home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

Он не помнил, как долго просидел на краю скалы. Мысли путались, тошнота подступала к горлу, а в ушах стоял навязчивый звон, словно эхо от криков никак не могло утихнуть.

Ясень пытался осмыслить произошедшее. Десятки людей погибли из-за него. И если с аристократом он дрался лицом к лицу, то все остальные — матросы, бойцы, обслуга — были виноваты лишь в том, что оказались в неудачном месте в неудачное время. Можно сколько угодно твердить себе, что он не мог такого предвидеть, а всего лишь хотел устроить переполох и улучить момент для побега. Но тем, кто сейчас остывает на дне ущелья, эти оправдания уже ни к чему.

Да, «улучить момент для побега» — это, конечно, звучит красиво. Но сейчас, когда ничего уже не исправишь, сможет ли он ответить на простейший вопрос — в чем конкретно состоял его план? На что он, Ясень, вообще рассчитывал? Обжечь летучего змея, чтобы тот вильнул ближе к склону, потом схватить девчонку и сигануть за борт? Тьма, да они бы себе все кости переломали!

Стоило тогда, у форштевня, подумать еще секунду, и он понял бы, что его замысел — чистой воды безумие. Но вместо этого начал действовать. Словно кто-то все решил за него — кто-то чужой, незнакомый, дремавший до поры, но разбуженный лиловым огнем. И теперь, пока Ясень сидит, пытаясь прийти в себя, этот чужой спокойно и равнодушно смотрит его глазами. Совсем как тогда, зимой, среди трупов на перевале…

— Эй, слышишь меня? Очнись!

— Что?..

Ясень повернул голову. Девчонка присела рядом — испуганная, бледная, но без слез. Впадать в истерику явно не собиралась. Древнейшая, что тут скажешь…

— Я зову, а ты не отвечаешь.

— Задумался, — буркнул Ясень. — Сама-то как? Не ранена?

Она не ответила. Вгляделась в него и сказала тихо, но твердо:

— Ты правильно поступил.

— Угу, — он пошевелился, собираясь подняться.

— Погоди, — она мягко коснулась его плеча. — Послушай меня, пожалуйста. Ты сделал то, что должен. Выбора не было.

— Выбор всегда есть.

— Не в этом случае. Они травили нас, как зверей. Собирались пытать тебя, а потом убить. Меня бы заперли до конца моих дней. Они — враги. А те, кто служит им, сами сделали выбор.

Глаза у нее были огромные, будто к сказке; бездонные, как небо над головой.

— Ты защищался. Ты защищал меня.

Ветер вздыхал в ущелье, оплакивая погибших. Птицы, успокоившись, возвращались на ветки. Солнце уже не дышало жаром; лениво грело, выбирая себе место за горизонтом.

— Надо идти, — сказал Ясень. — Не ночевать же здесь, прямо над…

— Да, — сказала она.

Он встал, огляделся. Куда теперь? Утес-клык торчит не вертикально, а под углом — можно перебраться на склон. Лес в этом месте редеет, так что вряд ли они заблудятся. Если ориентироваться на вершину горы, то можно выйти на ту сторону, к тракту. Естественно, до заката им не успеть, придется заночевать на склоне. Спасибо хоть, горы здесь не такие огромные, и снега нет даже на макушке.

— Туда, — он махнул рукой. — Выйдем завтра к дороге, дальше посмотрим. Плохо, что без оружия. Все отобрали, даже ножик. Деньги, огниво…

— Огниво найдется. И еще кое-что по мелочи.

Она показала холщовый мешочек на ремешке. Пояснила:

— Любезный кузен разрешил оставить, не хотел разрушать мой образ. Видишь, даже переодеться не требовал. Чтобы остальным показать, как диковинную зверушку.

На ней, и правда, был все тот же крестьянский сарафан до колен.

— Кстати, — она улыбнулась едва заметно, — меня зовут Тайя, ты уже знаешь. А вот я твое имя еще не слышала.

— Ясень. А ты, значит, просто Тайя?

— Ну да. Что еще?

— Ну, как же, — он вспомнил, как представлялись Древнейшие на «смотринах». — Двенадцатое Перо большого крыла, Седьмая Волна серебряного прилива…

— О, — девчонка подняла брови, — позволь спросить, откуда такие знания?

— Да так, приходилось слышать. А что?

— Хм… Если ты не в курсе, это все — родовые титулы, но полуофициальные. Для внутреннего употребления, скажем так. И я с трудом представляю, при каких обстоятельствах посторонний может о них узнать.

Ясень только пожал плечами. Не было никакого желания пускаться в долгие объяснения — по крайней мере, сейчас. Тайя, не дождавшись ответа, нахмурилась и сделала шаг назад.

— Ты… Ты тоже из этих?..

— Знаешь, — Ясень поморщился, — мне все равно, что ты себе вообразила. Древнейшие подослали меня, чтобы втереться к тебе в доверие? И ради этого сгубили корабль? Так, что ли? Да на здоровье. Я не собираюсь оправдываться. А если в чем-то подозреваешь, можешь дальше идти одна. Я тебя не держу.

Повисла долгая пауза. Потом Тайя вздохнула и сказала:

— Прости. Ты прав, это было бы слишком. Даже для них.

— Ну, и на том спасибо. Руку давай.

Они осторожно спустились с каменного клыка и двинулись по редколесью прочь от ущелья. С непривычки идти по склону было трудно и неудобно. Через пару часов, когда солнце, наконец, опустилось за горизонт, и стало темнеть, ноги уже гудели, а пот стекал по спине ручьем.

— Ладно, — сказал Ясень, — на сегодня, пожалуй, хватит.

На счастье, им попалась неглубокая сухая расселина, куда не задувал ветер. Там развели костер. В мешочке у Тайи нашлась даже парочка сухарей. Они жевали, глядя в огонь, а ночной цветок разгорался в небе над головами. Девчонка спросила:

— Там, на палубе — что случилось? Я видела, жилы сверкнули, и сразу корабль дернулся. Ты что-то сделал с ним? Как такое возможно?

— Я обжег его. Не спрашивай, как. Я не сумею объяснить внятно. Да и сам, если честно, не очень-то понимаю. Лучше ты расскажи, почему тогда, в доме приказала меня не трогать? Сказала, что ждала меня.

Она помолчала.

— Однажды, когда я была ребенком, меня спас один человек. За мной гнались, но он убил их, буквально порубил на куски. Взял меня, посадил на лошадь и отвез к своему знакомому. А тот уже вывез в предгорья. Мне повезло — как раз сменялся великий цикл, и в суматохе было проще покинуть город. Поэтому я осталась жива. Мой спаситель не назвал своего имени. Сказал только, что больше мы никогда не встретимся. Он оказался прав. Но в ту ночь, когда солнце плакало, мне приснилось — настанет день, и придет другой защитник, чтобы остаться рядом. Да, другой, но в глазах у него будет тот же темный огонь. Поэтому я сразу его узнаю. Правда, сначала мне надо вырасти…

— Ничего себе.

— Ну да, — она улыбнулась. — Мало ли, что приснится перепуганной девочке? С другой стороны, это ведь была не простая ночь, а вещая, когда плетется судьба. Так что я с тех пор ждала своего хранителя. Вглядывалась в каждого встречного. Как-то раз показалось даже, что наконец-то вижу его. Лет пять назад это было. Стояла на улице, а мимо проехал парень. Странно, лицо не запомнилось совершенно, но в глазах как будто блеснуло что-то. Пригляделась — нет, померещилось. А может, я просто еще слишком маленькая была, поэтому не узнала.

— Ага, — только и сказал Ясень.

— Ну вот, а сегодня, как только ты к нам зашел… — Тайя вдруг рассмеялась. — Да не пугайся так! Решил, наверно, свихнулась девка? Будет теперь за тобой ходить и канючить — защити, мол, оборони? Не буду, честное слово. Говорю же, сон это был. Расслабься или вообще забудь. День был длинный, давай ложиться.

— Я не пугаюсь, — пробурчал Ясень. — Иди поближе, утром холодно будет.

Он долго не мог заснуть. Стоило смежить веки, как из памяти выплывали перекошенные лица матросов, слышался треск костей, а искалеченный корабль снова и снова срывался в пропасть.

Чтобы отвлечься, он стал думать о том, что рассказала Тайя. Вспомнил тот день, когда увидел ее впервые. Значит, их встреча — действительно не случайность? А вестница ненавязчиво ему подсказала, на кого обратить внимание. Чтобы он, когда надо, пришел на помощь. Все это, конечно, слишком смахивает на балладу из книжек, но факт остается фактом — Тайя разглядела в нем что-то, понятное только ей. Как она там сказала? Темный огонь? Да, вот именно так — не просто огонь, а темный. Звучит знакомо и наводит на нехорошие мысли. Особенно сейчас, когда Ясеню то и дело начинает казаться, что кто-то чужой и мрачный смотрит его глазами. И чуть ли не каждый встречный упоминает тварей из тени, что порастают сквозь человека…

Дрогнуло пламя в костре, потянулось к небу, словно дурман-цветок поманил его с высоты. Сполохи истончались, переплетаясь друг с другом; Ясень подумал, что вот так же свиваются нити человеческих жизней, и если хорошо присмотреться, то каждую из них можно увидеть в этом огне. Дева-судьба, сотканная из лилового дыма, поощрительно кивала ему и улыбалась, глядя на Тайю. Серебряный цветок в небесах начал медленно вращаться вокруг себя, будто кружился в танце, и огненные волокна, растущие из костра, поворачивались за ним, все туже скручиваясь жгутом. Казалось, из них выжимают свет и тепло: живые нити тускнели, и от них расходились волны стылого мрака…

Ясень открыл глаза. Костер догорел, превратившись в горку золы. Небо начинало светлеть; промозглый туман заползал в расселину, щекотал ледяным дыханием. Тайя дрожала, прижавшись к Ясеню.

— Утро уже, — сказал он ей. — Поднимайся, скоро согреемся.

К полудню они обогнули вершину и стали спускаться к тракту. Дело пошло веселее. Лес, наконец, закончился, впереди был открытый склон.

Ясень придержал девчонку и огляделся. Вроде бы, он начал узнавать местность. Если пойти по дороге вправо, то скоро доберешься туда, где некогда остановился обоз, и состоялось побоище с «мертвяками». Подумав об этом, он с едва сдержал нервный смех. Похоже, не судьба ему пересечь хребет, как все нормальные люди. Сначала верхом пытался, теперь вот на корабле, и каждый раз неудачно. Словно горы кто-то заколдовал, чтобы сделать Ясеню пакость.

Они присели на теплый камень.

— Ну, — сказал Ясень, — самое время определиться. Что дальше? Есть такое место на свете, где тебя не будут ловить?

Тайя взглянула на него искоса.

— А сам ты куда хотел?

— Я? Тут дело такое. В город мне лучше не возвращаться, кто-нибудь может в лицо узнать. Куча народу пялилась, пока меня в порт везли. Скажут — ты, мил-человек, на том корабле летел, так почему живой до сих пор? И что я отвечу? В общем, обратно на восток не пойду. Разве что на запад, в столицу. Там, говорят, красиво.

— Ну, а если на север? — спросила она нейтрально.

— На север? — он сделал паузу, осторожно подбирая слова. — А там что делать? Аулы дикие, бараны пасутся…

— Пасутся, куда без них. Но у меня-то выбора нет, в столицу мне путь заказан. Хотя, конечно, неплохо было бы глянуть на море одним глазком. Как там теперь? Я восемь лет не была. Заря над бухтой — это словами не передать. Ну, сам увидишь. Завидую! Если только…

Она замолчала, а Ясень приказал себе: «Не спугни».

— Я благодарна тебе и больше ни о чем не прошу. И вообще, чувствую себя глупо из-за того, что рассказала вечером. Но, знаешь, на севере — не только аулы. Там есть еще кое-что такое, что я хотела бы тебе показать. Очень хотела бы. Если, конечно, тебе это интересно.

— Звучит заманчиво, — сказал Ясень. — Да и не хочется красавицу отпускать. А то ведь места глухие, людишки всякие бродят…

— Я польщена, — она улыбнулась, — считаю это согласием.

— Правильно считаешь. Погоди только, надо какой-нибудь дрын найти. А то как тебя охранять голыми руками?

Он вернулся к лесу и, заметив старое упавшее дерево, выломал дубину покрепче. Взмахнул пару раз, примериваясь. Нет, пожалуй, «дубина» — это слишком громкое слово. Просто суковатая палка примерно с руку длиной.

— Ладно, пошли.

Возле дороги рос огромный колючий куст. Тайя, шагавшая впереди, миновала его, ступила на тележную колею и сразу насторожилась. Сделала предостерегающий жест — погоди, не иди за мной. И в ту же секунду Ясень услышал дробный топот копыт. Из-за поворота в сотне шагов от них показался всадник.

Наверняка верховой сразу увидел Тайю, но не Ясеня, который сейчас стоял за кустом. Ясень вопросительно взглянул на девчонку — что ты задумала? Та пожала плечами; похоже, собиралась импровизировать. Заметив, что он колеблется, качнула головой — не волнуйся, справлюсь. Отошла к обочине на другой стороне дороги и стала спокойно ждать.

Ясень быстро прикинул, что это, может, и к лучшему. Он будет в засаде — хоть какое-то преимущество, если придется драться.

Всадник подъехал ближе, придержал лошадь. Он был в легком доспехе, вооружен. Лицо Ясень толком не рассмотрел, хоронясь в густой траве за кустом. Тайя стояла, потупив глазки.

— Куда направляешься, девица?

— В деревню иду, — она отвечала почтительно, но с достоинством, не пытаясь изображать зачуханную дуреху.

— В деревню, — повторил верховой. — А погляди-ка на меня, милая.

Судя по интонации, он не заигрывал, а приказывал. Ясень подобрался, крепче сжимая палку.

— Погляди, говорю!

Незнакомец быстро перегнулся с седла и ухватил ее за плечо. Тайя, охнув, подняла голову. Верховой на мгновение замер, увидев ее лицо. Ясень понял, что ждать больше нечего, и вылетел на дорогу. Всадник уже разворачивался, хватаясь за меч, но Ясень с размаху влепил ему промеж глаз дубиной. Тот обмяк и начал сползать с седла, лошадь дернулась, но Тайя шустро ухватила поводья.

Ясень стащил бесчувственное тело на землю и только теперь заметил черно-желтые полосы на скуле. Хмурясь, отстегнул у всадника ножны, а свою палку отшвырнул подальше в траву. Вытянул клинок, полюбовался прохладной сталью, потом спросил у девчонки:

— Как думаешь, нас искал?

— Вряд ли, — сказала Тайя. — Думаю, нас еще не хватились. Сам посуди, даже если корабль сегодня ждали в столице, времени прошло мало. Мало ли, почему задержались? Пока тревогу поднимут, пока обломки найдут… Нет, этот про нас не знал. Случайно встретился, это ведь их земля. Просто умный, гад, заподозрил что-то.

— Да, ты права. Тогда вот что…

Он не договорил. Глаза у Тайи испуганно распахнулись, Ясень уловил за спиной движение и, действуя на рефлексах, рубанул клинком с разворота. Противник, едва поднявшись, снова рухнул на землю; из рассеченной шеи хлынула кровь, растекаясь багровой лужей. В руке у мертвеца поблескивал нож.

Ясень отошел на обочину. Сел на траву, вытер пот со лба. Буркнул:

— В следующий раз одна на дорогу не выходи.

— Хорошо, — она опустилась рядом.

Они смотрели на склон, густо поросший лиловым вереском. Чудилось, будто гору присыпало подкрашенным пеплом.

— Скажи, — он сорвал травинку, растер ее между пальцев, — у тебя в детстве был котенок?

— Что?.. — кажется, он, наконец, сумел ее удивить. — Какой котенок?

— Обычный. С хвостиком.

— К чему ты это?

— Интересно. Скажи.

— Ну, был. Черный, пушистый, я ему еще ленточку повязала. А потом его кобель приблудный подрал. Почему ты спрашиваешь? Не пугай меня, солнца ради.

— Да так, вспомнилось кое-что.

Он сидел и будто наяву слышал голос крылатой вестницы: «А та, для которой ты людей будешь резать, сидит сейчас и гладит котенка».

Солнце жарило в спину. Стрекотали цикады.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава