home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

В трубке часто дышали.

– Кто это?

– Митя, это ты? – спросил сиплый голосок.

– Я… А ты кто?

– Елька…

– Какой Елька? – Это вырвалось просто от удивления. Митя, конечно, сразу понял, "какой". Но чего ему надо-то? Да еще в такой час…

Днем они расстались у Елькиного сарая быстро и беззаботно. Без всяких обещаний встретиться снова. "Ну, пока, Елька". – "Ага, пока…" Митя взял свое красное ведро и пошел, гулко стукая по нему коленками и не оглядываясь. И разве мог подумать, что на ночь глядя будет такое "дзынь-дзынь"?

– Ну, Елька я! С которым ты картошку продавал! – Сквозь сипловатость пробился нетерпеливый звон. И… обида?

– Да понял я, понял! А чего ты чуть не в полночь трезвонишь?

– Ты, что ли, спал уже?

– Я не младенец. Но я не понимаю. Что случилось… Елька?

– Да ничего. Просто… – Звонкость в голосе пропала. И опять он стал тихий, сипловатый. От виноватости?

– Ты откуда звонишь? – Трудно было представить, что дома у Ельки есть телефон.

– С автомата… Тут, недалеко…

– А как ты узнал мой номер?

– Ты же сказал тогда той девчонке с аппаратом. Ты громко говорил. Я запомнил…

– Ну, ладно. Ну и… А все-таки зачем позвонил-то?

Было слышно, как Елька посопел. И выдохнул:

– Я спросить хотел… про одно дело.

– Тогда спрашивай! – кажется, это вышло сердито. Но раздражения не было. Была непонятная тревога. Митя вдруг будто увидел, как щуплый Елька в своем "корабельном" костюмчике ежится в тесной будке под желтой лампочкой и боится что-то сказать в трубку. – Говори скорее! А то связь разъединится, а у тебя, наверно, жетонов больше нет.

– И не надо, я с бесплатного… Мить…

– Что?

– А вот та песня… про две половины… она откуда?

– Песня?.. Она старая. Я слышал как-то от отца. Они ее в детстве пели, в летнем лагере. Когда еще были пионеры.

Папино детство было за дальними далями, лет двадцать назад. Но он иногда любил вспоминать. Костры там, походы всякие…

– Мить, а она… про что?

– Ну… про двух друзей, кажется. Я же только чуть-чуть помню. Там вроде бы такие слова: "Мы хлеба горбушку – и ту пополам. Тебе – половина и мне – половина…" А тебе-то это зачем?

– А ты… ты мне тогда это просто так сказал?

Тихо стало. Только шевелились в телефонном эфире электронно-магнитные шуршащие волны. А в комнате щелкали большие круглые часы.

– Елька…

– Чего…

– Где твой телефон?

– Я же говорю: недалеко от нашего дома!

– Значит, и от нашего недалеко. Ты знаешь, где я живу?

– Ты же сказал ей адрес…

– Иди к моему подъезду и подожди. Я сейчас спущусь.


предыдущая глава | Дело о ртутной бомбе | cледующая глава