home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Джойсан:

Мы стояли под луной на каменных плитах. На моей груди светился грифон. Торосс выскользнул из моих рук и свалился на землю. Я опустилась возле него на колени и подняла рубашку, чтобы разглядеть рану. Голова его лежала на моих коленях, и из уголка рта стекала тонкая струйка крови. Когда я увидела рану, то никак не могла поверить, что он смог пройти так далеко и всё ещё оставаться живым. Я понимала, что рана смертельна, но отрезала ножом кусок ткани и перевязала рану, чтобы остановить кровотечение. Правда, я не понимала, зачем это делаю: ничто теперь не могло помочь Тороссу.

Я ласково прижала его голову к себе. Только этим я могла облегчить ему наступление смерти. Он не пожалел своей жизни, чтобы я смогла жить. В свете луны и сиянии шара с грифоном я рассматривала его лицо.

Какие повороты судьбы свели нас вместе? Если бы я могла, я бы с радостью назвала Торосса своим мужем. Почему же я не могу?

В библиотеке Монастыря я прочитала множество старых книг, и в одной из них утверждалось, что человек живет не одну жизнь, а возвращается в этот мир в иное время, чтобы выплатить свой долг тому, кому чем–то обязан.

Следовательно, человек в каждой своей жизни связан с предыдущими жизнями нитями, которые не принадлежат данному времени, а тянутся откуда–то из далекого прошлого. Сначала Торосс явился ко мне, угрожая навлечь позор на наш род, желая увести меня с собой, настаивая на том, чтобы я нарушила священную клятву. И хотя я отвергла его притязания, он вернулся, чтобы умереть у меня на руках, потому что моя жизнь значила для него больше, чем его собственная. Какой же долг он мне выплачивал, если старые книги говорят правду? Или он возложил на меня долг, который мне тоже придется когда–нибудь выплачивать?

Голова Торосса шевельнулась. Я склонилась над ним и услышала его горячий шепот:

— Воды…

Вода! У меня не было ни капли. Насколько я знала, ближе реки воды не достать, а река находилась от нас очень далеко. Я выжала полы своего мокрого плаща и смочила его лицо, понимая, что этого ему мало. Потом, в мертвенно–белом свете луны, я заметила, что вокруг растут растения высотой с человека. На их мясистых листьях блестела роса. Я узнала эти растения, их мне как–то показывала дама Мат. Но только эти экземпляры были чересчур большими. Растения обладали способностью конденсировать на листьях влагу при наступлении ночи. Я положила голову Торосса на землю и направилась за неожиданным подарком судьбы. Я принесла ему воды, смочила губы и влила несколько капель в пылающий сухостью рот. Этого было, конечно, мало, ничтожно мало, но, может быть, эти листья обладали каким–нибудь лечебным свойством. Вероятно, так оно и было, потому что даже этих капель хватило, чтобы утолить жажду Торосса. Я вновь прижала его голову к себе, и тут он открыл глаза, увидел меня и улыбнулся.

— Моя… леди…

Я хотела остановить его, но не за то, что он сказал, а потому что ему нельзя было разговаривать. Он тратил на слова силы, которых и так оставалось мало.

Но Торосс не послушался меня.

— Я… знал… моя леди… с самого начала, когда… увидел… тебя, — голос его становился с каждым словом все тверже, вместо того, чтобы слабеть. — Ты очень красива, Джойсан, очень умна… очень… очень желанна. Но это… — он закашлялся, и струйка крови вытекла изо рта и потекла по подбородку. Я быстро вытерла кровь влажными листьями. — Но ты далека от меня… — Он долго молчал, но затем всё же продолжил: — Не из–за наследства, Джойсан, ты должна мне верить. Я умру с тяжелым сердцем, если ты думаешь, что я желал стать наследником Икринта. Я… я хотел тебя!

— Знаю, — заверила я его, и это было чистой правдой. Может быть, родственники и хотели, чтобы он женился на мне из–за наследства, но Торосс хотел именно меня, а не лордство. Мне было очень жаль, что я испытывала к нему одну лишь дружбу и сестринскую любовь. Не больше.

Он вновь стал кашлять и задыхаться. Говорить он уже не мог. Я решила, что должка облегчить его страдания, и солгать ему так, чтобы он мне поверил.

— Если бы ты остался жив, я стала бы твоей, Торосс. Он улыбнулся, и эта улыбка стрелой вонзилась в мое сердце.

Я поняла, что он мне поверил. Затем он повернул голову, прижался окровавленными губами к моей груди и затих, как будто уснул. Немного погодя, я бережно положила его и поднялась на ноги, оглядываясь по сторонам. Я не могла теперь смотреть на него. Я понимала, что мы попали в какое–то место, созданное Прежними, но не это было целью нашего пути. И остановилась я тут только потому, что не могла дальше нести Торосса. Теперь я решила исследовать это место.

Здесь не было стен, только каменные плиты под ногами, блестевшие в лунном свете. Неожиданно я заметила, что камни сами слабо светятся бледным сиянием, подобно свечению моего шара. Эти камни отличались от камней, из которых были выложены стены Икринта. Сияние, исходившее от них, слегка пульсировало, как будто камни дышали.

Не только сияние камней, но и их форма удивила меня. Камни были выложены в виде пятиконечной звезды. Я стояла, слегка покачиваясь. Камни излучали энергию, как будто стараясь, чтобы я поняла их значение, смысл. А мои знания о Прежних были так отрывочны, что я не могла даже предположить, куда мы пришли. Но я чувствовала, что это место не предназначено для служения Темным Силам. Это было место, где когда–то сосредотачивалось Могущество, остатки которого до сих пор витали здесь!

Если бы я знала, как это использовать! Может быть, я спасла бы Торосса, спасла жителей долины, которые теперь считают меня своим предводителем. Если бы я знала! И я заплакала от духовного одиночества, от утраты того, чего не имела, но что теперь многое могло бы решить.

Здесь было что–то недоступное мне. Внезапно я запрокинула голову и посмотрела вверх, раскинув руки в стороны. Я хотела открыть вечно закрытую во мне дверь, открыть её свету. Как он был нужен мне сейчас, и я просила, чтобы он явился ко мне. Но я не знала, чего именно просила, и вот мои руки опустились, а я осталась такой же беспомощной, как и раньше. Меня точило сознание того, что мне предложили нечто важное, чудесное, а я так мало знала, что не смогла принять это. Эта мысль была горше всего.

Все ещё переживая утрату, я повернулась к Тороссу. Он неподвижно лежал, как будто спал. Его окружало сияние камней. Я не могла похоронить его по обычаю долин — надеть на него доспехи и сложить руки на рукояти меча, чтобы каждому было ясно, что он погиб как воин. Даже этого я не могла сделать для него, но здесь мне это не казалось необходимым. Он лежал в сиянии славы, и я поняла, что мне не нужно думать о гробнице. Я встала на колени, взяла его руки и сложила их на груди. После этого поцеловала его так, как он того жаждал больше жизни, хотя я и не смогла стать для него женой. Я не могла идти рядом с ним по жизни.

Затем я пошла в лес и нарвала цветов и ароматных трав. Я покрыла ими тело Торосса, оставив открытым только лицо, смотревшее в ночь. И я стала молить Могущество, которое здесь обитало, чтобы оно охраняло покой Торосса. Потом повернулась и пошла дальше, твердо зная, что Тороссу будет здесь хорошо, независимо от того, что происходит теперь в разграбленном и измученном войной мире.

У края звезды я заколебалась. Что мне делать? Идти по лесу и разыскивать следы наших людей? В конце концов, я решила искать своих. Деревья в лесу были большими, а просветов впереди не наблюдалось. Я вполне могла заблудиться, ведь у меня не было опыта жизни в лесу. Но я шла вперед и надеялась, что иду туда, куда надо. Когда я добралась до густых зарослей кустов, которые стояли стеной на опушке леса, я почувствовала, что падаю с ног от усталости, голода и жажды. Но передо мной уже находился конец долины и начинались горы, в которых, возможно, скрылись беглецы из Икринта.

Небо просветлело, приближалось утро. Сияние шара угасло, я осталась одна, и тяжесть легла на моё сердце.

Я добралась до гряды камней и поняла, что дальше идти не смо.гу. Вокруг росли дикие вишни. Они были настолько спелые и кислые, что их было невозможно есть без мяса, но я позабыла обо всем и набивала ими рот с жадностью, которая знакома лишь вконец изголодавшемуся человеку.

