home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Тучный аристократ какое-то время буравил собеседницу взглядом, потом произнес:

— Выздоравливай.

Развернулся и быстро ушел с площадки. Дракониха молча смотрела вслед. Ясень осторожно спросил:

— Прости, но что это было? Вот эта твоя последняя фраза?

— Ничего, пусть поломает голову. Король в последнее время с трепетом относится ко всяческим зловещим легендам. Смотреть противно, честное слово.

— Он действительно настолько переменился?

— Ты даже не представляешь.

— Но почему? Что с ним случилось?

— Полагаю, ничего сверхъестественного. В его окружении появилось слишком много таких, как этот хитрющий боров. Они вертят королем, как хотят. Беда в том, что Его Величество просто не создан для мирной жизни. В честном бою он бы знал, что делать, и, не колеблясь, вышел бы один против дюжины. Но против этих, с мягкими жестами и тихими голосами, он как ребенок. Тьма, они год за годом промывали ему мозги, пока я валялась на берегу, а теперь он меня просто не слышит…

— Ты не виновата. Чем ты могла помочь?

— Действительно, чем? — она хмуро глядела вдаль. — Впрочем, ладно, такие жалобы — пустое сотрясение воздуха. Давай поговорим о тебе. Как ты жил все это время? Поднялся на плоскогорье?

— Да.

— Каким образом? Других разведчиков, которые пытались залезть на склон, погубили рудные жилы.

— Если коротко — на плоскогорье есть один человек, его называют Первым. Он проторил путь несколько лет назад. Руда почему-то его не трогает. А все остальные идут, предварительно выпив сонное зелье.

— Первый? А настоящее имя знаешь?

— Раньше был известен как Угорь. Ты, может, слышала. Разбойничий атаман.

— В прошлом цикле был один Угорь, — пожала плечами Криста. — Его шайка однажды перехватила корабль с золотом. Но он давно мертв.

— Он выжил.

— Глупости. Выжил после солнечной казни?

— Так он, во всяком случае, утверждает. И я лично склонен верить.

Дракониха уставилась на него, словно подозревая подвох. Убедившись, что Ясень не шутит, задумчиво потерла висок и прошлась вдоль перил. Лицо ее стало сосредоточенно-злым.

— Если так, то это меняет многое. Ты мне все расскажешь очень подробно. Но сначала ответь — ты давно в столице? И почему тебя привел этот?.. — она, похоже, хотела добавить «боров», но на этот раз сдержала себя.

Ясень решил, что в данном случае врать не имеет смысла. Его многие видели возле злополучного дома, так пусть лучше Криста услышит все в правильном изложении. Для ясности он начал издалека — с того момента, как познакомился с Тайей. Рассказал, как за ними гонялись Ястребы, и чем это обернулось сегодня.

— Надо же, — иронически сказала Криста, дослушав. — У тебя теперь обширные связи в высших кругах. Двух Древнейших прикончил, с третьей сбежал. Таким достижением, знаешь ли, не каждый может похвастаться.

— Спасибо за комплимент, — буркнул Ясень. — И, кстати, меня мучит один вопрос. Ты говорила, что истинный облик Древнейшие принимают только на Берегу Творения. Но я видел превращение прямо в городе.

— Я не обманывала тебя. В обычном мире пережить трансформацию может лишь тот, кто утратил разум.

— Погоди, ты хочешь сказать, что этот Руфус был сумасшедший?

— А тебе так не показалось?

— Ну, в общем, да, но поначалу он, вроде, говорил вполне связно…

— Десять лет назад, — спокойно сказала Криста, — кто-то вырезал ему душу. Подробностей не знаю, но это факт. Он стал безумен. Существовал в птичьем облике, способный думать только о том, чтобы рвать на куски добычу.

Ясень вспомнил, как птица бесновалась в крови.

— Изредка, — продолжала дракониха, — его возвращали в человеческий облик, используя вместо души амулет. И на несколько часов создавалась видимость, что он себя контролирует. А потом он снова обрастал перьями.

И опять у Ясеня возникло знакомое ощущение, что он вот-вот сложит головоломку. Только что он услышал историю еще одного безумия. Какую по счету? Сначала купец, связавшийся с «мертвяками». Потом несчастный медведь, которого очеловечила блуждающая рудная жила. Теперь вот Ястреб. Да, а еще проводники-каторжане, отдающие последние крохи разума за подъем на Ледяной Стол.

И в каждом из этих случаев присутствовала живая руда. Или металл, который из нее выплавляют.

Огонь. Руда. Безумие.

Проклятые кусочки мозаики дразнили его, не желая соединяться…

— Ясень, ты слышишь меня?

— Да, извини, задумался.

— Ты обедал сегодня?

— Собирался зайти в харчевню, но не успел.

— Тогда самое время. Нам накроют здесь, наверху. Не люблю я эти комнаты в башне. А под куполом, где король, вообще с души воротит, как в склепе.

Слуги, вызванные драконихой, поставили у перил легкий столик и занялись сервировкой. Блюда аппетитно дымились, словно их приготовили минуту назад, предугадав желание Кристы. В основном предлагалась рыба и прочая водоплавающая живность — даже в этом вопросе Драконы чтили свое морское происхождение. Ясень сразу нацелился на фиолетовых королевских налимов, чьих собратьев он когда-то не довез из предгорий. Вкус, и в самом деле, был непередаваемый. Белое вино ждало в ослепительно-изящном бокале.

— Ну, что ж, — сказала аристократка, — с прибытием тебя.

— Спасибо. Да уж, прибытие удалось. Я вот думаю, этот… э-э-э… упитанный господин на меня теперь не в обиде? Он, ведь, похоже, задумал с Ястребом встретиться, а я помешал.

— Да, друзьями вы с ним не станете. Но ты его заинтриговал. Видишь, лично тебя привел, чтобы посмотреть на мою реакцию.

— Мне только непонятно, что общего может быть у Дракона и сумасшедшего Ястреба. Пернатый, кстати, упоминал, что встреча очень важна.

— Я чего-то подобного ожидала. Тут есть такой лорд-арбитр, он королю как кость в горле. И вот, представь, например, завтра на прогулке лорда подстерегает этот пернатый Руфус. И убивает. Жуть, конечно, но клану ничего не предъявишь. Что взять с того, кто давно свихнулся? Король доволен, в королевстве спокойно. Не поручусь, что угадала точно, но пару монет готова поставить.

— А этот арбитр, — спросил Ясень осторожно, — за что его король так не любит?

— А ты бы любил того, кто в глаза заявляет, что ты дубина и солдафон? Ну, то есть, не прямо вот такими словами, но смысл понятен. Его Величество мне еще в юности жаловался. Другое дело, что лорд говорил ему это строго с глазу на глаз. И больше никому и нигде. Престиж короны — святое дело…

— Ты, по-моему, тоже не в восторге от лорда.

— Да его все терпеть не могут — общаться с ним невозможно. Но уважают. И король уважал когда-то. Теперь же все изменилось.

Ясеня так и подмывало спросить, как отреагирует Криста, если добрые люди увезут арбитра из столицы, чтобы спасти от злых королевских прихвостней. Но он сдержался. Вместо этого полюбопытствовал:

— А ты, кстати, давно вернулась? С Берега, я имею в виду?

— Неделю назад. Вот, вникаю по мере сил. Во дворце дела, как ты уже понял, не очень радуют. Но есть и хорошие новости! Уверена, они тебя заинтересуют.

— Я весь внимание.

— Наш добрый приятель, благодаря которому я потеряла семь лет из жизни, сейчас в столице. Ты ведь понимаешь, о ком я?

— Да, — Ясень хорошо запомнил жреца, который держал его на цепи.

— Я убью его сама, как и намеревалась. Но мне подумалось, что ты захочешь присутствовать. Поэтому я ждала тебя. Ну, и собрала за это время кое-какие сведения.

— Что он здесь делает?

— Он теперь не просто светлый брат, а светлейший. Через три года после тех памятных нам событий, его вернули из степей обратно в столичный храм. А год назад он совершил такой прыжок в карьере, что выше уже нельзя. Да, Ясень, теперь ты, помимо прочего, лично знаком с первоиерархом.

