home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2 Мастер Кума

Было раннее утро. Воздушные линии над городом не были переполнены развлекательными и деловыми самолетами, которые парили бы, ныряли вниз и поднимались вверх целыми часами. Кроме одного или двух патрульных, никто не пересек мне путь.

Я послал свой флайер на тот участок стоянки, что наклонялся к шпилю цитадели, но случилось так, что черный двухместный флайер, чьи плавные линии указывали на скорость и легкость в управлении, грубо пролетел перед самым носом моего аппарата, пошел вниз и приземлился плоским брюхом как раз на то место, которое я наметил для себя.

Я приготовил бурную речь для бессовестного мальчишки, который своевольно узурпировал облюбованное мною место, и посадил свой крошечный флайер рядом со сверкающим черным скоростным. Но, выйдя из машины, я увидел отнюдь не отпрыска какого–нибудь придворного.

С пренебрежительной улыбкой, содержащей, по–моему, более чем подозрительную насмешку, скривившую тонкие губы, у трапа стоял Мастер Кума. На его надменно поднятой голове не было ни церемониальной короны, ни шлема, и утренний ветер трепал его черные кудрявые волосы и рвал тяжелые складки длинного оранжевого плаща.

Рядом с ним стоял его пилот, хмурый парень Джеплен из Тока, с давних пор слывший драчуном. Он, по крайнем мере, не претендовал на мою дружбу, а хмурился так воинственно, что его брови сошлись, как колючий кустарник.

— Наш достопочтимый Лорд Гаран, — промурлыкал Кипта. — Нельзя ли нам поздравить победителя Тарнана с подвигом? Джеплен исходил завистью, когда до нашего захолустья дошли известия о ваших успехах. Я даже удивился, что он сумел прийти в себя. Полностью или нет, Джеплен? — съязвил он по адресу грубого офицера.

— О, да, — проворчал тот, стараясь прочесть по лицу Кипты, каково его истинное мнение обо мне и моих действиях.

Моя военная тренировка не могла мне помочь в словесных и мысленных изгибах короткой речи, когда хвалят человека в глаза, в то же время презирая его. Я склонен был говорить прямо то, что думаю, и не старался казаться более вежливым, чем это было необходимо.

— Вы оказываете мне чересчур большую честь, Милорд, — ответил я насколько мог вежливо. — Слово похвалы от Мастера Кума зря не бросается.

Его опущенные веки слегка приподнялись, улыбка стала более явственной.

— В наше время воспитанные военные в конце концов становятся придворными, Лорд Гаран, — заметил он уже с прямой и нескрываемой насмешкой.

Человек моей касты и ранга не досчитался бы зубов; положение Кипты защищало его от проявления моего негодования, и он отлично это знал, но никогда еще не был так открыто враждебен. Я подумал — и кровь моя ускорила свой бег — не открыл ли он какой–нибудь след моей деятельности и недоверия к нему. Его маска доброго друга слетела, и я увидел подлинное лицо человека, который пользовался этой маской в своих целях.

Итак, хоть мои мышцы и напряглись, я обуздал свой гнев; но когда–нибудь, если Оун позволит, я встречусь с этим насмешливым дьяволом, как мужчина с мужчиной.

Я постарался ответить как можно холоднее, но формально вежливо:

— Я приношу Мастеру Кума свою благодарность.

Он плотнее запахнул плащ на широких плечах и круто повернулся к Джеплену. Я подождал минутку, чтобы пропустить его вперед, и пошел за ними по спуску.

Пока я стоял, меня заинтересовали плавные линии кумского флайера. Самолеты были моей жизнью, и новые очертания меня всегда привлекали. Я не осмелился подойти ближе, но понял, что его форма, в особенности внешний вид моторного отсека, предполагает какое–то совершенно новое развитие, не имеющее ничего общего с нашей самой современной продукцией. По–видимому, ученым темного северного острова удалось продвинуться в некоторых новых формах, и в результате появилась машина меньше и компактнее, чем я когда–либо видел.

Я неохотно подался назад, зная, что Кипта заподозрит что–нибудь, если я чересчур задержусь здесь. Но, спускаясь по откосу, я решил открыть секрет его флайера, прежде чем он улетит обратно.

Откос закончился единственной широкой ступенькой, и я вышел на зеленую и янтарную мостовую, которая вела в зал Девяти Принцев. Высокие полированные колонны поддерживали потолок в крытом проходе, но с боков проход был открыт ароматным ветрам.

Налево от меня четыре ступени из тусклого зеленого камня вели в первый из удивительных садов, который делал внутреннюю часть цитадели местом чудес и наслаждений.

Направо ступеньки, ведущие вит, были круче и вели на бронзовую площадку, где полдюжины ярко раскрашенных лодок плавали в желтой, усыпанной лепестками воде одного из пяти каналов. Так как было еще рано, никто, кроме одинокого стража, не шел по проходу. Ни одна дама, несмотря на мои смелые надежды, не гуляла по дорожкам сада, не плыла по лепесткам канала. Там царило полное спокойствие.

Когда я пришел, зал Девяти Принцев оказался занятым. В одной из меньших совещательных и приемных комнат дворца стоял массивный стол, вырубленный из ствола обычного дерева и обработанный знаменитыми углеродными процессами в Императорских лабораториях, так что он достиг прочности и твердости скал Имурского моря. В центре у стола, поставленного так, чтобы сидящие за ним видели единственный вход в комнату, стояло кресло той же выработки, а по обеим сторонам кресла — низкие скамьи.

Благодаря моему положению, я хорошо знал Императора и членов его всемогущего Совета. Последние по большей части были справедливые, но строгие люди, требовавшие от своих подчиненных стойкой и полностью преданной государству честности. Убедившись в моей честности, они даровали мне почти полную свободу в моем ведомстве, требуя только полумесячных рапортов. В прошлом, с тех пор как я получил высокое звание, наши отношения были достаточно дружескими, хотя никогда не становились теплее, чем допускала строгая формальность двора.

Но сейчас их отношение ко мне изменилось. Долгие годы почти постоянной войны и солдатчины дали мне шестое чувство, появляющееся у тех, кто ходит по краю опасности. И теперь я постоянно чувствовал напряжение и некоторую холодность, как только оказывался п их кругу.

То ли я олицетворял какую–то личную опасность, то ли какой–то неизвестный мне случай встревожил их — я не знал, но то же ощущение, что тянуло мою руку к мечу сегодня утром, когда я торопился встретиться с посланцем Императора, сейчас снова дернуло мои пальцы к оружию на бедре. Я почувствовал, как свело кожу на моих плечах. Здесь пахло тревогой.

— Маршал Флота приветствует Лорда Авиации, Правителя Пяти Морей, Любимейшего… — начал я официальное приветствие.

— Достаточно, — сухо оборвал меня голос Императора. — Садись, Лорд Гаран — вон там!

Он указал на табурет шагах в шести справа от меня. Я повиновался, но во рту у меня пересохло. Да, опасность есть — для меня!

— Ты содержишь тайную службу информации?

— Да, Великий. Это часть моих обязанностей.

— А это тоже часть твоих обязанностей? — Император передал человеку, сидевшему сбоку, две металлические пластинки. Тот встал, обогнул стол и остановился передо мной, чтобы я мог увидеть то, что он держал.

На мягкой поверхности металла был вырезан чертеж и совершенно незнакомая мне формула. Я ошеломленно поднял глаза на холодную маску лица Императора.

— Я никогда не видел этого, Сир, я не понимаю, что это означает.

— А они были найдены в секретных документах твоей разведывательной службы.

Я взглянул ему прямо в лицо.

— Я повторяю, Великий, что никогда не видел этого.

Малкус из Трота, тощий — кожа да кости — человек, начисто лишенный каких–либо добрых чувств, захихикал, прикрыв рот волосатой рукой. Эта злая пародия на человека с его клокотавшим в горле смехом, разозлила меня. Малкус, бесспорно, этого и добивался.

— Значит, Маршал Авиации стоит перед судом за совершенное им преступление, Великий? Прошу вас, Милорды, быть чуточку откровенней с вашим слугой.

Император нахмурился:

— На этот твой отдел и на тебя жаловались люди Кума…

Кум! Одно это слово подняло во мне волну ненависти. Кум! Значит, я был прав, подозревая какой–то дьявольский замысел в неожиданном появлении Кипты.

— Шпионили за личными делами Мастера…

Тут моя совесть действительно была нечиста: я искал ключ к черным загадкам Кипты. В этом я был виновен.

— А теперь, как и сказал Лорд Кипта, в твоих документах было найдено это, — жестко скривил рот Император.

— Сир и Милорды! Я могу повторить только то, что уже говорил: я никогда не видел того, что вы мне сейчас показали. Если они действительно найдены в моих ящиках, я не знаю, как они туда попали. Но обещаю вам, — закончил я дрожащими губами, — что я дознаюсь до сути этого странного дела.

Малкус снова захихикал, и этот взрыв неприличного веселья был слышен по всему залу.

— Оскорбленная добродетель! — со смехом произнес он.

Я быстро обернулся к нему.

— Вы насмехаетесь надо мной, Милорд?

Он пожал плечами и не ответил. Я встал, спокойно отстегнул перевязь с мечом и снял ее.

— Великий, по–видимому, я более не достоин вашего доверия, и я возвращаю вам этот символ моего звания. Я был простым солдатом и буду им снова. Я мало что знаю о государственной политике, но мне ясно, что стране зачем–то нужен козел отпущения. Если мое личное разжалование пойдет на пользу Ю–Лаку, я готов. Но я знаю, что был честным и преданным во всем.

— Не так уж много людей в Ю–Лаке могут сказать так, Милорды, — быстро и отчетливо произнес кто–то.

Я обернулся.

В проходе стоял человек моих лет, судя по одежде — ученый. Но даже среди Великих я знал только троих с такой могучей духовной силой: такими были леди Трэла, Император и… Кипта. Но у куминца была чуждая воля, не такая, как у других. Я не знал, кто был этот новоприбывший, но где–то глубоко во мне таилось несокрушимое убеждение в том, что это — вождь людей.

— Приветствую тебя, Трэн, — сказал Император, вставая.

— Мир и тебе, Сир. Мир всем вам, Лорды, — он легко пересек комнату и остановился передо мной. — Что я вижу? Почему благородный капитан снял свой меч? Может ли хоть один человек в чем–нибудь упрекнуть Гарана из Ю–Лака?

Я горько сказал:

— Я только что просил ответить мне на этот последний вопрос, Милорд.

Наши глаза встретились, и я почувствовал, что в меня проникает какое–то тепло.

— Я наблюдал за тобой, Лорд Гаран, и открыто скажу перед этим собранием, что в пределах наших границ нет ни одного человека, которому я мог бы так доверять, как тебе. Это говорю я, Трэн из Гурла!

Император улыбнулся.

— Возьми свой меч, Лорд. Раз доказательств преступления нет, значит, нет и обвинений против человека. Однако тебе стоило бы добраться до сути этого дела, хотя бы для собственного удовлетворения. Слово, сказанное мудрецом, стоит больше, чем свист ветра.

Совершенно ошеломленный этим неожиданным оборотом, я снова опоясался мечом и преклонил колено перед Императором.

— Могу ли я уйти, Великий?

Император кивнул. Я повернулся и пошел, чувствуя на своей спине взгляд Трэна. Разыгрывалась какая–то игра, ставки или цели которой я не мог угадать, но у меня была тут роль — в этом сомневаться не приходилось.

Ломая голову над странной встречей в зале и прощальными словами Императора, я повернул к садам, вместо того, чтобы отправиться прямиком на стоянку к своему флайеру.

Мне было недвусмысленно приказано возвратиться домой и выявить особу, ответственную за появление куминских документов в моих делах. Мне полагалось немедленно пустить в ход свою секретную машину наблюдения и следствия.

Однако я целиком погрузился в размышления о том, что кто–то пытался дискредитировать меня перед Советом, хотел лишить меня звания. Это означало только одно: я для кого–то опасен. Министры Авиации с их все возрастающей властью или Кипта из Кума, при одном упоминании о котором у меня сжимался каждый нерв — кто из них сейчас против меня? Я достаточно рылся в их секретах, стараясь обнаружить нечто таинственное, что — я был уверен — там есть.

Где–то в Кранде был центр, ответственный за каждую пограничную стычку, за городские смуты, даже за несчастные авиационные катастрофы — в этом я был совершенно убежден. Но где доказательства? Одни лишь смутные ощущения.

Я задумался еще над одной любопытной деталью, почему Трэн из Гурла, которого я до сих пор и в глаза не видел, вдруг появился как раз в тот момент, когда его слова смогли мне помочь? Я полагал, что знаком со всеми Лордами из Ученых, но его я не знал. А человек с таким могучим личным магнетизмом и властью должен быть хорошо известен. Гурл был скалистым островом далеко на севере; там не было сколько–нибудь значительных городов, а его жители в основном были рыбаками. Кто был Трэн из Гурла?

Размышляя обо всем этом, я забрел в сады глубже, чем предполагал, и вдруг оказался на широкой лужайке с густой желтой травой, где собралась группа девушек, играющих с двумя маленькими существами — Анами. Я собрался ретироваться, но одна из девушек обратилась ко мне:

— Милорд, помогите нашему горю: Ана удрала в кусты и не хочет выходить, потому что эти две злючки дергали ее за шерсть, так что она даже кричала. Не спасете ли вы бедняжку?

Это была Аналия, младшая сестра Анатана, из благородной военной семьи. Выполняя ее просьбу, я снял мешающий мне плащ и шлем и подбадриваемый криками леди полез в кустарник.

Ана сама подошла ко мне, и я вылез со взъерошенными волосами и двумя длинными кровавыми царапинами от кустарника на руках. Аналия громко поблагодарила меня и заставила пойти на соседнюю полянку к источнику, где позаботятся о моих незначительных повреждениях.

В их бесхитростной компании я забыл о своих постоянных тревогах. Я в сущности никогда не был молодым и беспечным юношей. В день своего пятнадцатилетия я взял на себя работу и заботы мужчины, и с тех пор никогда не ослаблял бдительности против мира, в котором, как я знал по опыту, было нелегко существовать. Но теперь, в эти короткие полчаса в компании придворных девушек, я вдруг получил обратно небольшую часть неопытной юности.

Все это очень скоро кончилось, но я ничуть не огорчился, потому что из–за тонких ветвей папоротниковых деревьев вышла та, которую я хорошо знал.

Нам улыбалась Трэла.

Ее блестящие черные волосы казались мне сеткой, в которой запуталось мое сердце. Я увидел чудо и в оцепенении застыл перед ним. Я стоял и смотрел на ее лицо, а ее леди с радостным визгом собрались вокруг нее.


Глава 1 Лорд Ю–Лака | Кристалл с грифоном. Год Единорога. Гаран вечный | Глава 3 Дворец удовольствий в Сотане