home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Post Scriptum

Я, тот самый человек, который когда-то купил ящик для письменных принадлежностей, однажды снова встретил того, кто мне его продал. Дело было этой зимой в Которе. Дул сирокко, принесший сумрак более долгий, чем ночь; дождь не давал никуда выйти после ужина. Я сидел в холле, когда послышалась музыка. Кто-то поставил кассету с песней «В рубашке тихой завтрашних движений…». Я вспомнил, что и в ящике для письменных принадлежностей эта мелодия предвещает сирокко. Привлеченный песней, я встал и подошел к стойке бара. Передо мной стоял официант из Будвы. Лицо его было серебряным и неподвижным. Теперь он работал здесь.

– Добрый вечер, Ставро, ты меня помнишь? Сможешь ли ты смешать для меня вино с водой по-гречески? Только смотри, чтобы воздух не попал в бокал, пока наливаешь!

Ставро, казалось, обрадовался шутке.

– Добрый вечер, господин М. Добро пожаловать! Какая непогода! Сегодня ночью даже рыбы плачут… Сейчас я вас обслужу. – И поставил на стол бокал белого вина, смешанного с водой.

– Могу ли я у тебя кое-что спросить, Ставро?

– Я не запрещаю. И Бог через купину спрашивал, да мы не ответили.

– Скажи мне, как к тебе попал ящик для письменных принадлежностей, тот, который ты мне продал?

На лице Ставро заиграла твердая мужская улыбка. Некоторые улыбки могут подолгу жить на лицах мужчин и женщин, не исчезая столетиями. Они даже достаются в наследство следующим поколениям. Улыбка на лице официанта насчитывала по крайней мере несколько веков.

– У меня и сейчас найдется кое-что на продажу, – процедил он. – Лекарство от старости. Вам могу предложить в рассрочку.

– Что же это за лекарство, Ставро?

– Все мы больше печемся о желудке, чем о душе. Поэтому каждый вечер нужно вставать возле открытого окна, чтобы изгонять из себя дьявола. По десять раз. Это нетрудно, просто надо уметь. Носом вдохните столько, сколько сможете, – на каждую Божью заповедь по одному вдоху, – а потом выдохните ртом весь воздух из всего тела, до самого желудка. Когда у вас изо рта выйдет какой-то незнакомый, тяжелый запах, дело сделано. Это запах дьявола. Значит, он выходит. Его изгнали прекрасные запахи Божьих заповедей. Вот так выдыхайте каждый вечер по десять раз, пока не появится запах дьявола, и получите жизни на десять лет больше…

– Прекрасно, Ставро, но мне по-прежнему очень хотелось бы узнать, откуда ты взял тот ящик.

– Эх, господин мой, в жизни всегда знаешь, где посеял, и не знаешь, где пожнешь. Но, клянусь Господом, дело было не так, как вы, господин, думаете.

– А откуда ты знаешь, что я думаю?

– Мне ли не знать, где черт женится? Это моя работа – подливать и угадывать, что думает клиент.

– И что же я думаю, Ставро?

– Господин думает, что я не умею смешивать вино с водой по-гречески. Ведь так, скажите откровенно?

– Да, Ставро, именно так я и думаю. Не умеешь. Но это не беда. И все-таки скажи мне, ты знал владельца того ящика? Не родственник ли он тебе?

Губы у Ставро покраснели, и на них заиграла роскошная женская улыбка. Еще более старая, чем та, мужская. Он оскалил все зубы и еще один в придачу и жалобным голосом произнес:

– Нет у меня больше ни родных, ни близких. Всех, господин М., всех унесла война. Время потекло вспять, и пришли последние годы, злые и опасные.

– Так откуда ты знал хозяина?

– Как откуда, господин М.? Как же мне его не знать, когда я еще в Боснии хотел застрелить его? Но не попал.

– Промахнулся?

– Я никогда не промахиваюсь, господин М. Я стрелял через воду, вот пуля до него и не долетела. Его спасла вода.

– А ящик, он к тебе как попал?

– Из воды, господин М. И меня вода удостоила чести – жизнь спасла, вот откуда. Я плавал барменом на греческом судне «Исидор», и однажды вместе с этим ящиком на борт к нам поднялся его хозяин. Был он, я бы сказал, со странностями. Из тех, что на свадьбу приходят со своим куском хлеба. Он умел только три вещи: в себя, на себя и под себя. А как судно бросит якорь, обует сапоги – один красный, другой черный – и сходит на берег гулять да на деньги играть. Он на небе видел такие звезды, что нам и не снились. Слышал я и его последние слова, вот только не понял их. А сказал он: «Это падший ангел! Нам конец». Когда наше судно разбилось, его чем-то ударило, и он исчез в волнах, а я вцепился в какой-то деревянный предмет. И лишь когда волны выбросили меня на берег, я увидел, что держусь за капитанский ящик. Со временем я постепенно узнал, и кому он принадлежал, и некоторые другие подробности, которые можно было узнать…

Тут улыбка на лице Ставро снова неожиданно переменилась. Вместо женской вернулась та самая, твердая, мужская, будто бы выкованная из серебра, и он добавил:

– Вы, господин М., наверняка сейчас думаете, что пришло время расплатиться за вино.

– Точно, Ставро.

– Э-э, видите ли, господин М., это не так. Я ваш должник, а не вы мой.

– Как это?

– Кто победил, тому и венец. Когда я в прошлый раз продал вам ящик, вы, верно, подумали, уж вы меня простите, что я вас обобрал, взял гораздо больше, чем следовало. Ну скажите по душам, ведь так?

– Да, Ставро, именно так я и подумал: «Уж больно много он с меня содрал».

На эти слова Ставро вытащил из кармана пятьсот марок и протянул мне над бокалом.

– Это ваше, господин М. То лишнее, что я с вас взял. Я брал в долг. Теперь этот долг возвращаю, и мы квиты… – Заметив на моем лице удивление, он продолжил: – Хотите, я вам скажу, что вы сейчас думаете, господин М.? Сейчас вы думаете, что теперь вы ободрали меня как липку. Ну, так и думаете?

– Точно, Ставро, именно так.

– И опять это неверно.

– А что же верно, Ставро?

– Вот послушайте. Недавно приезжала в Котор одна дама с маленьким ребенком, разузнавала про то кораблекрушение. Иностранка, молодая, но совершенно седая, мне показалось француженка. По-нашему не знает ни слова; если бы не умела по-французски, пришлось бы ей мычать или блеять. Ее послали ко мне вместе с переводчиком. Она пожаловалась, что в сон к ней залетают птицы, и заплатила мне за ящик пятьсот марок.

– А что же ты ей ящик-то не продал?

– Она дала мне деньги не потому, что хотела купить его, а для того, чтобы я передал его вам.

– Заплатила за то, чтобы ты передал ящик мне?

– Да, она сказала, что покойный хозяин ящика знал о вас.

– И что же ты сделал, Ставро?

– Взял деньги и пообещал ей выполнить то, что она просила, но это мне не удалось.

– Почему?

– Потому что он уже и так был у вас. К тому моменту я вам его уже продал. А теперь возвращаю вам и эти женские деньги.

– Но как вы с ней, с разных концов света, именно меня нашли себе в покупатели?

– Что значит как, господин М.? Просто нам известно, что вы думаете, вот как.

– Что же я думаю, Ставро?

Улыбка на лице Ставро изменилась еще раз. Теперь вместо мужской, более молодой, и женской, более старой, на нем заиграла какая-то третья, бесполая, и он сказал:

– Ну, господин М., вероятно, думает и о ящике, и обо всем этом что-то написать…


Фотография | Дневная книга | Инструкция по чтению этой книги