— И тебя не смущает убийство такой персоны?

— Нет, — безмятежно сказала дракониха. — Да и тебя, по-моему, тоже.

— Криста, — он вздохнул и отставил бокал с вином, — прежде чем мы навестим жреца, ответь всего на один вопрос. Что было в том письме, которое он тебе тогда показал? Ты обещала. Согласись, я имею право узнать.

— Не спорю. Но вряд ли ты услышишь что-то новое для себя. Ваш местный знахарь просто описывал твои подвиги. Например, как ты прогнал жеребенка через перерождение. Как приезжал на девичье поле. Как по ночам смотрел на дурман-цветок. И прочее в том же духе. Ну, а в конце он делал простенький вывод — тот, кто способен на все это, не мог прийти с солнечной стороны.

— И эта писулька убедила жреца, что я тварь из тени?

— Я не знаю, что конкретно подумал жрец. И почему не убил тебя сразу, а засунул в темницу. Спросишь у него сам.

— Спрошу. А у тебя самой какие возникли мысли, когда ты прочла письмо? Ты, помнится, не очень обеспокоилась. То есть, я тебе тварью не показался?

— Видишь ли, — она усмехнулась, — с учетом того, что мои предки, покрытые чешуей, когда-то вышли из моря, я несколько шире смотрю на вещи.

— Ну, хоть что-то, — пробормотал Ясень. — Ладно, когда поедем? Прямо сейчас?

— Да. Во-первых, руки чешутся, сил больше нет терпеть. А во-вторых, желательно управиться до того, как заплачет солнце.

Аристократка достала «глазок», посмотрела на небо.

— Ну, что там? — спросил Ясень.

— Пока ничего. Слез не видно. Но я чувствую — уже совсем скоро.

Они встали из-за стола, спустились на первый этаж и вышли во двор. Кристе подвели игреневую кобылу — очень красивую и породистую, но не перерожденную. Дракониха пояснила хмуро:

— Когда с делами управлюсь, выберу жеребенка, чтобы переродился. А за того, которого тогда потеряла, жрец мне тоже ответит. Червяк светлейший…

Они выехали за стену и пересекли королевский парк, где распускались розы. Огромные фиолетовые цветы, пропитанные солнечным светом, горели по обеим сторонам от дороги. Ясень знал, что почву здесь удобряют живой рудой, и розы будут цвести круглый год, даже если выпадет снег. Но все равно ему больше нравились крошечные полевые фиалки.

Потом парк закончился, и потянулись дома — в большинстве своем двухэтажные, облицованные голубовато-лиловым мрамором. Солнце отражалось в чистейших окнах, изумрудно вспенивалась листва деревьев, посаженных вдоль оград. В этих кварталах обитали аристократы из высших. И тут же, как объяснила Криста, располагался дом иерарха.

В эти дни жрецы почти не выходили из храма. Сквозь затемненные линзы разглядывали солнечный диск, ожидая появления слез. Но поскольку храм нельзя осквернять едой, верховный жрец ездил домой обедать. И Криста выбрала место, где удобнее его подстеречь.

Участок пути на высоком берегу моря подходил идеально — дома остались за поворотом, с улицы ничего не увидишь. И вообще, как заверила Криста, в обеденный час тут всегда безлюдно. План, конечно, отдавал авантюрой (да, собственно, таковой и являлся), но дракониху уже охватил азарт.

Дорога шла по узкому уступу на склоне. Слева на обочине — балюстрада, справа — декоративная каменная стена в полтора человеческих роста. Стена, как водится, увита плющом, а выше на склоне — кусты жасмина.

Обговорив все детали, они разделились. Криста забралась наверх и затаилась в кустах. А Ясень остался на дороге, только отъехал дальше от поворота. Полноценной засады все равно не получится — лошадей на стену ведь не затащишь. Так что он, Ясень, будет отвлекать внимание на себя. Жаль только, что луков нет ни у него, ни у Кристы — дракониха не стала их брать. Видно, стрельба из зарослей не соответствует ее представлениям о правильной мести…

Криста просигналила ему — подъезжают! Ясень пустил коня шагом, изображая встречного путника. Из-за поворота показалась карета, запряженная двумя белоснежными лошадьми и украшенная знаками солнца. Чуть сзади ехали двое конных телохранителей. Кирасы и шлемы у них сияли, а свет вокруг как будто сгущался, образуя золотистое марево.

Первый охранник поравнялась с кустом, за которым ждала дракониха.

Криста метнулась, словно пантера с ветки. Ее полет продолжался доли секунды, но телохранитель каким-то чудом успел выхватить меч. Его рука уже описывала дугу, чтобы нанести удар с разворота, когда клинок аристократки перерубил ему шею. Марево, окружавшее всадника, тут же начало угасать; полуобезглавленное тело грузно рухнуло на брусчатку.

Ясень видел все это лишь краем глаза. Сам он уже несся вперед, послав жеребца в галоп. Кучер на козлах вдруг бросил вожжи и выдернул откуда-то лук. Ясень рефлекторно пригнулся, и стрела прошла над его плечом, пощекотав оперением. Шустрый кучер тянул из колчана еще одну, но Ясень уже заносил клинок. Лезвие перерубило лук вместе с пальцами.

Карета остановилась. Криста отскочила в проем между стеной и бортом. Второй всадник-телохранитель дернулся было следом, готовый рубить с седла, но лошадь убитого загородила ему дорогу. Не желая терять секунды, он спрыгнул на землю.

Аристократка сразу атаковала. В ее руках фиолетовое жало клинка казалось одушевленным. Оно металось с бешеной скоростью, ввинчиваясь в защиту. Телохранитель отбил с дюжину ударов подряд, но выдержать натиск дольше не смог. Меч Кристы рассек ему ногу; он чуть не упал, и тут же дракониха ударила сверху вниз, раскроив доспех.

Ясень, для верности добив кучера, слез с коня. Переглянулся с Кристой и потянул дверь кареты.

За семь лет жрец заметно постарел и обрюзг. Золотого шитья на белом плаще прибавилось, но исчезла щеголеватость. Только глаза не изменились — смотрели холодно и внимательно.

— Здравствуйте, светлейший, — вежливо сказала аристократка. — Не узнаете?

Иерарх молчал. Криста хмыкнула, резким движением схватила его за ворот и дернула на себя. Жрец, не ожидавший такого, вывалился наружу. Аристократка приставила к его груди меч — прямо напротив сердца.

— Ты бросил вызов Драконам. Но оказался слишком труслив, чтобы сражаться лично. Вместо этого послал за нами убийц. Тебя не мучит раскаяние? Сожаление?

— Я сожалею только о том, что ты не сдохла, змея. Вы, потомки лживых божков, считаете себя выше других. Решили, что можете по-своему толковать волю неба. Да, я был наивен, готов признать. Надеялся, что приручу эту тварь, которая сейчас с тобой рядом. Выжгу ее мерзкую сердцевину, а оболочку сделаю орудием света. Но тварь ускользнула, прибежала к тебе, змея. И ты теперь таскаешь ее с собой, как игрушку.

— Ты слишком глуп и ничтожен, чтобы судить Древнейших. Я не собираюсь тратить на тебя время. Но, прежде чем ты умрешь, хочу донести до тебя одну незамысловатую мысль. Драконы платят свои долги, даже если для этого придется восстать из мертвых.

— Ты что, надеешься меня испугать? Я умру, и меня примет солнце. А ты, Древнейшая, останешься в этом городе, куда ты привела тварь.

Криста уже готова была ударить, но Ясень придержал ее за руку. Он вдруг понял, что надо сказать и сделать.

— Знаешь, жрец, — он присел рядом с ним на корточки, — по дороге в столицу я услышал одну легенду. Про странника, крадущего души. А сегодня увидел, как выглядит тот, чью душу украли. Он был Ястребом, и у него, по крайней мере, остались когти и крылья. А что останется у тебя?

И Ясень вытащил нож.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава