home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

О функциях и соотношении загадочной пары *s/*t на протяжении этой книги говорилось очень много. При этом упоминались и их функции «раздельно» и сообщались разные точки зрения по поводу того, находятся или не находятся члены этой пары в дополнительном распределении. Все сказанное выше (а также – ниже, в главе третьей) придется в этом разделе сообщить кратко, но, по возможности, экспликативно.

Повторить нужно и исходные посылки.

Итак, то, что мы называем партикулами, для славянского мира обычно моносиллабично и, как правило, выражается через CV или V (за редкими исключениями вроде -od). На уровне же индоевропейской реконструкции подобные партикулы в основном декларируются как единицы с консонантной опорой (Stammlaut). Таким образом, многообразные позднейшие славянские партикулы, развившиеся из этой пары, сводятся к двум звуковым опорам – s и t.

Как было видно из предыдущего текста, список партикул, реконструируемый от древнейшего состояния индоевропейского до состояния позднейшего славянского, относительно невелик (хотя и различается от лингвиста к лингвисту). В самом лучшем случае он насчитывает примерно дюжину (или полторы) партикул. Сама эта неизменность для исследователя привлекательна: выходят из употребления комбинации партикул, например древнерусское и + но, просторечное а + ж + но, но сам исходный набор как будто бы задан заранее.

Не перечисляя весь получившийся у нас набор, могу только повторить положение Фр. Шпехта [Specht 1947] о том, что у таких «местоименных» расширителей только три лидера: k/g, t/d, s. Почему слово «местоименный» было поставлено нами в кавычки? Потому, что за ним вырисовывается не разделяемое нами странное убеждение, что за одними парадигмами стояли еще более древние парадигмы, а те в свою очередь опирались на плечи еще каких-то парадигм и т. д. За всем этим просвечивает страх «нормальной науки» перед признанием некоей возможности первичных некаталогизированных элементов, перед диффузностью и «дофлективностью» древнейшего языкового состояния. Более того, на протяжении всей книги мы сознательно избегали даже термина «дейктические частицы», который считаем в известном смысле для древнейшего состояния недоказуемым, о чем писал еще Б. Дельбрюк, полагая, что *to никогда не имело дейктической функции, так как древнее восприятие просто предполагало называние объекта или указание на него [Delbr?ck 1893: 499]. И действительно, русский носитель языка, внезапно увидев, например, самолет, так и скажет: «Самолет!», а не «Этот самолет».

Но пара *s/*t все же выдвигается на первое место. Об этом пишет и Фр. Адрадос [Adrados 2000], предполагая, что множество местоимений и союзов индоевропейского языкового пространства является результатом эволюции элементов *-so и *-to.

Общеизвестно, что в славянском мире отпадение конечных согласных, «закон открытого слога», отбросил многие более древние флексии индоевропейского. Но посмотрим сначала, что же все-таки сохранилось от этой пары в грамматическом пространстве славянских языков (более подробно эти партикулы наравне с другими будут рассматриваться в главе третьей).


§ 7. Партикулы и « имя» | Непарадигматическая лингвистика | cледующая глава