Я хорошо понимала, что дальше идти не могу, да и лучшего места для отдыха, чем эта каменная гряда, мне не найти. Но прежде чем забраться в подходящую расщелину, я решила несколько приспособить свою одежду для передвижения по лесу. Полы моего плаща были раздвоены, чтобы я могла садиться на лошадь, но они были такие толстые, что мешали мне ходить. Поэтому я отрезала их ножом Торосса, после чего обмотала ими свои сапоги. Теперь мой костюм вряд ли можно было назвать элегантным, но передвигаться я могла с большей свободой.

Затем я забилась в щель с полной уверенностью, что моё взбудораженное состояние не позволит мне уснуть, как бы ни велика была моя усталость. Помимо воли мои руки потянулись к груди и сжали шар с грифоном. Хотя теперь он был холодным, его приятная гладкая поверхность как–то успокаивала меня. Так я и заснула. Все люди видят сны, но когда просыпаются, вспоминают лишь некоторые отрывки, которые особенно воздействовали на них — либо жуткие кошмары, либо немыслимое наслаждение. Но то, что приснилось мне, совершенно не походило на обычные сны.

Я находилась в какой–то маленькой пещере, а снаружи свирепствовала буря чудовищной силы. Кто–то был рядом со мной в этой пещере. Я угадывала в полутьме очертания плеч, видела его голову, повернутую от меня, и мне очень хотелось узнать, кто же он. Но я не видела лица незнакомца и не знала, как его позвать. Я лишь съёживалась от страха, когда на пещеру обрушивались удары ветра. И здесь было так же, как было там, на пятиконечной звезде: я сознавала, что будь у меня дар, способность, я могла бы сделать всё, чего пожелаю. Но у меня не было этого дара, и сон кончился, а может быть, я просто ничего не помню.

Когда я проснулась, солнце уже опускалось к горизонту. Длинные тени лежали у моих ног. Я была всё ещё слаба, мне очень хотелось пить, и сильно болел живот — вероятно, я объелась кислых вишен… А может, просто от голода. Встав на колени, я осторожно выглянула, чтобы не пропустить возможных врагов. И сразу заметила двух разведчиков, передвигавшихся очень осторожно, всё время оглядываясь. Моя рука тут же сжала кинжал. Но затем я поняла, что это жители долины, и тихонько свистнула им.

Они мгновенно распластались на земле и подняли головы лишь тогда, когда я свистнула во второй раз. Они заметили меня и вскоре находились рядом. Я узнала их — это были оруженосцы Торосса.

— Рубо, Анграл! — я была так рада встрече с ними, что приветствовала их, как братьев.

— Леди! Торосс сумел выручить тебя! — воскликнул Рубо.

— Да, он спас меня. Великую славу он принес своему Роду.

Воины посмотрели на вход в пещеру, и я поняла, что они уже догадались о том, что я могу им сообщить.

— У пришельцев имеется оружие, которое поражает издалека. Когда мы от них убегали, Торосса ударило сзади. Он умер на свободе. Слава и честь его Дому! — могли ли эти традиционные слова выразить мою бесконечную благодарность воину и передать ему последнее «прощай!». Оруженосцы были уже довольно преклонного возраста. Что могло Торосса связывать с ними? Не знаю… Они печально склонили головы и повторили за мной традиционные слова:

— Слава и честь его имени!

Затем заговорил Анграл:

— Где же он, леди? Мы должны увидеть его.

— Он лежит в Святом месте Прежних, там, где мы остановились в последний раз. Он будет находиться там в полном покое.

Они переглянулись. Я видела, что их верность традициям борется с благоговейным трепетом, и сказала:

— Я сделала все, чтобы он покоился с миром. Я дала ему воды и в его последний час убрала его последнее ложе цветами и травами. Он покоится, как настоящий воин, я клянусь вам в этом!

Они поверили мне. Все мы знали, что есть места, куда стекаются Темные Силы, и таких мест необходимо было опасаться. Но есть и другие, где человеком овладевает мир и покой. Именно в таком месте теперь покоится Торосс.

— Хорошо, леди, — вымолвил Рубо, и я поняла, что Торосс доверял им очень многое.

— Откуда вы пришли? — осведомилась я. — У вас есть вода и еда? — я забыла про гордость и жадно смотрела на их поклажу.

— О, конечно, леди, — Анграл вытащил из мешка на поясе флягу с водой и черствые куски хлеба. Я изо всех сил старалась выглядеть прилично и не проглатывать хлеб огромными кусками. Я понимала, что от невоздержанности после длительного голодания мой желудок может возмутиться.

— Мы из того отряда, который ведет лесник Борсал. Леди Ислайга и её дочь сначала находились с нами, но затем они повернули назад, чтобы найти лорда Торосса. Теперь мы их разыскиваем, потому что к вечеру они не вернулись.

— Вы на этой стороне реки, значит…

— Эти дьяволы охотятся по всей долине. Если бы наш лорд был жив, то здесь был бы единственный путь для него, — заявил Рубо.

— Выходит, они заняли всю долину?

Анграл кивнул.

— Да. Два наших отряда были захвачены в плен, так как двигались слишком медленно. Пропали некоторые стада. Животные отказались идти в горы, и пастухи не смогли их заставить. Те, кто долго возился с ними… — он сделал короткий жест, выразительно говоривший об их судьбе.

— Вы можете найти путь назад?

— Да, леди, но нужно идти очень быстро. По дороге имеются места, где в темноте не пройти. Сейчас уже не лето и темнота наступает быстро.

Их пища укрепила меня, а радость от встречи — ещё больше. Наличие попутчиков придало мне сил. К тому же, изменения в одежде позволили мне идти гораздо быстрее, чем прошлой ночью. Но перед тем, как пуститься в дорогу, я спрятала грифона на грудь под кольчугу.

Путь был труден, и даже мои проводники не раз останавливались, чтобы найти приметы, по которым они шли. Здесь не было ни дорог, ни даже звериных троп. К ночи мы уже были высоко в горах. Стало холодно, и я вся дрожала при порывах ветра. В пути мы молчали, лишь изредка кто–либо из них предупреждал меня, если впереди было опаснее место. Вскоре усталость вновь охватила меня. Я не жаловалась и шла вперед через силу. Я ничего не просила у них, мне было достаточно того, что они рядом. Мы не смогли в кромешной тьме перевалить через хребет и поэтому укрылись в какой–то расщелине: Рубо справа от меня, Анграл — слева. Я вероятно спала, так как не помню ничего, пока Рубо не зашевелился и не заговорил:

— Пора вставать, леди Джойсан. Уже утро, и мы не знаем, как высоко забрались эти убийцы в поисках крови невинных людей.

Утро было серое, над горами еще стоял полумрак. Я посмотрела на сгущавшиеся тучи. Хорошо бы пошёл дождь — он смыл бы наши следы.

И действительно пошёл дождь. Нам негде было укрыться, в окрестностях не было ни деревца. Мы шли по скользким мокрым камням, спускаясь с перевала вниз, в долину. Я плохо знала эту часть страны. Где–то там внизу должна быть дорога, ведущая в Норстатт. Хотя лорды заботились о ней и изредка расчищали, даже вырубив кусты по её сторонам, чтобы там невозможно было устроить ловушку, ходьба по этой дороге не была легкой прогулкой.

Тут жило очень мало народу. Во–первых, весной река разливалась почти от хребта до хребта, во–вторых, земля здесь была очень бедная. Поэтому сюда заходили лишь пастухи со стадами, и то редко. Единственным известным мне поселением тут был Норстатт, в пяти днях пути верхом. Но мы не стали спускаться на дорогу, заметив в долине дым. Наши люди не стали бы разводить костров. Мы снова полезли по крутым склонам, направляясь к югу. Так мы подошли к источнику дыма совсем близко, на расстояние полета стрелы.

Тут нас кто–то окликнул из–за кустов, после чего перед нами появилась женщина. Я узнала её — это была Нальда, высокая и сильная женщина. Её муж был начальником в Икринте. Если верить нашим сплетницам, она была скорее мужчина, чем женщина. В её руках находились лук и стрелы, и она уже приготовилась стрелять. Но при моем появлении её лицо сразу прояснилось.

— Леди, приветствуем тебя, приветствуем! — она говорила с искренней радостью и от чистого сердца.

— Спасибо, Нальда. Кто с тобой?

Она подошла ближе и коснулась моей руки. Видимо это было ей необходимо, чтобы убедиться, что она видит действительно меня, а не призрак.

— Нас было десять — леди Ислайга, леди Инглида, мой сын Тимон и… леди Джойсан, что со Старком, моим мужем?

Я вспомнила кровавую резню у реки. Вероятно, она всё прочла на моем лице, и поэтому опустила голову.

— Ну что ж, — наконец, вымолвила она, — ну что ж, он был хорошим человеком, леди. И умер он с честью…

— Он умер с честью, — быстро подтвердила я. Я не хотела рассказывать нашим людям, какой ужасной смертью умирали мужчины. Они должны были только знать, что те умерли как герои, и чтить их память.

— Но что это я! Эти демоны уже в долине. Мы должны уходить, по леди Ислайга не хочет идти. Она ждет сына, а мы не можем уйти без нее.

— Он уже не вернется. Если враги близко, то нам нужно быстрее бежать. Вас десять человек… А мужчины есть?

— Рубо и Анграл, — она кивнула на моих спутников, — Янофер, который был пастухом в четвертом районе. Он бежал и получил рану в плечо. Эти охотники на честных людей каким–то образом умеют поражать издалека. Есть еще женщины и два ребенка. У нас четыре арбалета, два лука, ножи и одно копье. Пищи у нас дня на три, если мы будем экономить.

Норсдейл находился еще очень далеко…

— А лошади?

— Их нет, леди. Мы шли по верхнему ущелью и не смогли провести лошадей. Там же мы потеряли остальных наших, которые шли с Борсалом. Они ушли ночью вперед. Овцы и коровы сбежали. Удастся ли нам их поймать… — она пожала плечами.

Да, дела обстояли плохо. Наши планы оказались в чем–то недостаточно хорошо проработанными. Я могла только надеяться, что наши остальные отряды, экипированные лучше, смогли прорваться в Норсдейл. Но я сильно сомневалась, что они смогут прийти к нам на помощь, хотя и понимала их трудности. Вряд ли кому–нибудь захочется снова пускаться в опасный путь.

Скорее всего они станут готовиться к отражению возможного нападения врагов. В сопровождении Нальды, которая возглавила небольшой отряд, я пришла в лагерь. Правда, он очень мало походил на лагерь. Увидев меня, леди Ислайга вскочила на ноги.

— Торосс!? — это бы не крик, а вопль. В нем были и горе, и надежда. На ее бледном лице, как горящие угли, светились глаза.

Я никак не могла подобрать слова. Она медленно приблизилась ко мне. Затем положила руки мне на плечи и начала трясти, желая вытрясти из меня правду.

— Где Торосс?

— Он… его убили… — я не могла скрыть правду, как не могла обмануть сердце любящей матери.

— Мертв! Мертв! — она выпустила меня и отпрянула назад. В её глазах застыл ужас. Она видела во мне смертельного врага, одного из тех пришельцев с окровавленными руками. Черты её лица застыли в маске смертельной ненависти: это было для меня ударом.

— Он умер из–за тебя, а ты даже не желала взглянуть на него. Ты не смотрела на него, а ведь он мог иметь любую девушку. Каждая пошла бы за него, стоило лишь ему поманить ее пальцем. Чем ты его околдовала? Если бы он вместе с тобой получил Икринт, я смогла бы смириться с этим, но он умер, а ты жива…

У меня не было слов, я могла только смотреть на ее исступленную ярость. По–своему, она была права. То, что я ничего не обещала Тороссу, для нее ничего не значило. Для нее главным было то, что он хотел меня, а я отказалась, и он умер, чтобы меня спасти.

Она замолчала, затем её рот скривился, и она плюнула. Плевок упал у моих ног.

— Прими мое проклятие! И вместе с ним поклянись заботиться обо мне и Инглиде. Ты взяла жизнь нашего лорда, теперь ты встаешь на его место.

Это был старинный обычай нашего народа. Она возлагала на меня ношу всей своей жизни, как плату за кровь, которая, как она считала, лежит на мне. С этого момента я обязана была заботиться о ней и ее дочери, защищать их, убирать с их пути все препятствия и невзгоды, как будто я стала самим Тороссом.


Керован: | Кристалл с грифоном. Год Единорога. Гаран вечный | Керован: