home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

— Вроде, пока спокойно.

— Не сглазь.

Ясень еще раз обшарил взглядом пустое небо. Птицы с седоками не появлялись, и уже закрадывалась надежда, что погони вообще не будет. Но надежда эта, скорее всего, обманчива, и время терять нельзя.

После драки с верховым на дороге они быстро посовещались, пытаясь предугадать, чего теперь ждать от ястребиного клана. Девчонка до сих пор удивлялась, как ее вообще нашли в городе. Никто, по ее словам, не мог заранее знать, что она там объявится. Случайно опознали на улице? Тогда не стали бы ждать, напали бы сразу. А если уж проследили до дома, зачем натравили сумасшедшую птицу, которая чуть не убила Тайю? Нет, тут что-то не сходится…

Ясень осторожно спросил — а зачем она, Тайя, собственно, появилась на людях? Разве не понимала, насколько это рискованно? И, кстати, раз уж об этом речь, почему она вообще скрывается от родни? Но спутница отвечала уклончиво, и он не стал на нее давить. Сейчас было важнее другое.

Ладно, предположим, она права, и ее прибытие в город стало для всех сюрпризом. Значит, облава была спонтанной, без предварительной подготовки. И вот длинноволосый поймал кузину, после чего немедленно приказал поднимать корабль. То есть, если бы не девчонка, он никуда бы не полетел? Правильно? Хорошо бы. Тогда в столице его не ждут. И тревогу пока поднимать не будут.

Но разумнее готовиться к худшему. Будем исходить из того, что аристократ в любом случае собирался в столицу, а поимка лишь ускорила вылет. Если так, то в столице еще день погодят, а потом отправят воздушных гонцов в предгорья. После этого быстро обнаружат обломки. Начнут дознание. Свидетели в порту расскажут про девушку. И дознаватели, надо думать, сообразят, кто это может быть. А если на яхте остались выжившие, дело ускорится. Разошлют патрули на птицах, начнут охоту…

И все равно, даже при самом неудачном раскладе беглецы имеют пару суток в запасе, если считать с момента крушения. Так, по здравому размышлению, решили Ясень и Тайя. Поэтому не стали паниковать, а спрятали труп в кустах и двинулись по дороге. Договорились, что спустятся с перевала и пойдут вдоль хребта на север.

Ясень досадовал, что его пояс с деньгами остался на корабле. Впрочем, нищими они не были — в карманах у мертвеца нашлось три червонца с лишним. Стыдно, конечно, ощущать себя мародером, но что поделать. Плюс еще у Тайи имелось несколько золотых, серебро и медь.

Вечером остановились в деревне у подножья горы. Сторговали плохонькую лошадку. Потратили на это почти все золото, но, опять же, выхода не было — вдвоем на одном трофейном коне до плоскогорья не доберешься. Поужинали, купили еды про запас и устроились на ночлег. Спали, правда, вполглаза — а вдруг погоня начнется раньше, чем они представляют? Но все пока обошлось. Поднялись с рассветом и снова тронулись в путь. На север, где хребет разрастался, и сверкали снежные пики.

Сначала двигались по наезженной колее, но чувство тревоги с каждым часом росло. Неуютно осознавать, что ты — дичь, хорошо заметная с неба. Поэтому к полудню свернули с дороги и отъехали ближе к лесу, который рос вдоль хребта. Теперь, если что, можно сразу спрятаться под деревьями.

Солнце клонилось к западу, когда Тайя вдруг придержала лошадь.

— Свет небесный! Глазам не верю…

— Что такое?

— Да вот же, смотри!

Она соскочила на землю, присела на корточки у морщинистого старого дуба. Теперь и Ясень заметил — между корнями цвели фиалки. Робкие огоньки дрожали и перемигивались в траве. Вокруг было тихо, даже деревья как будто затаили дыхание.

— Стой, погоди, — он тоже спешился. — Они ведь ночью начинают цвести, а в полдень все увядают? А сейчас уже…

— Ну, так и я о чем! И растут всегда под открытым небом. На поле, на лугу, да хоть бы на пустыре. А эти, видишь, под деревом. Странно, правда?

— Может, какие-нибудь лесные?

Она не ответила; бережно извлекла один цветок из земли. Фиолетовая искра продолжала мерцать в ладонях.

— Знаешь, — сказала Тайя, — а я ведь никогда фиалки не собирала. Сначала маленькая была, родители не пускали. Помню, приехали в загородное имение, а там как раз поле светится. Девки местные венки плетут, красота! А я сижу и реву от зависти…

— Ну а потом, когда подросла?

— Не довелось ни разу. Там, где я живу, они не цветут.

— То есть как это?

— А вот так. Не цветут, и все, — она вздохнула, любуясь крошечным огоньком. — А тут, представляешь, едем — и вдруг такое. Слушай, а может, я…

— Тайя, — сказал он мягко, — нам не стоит задерживаться. Надо отъехать подальше от перевала. Нас уже ищут, скорей всего.

— Тем более, в лесу переждем. Нет, ну серьезно! Они здесь, смотри, не только под этим дубом. Вон, еще несколько штук. И дальше, видишь? Будто подсказка, куда идти. Может, там поляна открытая, как положено…

Она смотрела умоляющими глазами, словно ребенок, у которого вот-вот отберут конфету. Ясень несколько растерялся. Понятно, фиалковый цвет для девицы — чистый дурман, но как же оно некстати! Может, взять ее в охапку, да отвезти подальше? Потом сама же спасибо скажет, когда голова чуток прояснится…

Он уже примеривался, как лучше поднять девчонку, но боковым зрением уловил какую-то неправильность в небе. Присмотрелся и рявкнул:

— В лес, быстро!

Схватил коня под уздцы, втащил под деревья. Тайя, очнувшись, бросилась к своей лошади. И, уже укрывшись в глубине за стволами, они увидели, как высоко над дорогой проплыли две огромные птицы.

— Кажется, не заметили.

— Они, наверно, больше на дорогу смотрели.

— А ты вовремя углядел.

— Повезло.

— Ну, теперь из леса точно не вылезем.

— Ладно, ладно, понял намек. Давай твою поляну искать.

Спустя полчаса Ясень уже всерьез пожалел, что поддался на уговоры. Они углублялись в лес, но ничего пока не нашли. Фиолетовые брызги поблескивали в траве; Тайя смотрела на них, забыв обо всем. Ясень же все острее чувствовал себя мышью, перед которой выложили тропинку из сырных крошек. А ведь всем хорошо известно, куда они ведут, такие тропинки. В общем, пока не поздно, пора это прекращать…

— Ну, что я говорила?

Тайя от радости всплеснула руками. И в самом деле, чаща впереди расступалась. Показались аккуратные хаты, грядки и тын с горшками. А под тыном густо цвели фиалки.

— Пойдем же, Ясень!

Он открыл было рот, но так и не придумал, что возразить. Никакой угрозы не ощущалось. Где-то замычала корова, гавкнула собака, почуяв чужих. Ветерок донес запах свежего хлеба — такой манящий, что в животе заурчало.

— Ладно, раз уж такое дело…

Они вышли из-за деревьев и направились к ближайшему дому. Селение было крошечное — скорее, не деревня, а хутор. С полдюжины дворов, а за ними обширное распаханное пространство, где густо колосилась пшеница. Потом опять начинался лес, и вздымались склоны хребта: хутор аккуратно вклинивался в ложбинку между двумя горами.

Дебелая тетка в застиранном сарафане стояла, опираясь на тын, и с умеренным любопытством разглядывала пришельцев.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Ясень. — Солнца вашему дому.

— Здравствуй, здравствуй, — тетка кивнула. — Никак путники к нам пожаловали. Издалека идете?

— Издалека, — он не стал вдаваться в подробности. — Хозяйка, можно воды напиться? Весь день по жаре сегодня.

— Так отчего ж нельзя. Заходите. А там и вечерять скоро.

— Да нам бы…

— Э, брось, парень. Вижу ведь, устали с дороги. Оставайтесь до завтра. Отдохнете, ну и расскажете заодно, что видели интересного. У нас тут гости редко бывают.

Ясень заколебался. Оно, конечно, лучше на хуторе, чем в лесу или в поле, но ведь охотники тоже не дураки — наверняка проверят селения вдоль дороги. Может, прямо сегодня вечером кого-то пришлют…

— Чего задумался, парень? Спокойно переночуете. Вон, хотя бы, на сеновале.

— Спасибо, мы с радостью, — сказала вдруг Тайя, до того момента молчавшая и глядевшая на цветы. Подняла глаза на Ясеня, взяла его за руку и прижалась плечом.

— Давно бы так, — тетка фыркнула. — Давайте уже во двор.

Она пошла к хате, а Ясень шепнул девчонке:

— Нельзя нам тут оставаться. Найдут, неужели не понимаешь?

— Не найдут, — сказала она уверенно. — Никто сюда не приедет и не прилетит, я знаю. Да ты и сам, наверно, чувствуешь, разве нет?

— С чего ты взяла? Хутор сверху как на ладони…

Ясень глянул на небо и замолчал, сбившись на полуслове. Тайя была права. Словами это не выразить, но в вечерней лазури над головами был растворен покой; там просто не нашлось бы места для птиц, несущих смерть на спине. Солнце лениво щурилось, а фиалки, раскрывшись ему навстречу, светились тихо и безмятежно.

— Понял?

— Ладно, убедила. Пошли.

…Умытые, посвежевшие, они сидели в горнице за широким крепким столом. Шкварчала картошка с салом на сковородке, пенился квас, колбаски свивались на блюде жирными кольцами. Хозяин дома — мосластый и бородатый, с кустистыми седыми бровями — расспрашивал Ясеня о ценах на хлеб в предгорьях и задумчиво хмыкал, выслушивая ответы. Пацан лет шести ерзал на лавке, таращился на гостей и, кажется, тоже порывался что-то спросить, но, заметив, как мать хмурит брови, снова опускал голову и тоскливо ковырялся в тарелке. Его сестренка-малявка восторженно глядела на Тайю, которая шепталась о чем-то со старшей дочкой хозяев — розовощекой, круглолицей и волоокой.

Все в этой семье были одеты опрятно, но без изысков. Разве что, хозяйка и дочери носили цветастые косынки на шее — Ясень решил, что это местная мода. А вообще, посиделки ничем не отличались от тех, что бывают в его родном городке в степи. Словно он на пару часов оказался дома…

Потом они пили густой фиалковый взвар. Ясень никогда его не любил, но из вежливости выцедил кружку. В горнице стало душно; дождавшись конца застолья, он вышел на свежий воздух. Долго стоял у тына, подставив лицо прохладному ветру и глядя на красную полоску заката.

— Скучаешь? — глаза у Тайи блестели. Похоже, она слегка захмелела.

— Нет, отдыхаю просто.

— Правда, хорошо тут у них? Спокойно…

— Ага, даже слишком. Сонное царство. И ни одной дороги, заметь. Только лес вокруг. Как будто они вообще отсюда не выезжают. И к ним никто не приходит.

— Мы же пришли.

— Вот меня это и смущает.

— Перестань, — она улыбнулась. — Ты просто на взводе, поэтому всякая жуть мерещится. Я понимаю, столько всего случилось. Но давай отвлечемся, сделаем передышку. Хотя бы на этот вечер. На эту ночь.

Он наклонился к ней. Губы у нее были мягкие, сладкие, как фиалковый мед. Секунды таяли в теплых лиловых сумерках.

— Что, и венок не будешь плести?

— Не буду.

— Как же гадать без венка?

— А чего мне теперь гадать?

— Действительно. Тут и речки-то нет.

Она засмеялась тихо. Потом сообщила:

— Если верить хозяйской дочке, фиалки у них цветут много дней подряд. Весной распускаются — как обычные цветы, представляешь? Причем на каждом углу. Их собирают, кому сколько надо, а остальные так и растут. Хуторские на них уже и не смотрят, привыкли давно.

— Продавать бы могли — взвар и настойки всякие. В городе с руками бы оторвали.

— Вот и я ей сказала. А она пожала плечами и рукой махнула, эдак лениво. Да ну их, дескать, возиться с ними…

— Говорю же, что-то непонятное здесь. Я, вон, хозяину про цены на пшеницу рассказывал, а он, по-моему, толком так и не понял — много это, мало? Как будто сказку слушал про далекие страны…

Сзади послышался шорох. Ясень присмотрелся:

— А ну, вылезай.

Из-за куста сирени выбрался вихрастый пацан, которому не разрешили поболтать за столом. Он любопытства он весь взъерошился, глазенки горели.

— Чего тебе, малой?

— Дай клинок посмотреть!

— Ишь ты, — Ясень хмыкнул; оружие он прихватил с собой, когда выходил из хаты. — На, смотри, только осторожно. Осторожно, сказал! Крепче держи, вот так…

Малец с его помощью поднял меч, повел из стороны в сторону. Спросил с жадным любопытством:

— Ты его прямо так зарубишь?

— Кого зарублю?

— Ну, этого, который по ночам шепчет?..

Ясень не понял, но переспросить не успел.

— А ну, иди сюда, паршивец! Чего к людям пристаешь?

Хозяйка легонько шлепнула сына и утащила в дом. Ясень хмуро смотрел им вслед.

— Ну вот, — Тайя засмеялась и обхватила его руками, — опять насторожился, защитник. Прекрати, я тебя прошу. Мало ли, что дите сочиняет? И вообще, пойдем, сеновал заждался.

Хутор уже затихал, опускалась ночь. Тайя расстелила широкое покрывало, выданное хозяйкой. Легла, блаженно вздохнула:

— Ф-фух! Ну, чего стоишь?

Ясень хотел ответить, что лучше бы все-таки подежурить, потому что неведомый шептун его беспокоит, а Тайя, очарованная цветами, воспринимает все слишком уж легкомысленно. Но посмотрел на нее, едва видимую в густеющем полумраке, и ничего не стал говорить, а просто шагнул и опустился рядом. Они прикоснулись друг к другу; мягкая волна подхватила их и понесла куда-то, то поднимая на гребне, то бросая в желанную глубину. Время исчезло, и они без остатка растворились во тьме, наполненной ароматом фиалок.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава