home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

Голова закружилась, и Ясень даже пошатнулся от неожиданности. А в следующее мгновение словно бы раздвоился. Умом он понимал, что по-прежнему стоит между рядами факелов, и чувствовал запах дыма, но глаза видели равнину до горизонта, плоскую и безликую.

Ее нельзя было назвать степью, потому что степь наполнена жизнью, а здесь все как будто вымерло. Воздух неподвижен, ни одна травинка не шелохнется. Небо затянуто облаками. Одним словом, пейзаж унылый до невозможности; единственный ориентир — небольшая возвышенность впереди. Похоже, этот холмик соответствует трибуне в привычном мире.

Подумав об этом, Ясень удивился собственному спокойствию. Впрочем, все объяснимо, у него есть важное преимущество — вчерашний опыт общения с вестницей. Она ведь тоже утащила его куда-то, где нет людей, и солнца не видно. Только там был пожар, а тут пока, вроде, тихо…

И в ту же секунду трава под ногами начала тлеть. Ясень чертыхнулся и напомнил себе, что с мыслями надо поосторожнее. Ладно, без паники. Он знает, что эта равнина — просто иллюзия, испытание духа. Он больше не видит зрителей, но они по-прежнему глядят на него, и Звенка, наверно, умирает со страху. А значит, надо идти вперед.

Зола скрипела под сапогами, хлопья висели в воздухе. Проснулся ветер, дохнул в лицо. Запах гари усилился, стал почти осязаемым. Поземка уже крутилась у ног, дразнилась длинными языками.

Все было как вчера.

Сжав губы, чтобы не глотать горячую пыль, Ясень считал шаги. Девятнадцать, двадцать… По идее, он должен быть уже в конце коридора. Но здесь, на равнине, заветный холм почти не приблизился, а идти с каждым шагом становилось труднее. Ноги как будто увязали в трясине, зола обжигала кожу, перед глазами плыли круги. Ясень понял, что должен передохнуть, иначе упадет и уже не сможет подняться.

Он остановился. Попытался представить, что сейчас наблюдают зрители. Может быть там, в реальности, он уже у края дистанции, и осталось сделать последний шаг. Неужели он, Ясень, хуже, чем тот наглый первопроходец? Одно единственное усилие, ведь это совсем не сложно — напрячь мышцы, оторвать стопу от земли, переставить ногу вперед…

Он сделал этот шаг. И еще один. И еще. Но ничего не произошло, только лиловый дым вокруг становился гуще. Почему он, кстати, лиловый? Почему не черный, не серый, не бурый, в конце концов? Наверно, это имеет какой-то смысл, намекает на что-то важное, но сейчас, к сожалению, не тот момент, чтобы разбираться в намеках…

Плохо дело. Пригорка уже не видно, куда идти — непонятно. Так можно и сдохнуть в этой золе…

Да ну, не может такого быть. Зачем тогда приходила вестница? Показала ему пожар, как будто предупредила — бывает, мол, и такое, не бойся. Морально подготовила, так сказать. Ну, он и не испугался, сразу попер вперед. И что в итоге? Ноги не держат, хочется сесть и закрыть глаза. Неужели обманула, хитрая птица? Глупо вообще-то, слишком мелко для той, чьи крылья затмили солнце…

Надо вспомнить, что она сказала конкретно. «Гори мертвым пламенем, питая живую реку. Иди во тьму, чтобы выйти к свету. Прочти волю солнца по знакам тени»… Нет, этого все равно не понять, можно даже и не пытаться. Что еще? «Мы все горим, и пепел сплошной вокруг. А больше нет ничего»… Потом там действительно полыхнуло, дева-птица исчезла, он потерял сознание. А когда пришел в себя, все показалось сном.

Ага, сейчас бы тоже не мешало проснуться.

Стоп, сказал себе Ясень.

Он принял ее слова за иносказание. А если их понимать буквально?

Тогда получается, что сбежать отсюда нельзя, потому что некуда. Ведь кроме пепла «нет ничего».

А значит…

Мысль, пришедшая ему в голову, была незатейлива и проста, и от этого казалась еще страшнее. Но уже не осталось времени на раздумья и колебания.

Он задержал дыхание, как ныряльщик на дне, а когда терпеть стало невмоготу, судорожно втянул в себя раскаленный воздух. Боль едва не лишила его сознания; легкие вспыхнули, зола разъедала горло. Но он все глотал и глотал горелую пыль.

Ясень почувствовал, что ноги отрываются от земли, и он заваливается на спину, но почему-то никак не может упасть. Его как будто насадили на вертел и оставили жариться над костром. Руки безвольно свесились, голова запрокинулась. Дым ввинчивался в него лиловым веретеном, но Ясень даже не мог кричать, а только разевал рот.

Огонь пожирал его.

Он не знал, как долго это продлилось. Просто ощутил вдруг, что боль утихла, а небо над головой просветлело. У Ясеня даже возникла странная мысль, что он втянул в себя весь дым на равнине. Или настолько им пропитался, что уже не воспринимает.

Подошвы опять коснулись земли, и он притопнул для верности. Вздохнул глубоко, приходя в себя. Огонь внутри не исчез, но словно бы успокоился. Остыл, если это слово вообще к нему применимо. Тление теперь напоминало щекотку или, может быть, легкий зуд, и Ясень рефлекторно почесал бок. Не помогло, но, в общем, ничего страшного — постепенно привыкнет.

Ему показалось, что в небе мелькнули два прозрачных крыла, и Ясень шепнул: «Спасибо». Хорошо, что он все-таки понял вестницу. Она ведь прямо предупреждала, что пожар — не иллюзия и не сон. Огонь и пепел — всегда и всюду.

«Мы все горим», — сказала дева-судьба. Но люди почему-то не видят этого. Или не хотят верить. А Ясень поверил — и впустил в себя лиловое пламя.

Немного смущает, правда, что в пророчестве это пламя названо «мертвым». И насчет тьмы и света — тоже загадка. Но, как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления.

Пейзаж вокруг изменился — а может, Ясень просто увидел его иначе. Теперь это была не равнина, а участок на побережье. В лицо дул ветер; впереди открывалось море. Возвышенность, которую давно заприметил Ясень, располагалась у самой кромки воды. Это был скальный выступ, пологий и невысокий. И на нем маячили три фигуры.

Ясень хотел протереть глаза, но сдержался. В конце концов, за последние двое суток он видел столько диковин, что пора бы уже привыкнуть. Да и вообще, если скала действительно заменяет трибуну, то все логично.

Ему явились символы кланов.

Справа на выступе устроился волк. Не человек с волчьим гербом, а настоящий зверь с клыками, хвостом и шерстью. Правда, он был гораздо крупнее степных сородичей. Если бы встал на лапы, то, наверно, оказался бы выше Ясеня. Но волк полулежал в подчеркнуто расслабленной позе, только голову приподнял и смотрел на гостя льдисто-голубыми глазами. Серую шкуру как будто припорошили мукой — зубастый хищник был сед, хотя назвать его дряхлым язык бы не повернулся.

Слева — ястреб, здоровенная птаха из тех, что носят седоков на спине. Правда, этот, который здесь, явно не приучен к поводьям — слишком надменный вид. Желтый глаз таращится неприязненно, когти царапают камень.

А в центре…

Тут уж просто не было слов. Морской змей, дракон лежал на скале. А может, сидел — Ясень затруднился бы сказать точно. Шея с клыкастой пастью вытянута вперед, мощные лапы расставлены, длинный хвост лениво шевелится. Чешуя сероватая, с фиолетовым — королевским! — отливом. Глаза как блюдца, зрачки — две черные трещины, из которых сочится холод.

Говорят, истинные драконы вымерли много веков назад. А если кто и остался, то больше не выходит из моря. Теперь страной правят их потомки, люди-аристократы из клана.

Кстати, корабли (даже те, которые летают по воздуху) не зря имеют носовые фигуры в виде огромных змей. Одним словом, память о морских владыках живет в традициях и в легендах. Но чтобы вот так, увидеть воочию?..

— Ты пришел.

Ясень сообразил, что голос принадлежит дракону. Причем, голос явно женский, очень похожий на тот, который недавно звучал с трибуны. Аристократка приняла облик далеких предков? Значит, и волк с ястребом — это не абстрактные символы, а тоже люди, но в другой ипостаси? Однако…

Потом вдруг, совершенно не к месту, Ясень задался вопросом, как может людская речь исходить из драконьей пасти. Почему змеюка не шипит, например, а чисто произносит все звуки? И, кстати, вот еще любопытно — как у них на вид различают, кто мальчик, а кто, извините, девочка? На картинках, которые попадаются в книжках, таких деталей, к сожалению, не разобрать…

Спохватившись, он опустился на одно колено и почтительно склонил голову. Молчание затягивалось. Ясень уже прикидывал, как отсюда выбраться к людям, если ему сейчас скажут «нет», но вместо этого услышал:

— Можешь подняться.

Он подчинился.

— Назови свое имя.

— Ясень.

— Тебя ничего не удивляет вокруг?

«Издевается», — подумал Ясень, а вслух сказал:

— Я не знаю, где мы сейчас, миледи. Восточное Взморье?

— Это Берег Творения, — теперь заговорил волк; голос у него оказался густой, тягучий. — Никто, помимо Древнейших, не выходил сюда за последние полстолетия. А ты вот вышел. Как ты это объяснишь, парень?

