home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


IV

Большая гостиная выглядела непривычно пустой. Все разошлись по домам — Пинки Кавендиш, Монтагю Марчант, доктор Харкнесс, Берти Сарацин и Таймон Гэнтри. Тело Чарльза Темплтона увезли. Старая Нинн была в постели. Флоренс удалилась, высказав свое негодование, и с сильнейшей головной болью. Мистер Фокс занимался рутинными делами. В гостиной остались лишь Аллейн, Ричард, Аннелида и полковник Уорендер.

— С тех пор как вы все рассказали мне, — начал Ричард, — и во время всей этой заключительной сцены я пытался понять, почему. Почему он, так долго мирившийся со многим, вдруг совершил этот чудовищный поступок? Это… это просто уму непостижимо. Я всегда считал его… он был таким… — Ричард запустил пальцы в волосы, покачал головой. — Морис! Ты же знал его! Лучше, чем кто-либо из нас.

Уорендер, разглядывая свои руки, пробормотал невесело:

— Какое там словечко нынче в моде? Вроде бы перфекционист, да?

— Но что ты… Да, ладно. Наверное, он был перфекционистом.

— Не выносил ничего такого, что бы не вписывалось в его стандарты. Вы только взгляните на эти статуэтки династии Тан. Маленькая женщина с флейтой, маленькая женщина с лютней. Прелестные крохотные создания. Стоят больше, чем любой другой предмет в доме. Но когда служанка или кто-то там еще нечаянно отбила кусочек от одной такой статуэтки, он не стал держать ее в своем кабинете. Подарил мне, Господи ты боже мой! — сказал Уорендер.

— Наверное, это все и объясняет? — спросил Аллейн.

— Да, но одно дело ощущать себя перфекционистом и совсем другое… Нет! — воскликнул Ричард. — Это просто кошмар какой-то! Не может человек так низко пасть. Это непостижимо. Чудовищно!

— Такое случается, — грустно произнес Уорендер.

— Мистер Аллейн, — сказала Аннелида, — может, вы поделитесь с нами своим мнением? И при этом начнете с самого начала, с подоплеки событий и выстроите их по возможности последовательно? Это наверняка поможет нам понять, ты согласен, Ричард?

— Думаю, да, дорогая. Если тут вообще можно чем-то помочь.

— Что ж, — отозвался Аллейн, — попробую. Ну, прежде всего, стоит рассмотреть ее личную ситуацию. Эти вспышки гнева, что учащались и становились все более сильными и яростными. До такой степени, что позволяет заподозрить некое серьезное умственное расстройство. Вы согласны со мной, полковник Уорендер?

— Да. Думаю, да.

— А какой она была тридцать лет назад, когда Чарльз на ней женился?

Уорендер покосился на Чарльза.

— Совершенно очаровательной девушкой. Искренняя, естественная. Веселая. Обаятельная. — Он вскинул руку и тотчас ее опустил. — Эх, да что там говорить! Ладно, не обращайте внимания.

— То есть она стала совсем другой? Сильно изменилась с тех пор? — не отставал Аллейн.

— Господи, да!

— Словом, у музыкантши сломалась лютня. И само совершенство стало несовершенным?

— Прекрасно. Продолжайте.

— Давайте вернемся ко вчерашнему дню, когда состоялась вечеринка. Можете послать меня к черту, если я заблуждаюсь, но полагаю, все обстояло именно так. Мое прочтение ситуации собрано по кусочкам из утверждений Фокса, ваших свидетельств и показаний слуг, которым зачастую известно куда больше, чем можно предположить. Ведь все пошло не так еще с самого утра, верно? Ведь именно утром миссис Темплтон впервые узнала, что ее… — тут инспектор запнулся.

— Все нормально, — сказал Ричард. — Аннелида знает. Всё знает. Говорит, что не против.

— Да откуда мне знать? — Аннелида удивленно округлила глаза. — Мы ведь не во времена короля Лира живем. В любом случае, мистер Аллейн, речь идет о «Земледелии на небесах» и мне. И о том, как мамочке Ричарда не понравилось, что он связался со мной, и еще меньше понравилось, что я должна пройти пробы на главную роль.

— Мэри Беллами считала, что пьеса написана для нее. Вот в чем дело, — сказал Аллейн. — И отсюда у нее возникло ощущение заговора против нее. Оно усугубилось еще и тем, что мисс Кавендиш успела поделиться с ней радостной новостью о том, что будет играть главную роль в какой-то другой пьесе. В число «заговорщиков» тут же попали Гэнтри и Сарацин. Она была ревнивой, завистливой стареющей актрисой. И чрезвычайно властной женщиной.

— Но не всегда, — возразил ему Ричард. — Она не всегда была такой.

— Однако к тому шло, — пробормотал Уорендер.

— Именно. И очевидно, из-за этого ее муж, перфекционист, перенес всю свою любовь на молодого человека, которого считал своим сыном и который, как она считала, стал практически ее собственностью.

— Разве? — воскликнул Ричард. — Морис, он что, действительно так считал?

— Ну… она всячески давала ему это понять.

— Ясно. А в те дни, как ты сам нам говорил, он верил каждому ее слову. Теперь я понимаю, — сказал Ричард Аллейну, — почему вы считали, что не надо ничего говорить ему обо мне. Он ведь уже и так знал, верно?

— Миссис Темплтон сама, лично, сказала полковнику Уорендеру после скандала в оранжерее, — продолжил Аллейн, — что избавила своего мужа от всех иллюзий.

— А Чарльз, — спросил Уорендера Ричард, — он говорил тебе что-нибудь после? Говорил?

— Когда мы сцепились с ним в кабинете. Мое присутствие было ему невыносимо. Сразу стало видно. Он был… — Уорендер запнулся в поисках подходящего слова. — Никогда не видел такого разгневанного человека, — выдавил он наконец. — Его прямо скрутило от ненависти.

— О господи, — пробормотал Ричард.

— А затем, — продолжил Аллейн, — случилась ссора из-за духов. Чарльз просил ее не пользоваться этими духами. И тогда она заставила вас, полковник Уорендер, щедро опрыскать ее из флакона в присутствии мужа. А затем вы вышли из комнаты. Поняли, что она собирается закатить сцену Чарльзу, да?

— Мне не следовало этого делать. Она всегда умела заставить меня делать, что ей хочется, — ответил Уорендер. — К тому времени я уже это понял… но что толку?..

— Оставь, — сказал ему Ричард и обратился к Аллейну. — Так именно тогда она ему и сообщила?

— Думаю, это стало кульминационным моментом сцены. И когда он выходил, миссис Темплтон кричала ему вслед: «Это только доказывает твою неправоту. Можешь убираться отсюда, куда хочешь, друг мой, и чем скорее, тем лучше!»

— А полчаса спустя, — сказал Ричард Аннелиде, — он стоял рядом с ней и пожимал руки гостям. И еще я подумал, когда звонил по телефону, что он выглядит совсем больным. Я говорил вам. Тогда он отказался со мной разговаривать.

— Ну а потом, — сказала Аннелида Аллейну, — разразился скандал в оранжерее.

— Именно. Чарльз понимал, что в ее власти осуществить все свои угрозы. Сразу после сокрушительного удара, который ему нанесла жена, он был вынужден стоять рядом с ней и слушать все те гадости, которые она говорила всем вам.

— Теперь понимаешь, Ричард? — произнесла Аннелида. — Ведь он любил ее и был вынужден наблюдать за ее деградацией. И был готов на все, чтобы это остановить!

— Понимаю, дорогая, но смириться с этим не могу. Никак не могу.

— Грубо говоря, — заметил Аллейн, — его ценное приобретение оказалось не только безнадежно испорчено, но в него точно сам дьявол вселился. От нее воняло духами, которые были ему противны. Думаю, не будет большим преувеличением сказать, что в тот момент этот запах символизировал для Чарльза весь ужас и отвращение, которые он испытывал к жене.

— Хотите сказать, именно тогда он все и задумал? — уточнил Уорендер.

— Да. Тогда. Скорее всего, тогда. А тут подвернулась удобная ситуация. Перед поздравительными речами началась суматоха, перемещение гостей. И он поднялся наверх, отлил немного духов и наполнил флакон с пульверизатором ядовитым веществом из баллона. И успел вернуться, как только начались речи. Выходя из гостиной, миссис Темплтон столкнулась с ним лицом к лицу. Флоренс слышала, как он просил ее не пользоваться этими духами.

Тут Уорендер издал громкое восклицание.

— Да? — спросил Аллейн.

— Господи Иисусе, вы что же, хотите сказать, это было своего рода азартной игрой со ставкой на самоубийство? Если бы она сделала, как он попросил, то… Ну, знаете, как в русской рулетке? Парень стоит с револьвером у виска, крутит барабан, половины патронов нет.

— Очень точное сравнение. Только на сей раз ставкой было убийство. — Аллейн посмотрел на своих слушателей. — Может показаться странным, что я в деталях рассказываю вам о столь болезненных и страшных вещах. Но я делаю это, будучи уверен: со временем окажется менее болезненным знать всю правду, нежели по-прежнему пребывать в сомнениях.

— Да, конечно, — поспешила заметить Аннелида. — Ричард, мой дорогой, ты согласен?

— Будет правдивее признать, что она на меня напала. Но, да… оба ужасно разгневались. Я уже вам говорил.

— Ну а затем, — продолжил Аллейн, — сразу после того, как Чарльз с ней поговорил, появились вы. Вас сфотографировали, и вы поднялись наверх. И вы упрекали ее за столь нелюбезное обращение с Аннелидой, я прав?

— Была бы правильнее сказать, она на меня набросилась. Но да… оба мы словно взбесились. Я уже вам говорил.

— И закончилось тем, что она рассказала вам, чей вы сын?

— Да, этим и закончилось.

— Вы выбежали из комнаты, а она схватила ваш подарок ко дню рождения, вбежала в ванную, швырнула и разбила на мелкие кусочки. И вместо того, чтобы сразу же вернуться к гостям, миссис Темплтон решила привести себя в порядок. Подпудрилась, накрасила губы. Делала все чисто автоматически. А потом… это и произошло. Она побрызгалась из флакона с пульверизатором, на расстоянии вытянутой руки. Окна были плотно закрыты. Подействовало незамедлительно, но он добивался не такого эффекта.

— Что вы имеете в виду? — спросил Уорендер.

— Вы же читали справочник по ядам, который он приобрел. Возможно, помните, что от этого яда смерть наступает быстро и безболезненно. Но так случается не всегда.

— А он думал, что сразу получится?

— Очевидно. Как бы там ни было, но ей стало плохо. Вошла Флоренс и увидела хозяйку в самом плачевном состоянии. Помните, что сказал Чарльз Темплтон, когда Флоренс подняла тревогу?

Уорендер на секунду призадумался.

— Вроде бы помню. Он сказал: «Боже мой, только не сейчас!». А я подумал, что он имел в виду другое. «Только сейчас нового скандала не хватает».

— На самом деле он имел в виду: «Не сейчас. Не так скоро». И бросился наверх. А потом начали искать доктора Харкнесса, но найти и привести удалось не сразу, так?

— Да, он был пьян в стельку. Какой-то дурацкий спектакль получился. Я совал ему за шиворот лед.

— И ко времени, когда все вы прибежали на место происшествия, баллончик валялся на полу, а флакон с пульверизатором стоял на туалетном столике. А она была мертва. Сам-то он обнаружил ее в том виде, в каком оставила Флоренс. Могла ли мисс Беллами тогда сказать, что догадывается, чьих это рук дело, мы уже никогда не узнаем. Чарльзом овладели паника, ужас, неукротимое желание довести дело до конца в точности мы этого тоже не знаем. Он хотел побыстрее прикончить ее единственным доступным ему способом.

