home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


10

3 декабря, ночь


Винни Мунсон сидел дома с мамашей Мунсон. Винни — на небольшом диване, мамаша, костлявая женщина с жидкими волосами, устроилась в мягком кресле под пледом. Двое в маленькой, тесной, захламленной комнатке небольшого бунгало. Он смотрел программу Эм-ти-ви с отключенным звуком, она, как всегда, комментировала по ходу дела.

Иногда Винни смотрел на экран прямо. Но когда чувствовал, что картинка раздражает зрение, приходилось следить за ней уголком глаза, быстро бросая косые взгляды. Видел он в основном почти обнаженных девушек, которые танцевали вокруг группы черных звезд с золотыми цепями на мощных, упругих мышцах груди. Девушки выпархивали из лимузинов позади мужика, который, исполняя рэп, раскачивал в такт головой то туда, то сюда, и его черные очки то и дело ловили световые блики. Мамаша объясняла, почему это все никуда не годится, Винни слушал и смотрел.

— Ты только посмотри, ведут себя как шлюхи, — говорила она. — Это неприлично. Показывать задницу только потому, что хочешь попасть к нему в клип! Все из-за денег. В шоу Дина Мартина девушки тоже танцевали в коротеньких юбочках, но они не были похожи на шлюх. А это все просто грязь.

Глаза мамаши блестели. Они вдвоем прекрасно проводили время. Выключи он эту непристойную программу, она была бы разочарована.

Видеоклип кончился. Теперь началась сумасшедшая анимационная заставка, где буквы «MTV» взрываются и пляшут, как какие-то монстры. Винни пришлось отвести глаза. Такое ему не нравилось. Очень похоже на живые мозги, которые мучают его по ночам.

— Не хотел бы я оказаться в этом ящике, — объявил Винни.

— Конечно, не хотел бы, — отозвалась мамаша. Она всегда находила для него доброе слово, хотя далеко не всегда понимала его, наверное — только в половине случаев. Но половина — это все равно в десять раз больше, чем все остальные. Ей нравилось критиковать то, что они вместе смотрели по телевизору, но это она не со зла. Когда по воскресеньям они ходят вместе в «Международный дом блинов», ее там все знают, следят, чтобы подогрели для нее кленовый сироп, и там есть одна девушка, так она всегда приносит Винни лишнюю порцию блинов и бекона. Когда она подходит, Винни не может смотреть на нее прямо, но зато видит ее отражение в витрине или смотрит уголком глаза. Она такая же тоненькая и маленькая, как его мать, только молодая. Мамаша любит поговорить, что Винни приворожил эту девушку, иногда он даже смеется над этими словами своим грубым лающим смехом. Не так-то легко заставить его рассмеяться.

Дальше по программе шел «Реальный мир», и мамаша разрешила Винни включить звук — ей нравилось делать комментарии о том, как плохо ведут себя подростки, и она жалела проигравших. Недавно там показывали одну девочку, ее звали Лорена, так она расплакалась из-за того, что другие ее обыграли. Мама тогда сказала:

— Бедная малютка. Зачем она только сюда пришла? Она — хорошая девочка, а с ней так обращаются. Стыд, да и только. Не хочешь какао, Винни?

Она сделала ему какао и принесла попкорн, они вместе поели, наблюдая, как в «Реальном мире» завывает молодежь. Винни любит какао. И попкорн любит. И мамашу свою любит. И он хотел бы почаще позволять ей себя обнять, ей ведь хотелось, но для этого требуется особая подготовка. Все равно она знает, что он ее любит. К четырнадцатому февраля он всегда делает для нее валентинку своими руками.

Так они и сидели вдвоем в крошечной гостиной и смотрели «Реальный мир». Настолько, насколько Винни мог смотреть на экран прямо. Ему не нужно было думать ни о механических голубых сойках, ни о белках, превращающихся в мокриц. Не нужно думать о голосах во время приступов. Он дома, с матерью, им хорошо вдвоем, и все.

Просто блеск.


— Черт возьми, — пробормотал Берт, когда мотор окончательно смолк. — Простите меня, Лэси. Чертовщина, да и только. Сам не могу поверить. Вы целы?

— Да. — Лэси потерла шею. — Все о'кей. Думаю, на мне нет ни одного синяка. А вы как?

— Я просто ужасно расстроен, вот и все. Что-то упало на капот, я туда посмотрел. Нельзя было заезжать на разделительную линию. И это как раз после моей обличительной речи против водителей, которые неосторожно ездят в этих местах.

Лэси хихикнула и кивнула:

— Мир любит напомнить о себе.

— Когда мы ведем себя как напыщенные ослы? Так и есть Господи, у меня до сих пор сердце колотится.

Лэси вытянула шею и осмотрела капот, потом край ветрового стекла.

— Теперь я ничего не вижу, — проговорила она.

— Но оно там было. Наверное, с воздушных шариков там, на крестах, сдуло мишуру. Я испугался, что эта штука помешает мне смотреть. Господи, так и случилось, она помешала — тем, что отвлекла.

— Я знаю, я тоже ее видела! Сейчас-то ее, конечно, здесь нет. Не знаю, что это было. На мишуру не похоже. Маленькие блестящие кусочки, вроде как части головоломки. Мне кажется, это что-то оторвалось с высоковольтной вышки. Может, кусок провода… или еще что-нибудь.

Берт попробовал завести машину, но не вышло. Прислушиваясь к ее скрежету и завыванию, он понял, что неисправен давно уже барахливший стартер.

— Вероятно, ничего серьезного, но… Когда я в последний раз пытался починить машину самостоятельно, сломал еще хуже. У вас нет сотового с собой?

— Есть. Вот тут, в сумочке.

Но телефон не работал — урчал, потрескивал, но не соединял.

— Вы только посмотрите! Единственный раз, когда он действительно нужен! Ну что, может, пройдем пешком и разыщем одну из тех желтых будок? — Берт посмотрел на дорогу. — Ну, откуда можно вызвать помощь при аварии.

— Неплохой план.

Они вылезли из машины в дождь, который к этому моменту превратился в полупрозрачный туман. Берт прищурился, пытаясь разглядеть на дороге телефонную будку. Ее не было.

Лэси тихонько присвистнула, и Берт встал с ней рядом, на самый край обрыва к ручью Квибра-Крик. — Смотрите, Берт!

Они оба вперили глаза в темноту ниже уровня дороги, в ту темноту, куда он едва не загнал машину. Они съехали с полотна у поворота, где плотная стена деревьев расступалась, открывая лужайку и спуск к ручью в узком ущелье Квибра-Крик глубиной не менее ста футов.

— Боже мой!

Здесь, видимо, было самое глубокое место каньона. Этот чертов автомобиль успел бы перевернуться раза два-три, пока летел вниз.

Берт посмотрел на Лэси, не испугал ли ее своим вскриком. Но она усмехалась.

— Я тоже так думаю. Тут уж точно проснешься, если задремал.

Большинство женщин обязательно бы рассердились или, во всяком случае, занервничали, оказавшись по его милости на волосок от смерти. Но Лэси просто радовалась, что выжила, что прошла через такой риск.

— Странно, что здесь нет железного ограждения, — заметила она, наклоняясь, чтобы посмотреть в пропасть. — Ага, ограда была, но только она теперь валяется там, внизу.

Берт посмотрел в направлении ее взгляда и сумел разглядеть перекрученную металлическую полосу ограждения, смятую корпусом старого «форда», который уткнулся в кучу булыжников футах в сорока ниже дороги.

— Точно. Я его помню. Этот «форд» там уже несколько месяцев. А бензин наверняка вытекает в ручей. На самом деле его давно следовало бы вытащить и снова установить решетку. Но, Боже мой, мы и сами могли сейчас оказаться рядом!

Лэси повернулась к дороге и посмотрела в сторону Квибры.

— Ну что, пошли? — спросила она самым обыденным тоном. И они застегнули куртки и двинулись пешком в город. Дождь совсем прекратился, тучи вокруг луны расступились и образовали просвет. С деревьев капало. Когда тучи не закрывали луну, она светила достаточно ярко, но когда на нее набегала тень, вокруг Лэси и Берта сгущалась тьма.

Берт обернулся взглянуть на машину и вздохнул.

— Простите меня. Этот чертов грузовик! Мне не следовало отвлекаться.

Лэси мягко на него посмотрела, в улыбке отразился лунный свет.

— Не стоит говорить об этом. Сегодня не так холодно, может получиться очень приятная прогулка. Меня тоже поразила эта штука на ветровом стекле. Пожалуй, и я вела бы себя точно так же.

Берт проворчал про себя:

— Этот такой-растакой грузовик…

— И не говорите! Как тут не выругаться! Это же свидетель.

— Этот гребаный грузовик, мать его, должен был остановиться, чтобы посмотреть, все ли у нас в порядке. — Но через минуту добавил: — Вполне возможно, что этот сукин сын даже не видел, что мы съехали с дороги. Тут ведь поворот.

В ночи четко звучал стук их шагов, а больше почти ничего. Берт немного расслабился, стал оглядываться, прогулка начинала ему нравиться. С деревьев падали дождевые капли, подстилка источала тонкий сильный аромат облетевших листьев. Странно, но некоторые запахи гниения кажутся приятными. Может, потому, что намекают на замыкание жизненного круга? На высвобождении энергии из того, что утратило активность?

— Забавно, — вслух произнес он. — Мы же недалеко от города. Тут вокруг ранчо, с той стороны холма много дорог, но это место кажется настоящей глушью. Здесь природа наедине сама с собой. Мы разрушаем один участок дикой жизни, но она находит способ вернуться в другом месте.

— А может, иногда — это альтернатива, которую природа пытается вырастить из нашего общества машин, электроники, масс-медиа. Природа кооперируется с технологией… Как будто технология сама превращается в настоящие джунгли.

Берт кивнул.

— Я понимаю, о чем вы. Люди сейчас находятся в таком странном состоянии. Они так удалены от реальной жизни, по крайней мере, в Америке. Как будто мы живем в мире масс-медиа… в мире снов. И сами себя обманываем, забывая о джунглях живой природы. Но… — Он показал на обступившие дорогу заросли. — Они никуда не деваются. В них дикая, природная сила. Возможно, она просто ищет какую-то новую форму.

Лэси всмотрелась в темноту, где ветер раскачивал верхушки деревьев. Когда ветер стихал, слышалось непрестанное поскрипывание, как будто шептала целая толпа людей. Берт удивился, что не слышно было ни одной совы. Они шли по дороге, и между тенями деревьев на них обоих падал мягкий свет луны.

Может, это маленькое приключение даст хорошие всходы? Может быть, однажды они будут вспоминать его и смеяться тому, что сблизились быстрее из-за его ошибок в вождении? Она тогда скажет: «Видели бы вы, как он стучал себя по лбу — «Я просто ужасно расстроен»!

Фантазии, — одернул себя Берт. — Эта женщина превращает меня в недоделанного подростка. Эррол бы сказал: «Видишь, а что я тебе говорил?»

Он взглянул на Лэси, и она вернула ему взгляд. Берт смущенно отвернулся и стал разглядывать ущелье справа от дороги. Именно в этот момент он и услышал скребущий, постукивающий звук: там, внизу, кто-то или что-то их преследовало.


Мейсон отказался выйти из фургона и отказался объяснить почему.

— У него не все дома, потому что он курил эту дурь, — пробормотал Вейлон. — Ну и черт с ним. Пусть сидит в фургоне.

Адэр посмотрела на Мейсона и подумала: он что-то от нас скрывает. Посадив их в машину, он не произнес почти ни одного слова.

Пожав плечами, Адэр под дождем двинулась следом за Вейлоном к разбитому причалу. Теперь там не осталось практически никаких следов происшествия, почти все смыло дождем. Видна были только путаница следов от больших машин; разбросанные на земле обрывки желтой полицейской ленты ограждения напоминали украшения к Хэллоуину.

Вейлон, забыв обо всем, шел вперед, а она задержалась, разглядывая ближний рукав бухты.

Временами сквозь облака прорывался свет почти полной луны и стелил серебристую дорожку на медленно колышущейся воде бухты. Просветы перемежались волнами дождя, которые налетали друг за другом короткими очередями, взъерошивая поверхность залива. Ближе к середине Адэр различала темные полосы более крупных волн, созданных течением из реки Сакраменто, дельта которой впадала здесь в бухту. У дальнего берега виднелись огни небольшой лодки, пробирающейся к мосту. Саму лодку Адэр почти не видела; просто группа огоньков медленно ползла вперед, взлетая и опускаясь в такт волнам. Размером лодка должна быть примерно такой, как их катер «Стрелок».

Адэр бы очень хотелось снова выйти в море с отцом. Зимой ее укачивало, она страдала от морской болезни, было холодно, так что обычно она старалась уклониться от этого удовольствия, но сейчас ей бы так хотелось оказаться в бухте вдвоем с отцом. Но он не выводил «Стрелка» в море с той ночи, когда упал спутник.

Фактически уже несколько недель он вообще ничего не делал. На что же они живут? Может, он получил деньги от правительства зато, что поднял спутник? Но он ничего об этом не говорил.

Адэр вздохнула, взгляд переместился к холмам на другой стороне бухты, где кто-то зажег рождественские огоньки. Ну что ж, уже декабрь. Цепочка огней сияла яркими карамельными тонами на фоне призрачного света матовых уличных фонарей.

— Эй, Адэр! — позвал Вейлон.

Она догнала его на искореженном краю того, что осталось от причала, поставила ногу на конец почти полностью раздавленного бревна. От него отломился утыканный гвоздями обломок и полетел, кувыркаясь в воду. Скрылся в глубине, потом опять вынырнул, покачиваясь на волнах, поплыл и прибился к вымазанной дегтем свае.

— Знаешь, не верится, — сказала Адэр, — что этот гребаный спутник разбился прямо здесь, у наших ног.

Вейлон кивнул:

— Я слышал. Фигня все это. Посмотри-ка. Деревянный край совсем обуглен. Странно то, что от причала вообще что-то осталось. Да тут должны быть одни щепки.

Адэр повернулась к нему в порыве внезапного сочувствия его конспирологическим идеям:

— Когда Кол работал тут вместе с отцом, он слышал, как кто-то что-то сказал, вроде бы спутник сам по себе затормозил. Ну, типа того. Что он не совсем разбился, скорее приземлился.

