home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четвертая

Ему снился удивительный сон. Сон настолько необычный, что Сергей помимо воли запоминал все, что с ним происходило.

Он не помнил начала сна, первыми воспоминаниями была картина огромной сверкающей реки. Или не сверкающей и даже не реки вовсе — это был мерцающий, не поддающийся описанию поток чего-то неопределенного. И Сергея влекло в этот поток, ему неудержимо хотелось окунуться в чарующее неземное сияние. И сделал бы так, если бы его внезапно не схватили за руку. Сергей оглянулся и даже не испугался, увидев рядом огромное страшилище.

Ростом под три метра, сплошь покрытое бурой косматой шерстью, оно выглядело на удивление колоритно. Прежде всего в нем привлекали глаза — огромные, желтые, с черными пятнами зрачков. Чудовище имело весьма солидные зубы — словно демонстрируя их, монстр слегка приоткрыл рот, и Сергей разглядел ряд ослепительно белых клыков. Стало ясно, что ни о каком вегетарианстве здесь не идет и речи. Дополняли картину черный приплюснутый нос, короткие лохматые уши и четыре маленьких кривых рога.

— Тебе со мной, вниз, — произнес монстр и громко рассмеялся: — Котел уже приготовлен.

Сергей даже не стал протестовать. Точнее, у него просто не было на это сил. Только сейчас Сергей осознал, что под ним нет земли — он парил над сверкающим потоком, парил так, словно потерял вес. И тут же возникло странное убеждение — он действительно что-то потерял. Но вот что и где…

Нельзя сказать, что чудовище действительно влекло его вниз, здесь не существовало привычных Сергею пространственных измерений. Это было движение сквозь густую серую дымку, движение в сторону, прочь от сверкающего потока. Сергей даже пожалел об этом — там было так приятно…

Он вспомнил слова монстра. Ну да, все верно. И разговоры об аде не такая уж нелепость. Правда, этот лохматый гость не совсем похож на черта, но что-то от потустороннего мира в нем явно есть.

Движение внезапно прекратилось, окружавшая их туманная дымка рассеялась.

Сергей огляделся — для ада здесь оказалось совсем неплохо. Прямо под ним раскинулся зеленый лес, неподалеку усталой змеей растянулась река. В сознание вполз холодок страха — вдруг он упадет?

Он не упал. Монстр заложил в воздухе крутой вираж и, не отпуская Сергея, понесся над вершинами сосен.

Прошли считаные секунды, и Сергей заметил впереди темное рыжеватое пятно. Пригляделся — все верно, какое-то строение. И они летят именно туда.

Это был большой двухэтажный дом из добротного красного кирпича, стилизованный под средневековый замок. Высокие, узкие, забранные коваными решетками окна, масса разнообразных башенок. Над самой высокой даже развевался небольшой цветастый флаг.

Чудовище сделало большой круг — Сергею показалось, что оно просто хотело показать ему этот замок, затем стало снижаться, скорее даже падать. Сергей внутренне сжался от предчувствия неминуемого столкновения с землей, но в последний момент монстр замедлил ход, придержал Сергея второй лапой и плавно опустил на землю.

— Прибыли. — Чудовище комично наклонило голову и взглянуло на Сергея. — Нам сюда…

Монстр подвел Сергея к массивной каменной двери из полированного черного мрамора. На ней не было никаких ручек, но монстру они и не понадобились. Он провел перед дверью лапой, дверь дрогнула и поплыла туманными струями.

— Прошу… — Чудовище взглянуло на Сергея, затем, засмеявшись, протолкнуло его сквозь камень.

Это было очень неожиданно — Сергею показалось, будто он прошел сквозь слой воды или очень плотного воздуха.

Оглянулся: монстр, просунув сквозь дверь рогатую голову, смотрел на него с нескрываемой насмешкой.

— Некоторое время посидишь здесь, — сказало чудовище, не делая попыток зайти внутрь. — Наберешься сил, а там уж хозяйка решит, что с тобой делать. Дом в твоем распоряжении, но выйти ты пока не сможешь. Ну а если вдруг выберешься, никуда не уходи, лес здесь полон ловушек. Вряд ли тебе хочется умереть во второй раз. А сейчас извини, мне пора — чертовски много работы… — Чудовище развело руками и исчезло по ту сторону двери.

Поверхность двери еще несколько секунд шевелилась, затем стала быстро твердеть. Сергей протянул руку и ощутил обычный холодный камень…

Удивительным было то, что все происходящее его как раз не удивляло. В сознании царил странный покой, мысли ворочались медленно и неохотно, словно после хорошей попойки. Или все это ему снится?

Сергей огляделся. Он стоял в холле, по обеим сторонам двери на стенах висели массивные кованые щиты. Чуть поодаль блестели рыцарские доспехи — все это выглядело настолько картинно, что Сергей даже усмехнулся.

— Есть кто живой?! — крикнул он. Прислушался — никакого ответа. Ну и ладно, в конце концов, это всего лишь сон…

Дом он обошел минут за пятнадцать, это оказалось довольно роскошное строение. Порядка десяти комнат, несколько больших залов — с каминами, богатой обстановкой. В ближайшем к холлу зале на стене висел огромный красный ковер, украшенный коллекцией холодного оружия. Здесь было все, начиная от мечей и алебард и заканчивая маленькими дамскими кинжалами. Дом и в самом деле выглядел очень богато. Сергей не слишком в этом разбирался, но, глядя на окружавшее его великолепие, невольно пришел к мысли, что все это стоит уйму денег.

Устав бродить по дому, он прошел в зал, сел в кресло рядом с большим красивым камином. И обнаружил нечто странное…

Он был в своих любимых джинсовых брюках. В тех самых, из которых — по причине полного износа — в прошлом году попытался сделать шорты. Попытка не удалась — отрезал лишнее, с любимыми брюками пришлось окончательно распрощаться. И вот сейчас он сидел в до боли знакомых джинсах, на нем была серая тенниска — помнится, когда-то он носил такую. Все это выглядело более чем странно.

С другой стороны, это всего лишь сон, а мало ли чего не бывает во сне. Тем не менее происходящее навевало очень странные чувства. Словно и не сон это вовсе…

На душе было муторно, Сергею казалось, что он что-то забыл. Мучительно попытался вспомнить, где он был и что делал в последние дни, — ничего не получалось. Затем в памяти всплыло женское имя — Татьяна. Знакомое имя, с ним связано что-то необычное — и очень важное. Уцепился за девичье имя, пытаясь не упустить тонкую ниточку воспоминаний — и этого оказалось достаточно, чтобы с головой окунуться в лавину вернувшейся памяти…


Эта клиника по праву считалась лучшей в регионе. Правда, внешне она выглядела несколько мрачновато — старое, еще дореволюционной постройки, здание, окружающий его с трех сторон густой тенистый сад… Случайные прохожие невольно ускоряли шаг, стремясь быстрее миновать это гиблое место, лелея в душе тайную надежду, что уж им-то никогда попасть в это здание не придется. Увы — так уж повелось, что именно сюда везли тех, кто практически потерял всякую надежду.

Двадцать восьмая палата была одной из самых маленьких и уютных. Всего три кровати, несколько тумбочек, на стенах горшки с искусственными цветами да потемневшая от времени репродукция Левитана. Несколько портили общее впечатление металлические стойки с жужжащей и попискивающей аппаратурой. Впрочем, тем, кто здесь лежал, эти тихие звуки совсем не мешали.

Одна кровать пустовала, ее последнего обитателя увезли прошлым вечером. Увезли тихо и буднично, переложив на каталку и накрыв с головой простыней. Из этой палаты редко кто уходил сам.

Вторую кровать занимал пожилой мужчина с очень бледным осунувшимся лицом. С расположенной в изголовье кровати металлической стойки к нему тянулись провода и пластиковые трубки, рядом мерно шипел жутковатого вида аппарат. Глаза мужчины были слегка приоткрыты, но вряд ли он что-нибудь видел.

Третья кровать стояла у противоположной стены, близ окна. Ее занимала невысокая хрупкая девушка с правильными и красивыми чертами лица. Каштановые волосы были ровно подстрижены и аккуратно расчесаны, ямочки в уголках губ вызывали ощущение едва заметной улыбки. Казалось, девушка просто спит. Впрочем, именно так оно и было. Просто сон этот оказался очень долгим.

Ближе к полудню в палату зашла медсестра — женщина в летах, худощавая, слегка заспанная. Окинув палату привычным взглядом, подошла к окну и приоткрыла форточку, в комнату ворвался веселый воробьиный гомон. Удовлетворенно кивнув, женщина повернулась — и замерла в недоумении…

— Здравствуйте. Вас Ириной Федоровной звать — ведь так?

Конечно, это могло когда-нибудь случиться, это знали все. На это надеялись, в это верили. Но сейчас, глядя на сидящую на кровати девушку, на щеках которой уже проступал легкий румянец, медсестра не могла поверить увиденному. И просто стояла, с изумлением глядя на девушку.

— Наверное, я в больнице? — Девушка окинула взглядом комнату. На секунду ее взгляд задержался на неподвижной фигуре в соседней кровати и снова вернулся к медсестре. — Извините, я ничего не помню. Как я сюда попала?

— О господи… — К медсестре наконец-то вернулся дар речи. — я сейчас… Я быстро… — Она как-то боком скользнула к двери и пулей выскочила в коридор.

— Все как обычно, — улыбнулась девушка. С интересом оглядела свои руки, пошевелила ногами. Ощупала волосы. Потянувшись к тумбочке, открыла верхний ящичек и, покопавшись в нем, нашла небольшое зеркальце. Дохнув на него, протерла о простыню, затем взглянула на свое отражение.

— Не так уж плохо… — тихо произнесла она, оценивая увиденное. — За неимением лучшего…

В коридоре послышались возбужденные голоса, звуки шагов, девушка вздохнула и пожала плечами — увы, никуда не денешься. Все как обычно…


Она почти улизнула от него. Именно почти — осознав это, Шорг мрачно усмехнулся, затем медленно поднялся к вершинам деревьев. Прикрыв глаза, прислушался к своим ощущениям. Все правильно, вот ее след — слабый, едва заметный. Еще пара минут, и она бы ушла. Но только не теперь.

Внизу уже собирались люди, с заунывным воем сирены подкатил милицейский «уазик». Шорг в последний раз взглянул на тело Татьяны — что ни говори, а на этот раз она была чертовски хороша. Увы, он не ожидал от нее такой прыти.

Его не видели, да и не могли увидеть — то, что от него осталось, было слишком эфемерным. Впрочем, Шорга все это ничуть не заботило. Ему пора — закрыв глаза, он по привычке глубоко вздохнул и плавно скользнул по манившему его следу…

Он двигался не слишком долго — осознав, что движение прекратилось, открыл глаза. Со всех сторон его окружала безликая серая дымка, без всяких намеков на верх и низ. Легкое усилие — и дымка медленно растаяла, обнажив величественный в своей красе город. Портовый город — Шорг с интересом взглянул на уходившее к горизонту море. Похоже, вслед за прекрасной Танечкой он забрался на самый юг. Или это Балтика? Шорг вгляделся в простиравшийся под ним город: нет, все-таки юг. Прислушался к своим ощущениям — ничего… Значит, она уже где-то там, внизу. Надо отдать ей должное, ловко эхо у нее получается. Талант, что тут скажешь. А ему придется ждать ночи. Впрочем, это даже к лучшему, можно заранее присмотреть себе шкуру… Мрачно ухмыльнувшись, Шорг покачал головой и плавно скользнул вниз.


Утро выдалось душным, несмотря на близость моря. Распахнутая настежь балконная дверь не приносила прохлады, в довершение всего где-то под окнами жутко трещал мотоцикл. Вставать не хотелось — взглянув на часы, Клава перевернулась на другой бок, мысленно послав с дюжину непечатных слов в адрес кретина под окнами. Могла бы и вслух, но вставать действительно не хотелось.

Рядом заворочался Жора. Перевернувшись на спину, поскреб пятерней волосатую грудь, глубоко зевнул. Провел ладонями по лицу, затем с улыбкой взглянул на жену:

— Как насчет кофейку, кисонька? Со сливками?

— Тогда уж сразу с ядом. Чтобы мне потом передачи не таскать по больницам. Совсем из ума выжил…

Жора с интересом взглянул на жену, на секунду задумался, затем откинулся на подушки и тихо захохотал:

— Великолепно… — Он оглядел свою грудь, коснулся пальцем большого фиолетового шрама: — И как это я так оплошал?..

Несколько минут он молча смотрел в потолок, затем не торопясь поднялся, стянул со спинки стула брюки. Когда Клава взглянула на него, Жора уже застегивал рубашку.

— Куда это ты намылился? — Голосом Клавы вполне можно было резать сталь. — Тебе ведь что говорили? Загнешься ведь, сволочь…

Жора снова засмеялся, он глядел на Клаву с неподдельным восхищением.

— И жили они долго и счастливо, и померли в один день… — произнес он, затем сел на кровать и обнял жену, — Не волнуйся, лапонька. Прогуляюсь немного, водички попью минеральной — очень, говорят, способствует. А потом мы с тобой займемся чем-нибудь более интересным — как ты на это смотришь?

Жена не ответила — молча оттолкнув мужа в сторону, смотрела на него странным непонимающим взглядом. Затем в ее глазах что-то сверкнуло. Похоже, она догадалась.

— Пил ночью? Признавайся.

Жора снова засмеялся, и смех этот, тихий и надтреснутый, вдруг испугал Клаву.

— Что с тобой, Георгий? Ты сам не свой…

Жора улыбнулся — правда, глаза его при этом остались удивительно холодными.