Повисла долгая пауза. Молчание нарушила Аннелида:

— Возможно, если бы с самого начала всё пошло иначе, он бы передумал и не допустил бы этого.

— Да. Оно, конечно, возможно. Но так вышло, что ему пришлось защищаться. Чарльз был вынужден импровизировать. Наверно, то был сущий кошмар. Ему стало плохо с сердцем, и его временно разместили в гардеробной. Он улучил момент, когда остался там один, прошел через сообщающуюся дверь в спальню, вылил ядовитую жидкость из флакона в унитаз, тщательно прополоскал его и наполнил остатками духов из подарочного флакона.

— Но откуда вам знать? — удивился Ричард.

— Как только он вернулся, в гардеробную вошла старая Нинн. Она решила, что Чарльз был в ванной комнате, зашел туда по нужде. Но позже, когда я стал рассуждать о своей версии с использованием распылителя для духов, Нинн вспомнила. Она заподозрила, в чем тут дело, потому что от него сильно пахло духами «Врасплох». Так сильно, что когда в открытых дверях в гардеробную возникла Флоренс, она подумала, что это пахнет от Нинн. И что именно старая нянька занялась приведением тела покойной в порядок, а Флоренс считала, что эта услуга по праву принадлежит только ей.

— Бедная моя старая Нинн! — воскликнул Ричард.

— Она, как вам известно, была не в лучшей форме. Хлебнула лишку. И Флоренс, пребывающая в гневе и печали, готовая обвинить всех и каждого во всем, сделала несколько оскорбительных замечаний в ваш адрес.

— Фло была предана лишь одному человеку на свете, — пробормотал Ричард.

— И Нинн тоже. Она страшно перепугалась. И вечером зашла в кабинет, куда перевели лежачего Темплтона, и пригрозила ему, что если на вас падет хотя бы тень подозрения, она всем всё расскажет. Чарльз был очень слаб, но все же сделал попытку наброситься на нее. Ей пришлось защищаться. И тут сердце у него не выдержало, он упал и умер.

— Просто невозможно поверить, — сказал Ричард, — что люди, которых ты любил, способны на такое… И страшно жаль Чарльза, он умер такой ужасной смертью.

— Но разве так было не лучше для него? — спросил Аллейн. — Лично я считаю, что лучше. Потому что, как вы понимаете, мы бы все равно докопались до истины. И его отдали бы под суд. А теперь на предварительных слушаниях жюри присяжных вынесет решение, что это был несчастный случай. И отдельным пунктом будет указано об опасностях применения яда для вредителей комнатных растений в закрытых помещениях. Вот и все.

— Да, так лучше, — произнесла Аннелида и после небольшой паузы добавила: — Наверное, можно сказать, он осуществил свое возмездие и сам был за это наказан? — Она обернулась к Ричарду. От него исходило ощущение силы, в глазах светилась неподдельная нежность. — Мы ведь с тобой справимся, — сказала она, — с тем, что нас ждет впереди. Ну, скажи, справимся?

— Уверен, что да, дорогая, — отозвался Ричард. — Мы должны, верно?

— Вы пережили нешуточное испытание, — заметил Аллейн, — и это будет сказываться еще какое-то время. Это случилось, и забыть такое просто невозможно. Но со временем боль утихнет.

Он увидел, что Ричард не слушает его. Обнял Аннелиду, целиком поглощен только ей.

— Так оно и будет, — пообещал Аллейн, на которого никто не обращал внимания.

Он подошел к Аннелиде, взял ее за руку:

— Это правда, поверьте мне. Он со временем оправится. На мой взгляд, ему не в чем себя винить. А это, — добавил Аллейн, — обычно служит большим утешением. Доброй вам ночи.


предыдущая глава | Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность | cледующая глава







Loading...