home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Глава 20

Мнимый убийца

Декабрь 1243 года. Лангедок. Замок Монсегюр


Монсегюр. В огне инквизиции
Перед тем как двинуться в путь, Роже Мирепуа вручил Эскоту и Саше маленькие свинцовые печати в виде пятиконечной звезды, внутри которой обозначился пятиугольник. Это был пропуск в Монсегюр.

Прощаясь с Аней, друзья, как могли, старались ободрить её, хотя и сами волновались не меньше.

— Ты не заметишь, как быстро пролетит время, — с наигранной уверенностью улыбался Ваня. — К вечеру Сашка и Эскот доберутся до Монсегюра, а завтра утром уже обратно. Всего два дня. Одна нога здесь, другая там. Я буду в деревне Коссу. На подстраховке. Если что, пойду выручать Сашку.

Ветров же торжественно взял Анину руку и прикоснулся к ней губами. Ане стало даже как-то неловко: для современного молодого человека жест непривычный.

— Только так прощаются рыцари с прекрасными дамами, — просиял Саша, заметив её смущение. — Да-да, ты теперь не просто девушка, а Дама. Тебе очень идёт этот средневековый наряд.

— Эй, Ветров, остуди свой пыл, — сказал Оболенский, ревниво наблюдавший за этой процедурой. — Это, кажется, я за Аней ухаживаю.

Она рассмеялась, а затем, сделав серьёзное лицо, разыграла подобающую такому случаю сцену:

— Доблестные рыцари, в знак своего расположения я вручаю каждому из вас…

На мгновение задумавшись, Аня достала из рукава шёлковый платок и сняла с одной руки перчатку. Саше достался платок, а Ивану — кружевная перчатка.

— Возьмите. Своими подвигами вы должны доказать свою любовь ко мне.

Она не выдержала и рассмеялась.

— Мы будем хранить подаренную вещь у сердца, — даже как-то слишком серьёзно сказал Ветров и убрал платок во внутренний карман.

— Значит, у меня появился соперник, — хмыкнул Оболенский. — Ну что ж, принимаю вызов.

— Ребята, — уже совершенно серьёзно сказала Аня, — берегите себя. Я буду ждать вас.

И она погрустнела. На глаза навернулись слёзы. Потом, не выдержав, чуть ли не крикнула:

— Ну, может, возьмёте меня с собой?!

— Анют, поверь, нам будет гораздо спокойнее, если ты останешься в замке, — как можно мягче произнёс Ветров.

Аня резко повернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

— Ну вот, — вздохнул Оболенский. — А так всё романтично начиналось. Я уже почти вошёл в роль, ощутил себя благородным рыцарем…


Отряд всадников из шестнадцати человек выехал из ворот замка Юссон. Утро было солнечное и прозрачное. На небе — ни единого облачка. Удивительно. Так обычно бывает ранней весной. Единственное напоминание о зиме — холодящий, сырой вкус воздуха, да белоснежная изморозь на деревьях и траве. Отличная погода для долгого путешествия. Настоящий подарок природы. Только вот внутреннее состояние души никак не соответствовало столь прекрасному, солнечному и ясному дню.

— Трудная дорога у тебя впереди. Эти горные тропы — настоящее испытание для нервов, — сказал Оболенский другу, ловко гарцуя на лошади.

Ветров только кивнул головой. Он немного нервничал, отправляясь выполнять непонятную ему миссию. Да что там нервничал! На самом деле он ужасно боялся. Один, без знания языка… Что он будет говорить? Как себя вести? Ему предстоит спасти Бертрана Мартена от смерти! Легко сказать. Каким образом? Ванька ничего не мог внятно объяснить. Сказал, что не знает подробностей, так как его предшественник своими глазами этого не видел. «Нет, Оболенскому определённо что-то известно, — думал Ветров. — Но почему он не говорит?»

— Ты знаешь, что означают символы на печати, которую дал тебе барон Мирепуа? — спросил его Иван.

— Нет.

— Пятиконечная звезда имеет глубокий смысл. Внутри себя она порождает пятиугольник, который вновь порождает пятиконечную звезду, и так до бесконечности. В древности у пифагорейцев пятиугольник был символом беспредельности познания. Пятиконечная звезда воспроизводит идеальные пропорции человеческого тела. Вписанный в пятиугольник человек символизирует совершенного человека.

— Понятно.

— А теперь посмотри, что изображено на обороте.

Саша, погружённый в свои мысли, неохотно достал печать и повернул её тыльной стороной. Там был нарисован стилизованный голубь с раскрытыми крыльями в форме буквы X.

— Он символизирует переход из царства Сына (Христа, чьё имя на греческом языке начинается с буквы X) в царство Святого Духа (символом которого является голубь). Пятиконечная звезда и голубь — знаки катаров. Между прочим, крепостная стена, окружающая замок Монсегюр, имеет форму пятиугольника. Вообще этот замок строился как храм Совершенных…

Иван стал рассказывать Саше о Монсегюре. Тот слушал вполуха. Помимо мыслей о предстоящей миссии, его не отпускало странное чувство, что за ними всё время кто-то следит. Он внимательно всматривался в окружающий ландшафт. За каждым кустом или деревом чудилась ему чья-то фигура, совсем как тогда, во время блужданий по лесу возле Монсегюра. В душу закралась неуверенность, от которой пробирала дрожь. Саша тщетно пытался отогнать от себя это неприятное ощущение, списывая всё на расшатавшиеся нервы, но ничего не получалось. Успокаивало лишь одно — с ними вооружённые рыцари.

Монсегюр. В огне инквизиции

Солнце стояло уже высоко над горизонтом, когда они подъехали к деревне Прад. Там путники распрощались. Ваня с большей частью воинов поехал в деревню Коссу, а Саша, Эскот и ещё двое рыцарей направились к Ущелью Страха.

Благополучно миновав Басков лес и достигнув ущелья, Эскот и Саша спешились, оставили коней на попечение сопровождающих их всадников и двинулись через горные перевалы к Монсегюру. Уже на первом подъёме в гору Саше послышался шорох и хруст камней неподалёку. Он остановился, вглядываясь в лес. Эскот тоже насторожился. Некоторое время они осматривались, но ничего подозрительного не увидели.

— Наверно, какое-нибудь животное, — сказал Эскот, сопровождая свои слова активной жестикуляцией, чтобы было понятно.

Они прошли ещё немного, теперь уже тщательно вслушиваясь в тишину и непрестанно оглядываясь. Но нет, никаких подозрительных звуков больше не было. Это немного успокоило их. В самом деле, скорее всего шумел зверь, а может, птица.

Путь по горным тропам уже не казался Саше таким утомительным. Он стал даже немного привыкать к здешней местности. Молчаливо-загадочные горы завораживали. Суровая безупречность пейзажа — сдержанные краски, прозрачный воздух, пронзительная тишина и величественные архитектурные шедевры, сотворённые Её Величеством Природой. Настоящее царство камня. Царство покоя и совершенства, безразличное ко всему миру и оттого невообразимо притягательное. Истинная правда — «лучше гор, могут быть только горы».

Когда Эскот и Саша добрались до Монсегюра, солнце уже зашло за горизонт, и наступили сумерки.

Путники постучали в ворота замка. Открылось небольшое окошко, Эскот что-то сказал туда и протянул свинцовую звезду. Саша тоже отдал свою. Окошко захлопнулось.

Пока они ждали, Саша внимательно рассматривал ворота крепости. Он уже привык к особенностям здешних построек и был удивлён, не увидев ни подъёмного моста, ни решётки. Да и сами ворота были крупноваты, а стены — слишком низкие. Этот замок явно строился не как боевая крепость. Единственным преимуществом Монсегюра было то, что он располагался на вершине обрывистой скалы.

Сашины мысли оборвал скрип открывающихся ворот.

Путники вошли во внутренний двор. Ветров почти не удивился, увидев и тут настоящую деревню — точно как во дворе замка Юссон. Владельцы крепостей старались таким образом обеспечить всё необходимое для автономной жизни в случае осады.