— Вот тут, милая, ты попала как раз в точку… — Он подвинулся к краю кровати, надел носки. Взглянул на жену, затем с улыбкой взял ее за подбородок, повернул к себе.

— Ты у меня удивительно симпатичная. И как это я не замечал этого раньше? — Жора ухмыльнулся, затем медленно стянул с плеч жены лямки ночной рубашки, приспустил ее вниз, обнажая белые обвислые груди.

В глазах Клавы читалась растерянность, она никак не могла понять, что происходит. Руки мужа нежно скользнули по ее телу, но это вызвало у нее только страх. Уж слишком все это было необычно…

— Да ты никак боишься меня, лапонька? — произнес Жора, сжав ее груди, затем нагнулся и припал к губам жены. Его поцелуй был таким долгим и страстным, что даже Клава не выдержала и обняла мужа, уже ничего не понимая.

— Ты и вправду хороша. — Жора отстранился от жены, удовлетворенно вздохнул. — Но этим мы займемся чуть позже…

Он встал, с удовольствием потянулся. Взглянул на жену.

— Вот что, кисонька: приготовь-ка нам праздничный обед. Часикам к двум. — Он взглянул на большие настенные часы. — Отметим мое выздоровление. А я пока немного прогуляюсь…

Причесав рукой волосы, Жора подмигнул жене и вышел из комнаты, насвистывая на ходу какую-то песенку. Спустя минуту хлопнула входная дверь, затем внизу бабахнула дверь подъезда. Все стихло, умолк даже проклятый мотоцикл. Сидя на кровати, Клава молча смотрела в окно и не знала уже, чего в ее душе больше — радости или страха.


Этим вечером только и было разговоров, что о ее чудесном воскрешении. Ольгу тщательно осмотрел сухощавый пожилой врач и был настолько удовлетворен результатом, что девушку тут же перевели в другую палату.

Здесь на нее смотрели с любопытством — не каждый день видишь человека, проспавшего больше восьми месяцев. Однако юная леди вежливо ушла от расспросов, сославшись на амнезию. После чего попросила у своей соседки-ровесницы какой-то потрепанный журнал и углубилась в чтение.

Ближе к вечеру зашла медсестра и радостно сообщила ей, что они уже связались с ее родителями. Мама приедет послезавтра — раньше добраться не сможет, а отец сейчас в рейсе, должен вернуться через месяц. Завтра через пароходство ему сообщат о выздоровлении дочери, и он, может быть, вернется раньше на каком-нибудь другом судне.

— Теперь, Оленька, у тебя все будет хорошо. — Улыбнувшись, медсестра вышла из палаты, думая о том, что и в наше приземленное время еще случаются чудеса.

Когда она открыла глаза, шел второй час ночи. За окном шумел ветер — надвигалась гроза. И это было как нельзя кстати.

В палате все спали. Соседка Татьяны тихонько причмокивала во сне и чему-то улыбалась, у самой двери кто-то громко похрапывал. Прислушавшись — все ли тихо, — Татьяна медленно поднялась, стараясь не злить лишний раз скрипучую кровать. Сунув ноги в тапочки, еще раз огляделась и осторожно, стараясь никого не разбудить, выскользнула из палаты…

Коридор подавлял своей пустынностью. Тускло светили лампочки, блеклые стены с темными проемами дверей выглядели на редкость уныло. Впрочем, девушку это явно не смущало — прикрыв за собой дверь, она спокойно пошла по коридору.

Похоже, она знала, куда идти. Миновав перевязочную, решительно повернула направо, затем спустилась по лестнице на один этаж вниз. Здесь было гораздо светлее…

Пройдя еще пару метров, Татьяна увидела за большим белым столом уже знакомую ей дежурную по этажу, худосочную длинноногую девицу с вечной улыбкой на веснушчатом лице. Вот и сейчас она улыбалась, близоруко вглядываясь в лежащую перед ней книжку в ярком глянцевом переплете.

Татьяна остановилась, закрыла глаза. Да, это очень просто. Но переход отнял слишком много сил. Получится ли у нее?

Выбирать не приходилось. Еще раз глубоко вздохнув, Татьяна сосредоточилась на нужном образе и спокойно пошла по коридору, старательно шаркая тапочками по драному линолеуму. Худосочная девица, услышав ее шаги, подняла голову и с улыбкой взглянула на Татьяну поверх очков.

— Ой, Ирина Федоровна, вы еще здесь?! — В голосе девицы послышалось удивление.

— Уже ухожу, Надюша. Дай-ка ключ от семнадцатой…

— Да, конечно… — Открыв ящик стола, девица доверительно протянула ключ. — А что вы хотели?

— Надо проверить вещи по списку, завтра у нас областная комиссия будет… — Взяв ключ, Татьяна неторопливо отошла от стола. Чувствуя спиной удивленный взгляд длинноногой девицы, медленно дошла до поворота, спокойно повернула за угол, все так же старательно шаркая подошвами, и только там смогла облегченно вздохнуть. Руки с зажатым в них ключом мелко дрожали, на лбу выступили капли пота. Тем не менее все получилось как надо.

Отыскать нужную дверь оказалось совсем просто. Спокойно открыв замок, Татьяна вошла внутрь, аккуратно прикрыла за собой дверь, нащупала выключатель. Две тусклые лампочки под потолком осветили стеллажи с вещами пациентов.

Она пробыла там почти тридцать минут. «Свою» одежду найти не удалось, но после долгих поисков Татьяне все же удалось подобрать почти все необходимое. В маленьком кармашке приглянувшейся ей блузки она даже нашла две смятые десятки. Мелочь, но приятно. Сегодня явно ее день — а точнее, ночь. Все получается без особых проблем, удача на ее стороне. Осталось только найти обувь…

Это не заняло много времени, в одном из нижних ящиков Татьяна нашла вполне подходящие белые босоножки. Не слишком изящные, но выбирать не приходилось. Правда, для того чтобы пройти мимо дежурной, их все же снова пришлось сменить на тапочки — уж слишком отличался звонкий стук каблучков от нудного приглушенного шарканья.

— Возьми, Наденька… — Татьяна протянула ключ длинноногой девице. — Я пойду…

— Да, конечно. До свиданья, Ирина Федоровна…

Спустившись на первый этаж, Татьяна быстро нацепила босоножки и решительно пошла к выходу. При звуке ее шагов дремавший за стойкой усатый вахтер встрепенулся, в его взгляде появилось какое-то напряжение. Еще на один спектакль сил не хватало, поэтому пришлось импровизировать на ходу.

— Закрой за мной, Дима. Если спросит Надюша, скажешь, что я уже ушла. — Улыбнувшись вахтеру, Татьяна спокойно вынула из ручек входной двери швабру-замок, деловито вручила ее подоспевшему вахтеру и вышла на улицу. Она спустилась по ступенькам и уверенно пошла по освещенной фонарями аллее — а вахтер все стоял и смотрел ей вслед…

Дул сильный ветер, с неба срывались редкие дождевые капли. Одна капля попала ей на ладонь, Татьяна улыбнулась: она любила дождь. Во время дождя воздух полон энергии, и не пользуются ею только дураки. Увы, таких в этом мире большинство.

