгляд:

— Что ты знаешь о душе художника?

— Ничего. Почти, — признал Джейми. — У меня есть кузен, который кропает сонеты. Приходит в ярость, когда у него не складывается рифма. Глупо так переживать из-за пары слов. Конечно, я ничего не знаю. Я же не поэт, верно?

Квинлан не посчитал нужным ответить на этот риторический вопрос. Насколько ему было известно, Джейми никогда не утруждал себя долгими размышлениями над тем, что не касалось его лично. К тому же он сомневался, что Хокадей заявился сюда ради его общества.

— Полагаю, у тебя есть причина для визита ко мне?

— Да. — Джейми просиял, обрадованный тем, что наконец-то заговорили об интересующем его предмете. Однако его улыбка тут же угасла, едва он вспомнил о своих проблемах. — Мне нужна твоя помощь. Прошел месяц, а вопрос с помолвкой еще не разрешен.

Квинлан пожал плечами:

— Ты сам поставил себя в это положение, согласившись ухаживать за одной сестрой в то время, как любишь другую.

— Совершенно верно. — Стряхнув со стула пыль носовым платком, Джейми сел. — Кто знал, что ухаживание за нелюбимой будет так болезненно?

На лице Квинлана отразилось сочувствие.

— Неужели она для тебя такое бремя?

— Кларетта? Вовсе нет. Она нежна, как крыжовенный пирог. По большей части. Хотя у нее есть характер, — добавил Джейми. — Шипела, как кошка, когда вчера утром я обогнал ee легким галопом на Роттен-роу (Аллея для верховой езды в лондонском Гайд-парке). С другой стороны, она никогда не устраивает разносов, как это делают почти все женщины, когда мужчина опоздает на свидание, забудет подарить цветы или предпочтет провести вечер за картами, а не на балу.

— Она позволяет тебе часами играть в карты, а потом не устраивает скандал? Женись на ней немедленно! Лучшего и желать нельзя!

— Не издевайся. У меня жуткое положение. — Судя по выражению красивого лица Джейми, ему действительно приходилось несладко. — Кларетта утверждает, что за меня все объяснила Клариссе и той известно о моих чувствах. Но я не уверен, что она поняла. Мне не удается остаться с ней наедине.

Квинлан скептически поднял одну бровь:

— А почему?

— Из-за ее отца, — с тоской обреченного произнес Джейми. — Он смотрит на меня как на подозрительный кусок мяса. Даже дуэнья не была бы более внимательной. Кстати, его присутствие не отпугивает других! — Щеки Джейми залил гневный румянец. — С меня хватит! Щеголи так и вьются вокруг Клариссы, так и норовят услужить ей. Они спорят о том, кто принесет ей накидку или подаст ей бокал вина. Вчера вечером наша ложа в опере была переполнена кавалерами — яблоку негде было упасть. Их болтовня заглушала сопрано.

— Я слышал, эта сопрано не очень хороша. — Квинлан попытался утешить приятеля.

Джейми еще сильнее нахмурился:

— Сегодня Эверхарты устраивают бал по случаю закрытия сезона. Я пройду через все муки ада, наблюдая, как Кларисса будет весь вечер танцевать с другими.

— Тогда зачем идти?

— Чтобы дать Кларетте шанс поймать кого-нибудь на удочку.

— Ах да, ваш план. — Квинлан взглянул на своего гостя с большим интересом. — Кстати, чья это идея?

— Кларетты, естественно. — Вспомнив о чем-то, Джейми улыбнулся. — Умнейшая девушка. Разумная, уравновешенная, спокойная, как мужчина. Не знаю, как бы мне удалось наладить отношения с ее отцом, если бы не ее сообразительность. Однако она не из тех, по кому сходят с ума. Не понимаю, почему ее отец не видит этого.

— Отцы склонны превозносить то, что не замечают поклонники, — предположил Квинлан, задумчиво разглядывая приятеля. — Если она такая, как ты говоришь, у тебя ничего не дрогнет в душе, когда другой заберет этот «крыжовенный пирог»?