Несколько вооружённых людей провели Эскота и Сашу в замковую башню. Продолжая с любопытством посматривать по сторонам, Ветров отметил про себя, что Монсегюр погружён в тот же вечный полумрак, в котором находились практически все средневековые постройки. Свет едва проникал сюда сквозь узкие окна, а высокие потолки, серые каменные стены и полы только усугубляли впечатление. Неуютно и зловеще.

В зале для гостей они остановились у камина, чтобы согреться, и стали ожидать появления хозяина крепости.

Раймонд де Перелья не заставил себя долго ждать. Быстрыми шагами он вошёл в зал и поздоровался с гостями. Это был пожилой мужчина с густыми чёрными бровями, нависающими над глазами, большой бородой и пышными усами. Выглядел он осунувшимся и очень уставшим. Эскот передал ему письмо. Раймонд прочёл его и в недоумении посмотрел на гостей. Информация, содержащаяся в послании, явно озадачила его.

Заметив удивление на лице хозяина замка, Эскот принялся долго что-то объяснять ему, время от времени кивая на Сашу. Выслушав его, Раймонд де Перелья надолго задумался.

Саша чувствовал себя ужасно неловко. О чём говорил Эскот, можно было только догадываться.

Постояв некоторое время в раздумье, Раймонд удалился, и гости снова остались одни.

— Бертран Мартен, — сказал Эскот, повернувшись к Саше.

И показал знаком, что Перелья пошёл за патриархом.

Саша уселся в кресло и вытянул уставшие ноги поближе к камину. Он не знал, принято здесь так или нет, он просто хотел погреться и немного отдохнуть. Оказалось, ничего предосудительного в его поступке не было. Эскот присоединился к нему, тоже сев поближе к огню.

Ветров глядел на пламя и ни о чём не думал. Просто смотрел. Это так успокаивало — потрескивающий звук горящих поленьев и мерцание огня. Через некоторое время его охватила дрёма, веки сами собой закрылись…

И сразу послышался громкий голос Перельи. Саша неохотно поднялся.

В зал вошёл хозяин замка, а за ним Бертран Мартен. Именно таким и представлял себе Ветров патриарха катаров — степенным, с одухотворённым лицом. После короткой церемонии приветствия Саша передал катару письмо. Тот стал читать. Вскоре брови его сдвинулись, и на лице отразилась вся палитра чувств — от удивления до сильного волнения.

— Жаль, что ваш чужеземец не говорит на нашем языке. Мне хотелось о многом его расспросить, — с оттенком недоверия в голосе произнёс Бертран Мартен.

Затем, подумав немного, он сказал что-то на латыни, обратившись к Саше, потом ещё на каких-то языках. Но Ветров развёл руками.

Он себя чувствовал полным идиотом, музейным экспонатом, на которого можно было только смотреть. Что, собственно, все и делали. И зачем только он пришёл сюда?

Подали ужин. За столом Бертран Мартен, Эскот и Перелья о чём-то горячо спорили. Патриарх был очень взволнован. Его руки подрагивали, когда он перебирал чётки, голос периодически срывался. Похоже, речь шла о реликвиях. Да, Ваня был прав — Бертран Мартен постарается не расставаться с ними до последнего.

После ужина Ветрова проводили в комнату для гостей. Там было две кровати. Эскот попросил разместить их вместе, строго следуя инструкции Роже Мирепуа — не спускать глаз с чужеземца.

К Саше приставили воина. Он должен был дежурить у дверей комнаты, пока Эскот, Мартен и Перелья совещались в каминном зале, разложив перед собой карту местности. Эскот в подробностях объяснял план, разработанный вельможами накануне. Ветров был рад, что его избавили от присутствия на военном совете.

Войдя в спальню, Саша упал на кровать. Он чувствовал себя совершенно разбитым. Ему вдруг подумалось, что вся эта затея с его визитом в Монсегюр — пустышка. Никого он не спас, всё это Ванькина фантазия. Завтра на рассвете они покинут крепость, вернутся в замок Юссон, и сеньоры будут весьма удивлены, что Великий провидец Иоанн ошибся, послав вместо себя друга. Все их усилия казаться прорицателями полетели в тартарары. Их уличат в обмане, затем сожгут на костре или повесят… Мысли постепенно терялись в лабиринтах подсознания, яркость картинок реальности тускнела, уступая место сладостным грёзам…

Саша резко открыл глаза. Он заснул? Ну конечно. Сколько прошло времени? Ветров повернул голову. На соседней кровати спокойно посапывал Эскот. Он спал одетым, в полном боевом вооружении. Только шлема не хватало. Рядом с ним лежал меч. «Истинный воин никогда не расстаётся со своим мечом, даже во сне», — подумалось Саше.

Но почему он проснулся? Какой-то стук или шум? Там, за дверью. Или ему почудилось?

Ветров поднялся и, осторожно ступая, чтобы не разбудить Эскота, направился к двери. Приоткрыв её, высунул голову в коридор.

И сразу увидел лежащее у порога тело. Это был тот самый воин, охраняющий вход в их комнату. Но почему он лежит? Заснул, что ли? Поза какая-то неестественная. Саша присмотрелся. Маленькая струйка крови стекала из груди лежащего на каменный пол, образуя бурое пятно.

Ветров хотел было захлопнуть дверь и громко крикнуть, чтобы разбудить Эскота, но в следующее мгновение застыл неподвижно, вглядываясь в темноту коридора. Там, в глубине, промелькнула чья-то тень. Саша перешагнул через труп и, прижимаясь к стене, последовал за удаляющейся фигурой. Он не мог объяснить, зачем это делает. Поступок неразумный, более того — глупый. Этот кто-то убил воина и наверняка убьёт его, безоружного. Но голос разума не подчинялся возникшему порыву. Какая-то неведомая сила будто подталкивала его вперёд.

Саша ступал предельно осторожно, чтобы ни единым звуком не выдать себя. Коридор закручивался спиралью и казался бесконечным. Тени от факелов зловеще играли на каменном полу и стенах.

«Настоящий лабиринт Минотавра, ему нет конца», — пронеслось в голове у Ветрова, однако после очередного витка он увидел тупик. Тень метнулась в маленькую боковую дверь. Саша подождал немного и осторожно последовал за ней. Узкие каменные ступени вели далеко вниз, скорее всего, в подвальное помещение замка. Саша прислушался. Звук шагов стихал, неизвестный удалялся. На мгновение он заколебался — стоит ли продолжать преследование? И что там, внизу? Однако неведомая сила властно тянула его в эту неизвестность.

И он стал спускаться вниз. Ступенька за ступенькой… Вдруг необъятный ужас охватил его. Что он делает? Зачем? Ветров в одно мгновение осознал всю нелепость своего поступка. Но обратной дороги уже не было, он с той же ясностью осознал и это. Господи! Так, наверно, чувствуют себя люди, решившие прыгать с парашютом. В самый ответственный момент они вдруг понимают, что не хотят рисковать. Однако — прыгают.

И тут внизу послышался чей-то крик. Он прозвучал сдавленно, почти неслышно, будто через плотную ткань. Услышав его, Саша бросился вниз, прыгая через ступеньки и напрочь забыв о терзающих его сомнениях.

Через несколько секунд он был уже перед открытой дверью в какое-то хранилище. По сторонам он не смотрел. Его взгляд был прикован к фигуре в чёрной рясе. Человек склонился над распростёртым телом Бертрана Мартена. Одной рукой он сжимал горло лежащего катара, в другой держал кинжал, занесённый для удара. Спустя мгновение Саша оказался рядом. Ловким движением перехватив руку с ножом, он что есть силы ударил незнакомца кулаком в челюсть. Тот, потеряв равновесие, упал. В полумраке сверкнули глаза убийцы — влажные, почти чёрные, с каким-то неестественным, звериным блеском. Это было страшно.

Быстро поднявшись, неизвестный бросился на Сашу и повалил его на спину. Схватившись, они катались по полу, пока Саша, изловчившись, не ударил незнакомца кулаком в живот. Но ощутил лишь острую боль в руке. Под рясой была кольчуга. Дикая ярость охватила Ветрова.

— Ах ты, гад! — выкрикнул он и с размаху нанёс ещё один удар, на этот раз в лицо.

Соперник увернулся, удар прошёл вскользь. Пальцы монаха железными клещами обхватили горло Ветрова, и через секунду тот лежал уже на спине, чувствуя, что задыхается. Попытался освободится, но лишь нелепо дёрнулся всем телом. Руки убийцы неумолимо сжимали горло. Саша почувствовал, что теряет сознание. Краем глаза он заметил валявшийся на полу кинжал, дрожащими пальцами потянулся к нему, но смог лишь коснуться металла. Ещё усилие, совсем немного… Саша изо всех сил рванулся, так, что в глазах потемнело. И понял, что на этот раз удалось. Пальцы ухватили лезвие ножа. Судорожно сжав холодный металл, он со всего маху нанёс удар рукояткой кинжала прямо в голову сопернику. Руки незнакомца разжались, и он рухнул на каменный пол.

Ветров почувствовал, что теряет сознание. Перед глазами поплыли круги. Ладонь, сжимавшая острое лезвие, онемела. Что-то тёплое потекло по запястью… Слух уловил шум, сдавленный крик, где-то там, у входа. Усилием воли он заставил себя повернуть голову, и всё вокруг потемнело.

Он очнулся от острой боли в груди и первое, что увидел, открыв глаза, — блеск металла. Знакомый голос произнёс:

— Мерзавец! Я убью тебя!

Ветров не понимал значения слов, но смысл сказанного до него дошёл отчётливо. Меч Эскота де Бэлькэра упирался в грудь чужеземца, а взгляд его горел ненавистью. Саша хотел что-то сказать, но смог выдавить из себя только хрип.

— Убийца! — сквозь зубы процедил Эскот и наступил сапогом на руку Ветрова.

Саша прочувствовал нестерпимую боль. Он повернул голову. Ладонь была вся в крови. Рядом валялся кинжал.

И он всё понял. Его охватило чувство безысходного отчаяния. Он приготовился к смерти. В голове пронеслась лишь одна мысль: «Мы чужие в этом мире и должны уйти». Но всё же как несправедлива судьба!

Истинный убийца лежал рядом. Вокруг него суетились два пожилых катара.

— Бедный Милон, — повторяли они. — Он встал на защиту патриарха, рисковал жизнью. Этот негодяй чуть не убил его.

Один из них, обернувшись, смерил Ветрова презрительным взглядом, второй заботливо прижимал к ране на голове Милона платок.

Саша наблюдал всё происходящее словно со стороны. Ему стало невыносимо противно. Он не мог никому ничего объяснить, не мог ничего сказать. А если бы и мог, то кто поверил бы ему? Вот она, улика, в его руке — окровавленный кинжал.

Подошёл воин, бесцеремонно схватил Ветрова за волосы и, толкнув со всей силы ногой, перевернул на живот. Ловким движением они с Эскотом перехватали руки чужеземца и связали их за спиной.

— В темницу его, — бросил Эскот. — И приковать цепями. Приедет барон и разберётся с мерзавцем. Я ему не завидую.

Воин опять ткнул ногой Ветрова.

— Вставай! И иди! — он махнул рукой в сторону выхода.

Саша с трудом поднялся.

Вдруг ясная мысль осенила его. Бертран Мартен! Он может подтвердить его невиновность. Саша поискал глазами патриарха. Катар сидел в углу в кресле, прижимая к груди свиток. Он был очень плох. Лицо бледное, глаза почти пустые и какие-то безжизненные. Пожилой мужчина в тёмной рясе, подпоясанной верёвкой, суетился возле него.

«Безнадёжно, — понял Ветров. — Когда он придёт в себя, если, конечно, придёт, будет уже поздно».

Почти у самой двери к нему подскочил юноша. Он был очень возбуждён. В руках его Саша заметил кинжал.

— Ты что ищешь, Пьер? — спросил Эскот.

Саша услышал знакомое имя. Пьер де Брюи? Ванин предшественник по прошлой жизни?

Юноша отстранил воина и стал обшаривать Ветрова.

— Что ты ищешь? — повторил Эскот.

— Ножны! У него должны быть ножны!

Эскот рванул верхний жакет чужеземца, чуть не разорвав его, и ощупал талию. Ничего.

Саша не понимал, что они ищут. Но сопротивляться не было сил.

Пьер и Эскот застыли, напряжённо глядя друг на друга.

— У этого кинжала должны быть ножны, — тихо повторил Пьер и провёл пальцем по монограмме на рукоятке. — Тринадцатый, — прошептал он.

— Что? — не понял Эскот.

— Объяснения потом. Сейчас нужно найти ножны.

Саша бросил взгляд через плечо Пьера. На позолоченной ручке кинжала был выбит крест с раздвоенными концами, а чуть выше — буква «М».

Они внимательно осмотрели пол. Ничего. Тогда, не сговариваясь, перевели взгляд на Милона. Тот уже пришёл в себя и, сидя на полу, искоса наблюдал за Пьером и Эскотом.

Пьер медленно подошёл к нему.

— Сними рясу, — сказал он каменным голосом.

— Зачем?

— Сними рясу, — повторил Пьер.

Милон отрицательно покачал головой.

Но Эскот уже был рядом. Вместе с Пьером они подняли монаха на ноги. Эскот взял кинжал. Затрещала ткань. Милон пытался закрываться руками, но подоспевший воин скрутил ему их за спиной.

Через дыру в рясе они увидели кольчугу, на поясе — кожаный ремень с длинной петлёй, к которой крепились ножны.

Эскот ещё сильней рванул рясу и снял ремень с Милона.

Его взгляд впился в красивые кожаные ножны, инкрустированные позолотой. Та же самая монограмма!

— Значит, «М» — это Милон, — прошептал Пьер. — Почти таким же ножом убили Мигеля.

— Кто этот Мигель? — спросил Эскот.

Но Пьер не ответил. Он почти вплотную приблизился к Милону и сказал:

— Помнишь Авиньонский замок?

Убийца молчал, с ненавистью глядя на юношу.

— А мальчика, которого ты убил, помнишь?

Пьер взял из рук Эскота кинжал и сжал его рукоятку так, что побелели костяшки пальцев. Ещё мгновение, и он всадил бы нож в шею убийцы, но Эскот остановил его, схватив за плечо.

— Пока он нам нужен живым.

Он отвёл Пьера в сторону, и они о чём-то долго переговаривались. Затем, немного успокоившись, Пьер подошёл к чужеземцу.

— Пьер де Брюи, — представился он.

— Александр, — еле выдавил из себя Ветров.

Говорить было невыносимо больно.

Воин развязал руки пленнику. Саша облегчённо вздохнул, потирая кисти.

— Как вы себя чувствуете? — участливо спросил Пьер, но вдруг осознал, что стоящий перед ним человек не понимает их языка.

Тогда он сочувственно покачал головой, указывая на горло чужеземца. Саша пощупал шею, морщась от боли, и устало махнул рукой. Мол, всё пройдёт.

«Так вот, значит, каков из себя Ванькин предшественник, — думал Ветров. — Симпатичный парень».

Он пристально посмотрел в глаза Пьеру, пытаясь увидеть в них хоть что-то напоминающее Оболенского. Саше на мгновенье даже почудилось, что он уловил характерное Ванькино выражение лица, взгляд…

Пьеру сделалось не по себе. Как-то странно смотрел на него этот человек. Он отвернулся и направился к Бертрану Мартену.

— Ну что, друг, простишь меня? — широко улыбнулся Эскот, подойдя к Ветрову. — Дай-ка сюда свою руку.

Вынув платок из рукава, он хотел перемотать им порезанную Сашину ладонь.

— Не надо, — Ветров отрицательно замотал головой, вынул свой платок — подарок Ани — и ловко перебинтовал им руку.

— Понимаю, — снова улыбнулся Эскот, глядя на платок. — Дама сердца.

Саша кивнул. Сказанное было понятно без перевода.

Эскота позвал воин, а Саша опёрся о стену и стал наблюдать. Вернее, он стал рассматривать помещение. В пылу борьбы ему было не до осмотра. Да и потом тоже. Сейчас он ясно понял, где находится. Это была библиотека. По всем стенам до самого потолка громоздились полки с древними книгами и манускриптами. Почти в самой середине — большой стол с письменными принадлежностями, видно, за ним работал Бертран Мартен. Почему убийца появился именно здесь? Хотел взять что-то или просто лишить жизни патриарха? Сашино чутьё подсказывало, что убийца выбрал это место не случайно…

Народу тем временем прибывало. В дверях появился Перелья, следом ещё несколько рыцарей. Саша, почувствовав, что он здесь уже лишний, медленно направился к выходу. Его нагнал Эскот. Придерживая за локоть, помог подняться по крутым ступенькам.

В комнате Саша рухнул на кровать и мгновенно заснул.

Когда он проснулся, Эскот сидел рядом на стуле и смотрел на него.

— Бертран Мартен хочет тебе сделать подарок, — сказал он.

Саша удивлённо поднял брови. Что-то про Бертрана Мартена? Всё ли с ним в порядке?

Эскот будто прочитал его мысли — догадаться было несложно, он просто увидел тревогу на лице Саши.

— С Бертраном Мартеном всё в порядке, — широко улыбнулся он.

Саша опять всё понял.

Поднявшись, Эскот знаком пригласил следовать за ним.

Пройдя всё тем же длинным коридором, они оказались в небольшой аскетично обставленной комнате. В кресле сидел патриарх катаров. Он улыбнулся, приветствуя гостей. Его лицо уже не было таким бледным, и выглядел он вполне бодро. Взгляд ясный и очень тёплый. Саша в очередной раз отметил, что человек может скрыть многое, искусно меняя выражение лица, как театральные маски, в зависимости от ситуации и важности момента. Но глаза всегда выдают, кем является он на самом деле. У Бертрана Мартена были очень умные, выразительные глаза, излучающие доброту и мягкость.

— Как жаль, что я не могу в полной мере высказать вам свою благодарность, — обратился Бертран Мартен к Саше, при этом его голос звучал очень тихо и доверительно. — Эскот, вы говорили, что в замке Юссон остался друг этого благородного юноши, который хорошо владеет нашим языком. Не будете ли вы так любезны передать ему мои слова благодарности, с тем, чтобы он перевёл их этому храброму молодому человеку.

— Без всякого сомнения, — кивнул Эскот. — Однако я думаю, что наш доблестный рыцарь, — и он посмотрел на Сашу, — всё и так понял, без лишних слов.

— И всё-таки. Я вас прошу, — настоятельно произнёс Бертран Мартен.

Эскот кивнул.

Бертран Мартен протянул руку, и Саша увидел у него на ладони красивый серебряный амулет на цепочке, выполненный в виде чаши, над которой склонился голубь с раскрытыми крыльями.

— Это символ катаров, — сказал патриарх. — Чаша — это Святой Грааль, а голубь символизирует Святой Дух, который прилетает каждую Страстную пятницу, чтобы наполнить Священный Сосуд новой силой. Носите его, мой друг. Он будет помогать вам.

Бертран Мартен вложил амулет в Сашину ладонь. Ветров немного растерялся, но патриарх, заметив это, сделал знак, что амулет теперь принадлежит ему. Ветров поблагодарил катара и надел амулет на шею. Затем, попрощавшись, тихо вышел из комнаты.

Эскот повёл Сашу в зал, где их уже ждал завтрак.

— Надо спешить, — сказал он и указал на окно.

Солнце уже прошло четверть своего пути.

Они быстро поели, попрощались со всеми и тронулись в обратный путь.

Монсегюр. В огне инквизиции


Глава 19 Военный совет | Монсегюр. В огне инквизиции | Глава 21 Красная роза







Loading...