home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Нарва и Полтава

Нарва и Полтара стали ключевыми точками в истории русского и шведского плена Северной войны, и для такого утверждения есть все основания.

Как известно, с осады Петром I в конце сентября 1700 года древнерусской крепости Ругодив, шведской — Нарвы, началась Северная война. Столкновение превосходящего по численности, но по большей части устаревшего русского воинства с армией Карла XII, одной из самых совершенных в то время в Европе, закончилось сокрушительным разгромом и серьезными потерями. Но это не сломило Петра, а, напротив, привело к осознанию необходимости реального и кардинального реформирования государства. А со шведским королем Нарва сыграла злую шутку: он, возможно по молодости лет, настолько уверился в слабости «русского медведя», что следующие несколько лет провел на территории Саксонии и Польши. Его самоуверенность не смогла поколебать из года в год усиливающаяся сила русских даже после того, как он стал терять свои опорные пункты в Прибалтике: Шлиссельбург (1702 год), Нарву и Дерпт (1704 год).

Нарвский разгром 1700 года стал определяющим фактором в положении русских пленных на протяжении всей Северной войны. И причина этого заключалась не столько в том, сколько человек оказалось в шведском плену (по разным подсчетам от 1500 до 6000), а в том, кто оказался в плену. Среди нескольких десятков старших офицеров во главе с главнокомандующим русскими войсками фельдмаршалом герцогом де Круа[20] было несколько человек, потеря которых была особенно чувствительной для царя. Это: дипломат, глава Военного приказа, генерал князь Яков Федорович Долгорукий, генерал-фельдцейхмейстер имеретинский царевич Александр Арчилович Багратиони, автор «Военного устава» 1698 года генерал Адам Адамович Вейде, генерал-майор Иван Иванович Бутурлин, генерал от инфантерии Автоном Михайлович Головин, стольник, генерал князь Иван Юрьевич Трубецкой. Это были верные сторонники Петра в борьбе за власть и активные участники его первых преобразований и реформ. Шведский король прекрасно понимал, какая это была потеря, и поэтому был категорически против их обмена или выкупа. Именно на нарвских пленных выстраивалась вся система содержания военнопленных в Швеции. Параллельно в противостоянии с мерами, которые предпринимали шведские власти, формировалась и русская практика содержания военнопленных.

О том, какими были первые недели и месяцы нарвских пленников, известно мало: сохранились лишь разрозненные данные, которые не дают возможности создать полную картину. Например, торговец из Нарвы Яков Мейер в одном из своих писем упомянул, что у него в доме были размещены генерал Вейде, полковники Лефорт и фон Делден и они, как он писал, «имеют от меня таково сколко дом мой может». От него мы узнаем, что к началу декабря «генеральская рана (Вейде. — Г.Ш.) уже вне страха, но полковникова (фон Делдена. — Г. Ш.) еще сумнительна». А чуть ранее, 26 ноября, он же в письме к жене писал, что русские генералы находятся в бедственном состоянии и что «кроме рубах на себе ничего не имеют». На материальные трудности жаловался и генерал А.М. Головин. В декабрьском (1700 год) письме к двоюродному брату, главе Посольского приказа Федору Алексеевичу Головину, он сообщил, что вместе с Александром Милославским и Сергеем Водорацким живет в Нарве в доме купца Ефима Костфельта, который им многим помогает, и испытывает большую нужду в деньгах.

Любопытно, но эта история имела продолжение. В 1702 году из Стокгольма пришло письмо от Хилкова, в котором он просил Головина оказать протекцию сыну того самого Ефима Костфельта Ивану при покупке льна и пеньки. В качестве основания он указал, что «милость его и отца его к нашим людям известна тебе от брата твоего Автонома Михайловича, который был в Ругодиве в доме отца его», да и сам Иван, «который ныне в Стокгольме и к нашему народу со всякой любовью является».

В январе 1701 года большую часть русских пленных отправили в Ревель, где их материальное положение стало еще более тяжелым. Опасаясь, что их прошения не доходят до Москвы, пленники писали по самым разным адресам, в том числе русским дипломатам в Европе. Русский посол в Дании Андрей Петрович Измайлов 24 июня 1701 года сообщил канцлеру Ф.А. Головину, что он получил от генералов из Ревеля уже четыре «грамотки», в которых они жалуются на безденежье. Многие пленные, в первую очередь иностранные офицеры, жаловались на жестокое содержание[21], но в то же самое время Карл несколько раз указывал губернатору графу А.Ю. Делагарди на его излишнюю благосклонность к противнику.

В Ревеле пленные находились четыре месяца. 27 апреля 1701 года пришло распоряжение короля о переводе большей их части в Стокгольм, и уже 17 мая семь кораблей вышли в Балтийское море и направились к шведским берегам. Через девять дней 134 пленника, в основном русские и иностранные офицеры со своими слугами, прибыли в столицу королевства. На корабле «Стораген»[22] находились царевич А. Имеретинский, генералы А.М. Головин, И.Ю. Трубецкой, полковники Андрей Гулиц, Петр Лефорт, подполковник Иван Балсырь, капитан князь Александр Милославский, дворянин Трошкин, прапорщик Николя Сергер, лекарь Эммануэль Гроссман и шесть слуг. Всего 25 человек. Генерал князь Я.Ф. Долгорукий и генерал-майор И.И. Бутурлин приплыли на корабле «Карл Берг»[23]. На кораблях «Нептунус»[24], «Святой Иоанн»[25], «Юлиана»[26] и «Венскален»[27] находились преимущественно иностранные офицеры и специалисты (бомбардиры, музыканты, инженеры), а также их денщики и слуги. На корабле «Стенбакен» в числе 25 пленных был генерал Адам Вейде. Колония русских пленных пополнилась 10 генералами, 9 полковниками, 3 подполковниками, 6 майорами, 18 капитанами, 3 поручиками, 4 прапорщиками, адъютантом, 2 сержантами, 2 трубачами, 2 секретарями, 8 дворянами, 8 бомбардирами и подкопщиками, 6 лекарями, 7 боцманами, 45 слугами.

Прибывших пленных разместили особым образом. Высокопоставленным русским пленным шведские власти позволили самостоятельно снять дома для проживания[28]. В частности, генералы Долгорукий, Головин, Трубецкой вместе с несколькими дворянами и сослуживцами заняли дом, которым владела Кристина Мария Фалкенберг. Несмотря на тесноту и очень скромные условия, им разрешили держать при себе двух поваров и прачку, которые их обслуживали. Шведская охрана со временем стала писать в отчетах о том, что русские ведут веселый образ жизни, веселятся и гуляют с женщинами. В тот же дом был помещен генерал И.И. Бутурлин, но в определенной изоляции от других. Ему выделили комнату в полуподвальном этаже с зарешеченными окнами, в которой постоянно находилось два охранника.

Особое положение Бутурлина было связано с его жестокостью по отношению к фенрику[29] С.Д. Барону, которого русские захватили в плен в сентябре 1700 года под Нарвой. Бутурлин лично пытал шведа, принуждая дать ценную информацию. По сообщению шведских источников, Бутурлин даже пил кровь противника, заслужив тем самым одобрение русского царя, который якобы сказал, обращаясь к шведу: «Раньше ты ходил в шведскую школу, а теперь в русскую»[30].

Царевич Александр Имеретинский снял дом обер-инспектора Пауля Стерндаля, а Адам Вейде занял дом Юхана Куперса. Генерал Ланг с сослуживцами разместился в особом доме, как, впрочем, и полковник Блюмберг со свитой. Для содержания рядовых пленных городские власти предоставили Северную и Южную ратуши. Но скоро стало ясно, что они не приспособлены для этих целей, и после нескольких побегов большую часть русских перевели в Барнхусет (Сиротский дом). Это место уже было хорошо известно русским, так как там содержались купецкие и посадские люди, и у него была дурная слава. Места содержания пленников круглосуточно охранялись городской стражей и охранниками, выделенными магистратом.

Вскоре по приказу короля для жителей Стокгольма было проведено развлекательное мероприятие: 28 и 31 мая пленных под охраной рейтар, пехотинцев и купеческой стражи провели по центральным улицам столицы вместе с прочими трофеями — знаменами и пушками. Спустя еще некоторое время была поставлена финальная точка в этом, по выражению саксонского генерала Л.Н. фон Алларта, «спектакле» — выпущена памятная медаль в честь победы шведского оружия под Нарвой, на которой был изображен бегущий и плачущий царь Петр.

В ходе войны в Швецию будут регулярно поступать русские военные и гражданские пленные, но именно «нарвский полон» станет ядром колонии русских пленных в Швеции. Генералы князья Долгорукий, а затем Трубецкой по распоряжению Петра будут выполнять важнейшие функции по поиску, получению и распределению денежных средств среди пленных, а Долгорукий и Хилков контролировать порядок их содержания. Впрочем, большая часть пленных генералов и офицеров будут помогать своим однополчанам и соотечественникам на протяжении всего плена, нередко жертвуя тем немногим, что имели сами.

Для шведского государства и общества столь же значимым событием Северной войны стала Полтавская битва 27 июня 1709 года. Несмотря на отсутствие единства среди исследователей в оценке количества потерь, большая их часть уверена в одном — под Полтавой и Переволочной Карл XII лишился целой армии опытных и преданных воинов во главе с их военачальниками и представителями придворной аристократии. Среди них были: первый походный министр короля граф Карл Пипер, фельдмаршал граф К.Г. Реншельд, генералы А.Л. Левенгаупт, К.Г. Крейц, X. Ю. Гамильтон, В.А. фон Шлиппенбах и пр. Около 1000 офицеров, цвет шведской армии, — все они на долгие годы оказались далеко от родины и испытали все трудности и лишения плена.

Первым испытанием на долгом пути пребывания полтавских пленников в России стало их участие в качестве «живых» трофеев в грандиозном шествии в Москве. Петр задумал его, чтобы показать своему народу и всему миру силу и мощь новой русской армии. Для реализации царского плана в середине декабря военнопленных стали собирать около Москвы, в Серпухове, Коломне, Можайске и прочих подмосковных городах.

Грандиозное, как никакое другое ранее, празднество произошло 21 декабря (22-го по шведскому календарю) 1709 года и состояло из нескольких частей: парада лучших полков русской армии, иллюминации, костюмированных сцен, аллегорических картин и, конечно, шествия поверженного противника. Сценарий праздника был разработан самим царем. Первыми шли музыканты — трубачи и литаврщики. Далее в синих мундирах следовал гвардейский Семеновский полк. В середине полковой колонны размещались полевая артиллерия, знамена, штандарты и пленные, взятые в битве у деревни Лесной. Далее вниманию публики была представлена комическая сцена, которая по мысли создателей должна была унизить побежденных. В санях, запряженных оленями, ехал шут — француз Вимени, который был назначен «королем ненцев», следовавших следом на 19 санях. Шутовской король и его свита символизировали сумасбродство шведского короля, решившегося на завоевание России и свержение Петра с престола.

Полтавскую часть шествия открывал гвардейский Преображенский полк, за которым шли офицеры, плененные под Полтавой. В промежутках между колоннами везли взятые у шведов трофеи, а замыкали ряды пленных шведские генералы во главе с фельдмаршалом Реншельдом и графом Пипе-ром. Все участники шествия проходили под специально сооруженными семью триумфальными арками.

У первых ворот царя встречали сановники, у вторых — московский градоначальник князь М.П. Гагарин, у третьих — дворянство, у четвертых — именитейшие купцы, у пятых — духовенство, у шестых — вдовствующая царица и царевны, а у седьмых — остальные горожане. Ворота были покрыты многочисленными аллегориями, карикатурами и девизами на латинском языке. В частности, на одной из арок был изображена колесница бога солнца, место которого занимал сам Петр. Над ним были изображены знаки зодиака Рак и Лев для обозначения месяцев июня и июля. Это означало то, что, когда солнце вступило в знак рака, то есть июнь месяц, был жестоко посрамлен шведский лев и, отступая, пятился назад, как рак. Над колесницей были изображены богиня Правды в виде молодой прекрасной девы, с весами в руках, и вера христианская в виде девы с крестом в руках. На заднем плане виднелась Москва, а над ней парящий орел, на спине которого сидел царевич Алексей Петрович. Смысл этой аллегории заключался в следующем: царственный отрок всеми силами помогал мужественным защитникам, посылая из столицы молнии в виде собранного в Москве войска.

Все действо, длившееся с утра до вечера, сопровождалось пушечной стрельбой и колокольным звоном. На балконах домов и вдоль улиц было много зрителей с восторгом приветствовавших победителей и ругавших шведских военнопленных, самочувствие, которых было ужасным: униженные и оскорбленные, они весь день провели на ногах, не получив ни кусочка хлеба.

Устраивая столь грандиозный и дорогой праздник, Петр расчетливо добивался своей заветной цели — признания России великой державой. Имперским амбициям соответствовали и введение в 1698 году первого российского ордена св. апостола Андрея Первозванного и строительство в Санкт-Петербурге собора Петра и Павла. В этом смысле триумфальные шествия, ведущие свое начало с Древнего Рима, как нельзя лучше отвечали царским планам. И действительно, когда весть о победе русских под Полтавой достигла Европы, очень многое изменилось. В частности, были восстановлены союзы с Польшей и Данией и успешно закончились долгие переговоры о браке сына Алексея с дочерью герцога Вольфенбюттельского Шарлоттой и племянницы Анны с курляндским герцогом Фридрихом-Вильгельмом. Надо упомянуть и о том, что выпущенная в честь победы медаль завершила картину событий, столь похожих на те, что сопутствовали нарвской победе Карла XII.

Особая роль Полтавы и Переволочны (а именно там, в районе одноименных реки и деревушки, были принуждены к сдаче основные силы шведской армии) заключалась в том, что после них произошла корректировка положения военнопленных с обеих сторон. Причина была очевидной: очень много каролинов, знатных и самых простых, оказалось в русском плену.



Первые пленные | Заложники Петра I и Карла XII. Повседневный быт пленных во время Северной войны | Численность пленных и география плена