Джейми рассмеялся:

— Любой, кто возьмет ее, получит мое благословение. Кстати, поэтому я и пришел. — Он наклонился к Квинлану. — Сделай мне одолжение, Перо. Приходи сегодня и срази ее наповал.

— Мисс Кларетту Роллерсон? — изумленно уставился на него Квинлан.

— Нет, леди Клариссу. За вечер я имею право потанцевать с ней лишь дважды, чтобы не вызвать негодование ее отца. Другие же, эти расфранченные недоумки, свободны в своих действиях. Вот куда тебе надо вмешаться. Ты должен занять ее на весь вечер. Поклонники разбегутся как мыши, когда ты пробудишь у нее интерес. — Упоминание о грызунах заставило Джейми снова посмотреть в угол. Квинлан прикрыл глаза.

— Ты слишком хорошего мнения обо мне.

— Ничего подобного. Если ты появишься в свете и окажешь знаки внимания подходящей благородной девице, к утру по городу разойдется слух о том, что ты уже оборудуешь детскую. Никто не осмелится приблизиться к Клариссе из страха перед тобой. А к тому времени я улажу свои дела.

— А как по-твоему, я соответствую требованиям ее отца?

— Лорда Роллерсона? Да он будет счастлив, что у нее такой серьезный поклонник! — воскликнул Джейми.

— Понятно.

Итак, именно ему предстоит разбираться с Роллерсоном, когда тот догадается о том, что ему безразлична его дочь.

Неожиданно Квинлан улыбнулся. В его улыбке было столько озорства, что, не будь Джейми так поглощен своими мыслями, он бы встревожился. Квинлана ни в коей мере не интересовали ни неопытная дебютантка, ни ее красота. Но ситуация, в которой оказался Джейми, имела все элементы фарса и была достойна того, чтобы ее тщательно изучить.

— Я сделаю, как ты просишь.

Джейми облегченно вздохнул:

— Знал, что на тебя можно рассчитывать. Да, еще одно. — Его лицо снова стало озабоченным. — Только ты не должен ни под каким видом влюбляться в леди Клариссу, хотя я понимаю, что это очень трудно

— Конечно.

— Это не ответ!

Развеселившись, Квинлан замахал на него руками:

— Даю честное слово, что не влюблюсь в твою даму.

Однако Джейми все еще был полон подозрений

— Твое сердце кем-нибудь занято?

Квинлан вздохнул с преувеличенным сожалением:

— Нет. Я не влюбляюсь.

Его ответ вызвал у Джейми смех.

— Этого не может быть! Ты же больше ни о чем не пишешь!

— Вот поэтому и не влюбляюсь. — Квинлан потер переносицу испачканными в чернилах пальцами и на мгновение прикрыл глаза цвета штормового океана. Когда же он вновь посмотрел на гостя, его глаза стали бледно-серыми, как молнией, пронизанными усталостью. — Именно моя отстраненность от любви позволяет мне управлять этим чувством в других. Так кукольник управляет марионеткой. Ложь — вот инструмент драматурга.

— Так ты действительно никогда не любил? — все еще сомневался Джейми. — Никогда?

Квинлан усмехнулся:

— Ни разу с тех пор, когда обнаружил, что желание переспать с женщиной вовсе не предполагает стремления продолжить знакомство с ней другим способом.

Вряд ли что-нибудь другое могло шокировать Джейми сильнее, чем это циничное заявление.

— Если ты говоришь серьезно, — помолчав, сказал он, — значит, тебе следует приложить усилия и излечить себя от этого недостатка. Любовь — лучшее чувство, которое способен испытывать человек!

Однако восторженность Джейми не передалась Квинлану.

— Благодарю, не надо! Мужчина, утверждающий, что влюблен, обязательно впадает в унизительное положение и начинает капризничать. Итак, если это все, я бы хотел поработать.

Но Джейми не был склонен так быстро заканчивать разговор на дорогую его сердцу тему.

— Да ладно тебе. Любой человек подвержен любви. Даже Петтигрю.

— Эррол? — удивился Квинлан.

Джейми подозревал, в чем причина удивления Квинлана.

— Не прикидывайся. Я сам до этого додумался. Он бы так упорно не отказывался от бастарда, если бы не был уверен, что ребенок от него. Почему? Потому что чувства дамы не вызывали у него сомнения! Именно страх потерять свободу вынудил его обратиться к тебе с просьбой написать письмо. Я изумился, когда ты согласился на это. А потом понял, что он настроен серьезно. Он же отослал письмо, как ты знаешь.

Квинлан нахмурился:

— Нет, не знаю. А ты уверен?

— Видел, как он перед боем отдал его пехотинцу.

Квинлан стал мрачнее тучи.

— А кому оно адресовано?

— Ты спрашиваешь меня? — засмеялся Джейми. — Тебе же известно мнение Петтигрю обо мне. Я предполагал, что он открыл тебе правду.

Квинлан так энергично замотал головой, что его красивые каштановые волосы взлетели веером над воротником.

— Но это не конец загадки. — Джейми задумчиво коснулся нижней губы. — Петтигрю не задумываясь дал бы коленом под зад шлюхе или беззащитной женщине. Эта же занимает высокое положение, и Петтигрю понял: ему не избежать брачных оков за соблазнение. Так почему, спрашивается, имея толпы готовых на все поклонниц, он дает обещание даме, соблазняет ее, а потом идет на попятный? Если только… — довольный собой, он сделал паузу, дабы подогреть интерес собеседника, — его не толкала на это любовь!

Квинлан осмыслил эту возможность и тут же отклонил ее.

— Какой смысл в твоих умозаключениях? Эррол мертв. Даже если бы здесь была замешана благородная дама — в чем я очень сомневаюсь, — Эррол избавился бы от нее, несмотря на свои чувства. Это не лучший пример в пользу любви. Если же считать образчиком жертвы любви тебя, то я еще быстрее побегу от этого чувства.

Джейми давно привык к резким отповедям приятеля, поэтому не обиделся. — А Рейф? Он любил долго и страстно.

— А что Рейф? — произнес Квинлан так тихо, что Джейми едва услышал его.

Оба погрузились в невеселые раздумья. Спустя несколько секунд Джейми облизал губы.

— Перо, ты уже покончил с этим?

Лицо Квинлана исказилось от гнева, хотя его гнев был направлен вовсе не на Джейми — на самого себя. Он десятки раз собирался повидать вдову Рейфа. Если бы он не написал то письмо, то сейчас не оказался бы в столь сложном положении. Он откладывал поездку только из трусости.

— Не покончил, но ты подтолкнул меня. Делать нечего, — угрюмо произнес он, — я дал слово. Выеду завтра же утром.

— Я поеду с тобой.

Квинлан с подозрением взглянул на приятеля. Хокаден редко допускал, чтобы посторонние дела отвлекали его от важных для него проблем.

— Не предполагал, что ты согласишься покинуть Лондон теперь, когда так близок к своей истинной любви.

— И я тоже, — честно признался Джейми. — Знаешь, ведь не ты один слышал последнюю просьбу Рейфа. Обещание, данное другу, так же нерушимо, как клятва.

Квинлан колебался всего секунду. Пусть в душе Джейми и денди, но у него доброе сердце. Разве можно найти лучшего помощника в этом неблагодарном деле, чем еще один боевой товарищ Рейфа?

— Договорились.

Джейми встал.

— Можно я зайду за тобой вечером?

— Нет. — Квинлан обнял его за плечи и подтолкнул к двери. — У меня есть кое-какие планы. Встретимся там.

— Не опоздай. Хотя сейчас модно немного опаздывать. — Джейми кивнул. — Обставь свое появление поэффектнее. Нужно, чтобы все тебя заметили.

— Мне не требуется лекция по поведению в обществе, — осадил его Квинлан и, открыв дверь, беззастенчиво вытолкнул приятеля в коридор. — До вечера.


Глава 8 | Буря страсти | Глава 10