Вскоре она вышла на ярко освещенное шоссе. Попыталась сообразить, куда примерно ведет эта дорога. Итак, налево — из города, направо — в сторону центра. Значит, пойдем направо.

Прохожих было очень мало, изредка мимо нее проносились одинокие машины. Миновав ярко освещенный «скворечник» поста ДПС, девушка перешла на тротуар и вскоре остановилась у пешеходного перехода, пропуская очередную машину. Но серебристый «мерседес», неожиданно замедлив ход, остановился рядом с ней. Из приоткрывшегося окна со стороны пассажира показалось чье-то красное одутловатое лицо с жидким ежиком рано редеющих волос, на Татьяну пахнуло перегаром.

— Прокатиться не желаешь? Садись, не пожалеешь… — Голос краснорожего был слегка хриплым.

Татьяна не ответила, молча подумав о том, как много в этом мире всякой швали.

— Ну чего ломаешься… — Дверь приоткрылась, красно рожий с трудом выбрался из машины, его ощутимо покачивало. — Сотня баксов тебя устроит? Давай, не строй из себя… — Он распахнул перед девушкой заднюю дверь «мерседеса».

— Почему бы и нет? — Пожав плечами и демонстративно улыбнувшись, Татьяна спокойно забралась на роскошное сиденье иномарки. — Люблю хорошие компании.

— Ну, так в чем проблемы? — Краснорожий засмеялся, захлопнул переднюю дверь и полез вслед за Татьяной Закрыв за собой дверь, небрежно кивнул водителю: — Давай, Васек…

«Мерседес» резво взял с места, Татьяну ощутимо вдавило в спинку сиденья.

— Ты поосторожней там… — самодовольно произнес краснорожий. — А то даму укачает… Он взглянул на Татьяну и придвинулся к ней поближе, обдав густым перегаром. — А меня Игорем звать. Игорек я. А ты у нас кто? — Он взял Татьяну за колено, на лице его появилась сладострастная ухмылка.

— Татьяна. — Улыбнувшись, девушка аккуратно сняла потную волосатую руку со своего колена, ухватилась покрепче за палец с массивным золотым перстнем и стала плавно его выламывать. Краснорожий охнул, затем, когда Татьяна нажала сильнее, едва не взвыл от боли:

— Да ты что… Отпусти палец, сучка! Больно же!

— Я знаю. — В глазах девушки сверкнули мстительные искорки, «мерседес» тут же прижался к обочине и остановился.

— Ты чего, дура… — Обернувшись, водитель потянулся к Татьяне, его лицо было злым и усталым одновременно. — Отпусти его…

Татьяна молча взглянула на него, и взгляд этот был подобен удару кнута. Водитель вздрогнул — и не смог оторваться от бездонной глубины ее глаз.

— Сейчас ты выйдешь, заберешь эту падаль и отведешь ее спать. И сам спать ляжешь. Два дня не выходить из дома! Ты меня понял?

Водитель медленно кивнул, его глаза затуманились.

— Вот и хорошо. А если этот козел будет упираться — бей его. И не жалей. Ясно?

Водитель снова кивнул.

— Замечательно… — Татьяна усмехнулась и взглянула на присмиревшего краснорожего. — А ты, мразь, запомни раз и навсегда: женщин надо уважать. Женщина — это святое. Ты понял? — Она заглянула ему в глаза, краснорожий охнул, затем послушно кивнул, его взгляд стал пустым и бессмысленным.

Открылась дверь, крепкая рука водителя без особых церемоний выдернула краснорожего из салона. Тот и не думал протестовать, лишь недоуменно оглядывался на Татьяну, пытаясь понять затуманенным разумом, что же, собственно, происходит.

Татьяна выбралась из машины, захлопнула дверь. Затем деловито уселась на сиденье водителя…

Два человека размеренно брели по тротуару, когда их неторопливо обогнал серебристый «мерседес». Наверное, водитель был не слишком опытен, чудо заморской техники заметно виляло из стороны в сторону. Тем не менее машина благополучно добралась до поворота, медленно миновала его и вскоре скрылась из глаз.

— А как же я… — начал было один из пешеходов, но тут же охнул, получив от своего провожатого чувствительный удар локтем под ребра.

— Ты идешь спать. — Голос его попутчика был тихим и слегка печальным. — И я тоже. Мы все идем спать…


Она припарковала машину рядом с казино «Золотой Дракон». Увидела его совершенно случайно и тут же поняла, что место вполне подходит для того, чтобы без помех выспаться. Здесь, среди десятков других иномарок, вряд ли кто обратит внимание на ее «мерседес». Так оно и оказалось; аккуратно поставив машину рядом с чьим-то «фольксвагеном», Татьяна заглушила двигатель, перебралась на заднее сиденье и спокойно улеглась спать.

Проснулась она от какого-то громкого звука; наверное, где-то поблизости просигналила машина. Взглянула на часы: двадцать минут девятого.

— Нет ничего лучше хорошего крепкого сна!.. — Татьяна сладко потянулась, затем открыла дверь и выбралась из машины.

Дождь ночью так и не пошел — циклон пронесло, над городом поднималось по-южному жаркое солнце. День обещал быть душным и безветренным.

Для начала Татьяна решила позавтракать, благо с аппетитом проблем не было. Взглянув на сияющие золотом буквы «Золотой Дракон», осталась вполне довольна своим выбором. Лучшим — лучшее. Кто скажет, что она не права?

Улыбнувшись, Татьяна уверенно поднялась по ступенькам ресторана.

Вскоре она уже сидела за столиком. И так как торопиться Татьяне было совершенно некуда, ела она не спеша и обстоятельно, по достоинству оценив выбор блюд и напитков. Стрелки часов на стене ресторана подбиралсь к половине девятого, когда Татьяна вытерла губы салфеткой и поднялись из-за стола. К ней тут же подскочил официант, его всерьез беспокоила платежеспособность столь юной посетительницы. В душе он корил себя за то, что не поинтересовался этим вопросом раньше.

— И сколько с меня? — с улыбкой поинтересовалась юная особа.

— Семьсот восемьдесят шесть. — Официант протянул ей счет.

— Всего-то? — Девушка с усмешкой вскинула брови. — У вас действительно неплохо кормят. Вкусно и недорого…

Официант заметно нервничал: юная посетительница явно не торопилась платить.

— Знаете что, — участливо заглянула ему в глаза девушка, — а давайте оформим это за счет заведения? А то я сегодня не при деньгах. Мне всегда говорили, что в вашем ресторане очень радушные хозяева. Вы ведь не будете против?

— Разумеется. — В глазах официанта появилась какая-то отчужденность. — Мы всегда рады гостям. Заходите еще…

— Непременно. У вас здесь очень мило. До свидания… — Повернувшись, девушка спокойно пошла к выходу. Остановившись по пути у большого настенного зеркала, придирчиво осмотрела себя. Увиденное ее вполне удовлетворило. Поправив прическу, Татьяна подмигнула глазевшему на нее официанту и спокойно прошла к дверям. На губах ее играла улыбка.

Весь день Татьяна знакомилась с городом, благо времени у нее было достаточно. Ей нравилось бродить по незнакомым улицам, она с удовольствием прислушивалась к своим ощущениям. Хороший город — добрый, светлый. Не зря ее сюда потянуло.

К морю она вышла лишь в половине восьмого вечера. Ноги слегка гудели после долгой прогулки, еще не окрепшие мышцы протестовали и просили отдыха. Впрочем, Татьяна сразу об этом забыла, как только увидела море…

Море было прекрасно. Прекрасно настолько, что от чудесного зрелища этого просто захватывало дух. Солнце уже коснулось горизонта и теперь словно таяло, разметав по воде багровые потеки. Ленивые волны с мягким шуршаньем вползали на берег, замирали на мгновение — и тут же, вконец обессиленные, скатывались обратно. Даже чайки летали как-то по-особому медленно, едва взмахивая крыльями и нехотя оглашая окрестности гортанными криками.

Людей на пляже оказалось не так уж и много — меньше, чем она ожидала. Кто-то купался, сливаясь с багровым закатом в пламени волн, кто-то загорал в мягких лучах заходящего солнца. Еще немного, и все начнут расходиться. Убедившись в этом, Татьяна медленно пошла вдоль берега. Затем скинула босоножки, подхватила их и пошла по кромке воды, чувствуя босыми ступнями прикосновения ласковых волн. Было удивительно хорошо — так хорошо, что совсем не хотелось думать о том, что Шорг где-то рядом.

Вскоре Татьяна убедилась, что идти дальше нет смысла: увы, найти девственный дикий берег не представлялось возможным. Пляж, лодочная станция, дальше высились корпуса каких-то зданий. Да, это не то что раньше. Татьяна невольно улыбнулась, вспомнив свое любимое озеро. Увы, до него теперь далеко. Придется довольствоваться тем, что есть…

Солнце опускалось все ниже, его оставалось все меньше и меньше. Еще желтел какое-то время золотистый краешек, но вскоре и он растворился в море. Все это время девушка сидела на скамейке близ лодочной станции, с удовольствием наблюдая пламенеющий закат. Но солнце зашло, стало быстро темнеть — даже это говорило о том, что она на юге. По берегу еще гуляли отдыхающие, где-то неподалеку слышались голоса и громкий смех какой-то подвыпившей компании. Но к Татьяне никто не подходил — просто потому, что она этого не хотела.

Ночь выдалась удивительно темной и безлунной. Ярко сияли звезды, мерно вздыхал тихий морской прибой. Шел первый час ночи, когда Татьяна наконец-то поднялась с облюбованной ею скамейки и медленно пошла вдоль берега.

Вот и лодочная станция, девушка остановилась и прислушалась. Сторож, похоже, уже спит в своей будке — как и положено настоящему сторожу. А вот и песик… — Татьяна улыбнулась, ощутив присутствие собаки. Хороший какой… И совсем не злой. Зря его таким считают.

Она молча позвала собаку. Было слышно, как пес встрепенулся, глухо зарычал. Затем рычание стихло, послышался тихий шорох собачьих лап. Вот и он…

Пес оказался молодым и неопытным; остановившись в паре метров от девушки, он с интересом взглянул на нее, словно рассуждая, стоит ее прогонять или нет. Да, надо бы прогнать. Но ведь он так ясно слышал этот зов…

Она снова позвала его, пес наклонил голову и тихо заскулил — до того это было здорово. Девушка подошла ближе, рисела и с удовольствием потрепала пса по голове. Затем почесала спину, пес радостно завилял хвостом.

— Ты ведь не съешь меня? — уже вслух сказала она. — Ты ведь хорошая собака?

Он и в самом деле не собирался ее есть — закрыв глаза, пес нежился под ласковыми прикосновениями. Еще ни с кем и никогда ему не было так хорошо.

«А теперь проводи меня. Пошли. Только тихо».

Татьяна встала, пес с готовностью рванулся вперед, затем остановился и оглянулся: туда ли?

«Молодец. Все правильно».

В сопровождении собаки она миновала будку сторожа, осторожно поднялась по шатким сходням. Ступив на металлический настил, огляделась — да, ей туда.

Шаги девушки были абсолютно бесшумными. Шагая по удобной дорожке, огороженной невысокими перилами, Татьяна уходила все дальше в море. Миновала один ряд лодок, другой. С интересом взглянула на большую красивую яхту, затем пошла дальше. Пес нетерпеливо танцевал впереди, оттуда доносилось его радостное повизгивание.

Вот и край лодочного причала. Пес сидел у самого среза, виляя хвостом, в глазах его читалась преданность. Прикажи она — и он без колебаний бросится в воду.

Татьяна оценила это. Нагнувшись, ласково потрепала пса.

— Хорошая собака. Умная. А сейчас охраняй меня. Проследи, чтобы сюда никто не пришел. Хорошо?

Нетерпеливо взвизгнув, пес метнулся в темноту. Татьяна улыбнулась.

«Только не съешь никого. Не надо…»

Она осторожно опустилась на все еще теплый после дневной жары настил. Будь это место пустынным, ей хватило бы полчаса. Увы, вокруг слишком много любопытных глаз — значит, придется провести здесь едва ли не всю ночь. Ей нельзя привлекать внимание.

Татьяна устало вздохнула, закрыла глаза. Прислушалась к тихому дыханию моря. Вот оно, совсем рядом. Такое большое. Такое доброе…

Несколько минут она молчала, настраиваясь на безмолвный могучий ритм. Он ощущался все отчетливее, огненные вибрации уже окутывали тело невесомой призрачной пряжей. Ей хотелось идти дальше и дальше, хотелось окунуться в водоворот могучих энергий, но все-таки пришлось остановиться. Дальше нельзя, свечение будет слишком ярким. Ее увидят…

Татьяна открыла глаза — воздух вокруг нее действительно светился. Слабо, едва заметно. Он напоминал туманную дымку в ранний утренний час. Улыбнувшись, девушка протянула руки к искрящейся воде:

— Милое, доброе море, дай мне свою силу…


Он жил в этом городе уже второй день. И второй день бродил по улицам, пытаясь отыскать своенравную девчонку. О, эта стерва умела прятаться. Еще как умела — Шорг временами скрипел зубами от ярости, понимая, что время безнадежно уходит, что эта тварь сейчас где-то набирается сил для очередного прыжка. Если ей это удастся, она опять сбежит от него. И спрячется так, что на поиски снова уйдут годы.

Один раз он даже уловил ее присутствие, но ощущение тут же исчезло. Показалось? Может быть. Либо она тоже заметила его и тут же «свернулась», закрыв свою энергетику. Несколько минут — больше она не выдержит, но этого достаточно, чтобы успеть скрыться. Остановив ближайшую машину, Шорг вышвырнул из нее водителя и стал колесить по близлежащим улицам, пытаясь поймать исчезнувшее ощущение. И все впустую. Или и вправду показалось?

Бросив машину на обочине, он в скверном расположении духа побрел домой. Темнело, Шорг раздраженно подумал о том, что уже завтра эта чертова воровка может сбежать от него. А он не сумеет ее отыскать: после смены тела остается очень слабый след. У него максимум сутки…

Клава встретила его горячим поцелуем, прошедшая ночь оставила в ее сердце незабываемый след. Шорг мрачно усмехнулся: вряд ли ее счастью суждено длиться слишком долго. Были все основания полагать, что уже завтра она станет вдовой.

Пока жена накрывала на стол, Шорг тупо смотрел в экран телевизора, его руки то и дело яростно сжимали подлокотники кресла. Времени действительно не осталось. Пока еще она здесь — это он знал совершенно точно. Интуиция? Может быть. Его никогда не интересовали глупые объяснения. Он знал, что Татьяна еще не сбежала, и этого было достаточно, но если он не найдет ее завтра, все пропало.

— Ты меня не слушаешь? — Голос Клавы вывел его из задумчивости. Шорг внимательно посмотрел на жену.

— Я говорю, что Валера продает тот магазинчик, у пристани. — Клава недовольно поджала губы. — Мог бы поговорить с ним.

Черный цвет и в самом деле будет ей к лицу, подумал Шорг. Но вслух сказал совсем другое:

— Я подумаю над этим. Хотя в ближайшие дни у тебя будут совсем другие хлопоты.

— А именно? — Клава недоуменно вскинула брови.

— Пусть это станет моим маленьким сюрпризом. — По губам Шорга впервые за этот вечер скользнула улыбка. — Уверен, ты его оценишь.


Ей было жалко расставаться с умным псом. Но взять его с собой Татьяна пока не могла.

— Ты подождешь меня, хорошо? — Татьяна потрепала пса по загривку, почесал а за ухом. — Я обязательно вернусь и заберу тебя. Если буду жива… — Последние слова заставили ее нахмуриться. — А сейчас мне надо идти. Не обижайся…

Небо на востоке уже заметно посветлело. Татьяна медленно шла вдоль берега, не решаясь оглянуться. Потому что знала: там, позади, умные собачьи глаза с надеждой смотрят ей вслед.

Она не оглянулась. Миновав пляж, поднялась по стертым каменным ступеням и через сотню метров оказалась на тихой узкой улице. По обеим сторонам тянулись частные дома — от небольших, вросших в землю лачуг до шикарных каменных особняков. Асфальт на дороге давно не обновляли, сквозь большие проплешины проглядывала старая стертая брусчатка. Сойдя на узенький тротуар, Татьяна не торопясь пошла вдоль сплошного ряда домов, размышляя о том, что и как ей теперь делать.

У нее было как минимум два варианта. Первый — если ей удастся найти эту глупую дурочку. Именно дурочку — потому что ужасно глупо забираться туда, откуда не можешь выбраться. Если же найти ее не удастся, по второму варианту придется вернуться в клинику — не стоит расстраивать «родителей» исчезновением чудесно исцелившейся дочери. Они приедут, заберут ее домой. Будет паспорт, новое имя. Тогда уже можно что-то придумывать.

Около восьми Татьяна позавтракала — купила у лоточницы два пирожка. Сначала хотела их просто взять, но вспомнила, о мятых десятках в кармане блузки и расплатилась. Не стоит лишний раз злить небеса…

Если все получится, уже ночью ее здесь не будет. Но для начала требовалось найти подходящее место. Например, снять гостиничный номер…

Пришлось зайти в ближайший обменный пункт — небеса небесами, но без денег ей не обойтись. Впрочем, лишнего она не взяла. Затем сняла в первой попавшейся гостинице вполне сносный номер.

Стрелка часов в фойе гостиницы перевалила за полдень, когда Татьяна снова вышла на улицу. Ей надо было дождаться вечера, за это время набранная ночью энергия окончательно усвоится. Оставаться на месте слишком опасно — Шорг наверняка ищет ее, и в гостинице у него будет шанс подобраться к ней незаметно. На улице же проще затеряться в толпе прохожих. А значит, лучше выбирать людные места.

До пяти вечера Татьяна успела посмотреть два кинофильма и сходить в местный краеведческий музей. Затем неплохо поужинала и около шести снова вышла к морю — полюбоваться клонящимся к закату солнцем.

Было довольно ветрено. Немного посидев на скамейке, Татьяна встала и пошла к гостинице. Времени оставалось еще много, поэтому, недолго поразмышляв, она свернула в сторону проспекта, нашла остановку и, дождавшись троллейбуса, поехала в сторону центра.

Стоя на задней площадке, Татьяна думала о девушке, телом которой сейчас владела, — как вдруг тревожно екнуло сердце, в душе шевельнулся страх. Это могло значить только одно: Шорг был где-то рядом. На секунду Татьяну охватила паника, но она тут же взяла себя в руки. Все нормально, нет ничего страшного. Ее шансы гораздо выше.

Ей даже не пришлось ничего делать. Троллейбус быстро миновал опасное место и с веселым завыванием мотора начал взбираться по довольно крутому подъему. И тут же исчез холодок страха — Шорг остался где-то позади.

Татьяна улыбнулась, представив, как мечется сейчас Шорг, он наверняка ощутил ее присутствие. Мелочь, но все равно приятно.

Она вышла из троллейбуса рядом с большим белым зданием. Это оказался театр, рядом висели афиши. Можно даже сходить на спектакль — тем не менее Татьяна отказалась от этой заманчивой мысли. Не стоило искушать судьбу. Когда чем-то увлечен, трудно заметить опасность.

По подземному переходу она перешла улицу, постояла несколько минут возле лотка с книгами, затем не спеша направилась к видневшемуся в отдалении скверу. Купив мороженое, села на уютную лавочку в окружении кустов сирени, где и провела больше часа. И лишь почувствовав приближение сумерек, поднялась со скамейки и пошла к остановке.

Впрочем, до остановки она не дошла — не желая ехать прежней дорогой, просто поймала такси. Если таксист и был удивлен ее просьбой поехать кружной дорогой, то ничем этого не выдал. Разве что заявил, что поездка обойдется в два раза дороже.

Когда они подъехали к гостинице, на город уже опустились сумерки. Расплатившись — сегодня она могла себе это позволить, — Татьяна перебежала дорогу и зашла в продуктовый магазинчик. Оттуда вышла с большим желтым пакетом и уже через пару минут открывала дверь своего номера.

Ужинала Татьяна без особого аппетита, сейчас ее волновали совсем другие вопросы. Конечно, она не раз забиралась очень далеко и всегда находила дорогу наверх. Но удастся ли ей отыскать эту глупышку?

Тянуть дальше не имело смысла — подойдя к зеркалу, Татьяна несколько минут внимательно всматривалась в свое отражение. Впрочем, в свое ли? Убедившись, что хорошо запомнила лицо этой дурехи, погасила свет и легла на кровать. Несколько минут спокойно лежала, глядя в никуда, затем закрыла глаза. Дыхание, плавное и спокойное, стало почти незаметным, сердце билось все реже и реже. Медленно растаяло ощущение тела — теперь она просто парила в пустоте, затем уплыли вдаль и звуки ночного города. Стало немного светлее — вокруг, куда ни глянь, расстилалась серая мгла.

«Я найду тебя. Где бы ты ни была».

В серой пелене появилось более светлое пятнышко, Татьяна привычно сконцентрировала на нем взгляд. Пятно немного выросло, теперь оно находилось — субъективно — на расстоянии вытянутой руки. Татьяна не отводила глаз, пятно медленно увеличивалось, при этом оно постепенно приближалось и вскоре накрыло девушку с головой. Давно знакомая с этой процедурой, Татьяна сконцентрировалась на лице девушки, и тут же ее неудержимо повлекло в глубины серого мрака.


Когда Оле исполнилось пять лет, отец подарил ей на день рождения симпатичного ушастого зайца. Большого и красивого, с густым желтым мехом. Заяц девочке очень понравился. И хотя она никак не могла понять, почему он такой желтый — ведь зайцы бывают только серыми или белыми, — все равно полюбила забавную игрушку.

Зайца назвали Кузей. Каждую ночь Оля заботливо укладывала его рядом с собой, следя за тем, чтобы не мялись его большие желтые уши. И если ночью ее вдруг одолевали страхи, она привычно куталась в одеяло, крепко прижимая к груди любимого зайчонка.

Потом, когда Ольга подросла, Кузя долго валялся на чердаке, среди прочего всевозможного хлама, а затем и вовсе куда-то исчез. Кажется, его кому-то подарили. И вот теперь она сидела в каком-то старом заброшенном доме, крепко прижав к себе любимого желтого зайца. Ей было очень страшно. И страх этот был бесконечным.

Оля не знала, где она, не могла понять, что случилось. Ей казалось, что ее бросили, забыли в далеком чужом городе. Или она сама пошла гулять и заблудилась. Что-то произошло — тогда, очень давно, но что именно, она не знала.

Где-то за стеной послышалось тихое шарканье, затем раздался хриплый приглушенный смех. Скрипнула, открываясь, покосившаяся дверь, Ольга затаила дыхание — это снова она. Та мерзкая горбатая старуха…

Хуже старухи был только толстый красноносый врач. Он обычно мурлыкал себе под нос какую-то песенку, бродил по комнатам, позвякивая чемоданчиком с инструментами, и то и дело повторял:

— А где же наша милая девочка? А нас совсем не надо бояться…

Но сейчас к ней снова подбиралась старуха. Вот скользнула по стене горбатая тень, рядом раздался сводящий с ума стук ее сучковатой клюки.

— Оленька? Подойди ко мне, деточка. Дай я тебя расцелую…

Послышалось тихое причмокивание, и Ольга не выдержала — подскочив, бросилась в соседнюю комнату, захлопнула за собой дверь, быстро привалила ее столом. Распахнула окно, перебралась через подоконник и бросилась бежать. Неожиданно обо что-то споткнулась, упала — и тут же с отчаянием заметила, что вляпалась руками в какую-то черную склизкую гадость. А где же Кузя? Вот он, рядом, совсем грязный. И его теперь ни за что не отмыть.

Ей хотелось заплакать. Ольга оглянулась, не зная, что ей делать, и — проснулась…

Она сидела на старом облезлом диване, где-то за стенкой играла музыка. На секунду Ольгу охватило облегчение — это был всего лишь сон. А где Кузя? Вот он, у нее в руках, такой же чистый и веселый. Кстати, где это она? И почему так пахнет дымом?

Дым вползал через узкую щель под входной дверью. Он был едким и удушливым, сразу защипало глаза, запершило в горле.

— Мама! — Крик Ольги, громкий и отчаянный, накрыл собой все вокруг. — Мама!!!

Ей никто не ответил. Вскочив с дивана, она попыталась открыть дверь. Не получается. Бросилась к окну — и отшатнулась. Там, снаружи, тоже бушевал огонь.

— Мама…

Снова с отчаянием задергала ручку, дверь неожиданно распахнулась, в комнату вползли языки пламени. Пол в коридоре горел. Можно было пробежать — Ольга взглянула на ноги и увидела, что она босиком. Не сможет убежать…

Ей стало страшно, она в ужасе вцепилась в желтый Кузин мех — заяц вдруг снова оказался у нее в руках. И тут же комната завертелась, поплыли волнами стены. Пол расступился, Ольга закричала и провалилась в бездонную пустоту…

Капала вода. Звук был невыносимо противным, странно булькающим. Булькало в раковине — подойдя к ней, Ольга увидела груду грязной посуды. И всю ее надо обязательно перемыть.

Положив Кузю на табурет, она открыла кран — из трубы засвистело, затем на посуду потекла грязная ржавая жижа. Торопливо закрутила вентиль, но ржавый поток не только не утих, но даже усилился. Не зная, что ей делать, Ольга начала выставлять посуду на стол. Труба все хрипела, ржавая жижа уже подходила к краям раковины…

— Оля…

Голос, позвавший ее, был тихим и спокойным. Ольга оглянулась — никого…

Вода уже полилась на пол, девушка с ужасом подумала о том, что будет, когда мама вернется с работы.

— Оля…

Ее определенно кто-то звал. Но кто?

— Кто здесь? — Ольга взяла Кузю, осторожно выглянула в коридор.

— Слушай мой голос. Внимательно слушай мой голос. Слушай то, что я говорю…

Комната дрогнула, подернулась серой пеленой. Ольга вскрикнула.

— Сосредоточься на моем голосе и ничего не бойся. Следи за моим голосом, слушай мой голос…

Ей стало очень плохо, перед глазами замелькал какой-то калейдоскоп образов, Ольгу закружило и завертело.

— Уцепись за мой голос, держись за него… Он вытянет тебя…

Голос звал и манил. Он звучал где-то очень далеко, он готов был вот-вот исчезнуть. Не имея никакого представления о том, что она делает, Ольга напряженно вслушивалась в едва доносившиеся до нее слова:

— Я здесь, я уже близко. Иди ко мне, держись за меня. Держись за мой голос. У тебя почти получилось. Ты сейчас вынырнешь, осталось совсем немного.

Голое стал громче — казалось, незримая собеседница находилась совсем рядом. А затем Ольга вдруг ощутила на своем плече чью-то руку, и тут же кто-то невидимый крепко обхватил ее сзади за плечи. Вскрикнув, Ольга попыталась освободиться от чужих объятий.

