home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

Следующий день недели – воскресенье, и Карен с матерью собираются в Уэртинг навестить отца.

– Боюсь, Джордж еще в постели, – говорит сиделка. – Наотрез отказался вставать.

– Не беспокойтесь, мы его поднимем, – отвечает Ширли, снимая твидовое пальто.

– Они обязаны были поднять его, мама, – шепчет Карен по пути в палату.

– Наверное, по воскресеньям не хватает персонала.

Нет, это потому, что с ним трудно, думает Карен.

Они стучат в дверь и, не дождавшись ответа, входят. Джордж спит крепким сном.

– Им следовало открыть жалюзи, чтобы он проснулся, – ворчит Карен и идет прямиком к окну.

Ширли присаживается на край кровати. Матрац скрипит.

– Джордж, дорогой. Пора вставать.

– Уходите! – Джордж поворачивает голову посмотреть, откуда льется свет. – И закройте окно!

Карен садится рядом с матерью. Не мешало бы его побрить, замечает она. Седая щетина скоро станет бородой.

– Папа, уже почти полдень.

Конечно, ничего хорошего, что ему позволяют лежать в постели так долго, забыв о режиме и физических упражнениях. К тому же это бессердечно – оставлять человека в одиночестве на весь день. Даже к собакам люди относятся лучше.

– Ты кто? – Не дожидаясь ответа, Джордж переворачивается на бок спиной к ним.

– Я Карен. Твоя дочь.

На секунду у нее возникает желание признать поражение, как это сделали сиделки, и уйти. Выпить с мамой где-нибудь чашечку чая и погулять – Молли с Люком она на несколько часов отвезла в Брайтон к брату Саймона Алану и его жене. Погода стоит солнечная, хоть и прохладно. Однако чувство долга сильнее.

– Давай помогу тебе встать, папа, – говорит она, осторожно откидывая одеяло.

Джордж натягивает его обратно и раздраженно бросает:

– Мне плохо! Пошла вон!

– Дорогой…

Ширли возмущенно качает головой. Они с Карен не понимают, как ему плохо, твердит Джордж каждое утро. Поэтому Ширли принимается утешать и задабривать мужа, пока, наконец, он не отпускает одеяло.

Карен тотчас использует шанс:

– Хочешь пить, папа? Налить воды? Ты сразу взбодришься…

Она наливает воды в стакан из кувшина на прикроватной тумбочке.

С сердитым видом он приподнимается и делает глоток. Ширли поправляет подушки, и вместе с Карен они усаживают его в кровати.

– Может, повернешься и свесишь ноги? – предлагает Ширли. – Наденем носки и тапки.

– Не хочу вставать! – заявляет Джордж. – Ты кто? И кто эта женщина? – Он показывает пальцем на Карен. – Ты толстая.

На оскорбление Карен почти не обращает внимания, ей хочется разреветься от того, что отец ее не узнает. Похоже, он не помнит, кто она такая, еще с тех пор, как они с Ширли уехали из Португалии. Его разум – как слетевшая велосипедная цепь, а смена обстановки лишь все усугубляет. Рассеянность служит тому подтверждением, однако Карен не желает лишний раз напоминать об этом матери. У Ширли и без того достаточно забот.

– Что это? – Он указывает на тапки, которые Ширли кладет на пол у его отекших ног. – Это для кого?

В последнее время в его голове все чаще возникает путаница. Перед тем, как что-то сделать, приходится все объяснять – и не по одному разу. Одевать его – изматывающее испытание для любого, кто в этом участвует, а уж уговорить принять душ или погулять в саду – и подавно. За территорию дома престарелых он выйти не отваживается. Просто не хочет, и Карен с Ширли перестали настаивать. На людях с ним особенно сложно. Он легко оскорбляет прохожих выкриками: «Что за мочалка у тебя на голове?», «Фу, какая невоспитанная официантка!», «Ты зачем напялил эти странные штаны?» Такая наблюдательность причиняет страдания окружающим. К тому же иногда он становится агрессивным, почти буйным.

Полчаса спустя Джордж одет и стоит на ногах. Еще десять минут уходит на то, чтобы вывести его в ходунках в общий холл, где они усаживаются втроем и пьют жидкий чай. Из всей троицы только двое точно знают, кто они есть на самом деле.


предыдущая глава | Другой день, другая ночь | * * *