home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

ЧЕРЕЗ КАЛИТКУ

Каждую ночь Том прокрадывался в сад. Сперва он опасался, что сада не окажется на месте. Как-то раз, уже держа руку на засове, мальчик так и не открыл дверь — страх, что сада не будет, погнал его обратно в спальню. Позже, той же ночью, он снова спустился вниз и распахнул дверь — сад был тут как тут.

Он видел сад в разное время дня и в разное время года, но лучше всего была солнечная летняя погода. В начале лета на клумбах в виде полумесяцев все еще синели гиацинты, а на круглых клумбах буйно разрослась желтофиоль. Затем гиацинты завяли, желтофиоль выкопали, вместо них теперь пестрели левкои и астры. Бордюр из самшита рядом с теплицей был пострижен так, что с одной стороны получилась ниша, похожая на зеленый рот. Там стояли горшки с цветущей геранью. У стены с солнечными часами полно было роз и темно-красных маков, а в закатном полумраке у дорожки посверкивали как маленькие луны золотистые цветы примулы вечерней. На шпалерной груше возле стены поспевали плоды. В конце лета на каждую грушу надели мешочек из тонкой кисеи, чтобы они дозревали в целости и сохранности.

Но Том, конечно же, не был садоводом, его, как и Питера, больше всего привлекала возможность полазить по деревьям. Он навсегда запомнил свое первое дерево в этом саду — один из тисов на краю лужайки. Он никогда раньше на тисы не забирался, но с того самого раза почитал тисы наилучшими из деревьев.

Нижние ветки дерева росли сравнительно невысоко, а в стволе было множество выступов и трещин. Удерживаясь пальцами левой ноги за край одной из трещин, Том схватился за ветку над головой, оттолкнулся, подпрыгнул и подтянулся на руках, ноги болтаются в воздухе, сначала ветка упирается в грудь, потом в живот. Умело повернувшись, он подтянулся повыше, и вот уже уселся на сук на высоте человеческого роста.

Дальше было и легче, и интереснее. Том то карабкался по веткам, то прижимался к стволу. Мальчику нравилось прикосновение сухой коры, местами кора отвалилась, там ствол был темно-розовым, словно под коричневой корой скрывалась живая кожа.

Вверх и вверх, и снова вверх, и наконец вместо полумрака кроны — ярко-голубое с золотом. Золотое солнце, голубое небо, и вокруг — целое море зелени. Кроны других тисов, растущих вокруг лужайки, оказались на одной с ним высоте — и почти вровень с южной стеной.

На той же высоте, совсем недалеко, по другую сторону лужайки были и окна верхнего этажа. В одном из окон мальчик заметил какую-то тень — похоже, давешняя горничная из прихожей вытирает пыль в спальне. Она подошла к окну вытряхнуть тряпку, бросила на деревья мимолетный взгляд. Том помахал ей рукой — бесполезно. Похоже на игру в жмурки — водящий тебя все равно не видит.

Служанка отошла от окна и снова принялась за уборку. Окно она не закрыла, и теперь Том мог заглянуть в комнату. Там был второй человек, кто-то стоял в глубине комнаты лицом к окну и разговаривал со служанкой, поскольку до Тома доносились приглушенные звуки голосов. Он ничего не мог разглядеть как следует, видел только неподвижную фигуру и белый овал лица, все время повернутого в его сторону. Такое пристальное внимание смутило Тома, он тихонько скользнул вниз, а потом совсем скрылся в листве.

Том и позже видел в саду разных людей. Он подглядывал за ними с осторожностью, но помня, что горничная его так и не заметила, в конце концов осмелел.

Мальчик не сомневался, что видит не всех, кто появляется в саду. Ему часто казалось — кто-то здесь только что был. А еще противнее — сколько он себя ни убеждал, что это ему только чудится, — было ощущение, будто этот кто-то вовсе не ушел, нет, он тут, невидимый, наблюдает за ним, Томом. Куда приятней самому следить за людьми, даже если они не обращают на тебя никакого внимания. Он видел служанку, садовника, суровую на вид даму в длинном платье шуршащего лилового шелка — с ней Том, повернув за угол, как-то столкнулся лицом к лицу. Но она даже бровью не повела.

Видимый… невидимый… Даже если люди в саду его и не видят, о других обитателях сада этого не скажешь. Но и тут у него не было полной уверенности, хотя птицы поглядывали на него искоса и срывались с места, стоило подойти поближе.

А как насчет следов, оставляет ли он следы? Похоже, что нет. Карабкаясь на тисы, он замечал, что под его тяжестью ветки не качаются, сучки не ломаются. Потом мальчик, к страшному своему разочарованию, понял — нажиму руки не поддаются никакие двери в саду, сколько ни пытайся: ни дверь теплицы, ни дверь маленькой котельной, где топилась печь, обогревающая теплицу, ни калитка в южной стене у солнечных часов.

Эти закрытые двери разжигали любопытство. Мальчику пришло в голову, что можно попробовать проскочить в дверь следом за садовником. Тот часто заходил в теплицу и в котельную, еще чаще открывал калитку в южной стене.


Том и полночный сад

Тому больше всего хотелось пробраться именно туда, это казалось совсем несложным — садовник то и дело уходил и возвращался с различным садовым инвентарем. Там, должно быть, стоял сарай с инструментами.

Садовник обычно сразу же захлопывал калитку за собой — никому вслед за ним не проскользнуть. Но с тачкой так быстро не пройдешь, решил Том, и принялся терпеливо поджидать, когда представится удобный случай. Но садовник и тут умудрился мгновенно вытянуть руку, открыть калитку, молниеносно вкатить тачку и пяткой захлопнуть дверь прямо перед носом у Тома.

Мальчик уставился на калитку, дальше которой ему ходу не было. Снова, безо всякой надежды, он взялся за щеколду. Как обычно, она не сдвинулась с места, словно в пальцах Тома совсем не осталось никакого веса. Разозлившись, он надавил что есть мочи — насупил брови, всем телом налег на щеколду — и тут вдруг она стала поддаваться. Да-да, его пальцы прошли сквозь железную щеколду, словно в ней, а не в пальцах, больше не было никакого веса. Насквозь туда и насквозь обратно, и рука снова вернулась на свое место.

Том уставился на правую руку, словно это не рука, а невесть какая невидаль. Он легонько тронул ее левой рукой, вдруг обнаружатся какие-нибудь синяки или ссадины. Нет, все в порядке — все как всегда. Он взглянул на щеколду, в ней тоже ничего необычного — щеколда как щеколда.

Тогда Том сообразил, что можно попробовать дверь, а не только щеколду.

Он со всей силой навалился на калитку, надавил плечом, бедром, пяткой. Поначалу ничего не произошло, ни он сам, ни калитка не сдвинулись с места. Он продолжал давить все сильнее, все решительнее, постепенно его охватило странное чувство, словно у него онемел бок.

Нет, дело совсем не в этом.

— Я прохожу насквозь, — с восторгом и ужасом выдохнул Том.

По другую сторону стены садовник только что вывалил на землю полную тачку сорняков и, решив пообедать, присел у стены сарайчика на перевернутую тачку. Заметь он Тома, престранное бы ему явилось зрелище — часть мальчишки, немножко плеча, чуть-чуть бедра, кусок колена и ноги — по одну сторону цельнодеревянной двери. Сначала плечи и ноги двигались синхронно, потом верхняя часть туловища замедлилась, а ноги показались почти полностью. Затем появилась одна рука, вслед за ней другая, теперь по эту сторону калитки очутилось все тело, кроме головы.

На дальнейшее Тому просто-напросто не хватало смелости. Протолкнуть тело сквозь деревянную дверь дело не такое уж легкое, да и ощущения при этом возникают весьма странные и смутные. «Мне бы только передохнуть минутку», — звучало у Тома в голове, оставшейся по другую сторону калитки. Да только он сам прекрасно понимал, что не двигается дальше от страха. В животе ужасно неприятное чувство, а каково будет голове, глазам, ушам?

Следующая мысль показалась куда страшнее предыдущей — что, если от этого промедления он — словно паровоз, оставшийся без пара, — потерял и напор, и возможность продвигаться дальше? Что, если он не сможет двинуться ни взад, ни вперед? Вдруг он застрял навеки, завяз шеей в деревяшке? Вдруг прямо сейчас, по несчастному стечению обстоятельств заявится кто-нибудь, кто его заметит? А не то целая компания придет и увидит — совершенно беспомощная задняя часть торчит, прямо напрашивается на насмешки. Не захочешь, а стукнешь.

Собрав волю в кулак, закрыв глаза, сжав губы, Том протащил голову сквозь калитку и, ошеломленный, потрясенный, оказался весь с другой стороны.

Когда голова перестала кружиться, он понял, что стоит прямо перед сарайчиком, лицом к лицу с садовником. Том никогда раньше так близко не сталкивался с садовником, тот оказался молодым широкоплечим парнем с обветренным от работы на свежем воздухе лицом, с небесно-голубыми глазами. Глаза садовника смотрели прямо на Тома, да только мимо него. Парень засунул в рот последний кусок толстого бутерброда с ветчиной, дожевал, закрыл глаза и провозгласил: «За все благое благодарю Господа, Он хранит меня от дел диавольских, чтобы не было мне вреда».

Садовник говорил по-деревенски, протяжно, нараспев, Тому пришлось внимательно прислушиваться, чтобы разобрать слова молитвы.

Парень снова открыл глаза и потянулся за вторым бутербродом. Том удивился — неужели он читает благодарственную молитву после каждого куска хлеба? Может, просто не знает, сколько ему захочется съесть.

Садовник продолжал жевать, а Том огляделся вокруг. Плодовые деревья, дощатый курятник, веревки, на которых сушат белье, куча хвороста для костра. Дальше простирались поля, а за деревьями в стороне виднелись красные крыши — там, наверно, была деревня.

Осматриваясь, Том все же не спускал глаз с садовника. Как только тот покончил с последним бутербродом и взялся за ручки тачки, собираясь вернуться в сад, Том был уже тут как тут. Проходить через запертые двери — удовольствие сомнительное, и мальчику совершенно не хотелось заниматься этим во второй раз. Теперь Том попал обратно в сад без особого труда — проворно вскочил в пустую тачку и проехал через калитку с полным удобством.

Пройдет немало времени, прежде чем Том снова решится протащить себя — в прямом смысле этого слова — через запертую дверь. Плодовый сад он уже повидал, что там за ним — не так уж интересно, да и остальные двери могут подождать. Он вскарабкался на невысокую стену, за которой обнаружился небольшой лесок. С третьей стороны сад обрамляла Живая изгородь, и он снова ужом пролез между кустами. Там, на дальней границе луга, неожиданно оказалась река, чистая, неторопливая, мелкая, с зеленоватой от камыша и речных растений водой.

Ни сад, ни окрестности сами по себе не казались Тому странными, даже собственные, весьма необычные способности его не особенно волновали. Но что-то все же не давало ему покоя, он то и дело принимался думать об этих загадках. Почему в саду всегда царит прекрасная погода, почему времена года и время суток сменяются здесь с такой необычайной быстротой? Еще его смущало постоянное ощущение присутствия чьих-то внимательных глаз.

Вдруг все загадки и опасения сошлись вместе. В ту ночь он, как обычно, вылез из кровати в квартире на втором этаже, спустился вниз около полуночи и открыл дверь в сад. В первый раз за все время в саду тоже была ночь. Луна уже взошла, но ее то и дело закрывали набегающие тучи. Облака неслись с ужасающей быстротой, но тут, у земли, воздух был совершенно неподвижен — царила невероятная духота, и было куда жарче, чем днем. Том расстегнул пижамную куртку, болтающиеся полы давали кое-какую прохладу.

В воздухе пахло приближающейся грозой. Не успел Том пройти и нескольких шагов, как луна окончательно исчезла в тучах. Вместо лунного света сад озарила молния, мгновенно расколовшая небо на две половины, через секунду послышался раскат грома.

Том поспешил обратно в дом. Когда он почти добрался до крыльца, поднялся сильный ветер, и на мальчика обрушился проливной дождь. Стало страшно холодно. В саду, казалось, бесновались все силы ада, молниям не было числа. Ветер свирепо срывал с деревьев листву, а у края лужайки угрожающе раскачивалась высокая ель. Еловые ветки, укутанные плющом, метались под натиском бури из стороны в сторону, как ручонки выбравшегося из пеленок младенца.

Тому показалось, что дерево качается все сильнее и сильнее. «Не унесет же его ветром, — убеждал себя мальчик. — Деревья ветром не уносит».

Словно в ответ на его мысли, завывания ветра перекрыл страшный треск — невероятно громкий раскат грома одновременно с ударом молнии, и не где-то в стороне, не в вышине, а прямо тут, в саду, среди деревьев. Молния ослепила мальчика, он на мгновение закрыл глаза, а открыв, увидел, что дерево превратилось в горящий факел и вот-вот рухнет на землю. Пока оно — одну невыносимо долгую секунду — падало, ветер затих, и в саду воцарилось полнейшее безмолвие. В этой тишине до Тома неожиданно донесся крик. В нем звучал тот же ужас, что охватил и самого мальчика. Кричали откуда-то сверху, из окна над его головой.

Тут дерево рухнуло во всю свою длину — как позже узнал Том, на грядки со спаржей. Наступила полная тьма, ветер задул с удвоенной силой.

Тома трясло от страха. Он ворвался в дом и захлопнул за собой дверь. Старинные часы мирно тикали, в прихожей царило полнейшее спокойствие. Мальчик даже подумал, что ему все это привиделось. Он снова открыл дверь и выглянул в сад. Летняя гроза еще не утихла. Сполохи молний удалялись, в их свете он разглядел безобразную брешь у края лужайки, где раньше росла высокая ель.


Том и полночный сад

Падающее дерево кого хочешь испугает, но больше всего Тома встревожил услышанный крик. Однако главная неожиданность подстерегала его на следующий день. Он, как обычно, открыл дверь и оглядел сад. Сначала мальчик не заметил ничего странного, потом сообразил, что страннее всего и есть привычный вид сада. Вокруг лужайки густо — безо всякого промежутка — росли деревья. Увитая плющом ель стояла как ни в чем не бывало.


Глава 5 ШАГИ ПО РОСЕ | Том и полночный сад | Глава 7 ОТЧЕТ ПИТЕРУ