— Не бойся, это я, все в порядке, мы уже выплываем. Скоро ты будешь дома… — Тихие слова раздались над самым ухом, Ольга покорно расслабилась. Не потому, что поверила, — просто не было сил сопротивляться.

А затем вдруг все вокруг прояснилось, Ольга ощутила под ногами землю. И тут же почувствовала, что никто ее больше не держит.

— Далековато же ты забралась. — Голос, раздавшийся сзади, заставил ее обернуться.

Прямо перед ней стояла хрупкая невысокая девушка, ее ровесница. Слабый ветер шевелил ее русые волосы, темный сарафан, перехваченный на поясе плетеным кожаным ремешком, украшала вышивка. Незнакомку трудно было назвать красавицей, но не была она и дурнушкой. Скорее в ней просто ничто не привлекало внимания — за исключением глаз. Глаза были полны жизни, они лучились силой и спокойствием.

— Кто вы? — спросила Ольга. Говорить с незнакомкой на «ты», как говорила бы с любой ровесницей, она почему-то не рискнула. Было в этой девушке что-то странное, что-то такое, что сразу заставило относиться к ней с непонятным уважением.

— Твой ангел-хранитель, — улыбнулась девушка, ее улыбка показалась Ольге очень приятной. — Хотя еще месяц-другой, и ни один ангел тебе бы уже не помог. И так полночи тебя искала.

— Где мы? — Ольга оглянулась, пытаясь понять, что с ней происходит.

Они стояли на берегу небольшой лесной речушки. Ярко светило солнце, на ветках ближайшего дерева ругались два воробья — их ожесточенное чириканье заглушало собой все вокруг.

— Неважно, — отмахнулась собеседница. — Это всего лишь сон.

— Сон? — переспросила Ольга, ей вдруг снова стало страшно.

— Именно сон. Но это теперь не имеет значения. Сейчас ты проснешься — уже по-настоящему — и забудешь и меня, и все, что с тобой происходило. И вообще, тебе следует поторопиться. — Незнакомка подошла ближе и заглянула Ольге в глаза. — Я и так провозилась с тобой слишком долго. Прощай. И удачи тебе…

Лицо девушки затуманилось, внезапно она растаяла. А затем и все вокруг закружилось в призрачном хороводе. Метнулись зеленые кроны сосен — и все исчезло…

Ольга открыла глаза, несколько секунд смотрела на темный потолок, думая о том, что каникулы почти кончились и через два дня ей снова ехать в город. В комнате стоял густой полумрак, Ольга потянулась в постели и вдруг замерла, услышав что-то непонятное. Где-то за окном прошелестела машина, затем еще одна. Звуки были не то чтобы незнакомыми — просто непонятно, откуда они могли взяться здесь, на окраине поселка.

Ольга быстро села на постели, огляделась. И окончательно убедилась в том, что она не дома. В довершение всего обнаружилось, что одета она в чужую одежду и сидит на заправленной постели.

Не столько увидев, сколько угадав на стене выключатель, Ольга поднялась и включила свет.

Небольшая комната, похожа на гостиничный номер. Две кровати, стулья, стол у окна. Графин с водой, рядом два стакана и бутылка кока-колы. Желтый пакет на спинке стула.

В пакете оказалась еда, почти целый батон хлеба и завернутый в целлофан кусок колбасы. Более чем странно…

Ольга выглянула в окно — все верно, она в городе. Более того, она даже знала эту улицу — пока они жили в старой общаге, не раз ходили с подругами этой дорогой к морю. А это здание — гостиница. Но как она здесь оказалась?

Ей вдруг ужасно захотелось домой — почему-то появилось ощущение, что она не была там целую вечность. Происходило что-то непонятное, Ольге казалось, что какие-то важные события просто вылетели у нее из памяти. Она пыталась вспомнить и не могла. Да, ей надо домой. И она обязательно поедет туда — как только взойдет солнце…


Ночь выдалась тихой и очень душной. Близоруко щурясь, Клава вгляделась в настенные часы — половина четвертого. Ужасно жарко… Потянулась к стоявшей на тумбочке бутылке минеральной воды, отхлебнула пару глотков. Плеснув на ладонь, размазала теплые капли по лицу и шее. Жарко…

Жора спал рядом, его дыхание было почти бесшумным. А ведь раньше сопел, как паровоз. Клава вгляделась в лицо мужа, и оно ей не понравилось. Полосы лунного света перечеркнули его пополам, губы изогнулись в каком-то хищном оскале. Глаза закрыты, но видно, как дергаются, перекатываются они под веками. Было в облике мужа что-то ужасно отталкивающее. А может, у нее просто разыгралась фантазия.

— Дура, — выругала себя Клава и откинулась на подушку. — Меньше надо всякой дряни на ночь смотреть…

Она уже начала засыпать, когда Жора вдруг рывком сел на постели. Его грудь тяжело вздымалась, руки вцепились в простыню.

— Гадюка, — тихо прошипел муж. — Стерва…

— Жора? — В голосе Клавы чувствовался испуг.

Жора медленно перевел на нее взгляд, Клава вскрикнула: таким она его еще не видела никогда.

Несколько секунд он молча смотрел на нее. Потом протянул руку:

— Дай бутылку…

Клава торопливо протянула ему воду. Жора грубо выхватил бутыль, запрокинул голову. Пил он жадно, вода текла по губам, по волосатой груди. Осушив бутылку, со злостью швырнул ее в раскрытую настежь балконную дверь. Попал в косяк, пластиковая бутыль громко щелкнула и отскочила в сторону.

— Ушла… Ведь опять ушла, гадина… — Жору трясло от ярости. Он несколько раз глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться, но это ему не помогло.

— Жора, ты что? Плохой сон приснился?

Жора ничего не ответил. Посмотрев на жену пустым взглядом, встал с кровати и пошел на кухню. Затем вернулся. Вглядевшись в его мрачную фигуру, Клава вдруг поджала ноги и завизжала.

В руках у мужа был большой кухонный нож. Подойдя к кровати, Жора мрачно взглянул на жену:

— Уймись, дура…

Затем лег на кровать, ухватился за нож обеими руками, взглянул на Клаву, его губы вдруг изогнулись в сатанинской ухмылке:

— Извини, милая, — медленно произнес он. — Придется тебе пока обойтись без магазинчика…

Мрачно усмехнувшись, Жора глубоко вздохнул и с силой вогнал нож себе в грудь. Клава взвизгнула. Тело мужа дернулось, затем расслабилось и обмякло. Голова повернулась в сторону Клавы, из уголка приоткрытого рта показалась струйка крови.

Несколько секунд Клава ошеломленно смотрела на мужа, не в силах понять, осознать произошедшее — все это казалось дурной шуткой. Попыталась было коснуться ножа, но не решилась и торопливо отдернула руку. Затем осторожно сползла на пол и стала пятиться, пока не уперлась в стену. Прижавшись спиной к холодному бетону, закрыла ладонями лицо и тихо заплакала…


Глава третья | Любимая ведьма | Глава пятая