Вейлон уставился на нее в изумлении:

— Мать твою! Приземлился!

— Ну, типа, разбился при приземлении. Вот я и думаю: странно, что он… ну, если…

— Что спутник не разбился вдребезги! Черт! Ты права.

Адэр почувствовала, как внутри у нее потеплело. Она продемонстрировала Вейлону, что от нее есть толк, что она может участвовать в его расследовании. Может быть, наведет его на какой-нибудь важный шаг, да и в любом случае теперь он будет больше ее ценить.

У них за спиной Мейсон в фургоне погудел в клаксон. Адэр оглянулась, разглядев только силуэт его головы.

— Он начал там нервничать, потому что один. Или просто надоело.

— Мать твою, Мейсон, подожди! Вот черт, мы тут пробыли всего минуту!

Адэр вздрогнула и обхватила себя за плечи.

— Холодно. — И искоса на него взглянула, надеясь, что он ухватится за предлог и обнимет ее, но он как ни в чем не бывало продолжал упрямо смотреть в воду. Вот тупица! — с внезапным раздражением подумала Адэр. — Ты сам не понимаешь, что упускаешь.

Краем глаза она уловила проблески света, повернулась и увидела, что Мейсон мигает фарами. Видно, серьезно заскучал. Или напугался.

Вейлон демонстративно его игнорировал.

— Здесь должно быть до черта репортеров. А на самом деле — ничего. Одни слухи. Федералы, наверно, засекретили всю эту фигню. — Он сам себе покачал головой. — Знаешь что? Я собираюсь позвать сюда кого-нибудь из прессы. Типа, если в это дело влезут репортеры, они смогут поднять шум, заставить НАСА или кого там еще ответить на кое-какие вопросы. Мы тогда сможем узнать, в чем тут дело. Ну, то есть они могут воспользоваться «Актом о свободе информации» или как его там. Есть такой закон, что…

— Да знаю я, что это такое, — довольно резко прервала его Адэр: — У меня по гражданскому праву «А» с минусом, сечешь? Но тот парень, Эшкрофт, и его ребята прикрыли эту бодягу, «Акт о свободе информации» и все такое. Под предлогом терроризма.

Вейлон взглянул на нее с новым интересом.

— Ха! Точно. Я и забыл. А ты, я смотрю, типа в курсе, а?

Адэр раздражало его удивление, особенно после того, как она решила, что уже произвела на него впечатление.

— Куда там! Я — тупица-недоумок, ни о чем не думающая, кроме как о долбаных рок-звездах или как бы попасть на телевидение. Откуда же у меня в голове еще что-нибудь возьмется?

Вейлон удивленно мигнул.

— Ты что, злишься на меня за что-то?

Адэр фыркнула:

— Нет. Проехали, забудь. В любом случае ты не сможешь никого убедить, что здесь был спутник. Тебе не поверят, если тебя не поддержит помощник шерифа Спрэг или еще кто-нибудь.

— А твой отец? Он мог бы подтвердить или как?

— Не-а. Он дал подписку о неразглашении. Мы с Колом — тоже. Если я стану рассказывать об этом газетчикам, у отца могут быть неприятности. Так что не говори им про него, а то он меня убьет.

Вейлон с удивлением посмотрел на Адэр.

— Убьет?

— Да нет же, дубина. На самом деле нет. Сам понимаешь, что я имею в виду. Похоже, у тебя-то как раз паранойя.

Вейлон снова стал смотреть в воду.

— Помощник Спрэг. Может, он и будет говорить с прессой, если я, типа, выведу его на них с этой фигней.

Адэр передернула плечами.

— Холодно. Пойду в фургон.

— Фигня, совсем не холодно. Просто вы в Калифорнии неженки, вы и понятия не имеете, что такое настоящий холод.

— А мне — холодно. — Ей казалось, что, когда облака скрывают луну, становится еще темнее и холоднее. — Я иду.

Пока Адэр шла к фургону, из тумана начал сочиться мелкий противный дождик и стекать ей за воротник. Она обернулась взглянуть на причал. Но Вейлон по-прежнему стоял на том же месте и смотрел в воду, вырисовываясь в тумане лишь темным силуэтом.

Играет в Малдера, — с раздражением подумала Адэр, — ну и прекрасно. Но я ему не Скалли.

На полдороге она вдруг остановилась, ощутив странное нежелание приближаться к фургону, и сама не могла понять почему.

Фургон просто стоял, фары сейчас были выключены — а раньше-то он их включал? — обычный прямоугольный блок из металла и темноты. Просто ящик и немного стекла. И полная тишина.

И снова у нее возникло привычное, но странное чувство. Вот именно так. Она не хотела приближаться к фургону. Не было у нее никаких видений, ничего конкретного, но обычно это самое чувство ее не подводило.

Потом дверца фургона открылась, из нее появился Мейсон, но все было не так, как надо. Выходил он задом наперед, как будто перевернулся на водительском сиденье. Так, не разворачиваясь, и вышел.

Почему? Разве что за фургоном что-то было… Или кто-то, кого он боялся упустить из виду.

Адэр чуть-чуть сместилась вправо, немного ближе к фургону, пытаясь разглядеть, что происходит, и тут заметила, что на самом деле его тело все же обращено к ней. Только голова смотрела назад! Полностью!

Пока Адэр смотрела, голова вдруг развернулась, как на шарнирах. И продолжала вертеться, сделала полный круг и остановилась в прежнем положении, все также глядя назад.

Потом Мейсон повернулся к Адэр, и ее желудок болезненно сжался.

Да нет же! Должно быть, это лунный свет сыграл с ней злую шутку. Просто показалось. При этой мысли сердце девушки забилось ровнее.

— Мейсон?

Никакого ответа.

Адэр почудилось: вроде бы у его ног что-то шевелится. Как будто небольшое животное или что-то вроде того. Стайка мелких животных. В темноте она не могла разглядеть точнее. И тут они двинулись в ее сторону.


Берт во второй раз предлагал Лэси свою куртку в добавление к ее собственной, и Лэси опять отказалась. Сам он уже начинал дрожать — даже и в куртке. Изредка мимо них проносились машины, но оба они не желали ловить попутку. Может, позже…

Луна то и дело скрывалась за быстро несущимися облаками. Ветер усилился, прогнал прочь небольшой дождик, а потом исчез и сам.

Берт оглянулся. Ощущение, что их преследуют, то возникало, то исчезало, как сегодняшняя луна. Сейчас его снова не было.

Берт передернул плечами, стряхивая неприятное чувство, и вместе с Лэси нырнул в очередной изгиб дороги — Берт со стороны проезжей части, инстинктивно оберегая Лэси от проходящих машин. Однако ему то и дело приходило в голову, что, возможно, на самом деле следует опасаться не транспорта, а засасывающей темноты каньона, крутой склон которого тянулся справа в густых зарослях деревьев. Ели сменились эвкалиптами, затем голые, пахнущие ментолом эвкалипты уступили место амбровым деревьям, карликовым каштанам, над которыми возвышались огромные тополя. Вечнозеленые деревья перемежались с голыми ветками тех, что уже потеряли листву. Изредка попадалась седобородая пальма. Здесь процветало сообщество деревьев центрально-калифорнийского ареала — Берт так это для себя сформулировал, — и активисты всякого рода экологических движений протестовали против появления среди них растений-пришельцев из чужих мест.

Берт начинал чувствовать голод, ноги промокли, становилось по-настоящему холодно. Единственная будка экстренного вызова техпомощи оказалась разрушена вандалами.

— Подумайте, такое полезное изобретение, — рассуждал он. — Я имею в виду будки. А эти варвары с потрохами вырвали телефонную трубку! И зачем они это делают?

Лэси покачала головой и хмыкнула:

— Представить себе не могу.

— Я слышал, кто-то взломал мастерскую электроники Моргенталя в старшей школе и похитил массу аппаратуры. Может, это те же самые люди. Некоторые электронные блоки можно продать, и металлы — тоже, если, конечно, знаешь к кому обратиться. Мне эта версия кажется более убедительной, чем бессмысленный вандализм.

— Вам больше нравятся варвары с планом действий?

— Ну, что-то…

Что там опять за звук? Как будто что-то шуршит по гравию темного склона за поворотом?

— … вроде того.

Теперь впереди точно что-то было, что-то маленькое, льнущее к самой земле… Какая-то невысокая четвероногая тень. Два золотисто-зеленых глаза светились в темноте, наблюдая за ними с холодным вниманием.

— Киска! — восторженным, как у маленькой девочки, голосом воскликнула Лэси.

И действительно, это был кот. Тощий черный кот, видимо, одичавший, он приближался к ним, низко наклонив голову. На мгновение остановился, потянул носом воздух, быстро заглянул в каньон и снова шагнул вперед.

— Может, это как раз его я… — Берт замолчал, выискивая подходящую фразу, — слышал, когда мне показалось, что по дну каньона за нами кто-то идет, как будто выслеживает. Наверное, он обошел нас с фланга. Привет, киса!

Лэси нагнулась погладить кота. Берт хотел остановить ее, предупредить, что тот может быть совсем диким, но кот ласково терся о ноги женщины и мурлыкал, как игрушечный паровоз.

— Посмотрите, Берт, у него остался след от ошейника. Должно быть, какой-то скот бросил его здесь. Или скотина. На самом деле, мне кажется, это не кот, а кошка.

Внезапно она выпрямилась и отпрянула назад, а кошка вдруг выгнула спину, зашипела и прижала уши. Не на Лэси, как показалась Берту сначала, — на что-то у них за спиной.


Когда маленькое круглое существо покатилось по земле в ее сторону, Адэр не бросилась наутек, а сначала пятилась от фургона, затем мелкими-мелкими шажками устремилась к причалу, но Вейлона там не было.

— Вейлон! — крикнула Адэр, озираясь на фургон.

Что-то маленькое… нет, уже несколько маленьких предметов катились в ее сторону. В ветвях дерева у дорожки, бегущей вдоль моря к кафе, Адэр заметила какое-то более мощное движение. Может, там Вейлон? Вот бы так! И она бросилась в ту сторону, сердце стучало быстрее, чем подошвы туфель о землю.

— Вейлон?

Фигура шевельнулась и убралась поглубже в листву. Адэр кинулась следом, споткнулась о бревно, упала, ладонь утонула в пахучей, расквашенной, холодной мякоти — Адэр узнала бесформенный оранжевый гриб-паразит, который всегда вызывал у нее безотчетную неприязнь. Она зашипела от отвращения и вытерла руки о листья, которые на самом деле оказались гниющими сетями.

Ругаясь сквозь зубы, она встала и, спотыкаясь, двинулась дальше. Так где же Вейлон?

— Вейлон! — позвала Адэр, повышая голос настолько, насколько у нее хватило смелости. Звук получился негромкий, но отчетливый, его должно быть далеко слышно.

Кто-то ответил ей шепотом. Адэр не совсем разобрала слова, вроде бы «Иди сюда»?…

Но она не двинулась с места. Голос, что бы он ни шептал, принадлежал явно не Вейлону. В этом Адэр была абсолютно уверена.


— Кис-кис! — позвал кошку Берт.

Но кошка пролетела мимо них и исчезла в темноте. Раздался кошачий визг, потом дикая смесь рычания и воя, потом — тишина. Берт посмотрел на Лэси и пожал плечами. И тут из укрытого ночными тенями оврага на освещенную лунным светом дорогу вновь вышла кошка, с триумфом держа во рту нечто блестящее.

Берт нагнулся посмотреть. Кошачья добыча очень напоминала то, что свалилось ему на ветровое стекло. Интересно, почему кошка им заинтересовалась? Вдруг он увидел, что блестящий предмет вроде бы извивается, и характер движения наводил на мысли о ящерице. Он все корчился, скручивался и вдруг развалился на мелкие серебристые части прямо во рту у кошки. Кошка открыла рот, зашипела, и последние сверкающие обломки вывалились на землю. Там они словно бы срослись и, подхваченные ветром, укатились во тьму. Но ветер давным-давно стих…

Лэси подошла к кошке, и та позволила взять себя на руки. Покачав в сомнении головой, женщина стала всматриваться в темноту.

— Что это было? Оно выглядело живым. Ну, вроде как живым…

— Да-а… Похоже. Как будто и правда живое. Но я что-то не пойму, как это может быть. Мне показалось, там был металл. А может, и нет. Черт возьми, я понятия не имею, что это было.

Внизу в темноте снова что-то зашевелилось. Снова выглянула луна, Берт посмотрел вниз с обрыва. Кажется, там кто-то есть. Вроде бы мужчина в перепачканной военной форме карабкается к ним вверх по склону. Движения как у ящерицы — то рванется вперед, то замрет.

Потом облака снова набежали на лунный диск, и вся сцена скрылась во тьме.

Может, кто-то там внизу нуждается в помощи? А может, там никого и не было. Просто от усталости и напряжения ему чудится всякая ерунда. С ним это бывает. Однажды в северной Калифорнии, наслушавшись рассказов о снежном человеке, он заметил среди деревьев огромную фигуру. Дело было в сумерках. Однако при ближайшем рассмотрении фигура оказалась кустом, раскачивающимся под порывами ветра.

Берт пожал плечами. Может, он и не видел никакого парня в каньоне?

— Лэси, вы внизу никого не видели?

Она подошла поближе, встала рядом и всмотрелась в темноту. Снова выглянула луна, но на склоне никого не было.

— Нет. А вы кого-то видели?

— Думаю, нет. — Берт обернулся, посмотрел на спутницу и указал подбородком на кошку. — Собираетесь взять ее с собой?

— А что делать? Я просто не могу оставить ее здесь. Вот только… Я ведь живу в отеле. До тех пор, пока не куплю себе жилье. И я не могу навязать бродячую кошку сестре. У меня и так с ней что-то… Да ладно. В общем, я ищу, где бы пристроиться. Но пока…

Берт уверенно произнес:

— Вы ведь не из этих защитников животных… «доставьте-киску-в-приют», правда?

— Нет. — Лэси твердо посмотрела ему в глаза. — Нет, Берт, точно нет.

— Значит, это мне?

— Вы всегда можете сказать, что условия аренды не позволяют вам держать домашних животных.

— Надеюсь, чайки ее не сожрут.

Лэси указала на дорогу:

— Вроде бы машина.

К ним и правда стремительно приближался свет фар. Лэси следила за ним с таким видом, как будто решала, не проголосовать ли.

— Да, — решительно поддержал ее Берт и в последний раз обернулся к склону. Ничего в темноте не увидел, но… Что-то там все-таки было. Глядя туда, он это просто чувствовал, чувствовал, как это нечто думает именно о них.

Кошка на руках у Лэси тоже смотрела в ту сторону. И резко мотала хвостом.

Свет фар приблизился, машина затормозила. Это оказалась патрульная машина шерифа. Когда она вырулила на обочину, Берт нагнулся посмотреть, кто за рулем. Он узнал этого парня, чернокожего помощника шерифа, который часто сотрудничал с местным управлением полиции. Вроде бы его зовут Спрэг, вспомнил Берт.

— Мы так рады вам, помощник, — улыбаясь, проговорила Лэси.

Спрэг опустил стекло со стороны пассажирского сиденья.

— Позвонил водитель грузовика, сообщил, что вы могли слететь с дороги. Сказал, что не уверен и что ему неловко, что он не остановился, вот он и позвонил. И надо же, вот они вы! Ну ладно, залезайте. — И, взглянув на Лэси, добавил: — Вы что, собираетесь тащить эту облезлую животину в мой джип?

Лэси улыбнулась и погладила кошку. Помощник шерифа вздохнул:

— Господи, никогда-то я не могу отказать женщине. Ну давайте. Я уже вызвал эвакуатор. Доставим вашу машину в город.


Адэр не могла долго тут оставаться. Но и не знала, куда ей теперь идти. Фургон был на месте, вон он, всего в шестидесяти ярдах, на щебенке возле дока.

В темноте что-то шуршало. Адэр не могла понять, где именно. И что именно шуршало — тоже. Может, олень или скунс.

Просто блеск! Ладони горели от крапивы, вся она воняла тем грибом, а теперь еще добавится вонь от скунса!

Вроде бы там, в темноте, под старой сломанной секвойей, кто-то крадется.

Всю ночь мне что-то мерещится, — думала Адэр. Сначала Мейсон с головой на шарнирах, потом эти маленькие сгустки тени.

Она сделала шаг вперед, и шорох стал громче, блеснул металл, раздалось негромкое, сердитое рычание.

Адэр снова отступила — движение прекратилось, звуки стихли. Она опять сделала шаг вперед, просто для опыта — и тут же возникло недовольное шевеление, появилось чувство, словно впереди осиное гнездо и весь рой сейчас бросится на нее, Адэр. И она отступила еще раз. Как будто оно стережет какую-то границу и предупреждает, чтобы я не лезла внутрь, — рассуждала про себя Адэр. — А может, наоборот, чтобы не вышла наружу.

Она попыталась еще раз позвать Вейлона, на этот раз во весь голос:

— Вейлон!

— Эй, Адэр!

Девушка услышала, как он шумно ломится сквозь кусты.

— Черт возьми, куда ты делся? — спросила она.

— Это ты куда делась? Я пошел посмотреть, не осталось ли там каких-нибудь следов или остатков материалов.

До него все еще было несколько ярдов. Адэр спросила:

— Ты не чувствуешь… как будто что-то не хочет… — И вдруг замолчала, глядя во все глаза в темноту.

По деревьям двумя столбами света шарили мощные лучи. Фары. Кто-то въехал на гравиевую площадку.

Оказалось, черный «форд». Он подрулил к началу уклона и остановился под прямым углом к фургону. Адэр услышала, как скрипнули тормоза. Кто-то вышел, оставив фары включенными. И в световых столбах, заливавших открытое пространство, она увидела наступающие на нее маленькие черные тени.

Одна выглядела как меховой шар с крошечными стальными челюстями. Другая была не шаром, а короткой живой ниточкой, как будто змеей, но не извивалась, как змея, а двигалась скорее как сороконожка — безупречно прямо. Как стрела. Приближалась ярд за ярдом без единого отклонения в сторону, как будто кто-то на веревочке тащил неживой предмет.

— Видишь эту фигню? — спросил Вейлон, налетая на нее и глядя туда же, куда и Адэр. Значит, он тоже заметил.

Тут человек возле «форда» — со стороны казалось, что он разговаривал с Мейсоном — вернулся за руль своей машины, и «форд», виляя из стороны в сторону, медленно поехал по крупному гравию через площадку прямо к подросткам.

Автомобиль приближался, а мелкие существа, которые тоже двигались в их направлении, внезапно, словно бы испугавшись, порскнули в лес.

«Форд» подъехал поближе. Вейлон и Адэр вышли на свет, заслоняя глаза от фар. Из машины вышел майор Стэннер и направился к ним. Следом за ним в отдалении медленно брел Мейсон.

— Ребята, с вами все в порядке? — спросил Стэннер и вошел в световой коридор, чтобы они яснее его разглядели. Мейсон тихонечко шел за майором. Адэр показалось, что он двигался словно бы крадучись и в руках у него вроде бы что-то блеснуло.

Ну и что? Почему это ее должно беспокоить? Ведь Мейсон не из буйных, он совсем не такой. Наверное, это у него сотовый телефон или что-нибудь такое.

— Послушайте-ка меня, — начал Стэннер, — я должен вам сказать, что спутник… полагаю, вы про него знаете… в общем, из него могло вытечь горючее. Его пары очень вредные, можно заболеть, могут возникнуть галлюцинации. В общем, нельзя попадать под их воздействие, это абсолютно точно.

Вейлон молча слушал и смотрел на майора. Но Адэр почувствовала облегчение. Во всяком случае, это было хоть какое-то объяснение. О Господи, вот в чем дело, — думала она, — значит, вот почему мне чудилась всякая чушь.

За спиной у Стэннера Мейсон поднял руку. Адэр подумала, что надо бы предупредить майора, но не мог же Мейсон на самом деле напасть на него!

Стэннер продолжал:

— А тошноту или еще что-нибудь такое ты не чувствуешь?

— Нет, — ответила Адэр.

— Очевидно, ничего серьезного. Все будет хорошо.

Вейлон, видно, решил прервать наконец свое молчание:

— Дерьмовая легенда, хоть и новая. Тоже мне прикрытие — утечка гребаного горючего.

Стэннер как ни в чем не бывало спокойно смотрел на Вейлона.

— Ну да. Такая вот «дерьмовая легенда». — В голосе майора чуть слышно зазвенела сталь. — Хочешь — ешь, хочешь — не ешь.

Вейлон уловил предупреждение в голосе Стэннера и заколебался.

За спиной у Стэннера странно изгибался Мейсон. Адэр смотрела во все глаза.

— Эй, послушайте…

Мейсон вдруг сделал шаг вперед и оказался рядом с майором. Руки у него были пусты, и Адэр не могла бы поклясться, что раньше в них действительно что-то было.

Наверное, эта дрянь, горючее из спутника, так повлияла, решила она.

Глядя на них, Мейсон широко усмехнулся:

— Эй, чуваки, я звал вас, звал, а вы забрались в кусты, мать вашу, как какие-то долбаные кролики.

Вейлон бросил на него быстрый взгляд, а потом с нажимом сказал, обращаясь к Стэннеру:

— В прошлый раз, когда я здесь был, то кое-что видел. В общем, фигню всякую.

Стэннер кивнул:

— А именно?

Вейлон открыл было рот, чтобы рассказать, но потом мотнул головой, как будто передумал.

— Сами знаете.

— А может, и нет, Вейлон. Расскажи.

— Видел людей, которые вели себя не как люди. Стэннер медленно кивнул:

— Что-то очень расплывчато, парень. Чего-нибудь конкретного у тебя нет?

— Да ничего вам конкретного и не надо. Сами отлично знаете.

Адэр наблюдала за Вейлоном, восхищаясь его блефом.

Стэннер долго смотрел на подростка, ничего не отрицая. Казалось, он действительно хотел им что-то сообщить, но решил промолчать и поджал губы. Пожал плечами и обратился к Адэр и Мейсону:

— В любом случае нет никакого смысла здесь оставаться. Вас может накрыть следующим облаком испарений.

Вейлон фыркнул:

— Пары горючего. Чушь собачья. Единственные облака газов здесь — это те, которые произвел Мейсон. Так-то, дядя.

— Ну что, друганы, можно ехать домой? — спросил Мейсон. — Я подыхаю от голода. Живьем бы кого-нибудь сожрал. Кстати, у меня серьезный дефицит веса.

Вейлон сделал шаг к Стэннеру. Адэр почувствовала, что он решился на конфликте представителем правительства. Но Стэннер быстро развернулся на каблуках, подошел к своему «форду» и сел за руль.

— Подождите! — начал Вейлон. — Скажите мне одну вещь!

Но Стэннер только махнул им рукой, дал задний ход и вывел машину на дорогу. Там он остановился с включенным двигателем и горящими тормозными огнями и ждал, желая убедиться, что они тоже уехали.

Адэр изо всех сил старалась не бежать к фургону, остальные тащились сзади. Она хотела было сразу сесть внутрь, но потом решила осмотреть фургон снаружи. Нагнувшись, она заглянула за спинки сидений. Не было там никаких странных шаров. Может, все-таки повлияли испарения?

Мейсон отвез их домой. И вел он себя в точности как Мейсон. В основном.


предыдущая глава | Демоны. Ползущие | cледующая глава







Loading...