— Никак, милорд. Я надеялся, вы подскажете.

Волк ухмыльнулся (смотрелось это пугающе) и заметил:

— А он мне нравится. Хвост не поджал, смотри-ка.

Ясень скромно потупился.

— Ладно, парень, — сказал ему седой хищник. — Вопросы позже и в другом месте. Сейчас о главном. Слушай внимательно. Я, Девятый Коготь степного братства, приглашаю тебя разделить с нами сладость ночной охоты.

Ясень мысленно сделал победный жест. Вот теперь сомнений не остается, он выдержал испытание — Волки позвали его к себе. Конечно, на Ястребов он рассчитывал больше, но если выбора нет…

— Я, Седьмая Волна серебряного прилива, — произнесла дракониха медленно и раздельно, — приглашаю встретить со мной рассвет.

Сказать, что Ясень был ошарашен, значит не сказать ничего. Уже само присутствие гостьи из-за хребта на «смотринах» — это нечто из ряда вон, в городе разговоров будет на месяц. Но теперь она зовет его в королевский клан! О таком он даже мечтать не мог. Надо же, рассвет приглашает встретить… Причем, «со мной», а не «с нами»!.. Это просто формула такая, или она что-то конкретное имеет в виду?.. Тьма, вот это сюрприз, голова идет кругом…

— Возможно, наш младший брат желает что-то добавить? — спросила змея, повернувшись к ястребу, и в ее голосе, кажется, прозвучала ирония.

Птица дернула головой, встопорщила перья. Опять уставилась желтым взглядом на Ясеня. Несколько секунд молчала, словно бы колебалась, и, наконец, приоткрыла клюв. Голос был скрипучий и неприятный, слова разобрать непросто. Юный посланец клана, судя по всему, еще не освоился в этом облике.

— Я, Двенадцатое Перо большого крыла, приглашаю тебя прикоснуться к ветру.

Мысли прыгали, метались, как сумасшедшие. Получается, все трое выбирают его? И Ястребы тоже, как он хотел. Смущает только, что этот, который с клювом, сам, похоже, не рад такому обороту событий. Пригласить-то он пригласил, но как-то нехотя, будто одолжение сделал. Впрочем, по сути, это и есть одолжение, если не сказать — великая честь: Древнейший снизошел до парня из захолустья. И все равно, неприятный он, этот ястреб, каркает мерзко…

И вообще, что тут думать — Драконы внимание проявили! Драконы, не кто-нибудь! Аристократка на побережье зовет, в столицу. Седьмая волна прилива, что бы это ни значило. Рассвет, ага, все дела…

Да, но как же Звенка? Она-то ведь пойдет к Ястребам, это ясно. Если, конечно, выдержит испытание. Впрочем, она упорная, справится, хоть и напугалась вначале. Он, Ясень, почти уверен, что пернатый клан ее примет. А дальше как? Он, значит, на побережье, а она тут со своими птичками?..

Ой, да ладно, любая девчонка мечтает попасть в столицу. Просто никто не верил, что представится такой шанс. Знала бы Звенка, что ее женихом Драконы интересуются, могла бы вообще на испытание не ходить. Зачем теперь ей в клан, собственно говоря? Ну да, она с детства хотела подняться под облака. Но, в конце концов, свет не сошелся клином на птицах. Летать можно и по-другому. Ясень на юге разбогатеет, купит билеты на воздушный корабль, и они отправятся в путешествие — из столицы хоть до самого Восточного Взморья. Нет, в самом деле, приятней ведь любоваться видами с палубы, чем в седле болтаться, рискуя шею свернуть…

— Мы ждем, парень, — напомнил волк.

Ясень подумал, что этот седой гигант ему симпатичен. Держится спокойно, без спеси, хотя может, наверно, снести человеку башку движением лапы. В других обстоятельствах Ясень бы к нему и пошел…

— Милорд, — сказал он с поклоном, — я благодарен вам. Ваше приглашение чрезвычайно лестно. Но я не могу ответить отказом прекрасной даме.

Волк опять обнажил в усмешке клыки, понимающе рыкнул, а «прекрасная дама» приподнялась и вытянула шею сильнее — теперь ее зрачки-трещины чернели в двух пядях от лица Ясеня.

— Уверен, мальчик? — спросила она.

— Уверен, леди.

— Тогда пойдем.

Змеиный язык вдруг высунулся из пасти и коснулся его щеки — настолько быстро, что Ясень не успел среагировать. А в следующее мгновение он ощутил, как огонь, притихший внутри него, снова вспыхнул, вырываясь на волю. Пылающий смерч поглотил скалу, боль вонзилась иглой в затылок, и Ясень понял, что опять стоит на площадке между рядами факелов, но уже в конце коридора. Рванулся, вываливаясь наружу, и ощутил, как подгибаются ноги. Кто-то бросился к нему, чтобы поддержать, и это было последнее, что он успел заметить, прежде чем потерял сознание.

…Ясень очнулся в незнакомой просторной комнате. Обнаружил, что лежит на густом ковре у камина. Поднялся, прислушался к своим ощущениям. Голова немного кружилась, а так — все в порядке, даже бок уже не чесался.

Он прошелся из угла в угол, приглядываясь. Обстановка явно не бедная, один ковер с серебряными нитями чего стоит. Узор, кстати, необычный — не цветы и бесконечные завитушки, как любят местные мастера, а плавные линии прохладных тонов, вроде как волны в море. И еще гобелен на стене — тоже морской пейзаж, одинокий парус на горизонте. Несколько мягких кресел, низкий столик с резными ножками. Огромные окна, а за ними каштановые деревья; красно-желтые кроны светятся, пронизанные солнечными лучами.

Дверь распахнулась, и аристократка из драконьего рода шагнула через порог — уже в нормальном, человеческом облике. Остановилась напротив и принялась разглядывать Ясеня с таким видом, словно покупала жеребца на базаре. Потом хмыкнула и спросила:

— Ну, что, доволен?

— Благодарю вас, леди. Спасибо за выбор.

— Надеюсь, я не ошиблась. Кстати, не обессудь, что положили тебя на пол. Ближе к камину, сам понимаешь. Чтобы на твой огонь посмотреть.

Он кивнул, не зная, что на это ответить. Она приблизилась, взглянула ему в глаза. «Здоровая баба», — подумал Ясень. И в самом деле, она была едва ли ниже него. Впрочем, аристократка не казалась массивной. Скорее, возникали ассоциации с длинным и гибким змеиным телом. И округлости, которые так раздражали Звенку, вблизи смотрелись весьма достойно…

— Леди, разрешите вопрос?

— Попробуй.

— Сколько я тут пролежал? Мы в Белом Стане или?..

— Ну, не во дворце же. Мой личный домик. Бываю тут у вас иногда, а гостиницы не люблю. А времени — два часа примерно прошло.

— Значит, испытания еще продолжаются?

— Скорее всего. А что?

Он хотел ответить, что там осталась его невеста, но под змеиным взглядом вдруг стушевался. Спросил вместо этого:

— Вы до конца не стали смотреть?

— Я уже увидела, что хотела. Еще вопросы?

Ясень собрался с мыслями.

— Берег Творения — где это? Я никогда про него не слышал.

— Он нигде. Его нет на карте.

— Я не понимаю, простите.

— Это неважно.

«Змеюка», — подумал Ясень.

— Вы там выглядели… гм… не как люди…

— Там видна суть, а не оболочка.

— То есть, вы сейчас, при желании, можете снова превратиться в дракона?

— Нет.

— Почему?

— Потому что здесь не Берег Творения.

И опять Ясень не очень понял, издеваются над ним или нет. Собеседница смотрела на него с интересом.

— Ага, — сказал он. — А другие претенденты? Они этот берег видят?

— Нет. Волк ведь сказал — ты первый за полстолетия.

— Что же они видят тогда?

— То же, что и ты поначалу. Идут через горящее поле. Там идти-то всего ничего, главное — не бояться. Как тот красавчик, что первый вызвался.

— Почему же его прогнали?

— А рожа мне его не понравилась, — сказала аристократка спокойно. — Глазенки чересчур похотливые. Не повезло ему, что поделать. Не было бы меня, приняли бы, как пить дать. Это все моя натура змеиная.

Она притворно вздохнула.

— Я понял, леди, — осторожно произнес Ясень, — и про него, и про остальных. Они только поле проходят, а я, значит, еще и на берег… Но почему только я один? И для чего я вам теперь нужен?

— Для чего? — переспросила женщина из рода Драконов; она стояла так близко, что он ощущал ее размеренное дыхание. — Я скажу тебе, мальчик…

Во дворе мелодично зазвенел колокольчик — похоже, явился еще один посетитель. Хозяйка дома нахмурилась; она явно никого не ждала. Постояла секунду, прислушиваясь. Что-то прошептала беззвучно, обращаясь непонятно к кому, и повернулась к двери. Лицо ее стало совершенно бесстрастным, похожим на застывшую маску.

В дверь постучали. «Да», — сказала аристократка. В комнату шагнул человек в желто-белом одеянии жреца. Причем, отнюдь не слепой старик вроде того, что утром зажигал факелы, а крепкий мужчина с холодным взглядом. В руке он держал аккуратный свиток — и Ясень готов был поклясться, что уже видел эту бумагу. Письмо, которое везла в город рябенькая глупая Мирка.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава