home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Книга Смерти

(Сборник этнографических материалов о смерти и похоронной обрядности славян)


Славянская книга мертвых

1. Душа

Душа — незримый двойник человека при его жизни, обиталище Бессмертного Духа (Соби). После разделения с грубой плотью человека (в случае его смерти или во время сна) душа покидает тело, принимая облик ветерка, пара, дыма или бабочки, мухи, птицы. Иногда душу представляют как маленького человечка с прозрачным телом или ребёнка с крылышками.

Своё начало душа берёт от матери при рождении человека, по другим представлениям — исходит от Самого Всебога Рода, либо Отца Небесного Сварога[9], как и Бессмертный Дух. Она живёт вместе с человеком и находится у него либо в голове, либо в ямке под шеей, в груди, в животе, в сердце и т. д.[10] Душа, в отличие от Бессмертного Духа[11], растёт, как и человек, чувствует тепло, холод, боль, радость, но питается только паром от пищи. При жизни человека она может покидать его только во сне, поэтому людям снится, что они путешествуют, попадают в необыкновенные места и т. д.

Если человек живёт не по Прави, связан с нечистой силой, то душа, покинув его во сне, творит различные злодейства. Так, по украинским поверьям, тело ведьмы остаётся бездыханным, пока душа, являясь людям в различных обликах, отбирает у коров молоко, похищает с неба звёзды и т. п. Если в это время изменить положение тела ведьмы, то возвратившаяся после ночных странствий душа не может попасть в свою телесную оболочку и летает вокруг ведьмы, оборачиваясь то курицей, то гусыней, то мухой, то пчелой. Люди, совмещающие в себе свойства человека и духа (волхвы, ведуны, колдуны и др.), по поверьям, имеют две души. В русских и украинских верованиях эпохи двоеверия встречается противопоставление души, присущей человеку (мужчине), и пара, заменяющего душу животным, иногда — женщинам.

После смерти человека душа покидает тело с последним выдохом умирающего, оставаясь некоторое время поблизости от тела. Чтобы помочь душе покинуть помещение, нередко открывают двери, окна, заслонки в печи; из окна вывешивают полотенце, по которому она спускается, а затем при желании может вернуться обратно. Считается также, что душа «утирает этим полотенцем свои слёзы», отдыхает на нём. Белорусы во время одевания покойного ставят на окне стакан с чистой водой и вешают полотенце, чтобы душа умершего могла вымыться, обсушиться и чистой явиться на «тот свет». Украинцы полагают, что душа сопровождает тело до кладбища, плача и вопрошая: «Иой, а я де буду?»

После похорон душа часто возвращается в дом, поэтому на поминках у восточных славян принято подавать к столу горячие блюда (борщ, свежеиспечённый хлеб, который непременно ломают руками, и т. д.), чтобы душа могла подкрепиться паром от этой пищи. У белорусов в течение шести недель в Красном углу стоит сосуд с водой: согласно поверью, душа покойника сорок дней находится в доме и нуждается в питье. На сороковой день после смерти у восточных славян происходят проводы души на «тот свет»; в Полесье, например, этот обряд называется «поднимать воздух». Сходные представления о душе усопшего, пребывающей вблизи людей в течение первых сорока дней после смерти, характерны и для южных славян. По истечении данного времени души путешествуют по земле, поднимаются в высшие воздушные сферы, летят на Суд к Вещему Богу и т. д.

Наиболее тяжёлым считается переход души через воду. Согласно древним славянским верованиям, души на «тот свет» перевозит Вещий Бог — Белес (в эпоху двоеверия — св. Никола); иногда подчёркивается, что он перевозит только праведные души. По украинским поверьям, счастливые души пребывают в Чертогах Боговых, стоящих на земле среди моря. Они непрерывно славят Бога или пируют за белыми столами, на которых яства не уменьшаются, поскольку души едят только пар. Неправедные души мучаются в Пекле и голодают, так как их кормят золой. Считается также, что неправедные души беспрестанно носятся по земле, вызывая вихри, бури, ураганы. Души некрещёных[12] и не прошедших обряд имянаречения детей становятся навками, мавками, русалками.

Согласно поверьям, существует тесная связь души с телом и после смерти. Чтобы душа могла время от времени видеть своё тело, украинцы делают в гробу окошечко. В поминальные дни душа посещает родной дом, обходит места, где бывала при жизни во плоти, обязательно появляется у могилы, поэтому родственники усопшего оставляют на могиле пироги, блины, льют хмельные напитки. Русский обычай подметать могилу берёзовыми вениками объясняли тем, что душе «приятен запах берёзовой листвы». Повсеместно распространено верование о том, что души возвращаются домой на Коляду, Масленицу, в поминальные дни Вешних Дедов, на Зелёные Святки и др.

Показываясь людям, душа принимает облики различных насекомых и птиц, что связано с представлением о её лёгкости, способности летать, наличии крыльев и т. п. Так, у поляков и в южной России при появлении бабочек у пламени свечи поминают умерших, молясь и называя их по именам; известны также запреты убивать бабочек, приметы о них как предвестниках смерти и т. п. Если к дому постоянно прилетает какая-либо птица (воробей, кукушка, коршун), то её принимают за душу умершего. В Полесье о пролетающих в поле птичках говорят, что это летают души добрых людей. Нередко в знак поминовения усопших на могилах или перекрёстках дорог рассыпают для птиц зерно. Иногда душу представляют себе в облике мыши, ящерицы и других хтонических животных.


2. Ведогон (ведогонь)

Ведогон (ведогонь) — по славянским верованиям, одна из составляющих души человека, «тело сновидений», или как говорят оккультисты, эфирно-астральное тело. «Странствовать ведогоном» — значит путешествовать без тела во сне или в трансе подобно камлающим шаманам.

Согласно верованиям южных славян, ведогоны — незримые духи, сопутствующие людям до смерти. Во время сна они исходят из человека и охраняют его имущество от воров, а жизнь — от неприятелей или других, недобрых, ведогонов. Между собою эти духи дерутся, и если в драке один из ведогонов убит, то и человек, хозяин его, вскоре умирает.

В некоторых случаях ведогоны могут становиться видимыми человеческому глазу. Считается, что если ударить ведогона кованым железным остриём (например, ножом) — человек, по чьему ведогону был нанесён удар, также получит в соответствующем месте рану на теле.

В Белоруссии до сих пор верят, что каждый мальчик получает при рождении сестрицу — «сорку», а каждая девочка — «братека», которые остерегают их от несчастий и невзгод. Полагают, что духи эти — то же самое, что и ведогоны древних славян.


3. Сон

Сон — состояние человека, воспринимаемое в народе как близкое к смерти (ср.: смерть — «вечный сон», мёртвый — «усопший», умереть — «почить»). Говорят: «Сон смерти брат», «Сонный, что мёртвый» (у русских), «Сон — наполовину смерть» (у сербов). О сонливом человеке говорят, что его «смерть притягивает» и он скоро умрёт. Распространено представление, что во время сна душа, половина души или одна из двух душ человека, особенно ведьмы, временно покидает тело, в различном облике (чаще всего зооморфном) выходя из его рта, и путешествует по местам, которые человек видит во сне. Этим объясняется опасность резко будить крепко спящего человека, переворачивать его тело во время сна, так как его душа не сможет найти пути назад и человек заболеет падучей, лишится памяти, рассудка или даже умрёт. На том же представлении основан и способ распознавания ведьмы у некоторых южных славян: спящую женщину, заподозренную в колдовстве, поворачивали ногами к изголовью и затем ждали, когда на чердаке поднимет шум злой дух, который вышел из неё и не может вернуться назад. Отделение души от тела происходит также при обмирании (см. далее), когда душа человека успевает посетить «тот свет».

Запрещено не только переворачивать, но и целовать спящего, особенно ребёнка, иначе он заболеет или умрёт. Нельзя кормить спящего ребёнка грудью: он будет плохо расти. Если ребёнок смеётся во сне, значит, его забавляют добрые Природные духи (в эпоху двоеверия говорили — ангелы). Скрежет зубами во сне означает, что спящий борется с чертями. Когда человек разговаривает во сне, считают, что он долго не проживёт. Если взять его в это время за мизинец, он расскажет всю правду. Для прекращения бреда во сне следует потрясти спящего за нос. Чтобы просыпаться в желаемое время, нужно носить на шее особую косточку из петушиного крыла или ударить большим пальцем ноги о дно кровати несколько раз, обозначая час, когда нужно проснуться.

Запреты и предписания касаются позы спящего и его одежды. Спать ложатся в избе головой к Божнице, к Красному углу (а не к порогу) и поперёк половиц (а не вдоль, как кладут покойника). Мужчине нельзя спать на животе, а женщине, особенно беременной — на спине, так как этим может воспользоваться нечистая сила. Опасно спать с открытым ртом, так как в человека может вселиться чёрт или заползти змея. Чтобы уберечься от злых духов, мучающих человека по ночам, ложатся спать на правый бок. Однако иногда считают, что во время сна на правом боку можно придавить доброго духа-хранителя, всегда находящегося справа от спящего. Если ребёнок спит ничком, уткнувшись в подушку, он осиротеет, а если с открытыми глазами — сам долго не проживёт. Считается, что спящий в одежде — часто болеет. Однако кое-где женщинам запрещалось спать без платка. В целях оберега от нечистой силы иногда спали, подпоясавшись, но существовало и представление, что дух- хранитель примет спящего человека за сноп, если у него не снят пояс и не расстёгнуты пуговицы.

На связи сна со смертью основаны различные способы усыпления, которыми пользовались воры: сыпали вокруг дома или перебрасывали через него землю с могилы, обходили вокруг дома с отрезанной рукой мертвеца, с метлой, которой подметали комнату, где лежал покойник, зажигали свечу от покойника, свечу из жил или жира мертвеца и т. п.

Обычай бдения, воздержания от сна, соблюдался во время похорон, родов и свадеб, в определённые Кологодные Святодни, а также на заходе Солнца и в полдень. Существовали запреты спать в определённых местах, особенно в местах появления нечистой силы: на меже, на перекрёстке дорог, в бане, в тени лещины, под скрипучим деревом, в котором томится неупокоенная (неправедная) душа. Того, кто спит на столе как на почитаемом месте, в наказание будут преследовать змеи, а тому, кто ест хлеб в постели и спит на хлебных крошках, будут сниться змеи. Нельзя, чтобы на спящего светила полная Луна: человек станет лунатиком, ночное светило может увлечь его на «тот свет».

Лунные фазы влияют на сновидения: на Новолуние сны обычно сбываются. Исполнение сновидений зависит и от дней седмицы. Так, сон, при снившийся в ночь на неделю (воскресенье) или на какой-либо Кологодный праздник, сбывается до полудня (ср. русскую поговорку: «Праздничный сон до обеда»), а сон на понедельник — «пустой». Вещие сны зависят также от времени ночи (до или после полуночи) и от положения тела спящего. Сны, приснившиеся под утро, исполняются быстрее. Сбываются сновидения, приснившиеся человеку, спящему на правом боку, и не сбываются при положении тела навзничь или ничком. Чтобы запомнить приснившийся сон, клали под голову камень, а проснувшись, кусали угол подушки и избегали смотреть в окно. Чтобы поскорее забыть худой сон, нужно взять себя за темя. Если желаешь присниться человеку, увиденному во сне, нужно перевернуть подушку. Чтобы не сбылся страшный сон, также переворачивали подушку, выворачивали наизнанку бельё и наволочку, не рассказывали сон три дня, вешали полотно на придорожный Чур или на священное дерево в дар Богам, садились на поперечную лавку, хватались за дерево или за железо со словами: «Куда ночь, туда и сон! Как не станет срубленное дерево на пне, чтоб так не стал и сон на правде!»

Вещие сны вызывали различными волшебными способами: например, девушки, чтобы увидеть во сне суженого, ложились спать натощак, клали под подушку мужские штаны, кольцо, гребень и т. п. и произносили особливые заклинания. По сновидениям гадали не только о женихе, но и выбирали на основе их предсказаний место для строительства дома или установки Капища. Сербы верили, что можно передать свой сон другому человеку в Юрьев день (на Ярилу Вешнего) до восхода Солнца. Для этого окликали кого-нибудь, ждали, пока он отзовётся, и говорили: «Передаю тебе сон на Юрьев день».


4. Обмирание

Обмирание — народное название летаргического сна, который понимается как временная смерть, когда душа спящего посещает «тот свет». Широко распространённые рассказы об обмираниях обычно включают мотив о том, как герой получает (чаще всего во сне) предуведомление (от некоего посла с «того света» или от Самих Родных Богов) о предстоящем обмирании. Основная часть рассказа содержит указание на продолжительность сна (три, пять, семь или двенадцать дней), сведения о проводнике, указывающем герою путь в мире Мёртвых (обыкновенно это умерший родственник или святой): картины Закрадного[13] мира, разделённого на отдельные зоны соответственно разрядам покойников; описание мучений неправедных душ за различные весьма конкретные неправедные поступки (отнимание молока у коров, заламывание колосьев в поле, убиение детей во чреве, злое колдовство, несоблюдение Родовых обрядов и обычаев и т. п.).

Путешествующий не может вмешиваться в происходящее на «том свете». Среди обитателей Закрадного мира он может встретить своих родственников, но облегчить их участь он не может. Часто гостю сообщают дату его действительной смерти. Концовка рассказа повествует о пробуждении от сна и возвращении к жизни. Проснувшийся сообщает близким об увиденном на «том свете», однако обычно ему разрешается говорить не обо всём или разрешается говорить всё, кроме «трёх слов» (реже вообще запрещается рассказывать об увиденном). Нарушение этих запретов грозит смертью. Подобно быличкам, тексты обмираний содержат «формулу достоверности», т. е. указание на реальное лицо, испытавшее обмирание, место и время действия и т. п.

В одном из подобных рассказов, записанных в Полесье, некой вдове явился во сне «старый дед», объявил, что она заснёт крепким сном на пять дней, и велел приготовить на это время детям еды. Так она и сделала и только лишь вынула хлеб из печи, как сразу же уснула мёртвым сном. На третий день собрались её хоронить, но дети плакали и не дали её похоронить, объясняя, что мать проснётся. И правда — точно через пять дней, час в час, вдова проснулась и рассказала, что ходила «по всех мытарствах», и ей там сказали, о чём из виденного можно рассказывать, а о чём — нет. И она это исполнила.

В другом полесском тексте описывается само такое хождение «по мукам». После трёхдневного сна женщина рассказала, что покойный отец водил её по «тому свету» через двенадцать дверей: за одной дверью мучились женщины рвотой молоком — это те ведьмы, что молоко у коров отнимали; за другой крутили солому — это те, что заломы на полях делали; за третьей — женщины месили кровавое мясо — это те, что умертвили детей во чреве; затем были «колдуницы», варившиеся в кипящей смоле, и т. д. За последней дверью рассказчица встретилась со своим сыном, погибшим на фронте (в войну 1941–1945 гг.).

Тексты об обмирании имеют много общего с другими фольклорными жанрами, прежде всего с духовными стихами, где описываются преступления неправедных душ (заломы, отнимание молока, проклятие или задушение младенца и т. п.), за которые следует воздаяние на «том свете». В эпоху двоеверия эти мотивы находили своё отражение в христианских апокрифах, таких, например, как «Хождение Богородицы по мукам» и «Сон Богородицы», а также в средневековых европейских видениях, рассказывающих о посещениях «того света».


5. Смерть

Смерть — одно из главных понятий традиционной народной картины мира, противопоставленное понятию жизни; момент перехода человека из «этого» мира на «тот свет», в потусторонний мир Нави, граница между ними и одновременно — основное содержание и характеристика «того света».

Смерть неизбежна — она «повязана Макошью» (предопределена Судьбой), но время и обстоятельства своей смерти человеку знать не дано. Люди, однако, стремились угадать срок своей смерти с помощью разных примет. Смерть предвещают многие сны: выпадение зуба, белые одежды, белый конь, дом без окон, яйцо, встреча с умершим родственником и многие другие; необычайные или редкие явления: собака долго воет, курица поёт петухом, птица бьётся в окно, крот роет под домом, кукушка «вещает», ворона каркает, стены или пол в доме трещат, звёзды падают с неба и т. п. Иногда люди пытались предотвратить смерть, избежать её, обмануть или отсрочить.

Кончина — пора расставания души с телом — требует, по народным представлениям, особого обрядового оформления, без которого переход души в Иной мир затруднён или невозможен, и она обрекается на вечное скитание.

Во время кончины появляется, приходит за душой Некто — Морена-Смерть, Сам Вещий Бог или Их духи-посланцы (в эпоху двоеверия — архангел Михаил, ангелы, какой-либо святой). По восточнославянским верованиям, добрый дух-хранитель и чёрт в момент смерти борются за душу умирающего, и кто из них победит, тот и берёт душу. Считается, что легко умирают праведники, а тяжелой смертью наказываются жившие не по Правде, например, злые колдуны, которые не могут умереть, пока не передадут своё Знание.

К обязательным составляющим обряда при кончине относятся: прощание умирающего с близкими, исповедь[14], зажжение свечи, «карауление» души. Строго соблюдается тишина, запрещается плакать и причитать, чтобы не спугнуть, не сбить с пути душу. Самым большим наказанием считается смерть без покаяния и без свечи: покойник будет блуждать во тьме, станет упырём и т. п. Свечу, освященную на Капище на Громницу или на Водокрес, дают в руку умирающему, в изголовье ставят чашку с зерном или мукой.

Чтобы облегчить смерть, в народе издревле совершали разного рода волховские действия: перекладывали умирающего на пол, часто на солому, клали его вдоль матицы, к двери, за печь, переносили в стодолу (овин), переворачивали ногами в изголовье и т. п.; вынимали из-под головы подушку («куриное перо не даёт умереть»), клали под голову житную или гороховую солому, снопик с крыши, веник, моток нестираной пряжи или полотна; укрывали белым или чёрным платком, использованной на Дедовых поминках скатертью, свадебной одеждой. Чтобы «пропустить душу», расстёгивали одежду, отворяли окна, двери, сундуки, снимали печную заслонку.

В случае особенно тяжёлой смерти (человека, жившего не по Правде, злого колдуна) просверливали дыры в потолке или в стене, вбивали в потолок вилы или кол, поднимали балку-матицу, разбирали потолок и крышу, печь; звонили в колокол; обливали, кропили и поили водой — святой, «немой» (или «молчальной» — набранной и принесённой в молчании), дождевой с крыши или из дорожной колеи, водой с колокола, с придорожного Чура, Родового Столба, Капи или Свята, установленного на Капище; поили отваром, настоем из трав, из зелени свадебного венка и т. п. Окуривали особыми волховскими травами, дымом от оставшихся на бёрде ниток. Старались не говорить об умирающем, считая, что чем меньше людей знает о нём, тем легче ему умереть. Согласно народным верованиям, в миг кончины гаснет или падает с неба звезда. Кончина понимается как «второе рождение», а сопровождающий её обряд во многом сходен с обрядом родов.

Совершаемый над умершим погребальный обряд (обмывание, облачение, отпевание, оплакивание, погребение, поминание, траур) не только обеспечивает беспрепятственный переход души из Яви в Навь (ср. открывание дверей, окон, выливание воды из сосудов и т. п.), но и защищает живых от последствий соприкосновения со смертью (ср. такие действия, как закрывание глаз, завешивание зеркала, ночное бдение при покойнике и т. п.). Нарушение или неполнота обряда грозят, по народным представлениям, возвращением покойника, превращением его в упыря или возвращением смерти в дом, село.

Несмотря на опасность, миг смерти издревле считается благоприятным для некоторых хозяйственных дел. Так, в Полесье старались, пока мертвец не погребён, посадить тыкву или другие овощи, считая, что в этом случае они хорошо уродятся. Предметам, использованным в погребальном обряде (платку, которым подвязывали покойнику челюсть; шнурку, которым были завязаны его ноги; иголке, которой шили саван и подушку; полотну, па котором опускали гроб в могилу, и т. д.), часто приписывалась волшебная и целебная сила.

Персонифицированная Смерть в виде костлявой и безобразной Старухи Мары (Моры, Морены,

Мораны) с косой является героиней многих народных рассказов, быличек и сказок; в Кологодных обрядах Морена-Смерть — персонаж ряжения, а также чучело, уничтожаемое во время шутейных похорон (обрядовых проводов Старухи Зимы) на Масленицу.


6. Домовина, гроб

Домовина, гроб — атрибут погребального обряда, осмысляемый как «новое» или «вечное» жилище тела умершего. В славянских землях обычай погребения в гробу широко распространяется в эпоху двоеверия (в Великой Моравии с IX в., на Руси с X в.). Из дохристианских времён нам известны похороны в ладье или лодке (не случайно гроб с крышкой напоминает собой две сложенные вместе лодки), в берестяном коробе (этот обычай сохранили некоторые толки старообрядцев) и т. п.

В старинных похоронных причитаниях посмертное жилище покойного описывается как дом без углов, ср.: «Збудавалi[15] табе cялибачку[16] новенькую i невясёленькую, / А няма жа ж у ей нi угольчыкау, нi аконцау» и т. д. В белорусских заговорах жилище, располагаемое в центре мира, под Мировым Древом, имеет не четыре, а три, девять, тридцать девять (обычно — нечётное количество) углов.

Изготовление гроба уподобляется строительству нового дома. На Карпатах и Русском Севере в стенках гроба на уровне плеч делали отверстия наподобие окошек, в которые вкладывали оконное стекло. Гуцулы в детском гробу в головах с правой стороны вырезают одно окошко, а для взрослого покойника — два. Маленькое окошко, иногда отверстие, прикрытое доской, имелось и в русских гробах-колодах. Окна делают для того, чтобы умерший мог выглядывать из своей «хаты», чтобы душа время от времени видела своё тело, чтобы умерший мог смотреть на других покойников.

Широко известен обычай заготавливать себе гроб задолго до смерти и хранить его на чердаке. Русские почитают это предзнаменованием долгой жизни. Часто в гробу хранили зерно и, если в доме никто не умирал, его брали на посев, подавали как милостыню. Белорусы верили, что если оставить заранее сколоченный гроб пустым, не насыпав в него жита, он «притянет» к себе мертвеца.

Готовый гроб окуривают воском, волховскими и ведовскими травами; кладут внутрь столярные инструменты, которыми пользовались при его изготовлении, закрывают крышкой и умывают над ним руки. Стружки и щепки, оставшиеся после изготовления гроба, не выбрасывали, а клали в гроб на дно, набивали ими подушку вместе с листьями берёзового веника, пускали по воде, выносили за село, в поле; высыпали на дороге перед домом умершего, придавив их камнем, в знак того, что в доме покойник, и т. д.

В соответствии с общеславянскими представлениями о смерти как сне, в гробу устраивали постель. Дно гроба выстилали соломой, сеном, сухими берёзовыми вениками (ср. рус. «пора на веники» — «пора умирать»). Белорусы поперёк прутьев развязанных веников клали пояс и застилали всё длинным куском холста, веря, что покойник должен явиться на «тот свет» опоясанным. Подушка в изголовье гроба набита сухими листьями берёзовых веников, сеном, сухими пахучими травами и пр. По русскому обычаю, подушку набивали обрезками ткани, из которой шили погребальную одежду, а также куделей; в некоторых местах кудель не клали из опасения, что не уродится лён. Повсеместно остерегаются набивать подушку куриным пером.

По поверьям, умерший сохраняет свои прижизненные потребности и пристрастия, поэтому в гроб кладут пищу — хлеб, пироги, различные виды злаков, кружку мёда или пива, бутылку водки (в отличие от использования медовухи или пива, это достаточно поздний обычай, отвергаемый родно- верами), вино, воду, масло, соль, сахар и т. д. Повсеместно помещают в гроб полотно и одежду (сам гроб как вместилище сравнивается с одеждой: «И деревянный тулуп по мерке шьют»): мужчине в изголовье — шапку, женщине — чепец или платок, беременной — пелёнки и детские игрушки, умершим до брака — венок, фату и пр. Курильщику кладут в гроб табакерку с табаком, трубку, кисет, хромому — его палку или костыль, сапожнику — шило, плотнику — топор, портному — иглу. У всех славян известен обычай класть в гроб деньги как «подорожную» на «тот свет».

Колдунам, самоубийцам, опасным покойникам (см. далее), чтобы предотвратить их «хождение», кладут в гроб особые волховские травы, освящённый на Капище хлеб, мак, чтобы самоубийца его собирал, терновник, кресты[17] из осины и т. д. В гроб клали предметы, которые надо было «выпроводить» из земного мира: сено, на котором лежал покойный в хате, гребень, которым его причёсывали, и т. д. Сходным образом избавлялись от болезней (например, клали в гроб рубашку больного), от вредных насекомых и пр. Повсеместно кладут в гроб предметы с целью передать их на «тот свет» другому покойному. Если в доме один за другим умирали двое, в гроб второго усопшего клали куклу, домашнюю птицу, голову чёрной курицы «взамен третьего покойника» (Сербия).

Чтобы защитить живых, гроб с покойником выносили из дома через окно, хлев, заднюю дверь; протаскивали его через дыру, сделанную под порогом (Словакия). При выносе стучали гробом три раза о порог или дверь, чтобы покойник попрощался со своим старым жильём и больше туда не возвращался (восточные и западные славяне), чтобы никто в семье больше не умер (южные славяне). Сербы тянули гроб назад на пороге, чтобы покойник «не потянул» за собой живых. При выносе гроба держали в руках хлеб, осыпали гроб зерном; передавали через гроб хлеб и соль по направлению от сеней к печи, чтобы сохранить урожай (Минская губ.). Закрыв гроб крышкой, на неё клали хлеб (рус. «гробовик»), который часто предназначался совершавшему похоронный обряд священнику или старейшине рода, как и кусок холста, полотенце, положенные поверх гроба.

Заколоченный гроб опускали в могилу на верёвках или на длинных широких полотенцах, чтобы дорога на «тот свет» была широкая, как полотно. У южных славян сохранился обычай разбивать о спущенный в могилу гроб глиняную посуду, в которой приносили на кладбище масло и вино. Гроб с висельником ставили в могилу вертикально (Русский Север).


7. Могила

Могила — место пребывания тела покойника, «вечный дом» его после смерти. Могила считается святыней, которую нельзя осквернить: испортить, распахать и тем более — раскопать, чтобы украсть из неё сохранившиеся вещи. Запрещается не только забирать вещи, оставленные на могиле, но и бросать на неё что-либо (например, землю при выкапывании другой могилы). Нарушивший этот запрет будет обязательно наказан духами-навиями.

Могилу копают на месте, выбранном заранее родственниками или самим покойным при его жизни. Близким людям обычно запрещается копать могилу. В Белоруссии, например, это делали бесплатно старики или нищие, при этом они избегали разговоров о покойнике; закончив работу, объявляли убиравшим усопшего женщинам, чтобы они вылили в могилу воду, которой обмывали тело. При выкапывании могилы запрещалось присутствовать жене умершего, а также женщинам, недавно потерявшим кого-нибудь из родных. Если при копании могилы обнаруживаются более ранние захоронения, то могильщики бросают туда деньги и другие ценные вещи, чтобы потревоженные мертвецы «не прогнали» вновь пришедшего.

Если могила оказывалась мала для гроба и её приходилось расширять, то это означало, что вслед за погребаемым туда же отправится новый покойник, обычно — его родственник. Подобное объяснение на Витебщине приводилось и в том случае, когда могила была слишком велика: верили, что одной жертвы мало и появится следующая. Особенно опасными представлялись такие происшествия, как осыпание краёв могилы и падение в неё кого-нибудь из сопровождавших покойника.

Заколоченный гроб опускали в могилу на верёвках или на длинных широких полотенцах, чтобы дорога на «тот свет» была широкая, как полотно. В это же время присутствующие бросали в могилу различные вещи: деньги (чтобы покойник выкупил себе место на кладбище, на «том свете»), одежду (платки, шарфы, пояса), полотно, использовавшееся для шитья савана, а также иголки и нитки (чтобы ими не воспользовались для колдовства ведьмы); туда же сметали и зерно, которым посыпали гроб при выносе из дома. В могилу, как и в гроб, иногда опускали любимые умершим при жизни предметы (например, инструменты для ремесленников и т. п.).

Во многих областях Украины и Белоруссии в эпоху двоеверия был распространён обычай «печатать могилу»: священнослужитель или ведун под особые песнопения чертил железной лопатой знак равностороннего креста над могилой и крестообразным движением бросал на гроб землю; белорусы перед опусканием гроба в яму или по насыпанному уже пригорку стучали с четырёх углов крест- накрест лопатой. Погребение без такого «печатания» считалось неполным: именно оно не позволяло покойнику выйти из могилы.

В Олонецкой губернии вдоль могильного холмика клали лопату, которой засыпали гроб, а сверху ставили перевернутый горшок с углями. Белорусы на засыпанной могиле сразу делают крест, хотя бы маленький, временный, пока не поставят новый, в рост человека. На могиле ребёнка, родившегося мёртвым, разжигают костёр из осиновых веток, на могиле некрещёного (не прошедшего обряда посвящения огнём — кресения) ребенка оставляют камень или треугольник из осинового дерева. На могиле самоубийцы также оставляли камень; их могилы устраивали и вне пределов кладбища: русские — в глухих местах и оврагах, белорусы — на перекрёстках и холмиках в лесу, чтобы они были видны отовсюду. В Закарпатье на могилы самоубийц, обычно похороненных на месте преступления, бросали камни.

В день похорон на могиле устраивались поминки. Принесённые кушанья, состоявшие из кутьи или «кануна», а также блинов, пирогов, медового напитка и др., бросали на могилу. Остатки блюд часто оставляли на могиле для умерших, отдавали нищим. По данным археологии, в древности поминки у восточных славян совершались непосредственно на могилах. До сих пор такие поминальные обряды и обычаи, как «будить покойника», «поднимать воздух», «приклады» (белорусский поминальный обычай, связанный с обустройством могилы), тризны на Радуницу и др. происходят на могилах под открытым небом.

Могила умершего становится для родственников заменой и воплощением его самого: могилу или памятник на ней целуют, обнимают, говорят с нею и т. п.

Могила как место вечного пребывания умершего благоустраивается и нередко оформляется в виде дома. Так, белорусы устанавливали на могилах прямоугольные деревянные сооружения. Такой «приклад» напоминал крышку гроба, он имел окошечки и покрывал весь пригорок целиком; нередко его называли «хаткой». У русских установленные на могилах кресты с двускатным покрытием и со Святом (иконкой — в эпоху двоеверия) носили название «часовенка». На Русском Севере помимо обычного креста можно увидеть продолговатое четырёхугольное сооружение («голубец»), открытое сверху или же покрытое плоской крышей, на которой ставят крест. На могиле делают и своеобразный «сад»: сажают цветы, плодовые деревья и т. п. — в ознаменование восхождения души умершего в Небесный Ирий-Сад. В Гомельском Полесье на Радуницу следовало, например, посадить на могиле дерево, а вокруг неё воткнуть берёзовые прутья.

У всех славян распространено поверье, что земля с могилы обладает чудодейственными свойствами. Так, в севернорусских деревнях этой землёй тёрли себе грудь, держали за пазухой, клали в воду, которой обливались после похорон, для того чтобы прошла тоска по умершему. В Витебской губернии считалось, что земля со свежей могилы ослабляет страх перед покойником, не подпускает смерть к дому, предохраняет от болезни людей, скот. При повальном моровом поветрии у скота могильной землёй троекратно обсыпали животных. В Полесье больного ребёнка купали в воде с песком с могилы родственника.

Могильная земля — одно из сильных колдовских средств, её использовали в насылании злых чар (реже — в лечебной волошбе) колдуны и ведьмы. У многих славянских народов эта земля считалась очень опасной: например, сербы остерегались приносить её домой; людей, копавших могилы, заставляли разуваться и вытрясать землю из обуви; никто из домашних не решался до неё дотронуться.


8. Кладбище

Кладбище — место погребения усопших, где, по поверьям, пребывают души умерших и духи-навии; священное место, где совершаются поминальные обряды. Как часть мифологизированного пространства кладбище противопоставлено селу, т. е. миру живых людей.

Первый похороненный на новом кладбище покойник считается родоначальником всей кладбищенской общины предков. Строго соблюдаются общие правила поведения на кладбище. У восточных славян при встрече на кладбище нельзя говорить «добрый день», «до свидания» (говорят: «прощайте»), чтобы в дальнейшем на кладбище не встречаться. Около кладбища нельзя петь песни; мимо кладбища следует проходить пешком новобрачным во время свадьбы, возвращающимся с крестин куме с ребёнком. У всех славян тяжёлым преступлением считается осквернение кладбища, могил предков. Старые кладбища нельзя перепахивать, как нельзя сдвигать и надгробные памятники, иначе вымрет семья; выносить что-либо с кладбища (например, оставленную на могильных крестах одежду). На кладбище запрещается ломать ветки, рвать цветы и даже вдыхать их запах, чтобы не потерять чувство обоняния. По полесским поверьям, у хозяйки, которая сломает на кладбище зелёную ветку и выметет ею золу из печи, всю ночь в доме и под окном будут бродить покойники. У сербов запрещается рубить деревья на кладбище, т. к. души покойных не смогут отдыхать в тени деревьев и вкушать их плоды.

По представлениям западных славян, души, живущие на кладбище, сохраняют привычки людей при жизни. По верованиям болгар и македонцев, мёртвые выходят в полночь из гробов, гуляют по кладбищу и посещают друг друга. Всем славянам известно поверье о том, что в определённые часы (главным образом, в полночь) и Кологодные праздники (чаще — в поминальные дни) на кладбище можно видеть души мёртвых. Когда покойника несут на кладбище, его встречают души тех, кого он провожал в последний путь: они виснут на гробе, отчего гроб становится неимоверно тяжёлым, как считают в Полесье.

В поминальные дни и Кологодные праздники — на Масленицу, на Вешних Дедов (в эпоху двоеверия — на Фоминой неделе) и др. — для душ выпекают особый хлеб, оставляют еду на кладбище, приносят им одежду, чистят и украшают могилы. Их приветствуют, как живых, приглашают их к трапезе: «Святые радзицели! Ходзице к нам хлеба-соли откушаць!» (белорус.) В Рязанской губ. говорят, что поминальную пищу, которую приносят на кладбище на Радуницу, вкушают вместе живые и мёртвые, выходящие «из темницы» и невидимо присутствующие с живыми до захода Солнца.

Огонь или огоньки, замечаемые на кладбище, считаются знаками душ умерших. По сербским поверьям, при появлении огоньков или огней не следует ходить на кладбище, т. к. в это время там блуждают души умерших; болгары полагают, что на такие огни нельзя смотреть, иначе ослепнешь.

Нередко кладбище считается местом скопления злых духов и душ неправедных людей, некрещёных детей, изгоев, чужаков-иноверцев и т. п. Злые души нападают на прохожих, являясь в том виде, как были захоронены, в белых одеждах, которые не следует трогать, или в виде столба пара, воздуха. По польским и полесским поверьям, возле кладбища появляются духи-навии, предвещающие смерть увидевшему их; русалки, издающие ночью на кладбище пугающие звуки. В разных славянских землях известны поверья и былички об обитающих на кладбище упырях (вампирах), которые вылезают «из дыр» в могилах, седлают ночных прохожих и т. п. Кладбище стараются обходить стороной, особенно ночью. Проходя мимо кладбища ночью, следует обращаться к Светлым Богам, чураться (в эпоху двоеверия советовали креститься), подать голос, «чтобы родители услышали и не пугали».

На кладбище осуществляются волховские действия и обряды с целью излечения от болезни или бесплодия, изгнания из села нечисти, а также для приобретения человеком чудесных знаний или нанесения порчи. Особое значение в этих действиях приписывается земле, песку, растениям с кладбища, найденной кости и другим предметам.

Изгоняя болезнь, в Полесье варят в воде песок с кладбища и купают больных детей, после чего его возвращают на то место, откуда брали. Больного лихорадкой посылают ночевать на кладбище. Могильную землю как одно из сильных колдовских средств использовали в колдовских целях ведьмы: например, в Полесье кладбищенскую землю, песок бросают на пути новобрачных, чтобы испортить молодым жизнь или вызвать их смерть.

У южных славян на кладбище также исполняются ритуалы разделения «одномесячников» и заключения побратимства.


9. Покойник

Покойник — по народным представлениям, опасное существо, способное «водить» после смерти («вставать» из могилы и наведываться к живым); в похоронном обряде воспринимается как носитель смертоносной силы и одновременно как объект почитания — предок-опекун рода.

В народной терминологии и фразеологии, связанной со смертью, покойник изображается как странник, отправившийся в дальний путь (ср. восточнославянские выражения об умершем: «пошёл до дому», «отошёл», «собирается в далёкую дорогу» и т. п.), либо как переселенец, достигший загробного мира, который примкнул к сонму предков: «отправился к праотцам», «пошёл до Дедов», «с Дедами гуляет», «с предками здоровается». В народных загадках и поговорках статус покойника определяется через свойства, отличающие его от человека: «Обулся не так, оделся не так, поехал не так, заехал в ухаб и не выедет никак», а также через признаки, характеризующие неподвижность и безжизненность умершего: «Не дышит, не пышет, не ворохнется», «Нос есть — не нюхает, уши есть — не слышит», «С руками, с ногами, а с лавки не слезет».

В похоронных причитаниях покойник называется «гостем», «путником», которому предстоит трудный переход: «Куда же ты снаряжаешься? Во ко- тору путь-тропу, дальню дороженьку?»; его возвращения в дом родственники ожидают в установленные поминальные дни. Все этапы похоронного обряда призваны обеспечить переход покойника на «тот свет» и придать такому переходу необратимый характер, т. к. пребывание умершего в земном пространстве среди живых издревле воспринималось в народе как опасное нарушение нормального положения вещей: «Не должно до срока Явь с Навью единить».

В народных славянских поверьях мотив хождения «оживших» покойников к родственникам — один из наиболее распространённых. Такими «беспокойными» (т. е. склонными к хождению) покойниками могли быть все недавно скончавшиеся, а особенно — злые колдуны и те, кто жил неправедной жизнью; о них говорили, что до истечения сорока дней или года после смерти они ещё «не определились к месту», не перешли безвозвратно в мир Мёртвых, поэтому часто вторгаются в мир Живых во внеурочное время.

Хождения покойника к людям, по народным воззрениям, опасны тем, что покойник старается увести за собой близкого человека, который сильно тоскует по умершему. Считалось, что покойников вынуждают «ходить» оставшиеся окончательно не разорванными связи с живыми: сильная привязанность к членам семьи и тоска по любимым; чувство мести и обделённости; не исполненное близкими людьми желание умирающего; неулаженная ссора; невозвращённый долг и т. п. На вопрос о том, почему покойники «ходят», в народе говорили: «А зависть какая-то у них» (сев. — рус.), «чтобы отомстить за что-то живым» (укр.), «чтобы посмотреть, есть ли в доме порядок» (рус.), «чтобы помочь родным по хозяйству» (пол.), «его водит тоска по родне» (белорус.). Верили, что причиной «хождений» могло быть нарушение общепринятого правила класть в гроб с умершим его любимую вещь или надевать на него определённую (выбранную им самим) одежду, либо неточное соблюдение людьми прочих похоронных обычаев. Если все эти обстоятельства мешали переходу души умершего в Иной мир, то он становился чрезвычайно опасным духом, наносящим вред людям, и причислялся к категории «нечистых», «заложных» покойников.

«Заложными» назывались в русских верованиях все умершие «не своей» смертью, т. е. неестественной, насильственной, преждевременной (самоубийцы, убитые в драках и сражениях, погибшие в результате несчастного случая, мертворожденные некрещёные младенцы, молодые люди, не вступившие до смерти в брак и т. д.). К «заложным» относились также те, кого похоронили с нарушением предписанных обрядов; те, кто при жизни занимался колдовством и общался с нечистой силой; люди- двоедушники; дети, проклятые родителями, и т. д.

Слово «заложный», введённое в научный обиход Д.К. Зелениным, было известно в диалектах Вятской губ., где оно обозначало умерших внезапной смертью и отражало особый способ их захоронения: покойников не закапывали в землю, а «закладывали» кольями, палками, ветками, листвой, оставляя тело на поверхности земли. Считалось, что их «не принимает» святая Мать-Земля, т. е. могила «не держит» в себе покойника, он выходит из неё и бродит как привидение, преследует и пугает путников, посещает дома своих родственников, насылая болезни на людей и моровые поветрия на скот. Доказательством того, что земля «не принимает», считался также факт сохранности тела «за- ложного» покойника, которое оставалось в могиле нетленным (более того: у него продолжали расти ногти и волосы).

Главным вредоносным свойством «заложных» покойников была способность вызывать стихийные бедствия (бури, град, затяжные дожди или засуху, летние заморозки и неурожай). Исторические свидетельства об обычае выкапывать из земли погребённых самоубийц для предотвращения таких несчастий встречаются в древнерусских памятниках начиная с XIII в. Считалось, что «нечистых» покойников следовало хоронить на пустырях, в оврагах и топких местах, под гатями, в крайнем случае — вблизи кладбища, но за его оградой. Если происходили стихийные бедствия или массовые моровые поветрия, сельские жители, несмотря на многочисленные запреты со стороны светских и церковных властей, тайком выкапывали из могилы тело «заложного» покойника, относили его за границу своего села, бросали в глухих местах или старались обезвредить опасное воздействие умершего (например, забивали в гроб осиновый кол, переворачивали труп в гробу лицом вниз, на шею покойника накладывали железный серп или обломок косы, сыпали на могилу раскалённые угли и т. п.).

Временем общих поминок по всем «заложным» покойникам считалась у русских пора Зелёных Святок (Русальная седмица). Ещё в XVII–XVIII вв. в это время устраивались массовые захоронения в общей могиле всех не погребённых «нечистых» покойников, оставленных — как этого требовал старинный обычай — на поверхности земли.


10. Прощание

Прощание — 1. ситуация, возникающая при расставании людей (в том числе и с умершими); сопряжена со взаимным прощением и, как правило, сопровождается поцелуями; 2. обрядовая просьба о прощении, которая может быть обращена не только к живым, но и к умершим, а также к земле, воде и другим природным стихиям и объектам.

У восточных славян прощание при расставании подразумевало взаимное прощение обид (в связи с этим «прощай!» до сих пор употребляется при расставании надолго или навсегда в отличие от «до свидания!»).

Взаимное прощение и утверждение вечной обоюдной любви высказывалось и при прощании с умершим. По словам П. Петрея (нач. XVII в.), «подходят к гробу родители покойного, братья, сестры, жена, дети, друзья, родные и все присутствующие, целуют его на расставанье, прощаются с ним, потому что дольше ждать ему нечего, а пора и в дорогу».

В Харьковской губернии в первый день Вешних Дедов (Навьей седмицы) ходили до рассвета на кладбище просить прощения у отца и матери те люди, которых прокляли покойные родители. Считалось, что если в это время в земле раздастся гул, то это означает, что отец или мать простили своё дитя, и потому их приняла Земля, которая раньше не принимала их за оскорбление, нанесённое ей проклятием собственных детей.

Еще в начале XX в. во Владимирской губернии старики перед смертью ходили в поле или просили отнести их туда «с Землёй и с вольным светом проститься». На поле старик вставал на своём участке на колени и клал четыре земных поклона на все четыре стороны. Прощаясь с землёй, говорили: «Мать Сыра-Земля, прости меня и прими!», а прощаясь с вольным светом: «Прости, вольный свет- батюшка!»[18]


11. Похороны: общие сведения

Похороны — в традиционной народной культуре обряд, воплощающий мифологизированные отношения между живыми и мёртвыми, потомками и предками, этим и «тем светом». В дохристианскую эпоху у славян господствовал обряд трупосожжения на костре: кости с кострища собирали в горшок — урну, над кострищем насыпали курган. Для погребальной обрядности характерным было сочетание противоположных устремлений: удалить на «тот свет», уничтожить мертвеца (и всё, связанное со смертью, в частности, вещи умершего) в огне погребального костра и одновременно сохранить возле живых дух благодетельного предка — отсюда возведение памятников (курганов и т. п.), собирание костей в урну — новое «тело» и т. п. Ср. также древний обычай устраивать под курганом загробное жилище — дом-могилу (сруб, окружённый изгородью-частоколом) и позднейшее наименование гроба в русской традиции «домовина». Кладбище могло восприниматься как «селение мёртвых» (ср. русское «погост» — «центр сельской округи» и «кладбище»).

Персонажем славянской мифологии, непосредственно связанным с обрядом похорон, считается Баба Яга[19]: Яга, одна из ног которой — мёртвая («костяная»), живущая (лежащая на печи) в избушке «на курьих ножках» без окон и дверей, расположенной на границе «того света» (леса), и помогающая герою волшебной сказки найти путь в Иной мир, напрямую связана с образом благодетельного предка, обитающего в доме-могиле.

Обряд сожжения считался наиболее действенным способом удаления умершего (и вообще всего вредоносного) на «тот свет»: в описании похорон руса у арабского автора X в. Ибн-Фадлана один из совершавших обряд говорит, что умерший с погребального костра тотчас входит в рай (Ирий), погребенного же в земле едят черви. Черви, змеи и прочие гады воплощали опасность, исходящую из разлагающегося трупа: в русской сказке колдун говорит, что расправиться после смерти с ним можно лишь сожжением; из тела его поползут разные гады, которых также надо бросать в костёр, иначе с ними уйдёт от смерти сам колдун.

Древнерусское описание похорон Совия (вставка в «Хронику» Иоанна Малалы, ХIII в.) включает три фазы обряда погребения: Совия хоронят в земле, но там ему нет покоя, так как его едят гады; затем его хоронят на дереве, но там его кусают комары и пчёлы; затем его сжигают, и он чувствует себя на «том свете», как дитя, спящее в колыбели. Погребение на дереве явно связано с представлением о Мировом Древе, связующем всё Тремирье (Явь-Навь-Правь): ср. древнерусское описание погребального обряда вятичей и других славянских племён, помещающих урну с прахом «на столпе на путях» («Повесть временных лет», XII в.) — столп здесь также воплощает Мировое Древо. Умерший, отправляясь на «тот свет», в Закрадное хождение, проходил через все ступени восхождения души — от дома (дома-могилы) до самого Светлого Ирия.

Вторжение «заложных» покойников в мир живых в народной культуре преодолевалось особыми обрядами удаления трупа из могилы или пригвождения его к земле (осиновым колом) и т. п. Умершего раньше срока, холостого (и в силу этого опасного для живых) хоронили со свадебными обрядами.


12. Похороны в народной культуре

Похороны, похоронные обряды — в народной культуре важнейший комплекс семейных обрядов, завершающих «коло жизни земной». Как обряд перехода (на «тот свет»), похороны сходны по структуре и символике с другими обрядами жизненного круга — родильными и свадебными.

Похоронные обряды начинались с момента приготовления к смерти, переодевания умирающего, которому давали в руки горящую свечу; в случае грудной смерти — при расставании души с телом — открывали двери, окна, печную заслонку, ломали конёк крыши (подобные действия у восточных и южных славян совершали и при трудных родах — при расставании ребёнка с материнским чревом). На Русском Севере при умирающем ставили чашку с водой, чтобы душа омывалась.

О смерти оповещали родственников и односельчан, тогда же начиналось оплакивание, причитание. Принято было выливать всю воду, имевшуюся в доме, занавешивать зеркало (закрывать вход на «тот свет»). Покойника обмывали, переодевали в смертную (белую) одежду, которую предварительно лишали всех застёжек и других металлических частей. Девушку, умершую до вступления в брак, хоронили в свадебной одежде, у украинцев её гроб сопровождал «жених» — таким образом в обряде преодолевалось нарушение жизненного круга.

Особые обряды сопровождали изготовление гроба и помещение в него покойника, ритуальных предметов и т. п.; на место, где лежал покойник, клали оберег — топор, камень, дежу, украинцы разбивали на этом месте горшок, южные славяне забивали гвоздь, на Русском Севере бросали камень вслед покойнику, «чтобы остальные были живы». До самих похорон приняты были ночные бдения при покойнике, а также (на Западной Украине и в некоторых других славянских землях) «игры при покойнике» («весёлые поминки»), включающие шутейные действа, в том числе срамные, восходящие к древнейшим обычаям тризны и т. п.

Похороны совершались на третий день, гроб несли к месту погребения на руках или в телеге, иногда на санях; сани и телегу могли переворачивать после похорон (как и другие предметы в доме покойника), «разделяя» таким образом мир Живых и «тот свет». Избу после выноса покойника выметали, иногда осыпали пол зерном. У восточных и южных славян все этапы похорон сопровождались причитаниями (белорус, «голошение»), описывающими, в частности, дорогу покойника на «тот свет».

По возвращении с кладбища устраивали поминки (тризну) с обрядовыми блюдами (горох, блины, кутья), для покойника клали ложку (под скатерть) и хлеб, совершали также обряд «поисков покойника»: обход жилых и хозяйственных построек. Поминки совершали также через день, через неделю, на «сороковины» (сороковой день, когда душа окончательно расставалась с телом) и через год после похорон.


13. Переворачивание предметов на похоронах

Переворачивание предметов — волховское действо в составе погребального и некоторых других обрядов, призванное предотвратить «возвращение» покойника (его «хождение» после смерти) или отогнать нечистую силу. Это может быть вращение по вертикали или по горизонтали, а также выворачивание наизнанку (обычно, одежды). Уже во время агонии часто переворачивали самого умирающего так, что его голова оказывалась на месте ног. При погребении колдуна, его выносили из избы не ногами, а головой вперёд, и у первой реки переворачивали тело в гробу (Вологодский край). Переворачивание лавок, табуреток или стульев, на которых стоял гроб, известно в разных славянских землях. В России в новгородских деревнях и сёлах до недавнего времени, когда выносили из избы покойника, крестили дверь и «валили», переворачивали табуретки, на которых стоял гроб. То же делали на севере Польши: переворачивали лавки, «чтобы на них не сел покойник». Черногорцы снимали с петель входную дверь и переворачивали её, если в семье скончался молодой мужчина.

Во многих местах было принято переворачивать сани или телегу, на которой гроб везли на кладбище. На юге Польши телегу переворачивали и оставляли так до следующего дня, потому что иначе «на телеге будет тяжело ездить». В Вологодской губ. сани оставляли опрокинутыми полозьями вверх и с обёрнутыми назад оглоблями недалеко от дома до сорокового дня, веря, что покойник, стремящийся вернуться домой, увидев перевёрнутые оглобли, возвратится в свою могилу. Сербы умерших младенцев относили на кладбище в колыбели, а после погребения колыбель переворачивали и оставляли на могиле.

В славянском погребальном обряде известно также переворачивание посуды. Полесские крестьяне при приближении кончины домочадца выливали всю имевшуюся в доме воду во двор, а сосуды переворачивали вверх дном. Переворачивали и оставляли на могиле также горшки или миски, в которых за гробом несли горячие угли. На Русском Севере (Олонецкий край) на кладбищах на каждой могиле лежит лопата и стоит кверху дном обыкновенный печной горшок. У сербов было принято перед наступлением смерти зажигать свечу и одновременно переворачивать все зеркала, корыта, вёдра и не пользоваться ими до конца похорон. Переворачивание предметов известно также в южнославянских обрядах защиты от града — переворачивали треножник, трапезный столик и другие предметы, рассчитывая этим повернуть назад надвинувшуюся па село тучу.

На Балканах в знак траура женщины часто носили вывернутую наизнанку верхнюю одежду, а мужчины — вывернутые шапки. Выворачивание одежды применялось также для отгона приставшего в пути животного (собаки, лошади, овцы): на него махали одеждой, а затем надевали вывороченное платье и продолжали путь. Сербы, если им нужно было куда-нибудь отправиться ночью, переворачивали шапку, кафтан или иную одежду, чтобы защитить себя от нечистой силы. Помогал этот приём и в случае, когда человек не мог выбраться из леса, где его «водил леший» (надо было надеть обувь с правой ноги на левую и наоборот). Использовался он и при лечении: белорусы больному ребёнку надевали вывернутую наизнанку рубашку пли клали его в колыбели «наоборот»: ножками «в it хловашки».

Переворачивание «нечистого», «заложного» покойника в могиле было распространённым приёмом, позволявшим избавиться от его «хождения»: тела ведьм, колдунов, упырей — переворачивали в могилах со спины лицом вниз и забивали в могилу осиновый кол или (у южных славян) кол из боярышника.

Переворачивание, таким образом, соотносилось с представлением о потустороннем («перевёрнутом»), чуждом и даже враждебном по отношению к живым людям мире, поэтому вне связи с этим миром оценивалось негативно. Например, запрещалось держать буханку хлеба коркой вниз (это предвещало смерть кого-либо из домочадцев), переворачивать после еды миску или класть ложку тыльной стороной кверху, если это не поминальная трапеза, когда подобные действия предписывались обрядом.


14. «Похороны-свадьба»

«Похороны-свадьба» — обычай устраивать символическую свадьбу во время похорон молодых людей, не успевших вступить в брак. По народным поверьям, умерший, который при жизни не обрёл своей супружеской пары, не может перейти на «тот свет» и обречён скитаться в земном мире. Наряду | теми, кто умер, не пройдя обряда кресения и имянаречения, а также с теми, кто покончил жизнь самоубийством, неженатые и незамужние парни и девушки включались после смерти в категорию нечистых» покойников, души которых становились вредоносными духами-навиями. Чтобы предотвратить это, родственники внебрачных умерших При их похоронах устраивали видимость свадьбы: наряжали покойника в свадебный наряд; плели цепок и украшали свадебное деревце; пекли такой кс каравай, как на свадьбе; на похороны приглашали музыкантов и гостей, которые пели свадебные песни.

Ещё в начале XX в. украинцы и белорусы смотрели на похороны девушки как на её «замужество», |,с. одевали умершую, как под венец. Её родня раздумала участникам похорон подарки, как на свадьбе, Иногда для покойницы избирался из числа её знакомых «жених», который шёл в свадебном наряде за гробом. У западных славян при похоронах девушки плели два венка: один надевали на голову умершей, а другой символизировал её жениха — его бросали в могилу или вешали на могильный крест, В Восточной Сербии подобные обряды фиксировались ещё в 1950-е гг.: в окрестностях Петровца при похоронах жениха, уже сговорённого к свадьбе, устраивали так называемую «мёртвую свадьбу»: после похорон юноши «венчали» его оставшуюся в живых невесту с одеждой умершего. Случалось, что на роль условной «невесты» приглашали какую-нибудь сельскую девушку и при похоронах ещё не обрученного парня. В Сербии ряженая «невеста» несла в траурной процессии два венка, один из которых она бросала в могилу, а второй была обязана носить ещё какое-то время после похорон. На таких похоронах обычно играла весёлая музыка, а на могиле исполнялся обрядовый хоровод («хоровод по мёртвому»), Такие же обрядовые формы «похорон-свадьбы» были известны на всей территории Болгарии.

Условным партнёром умершего в обряде символического венчания иногда выступало растение или камень. Так, в Михайловградском крае Болгарии отмечен обычай венчать неженатого умершего с камнем: при похоронах юноши слева от него клали камень, обвязанный женской косынкой, а при похоронах девушки справа от неё размещали камень с надетой на него мужской шапкой. В других вариантах обряда юношей венчали с камнем, а девушек — с сухой веткой ежевики. Известны также случаи, когда брачным партнёром умерших молодых людей выступала верба или фруктовое дерево.

Древнейшим упоминанием об обычае «похорон- свадьбы» является свидетельство арабского путешественника Масуди (X в.), который сообщал, что на Руси при похоронах неженатого человека его до погребения «женили».

В славянских народных песнях смерть молодо- 111 героя часто описывается как «свадьба» или «венчание» с Сырой Землёй или с могилой; если герой живет в реке, то женой его называется речная волна, сватами и гостями — рыбы и т. п., например: Ты скачи, мой конь, к родной матушке, / Ты лети прелой к милой ладушке, / Не скажи, мой конь, Что я утопился, / А скажи, мой конь, что я женил- 1 и / Как женила меня вода светлая, / В зятья примяла Мать Сыра-Земля!» В похоронных причитаниях по неженатым подробно разрабатываются мотивы выбора невесты для умершего, свадебных приготовлений, похороны называются «невесёлой свадебкой», у покойника спрашивают, к какой девушке он отправился свататься, и т. п.


15. Вторичное погребение

Вторичное погребение — обряд, распространённый в некоторых южнославянских регионах: южной Македонии, юго-восточной Сербии, некоторых I) а ионах Боснии, Герцеговины и Далмации, северо-западной Словении, частично в Хорватии, северной и юго-восточной Болгарии, а также в греческой Македонии, Албании и Румынии. Обряд состоит из нескольких частей: раскапывают могилу (через три, пять, семь, реже девять и более лет), иногда в определённые Кологодные праздники (часто в один из поминальных дней); вынимают кости, очищают и моют их, поливают вином, складывают в определённом порядке в чистое полотно или горшок; на следующий день совершают полный обряд погребения и зарывают кости в могилу (иногда их относят в костницу).

Перезахоронение костей может быть совершено и без специального разрывания могилы, а по случаю нового погребения в ту же могилу. Обряд чаще всего объясняют необходимостью проверить, не превратился ли покойник в вампира (об этом свидетельствует, по поверьям, нетленность тела); если вампиризм устанавливался, то принимаются защитные меры: труп сжигается или пробивается колом из боярышника. По другим представлениям, могилу раскапывают, чтобы ещё раз увидеть покойника и воздать ему последние почести. У словенцев особым почитанием издревле пользуется череп покойника.

Свидетельства об обряде вторичного погребения сохранились с XIII в. Несмотря на запреты и суровые меры, принимавшиеся христианской церковью для искоренения этого обычая, он дожил до XX в. и кое-где бытовал ещё в 50-е гг.


16. Траур

Траур — система правил и запретов, соблюдаемая членами семьи, родственниками и близкими умершего. Продолжительность траура или отдельных его видов может быть разной (один-три дня, девять дней, сорок дней, полгода, год, несколько лет, пожизненный траур), это зависит от степени близости к умершему (более строгий и более длительный траур соблюдается по отношению к супругу, детям, родителям, братьям). Формы и виды траура различны в разных местных традициях.

Знаком траура чаще всего бывает одежда и головной убор (чёрного или — в древности — чаще белого цвета вся одежда, чёрная одежда и белый платок у женщин в некоторых балканских регионах, отсутствие головного убора у мужчин, у южных славян часто — выворачивание верхней одежды наизнанку или надевание её задом наперёд, завязывание пояса спереди, у женщин способ завязывания платка — на макушке, под подбородком или на шее и т. п.), внешность (распущенные волосы у женщин, борода у мужчин; у женщин на Бал- панах, особенно в Черногории, часто царапание лица, вырывание волос), внутреннее и наружное убранство дома (запрет на побелку дома в течение года; на Балканах чёрный, реже белый платок или полотно, вывешенные на дверях; в них часто завязывали несколько монет и втыкали иглу с красной ниткой; равносторонний крест, нарисованный на дверях, и др.).

Одним из главных знаков траура обычно является воздержание от любых проявлений веселья, от пения, смеха, игры на музыкальных инструментах, танца, громкой речи, участия в праздничных сборищах и застольях, а также ограничения в пище и питье (например, кое-где у болгар в период траура не пьют молока). Нередко соблюдаются запреты на женские работы — прядение, тканье, шитьё, замешивание кислого теста, метение дома, а также на мытьё, расчёсывание и стрижку волос, употребление косметики и украшений (у женщин на Балканах); в первые три дня после смерти часто запрещается любая работа.

Соблюдающие траур ограничены в своих обрядовых возможностях: они не могут крестить детей, участвовать в свадебных церемониях, обрядовых обходах и т. п. В их дома не заходят колядовщики, на Вешних Дедов (в эпоху двоеверия — на Пасху) в них не красят яйца (или красят их не в красный, а в зелёный или жёлтый цвет).

По широко распространённому обычаю южных славян, траур не соблюдается в случае смерти первого ребёнка: мать не носит траурной одежды, не раздаёт «на помин души», не ходит на могилу и т. п., чтобы не утратить способности рожать детей.


17. Навь, навии

Навь, навии — в славянских представлениях Закрадный мир (Навь), «тот свет», и его обитатели, бесплотные духи (навьи, навии). Души умерших попадают в Навь, плывя на погребальной ладье, и там становятся навиями. Также навиями называют духов нечеловеческой природы, подвластных Велесу — Навьему Владыке. Общеславянским является представление о «навьей косточке», которая считается причиной смерти и сохраняется в разлагающемся трупе. Родственное Нави имя самостоятельного Божества — Nya (Nyja) в списке польских богов у Я. Длугоша (XV в.), отождествляемого с римским Плутоном. У других славянских народов к навиям относятся целые разряды духов, связанных со смертью: украинские навки, мавки, болгарские нави (павы, навляци) — злые духи, двенадцать колдуний, которые сосут кровь у родильниц, и др.

Духи-навии постоянно и ежечасно взаимодействуют с человеком, будучи «добры или злы по обстоятельствам». Исключение составляют духи, представления о которых подверглись наибольшему влиянию христианства: духи, ставшие тождественными ангелам, а также духи-спутники человека, превратившиеся в противопоставляемые воплощения добрых и злых начал (ангел-хранитель, добрый дух и чёрт, бес-искуситель, злой дух).

В Смоленской губернии (и некоторых других) духами именовали ветры: ветры, по мнению юхновских и гжатских раскольников, «суть духи грешных людей. <…> Духи эти, или ветры, находятся во власти четырёх ангелов. Один из этих ангелов находится на восточной стороне, другой на закате, третий на полдне, четвертый на полночи; поэтому и ветры дуют не с одной стороны, а с четырёх».

В «Повести временных лет» (под 1092 г.) причина эпидемии в Полоцке приписывается мертвецам, скачущим на невидимых конях по улицам: «навье бьют полочаны». У восточных славян существует особый Навий день[20], день поминовения умерших, в эпоху двоеверия приуроченный к четвергу пасхальной недели (укр., белорус. Навский Великдень, Мавський Великдень, Мертвецъкий Великдень).


18. «Тот свет»

«Тот свет» — Закрадный мир, место пребывания душ умерших людей, а также Богов и духов. В системе славянских верований «тот свет» — одно из центральных понятий, связанных с представлениями о потустороннем существовании души после смерти и о тесном взаимодействии земного и Иного миров.

В народных поверьях и фольклорных текстах «тот свет» описывается противоречиво: как отдалённое пространство, расположенное высоко в горах или за горами, непроходимыми лесами, морями, на краю света, на острове посреди Окиян-моря, за горизонтом (обычно на западе или севере); либо высоко в небесах, либо глубоко под землёй. Однако и в ближайшем пространстве, окружающем человека, есть места, сопричастные смерти или соотносимые с входом в Иной мир. Это, прежде всего, кладбище и места, которым издревле приписывалась связь с духами: источники, колодцы, болота, овраги, местность за границей освоенных человеком земельных угодий, а в доме — печь, чердак, подпол, углы и т. п.

Путь на «тот свет» представляется долгим, трудным и опасным. Странствие героя в Закрадный мир — один из самых распространённых мотивов в разных фольклорных жанрах. В похоронных причитаниях душа умершего обычно изображается птицей, улетающей к небу, «за горушки за высокие», «за облачка за ходячие», «к красну Солнышку, к светлу Месяцу», «за часты звёзды подвосточные». Комплекс небесных символов — Солнца, Луны, звёзд — устойчиво воспроизводился на средневековых надгробиях в Боснии и Герцеговине. Млечный Путь во многих славянских традициях осмыслялся как «птичья дорога» или как «дорога души». Согласно древнерусским представлениям, Млечный Путь — это Велесов Путь, «дорожка умерших, идущих на вечное житьё» или путь, по которому «праведники шествуют в Ирийский Свет».

Сказочным героям в их странствиях на «тот свет» приходится преодолевать множество трудностей: продираться сквозь мрачный непроходимый лес; переправляться через водный рубеж; карабкаться вверх по горам (лезть по дереву, лестнице, верёвке); спускаться вниз или падать в тёмную яму, глубокое подземелье, колодец; переходить по мосту, жёрдочке, по тонкому волосу над пропастью и т. п. Достичь «того света» человеку удавалось чаще всего лишь с помощью животных (птицы, волка, оленя) или нечистой силы. В народных верованиях проводниками душ служили ранее умершие родственники, духи-навии, Сам Вещий Бог, а в эпоху двоеверия — ангелы, святой Николай, архангел Михаил и другие персонажи христианской мифологии. Главным рубежом, отделяющим «этот» свет от «того», считалась река Смородина (Забыть-река), переправившись через которую, умерший забывал свою прошлую жизнь и окончательно приобщался к миру духов.

Последней преградой на пути, ведущем на «тот спет», служили «врата загробного царства» — вход и Закрадный мир, охраняемый многоглавым Змеем или Самим Вещим Богом. У русских в эпоху двоенерия при похоронах принято было вкладывать в руку покойнику монету или «письмо к святому Николаю», которого называли «стражем райских врат», чтобы тот беспрепятственно пропустил душу новопреставленного. Привратником же ворот ада считался старший бес или святой Касьян (Кощей).

Независимо от того, вёл ли этот многотрудный Путь на «тот свет» вверх к небу, или вниз под землю, или в глубоководное морское царство, — Иной мир обычно предстаёт неким подобием земной жизни: там так же светит Солнце, поют птицы, цветут деревья, есть поля и луга, стоят дома, где обитают души умерших. Они живут там такими же семьями, поджидая души новых умерших родственников, занимаются привычным трудом и т. п. однако необычность этой страны отмечена тем, что это край изобилия, несметных богатств, где стоят золотые и серебряные дворцы, растут золотые плоды, меж «кисельных берегов» текут «молочные реки» и т. п.

В других фольклорных жанрах (причитаниях, заговорах, колядках) «тот свет» прямо противопоставлен земному миру. Этот далёкий «нездешний» мир изображается как вечно тёмный, застывший, недвижимый, холодный, беззвучный, невидимый, мокрый, грязный, безрадостный и обездоленный. В похоронных плачах «тот свет» лежит «за тёмными лесами за дремучими», где «буйны ветры не провевают», «птиченьки не прилетают», «нет проезду туда на ступистых лошадуппсах, нет проходу во тёмных лесах дремучих». Отрицание всех основных признаков, характеризующих жизненное пространство человека — ведущий художественный приём описания Иного мира. В заговорных текстах «тот свет» сопоставляется с местом, где петух не поёт, овцы не блеют, собаки не лают, птицы не поют, Солнце не светит, ветер не веет, дожди не идут и т. п. «Обратность» «того света» по сравнению с «этим» светом может быть отмечена и в поверьях, по которым умершие питаются якобы антипищей (падалью, навозом), а богатые дары, присланные из Иного мира, оборачиваются на земле нечистотами, гнилушками и золой.

Представления о жёстком разграничении «того света» на рай и ад возникли, по-видимому, в эпоху двоеверия под влиянием христианства[21]. Наиболее архаические верования изображают рай и ад территориально не расчленёнными. В апокрифических преданиях загробный мир расположен на земле за водным пространством, где соседствуют праведные и грешные души. Судя по мотивам духовных стихов и народным рассказам о посещениях душой спящего человека «того света», «страна грешников» отделена от «страны праведников» лишь пропастью, огненной рекой, глухой стеной, оградой и т. п. Сказочные герои, достигшие «того света», тоже встречаются в одном мире как с Богом и святыми, так и с неправедными душами, терпящими наказание за свои преступления, совершённые ими при жизни на земле.

«Тот свет» как единое пространство, включающее рай и ад, по народным представлениям, является не только местом пребывания душ усопших и Навьих духов, но, кроме того, это — сказочная страна, куда на зиму переселяются птицы, змеи, насекомые. По верованиям славян, этот волшебный мир, называемый Ирий (или Вырей) находится далеко за морем («за синим Окиян-морюшком»), Считалось, что птицы перелетают туда по Млечному Пути, а змеи уползают осенью в Ирий вверх по деревьям. Одновременно с этим известны предания о том, что птицы зимуют, погружаясь в глубины рек, озёр и колодцев, а змеи прячутся под землёй. Весеннее «размыкание» («отмыкание») земли и открывание небесными ключами врат Иного мира освобождает птиц и змей, которые вновь появляются на земле. Вместе с ними белый свет посещают души умерших и нечистая сила. В белорусских причитаниях Вырей рисуется как место зимовки птиц и как «тот свет», где пребывают умершие: «Усе гпушачки из Вырея летят, а ты, мой та- тачка, у Вырей летиш», «Усе птушачки у Вырей палятели, и ты услед за ими».


19. Луна, Месяц — Солнце Мёртвых

Луна, Месяц — Солнце Мёртвых, небесное светило, коему покровительствуют Велес и Мара, связываемое в народных представлениях с Закрадным миром Нави, со смертью и противопоставленное Солнцу как Подателю дневного света, тепла и жизни. Луна — «Чара Марина», опустошаемая (убывающая Луна) и наполняемая вновь (растущая Луна) «звёздным молоком Небесной Коровы Земун». Луна — символ обновления и преображения, хранительница Древней Мудрости. Месяц ясный — «Ладья Велесова» («Серебряная ладья»), на которой Вещий Бог перевозит души умерших на «тот свет» и на которой привозит души новорождённых в Явь. Также Месяц — «Серп Мары», которым Она сечёт-жнёт «колосья Живы» — нити жизней всех сущих в Подлунном мире.

По болгарским верованиям, Солнце и Луна движутся в разных направлениях: Луна — справа налево, т. е. «против Солнца» — так, как чертят коло, творя чёрную волошбу. В народных песнях и сказках, однако, эти два светила связываются отношением родства (то это родные братья, то брат и сестра, то муж и жена); их культы имеют много общих мотивов и обрядовых форм (при виде как восходящего Солнца, так и нарождающегося Месяца — принято снимать шапку, креститься и читать молитву; затмение Луны, как и затмение Солнца, объясняется пожиранием светила волком, псом, чёртом или неким сказочным чудовищем, и т. п.).

Лунный свет считался у всех славян опасным и вредным, особенно для беременных женщин и новорождённых, отсюда запреты выходить и выносить ребёнка из дома ночью, когда светит Луна, и даже класть его в доме так, чтобы на него падал Лунный свет. Поляки верили, что если Луна «перейдёт» через спящего ребёнка, то ребёнок заболеет; в таком случае ребёнка спасали тем, что ставили на окно сосуд с водой, в котором Луна должна была «утопиться». У белорусов некоторые детские болезни объяснялись тем, что «Месяц засветил ребёнка»; их лечили следующим образом: брали валёк для белья, пеленали его в детскую пелёнку и на всю ночь выкидывали на двор, чтобы на него светил Месяц, — тогда дитя поправится. Сербы и македонцы считали, что Луна «пьёт» жизнь человека.

У славян, как и у многих других народов, известно верование, согласно которому души умерших отправляются на Месяц. Сербы по Месяцу узнавали, жив или погиб кто-то из близких, кто ушёл на войну или вообще находится вдали от родного дома. Для этого нужно было взять человеческий череп, трижды окунуть его в ключевую воду и в полночь во время Полнолуния посмотреть сквозь него на Месяц. Так гадали жёны о своих мужьях: считалось, что если муж жив, то жена увидит его перед собой, если же он погиб, она увидит его на Месяце.

По другим представлениям, во время безлуния, т. е. во время смены Месяца, Луна освещает Закрадный мир Нави. Мотив посещения Месяцем «того света» отражён в широко распространённых заговорах от зубной боли, произносимых «на молодой Месяц». Заговаривающий спрашивает у Месяца, был ли он на «том свете» и видел ли он мёртвых. Далее следует вопрос, болят ли у мёртвых зубы, после чего знахарь заключает: «Как у мертвецов зубы не болят, так пусть не болят и у [имярек]\»

В Белоруссии молитвы, читавшиеся при виде молодого Месяца, посвящались душам, которые «не дождались нового Месяца», т. е. недавно умершим. Католики Боснии в этом случае читали «Отче наш» и «Богородицу» за спасение душ тех, кто попал в Ад и кого некому помянуть.

Лунный свет привлекает русалок, они как бы купаются в нём, раскачиваясь на ветках и расчёсывая волосы. Сербы считают, что при свете Луны из воды выходят души утопленников и сидят на вербах. Если сказать, что при Луне светло, как днём, то они мучаются, разражаются проклятиями и уходят в воду. У южных славян широко распространено поверье о том, что колдуньи могут своей ворожбой сбрасывать Месяц на землю. Македонцы называют их «месечарки» и считают, что у них есть хвост и что своим колдовством они могут извести и погубить человека. Они же отбирают молоко у коров и делают это с помощью Месяца. «Месечарка» после сложных колдовских действий обращается к Месяцу со словами: «Я телёнок, а ты корова!» Тогда Месяц спускается с неба и превращается в корову. Колдунья прикасается к нему и становится невидимой. Затем она говорит: «Я женщина, а ты месечина, я внизу, а ты наверху!» Тогда Месяц вскрикнет и начнёт подниматься на небо, а колдунья отправляется туда, где она хотела отобрать молоко. «Сбрасывание Месяца» считается страшным грехом. Подобные верования известны на всей болгарской территории. В восточной Сербии существует легенда о том, что некая баба Сан- да «сбросила» Месяц с неба в мельничный жёлоб. Там Месяц пролежал два дня, и люди его видели. Он был похож на пегую корову. В других местах рассказывали, что колдунья «сбросила» Месяц и доила его, как корову.

Затмение Луны южные славяне объясняли тем, что Луну поедают халы (двухголовые, шестиперстые и т. п. змеи). Люди очень жалеют Месяц и боятся, что когда-нибудь халам удастся съесть его целиком. Тогда наступит тьма и «конец света», потому что Солнце, брат Месяца, из жалости тоже перестанет светить. Во время затмения люди стараются не говорить, не смеяться, а старики и старухи плачут. Люди пытаются защитить Луну и Солнце — стреляют из ружей, чтобы отогнать хал; выходят на улицу и изо всех сил бьют в котлы, кастрюли, металлические подносы, звонят в колокола, чтобы этим шумом спугнуть и отогнать хал, волколаков[22] и других чудовищ, грызущих Месяц.

У всех славян в прошлом, а во многих регионах и до последнего времени сохраняется Лунное время — традиционная система счета времени по фазам Луны, хотя одна и та же фаза может оцениваться то как благоприятная, то как неблагоприятная или опасная для того или иного предприятия. Время молодого, растущего Месяца обычно трактуется как благоприятное для начала любых работ, особенно для роста, для всего растущего, развивающегося. С Полнолунием связано представление о добром времени для земледельческих работ, ибо полнота Месяца сулит богатый урожай. Время безлуния, предшествующее нарождению нового Месяца, повсеместно считается крайне неблагоприятным и опасным, как всякая пространственная или временная граница (порог, межа; полночь, полдень и т. п.). Человек или животное, зачатые в такие дни, по представлениям болгар, не будут жить, рано умрут. У всех славян известно верование, что ребёнок, родившийся в «гнилые» дни, «на межах», «на перемене», останется бесплодным, бездетным. В Полесье остерегаются начинать какое-либо дело в «пустые» дни: не сеют и не сажают, не водят на случку скот, не покупают скот, не заготавливают урожай, не отправляются в дальнюю дорогу. Все эти представления об опасности безлуния связаны с верованиями, согласно которым Месяц в это время освещает потусторонний мир — мир Мёртвых.


20. Культ предков

Предки — умершие родственники, определяемые к народной культуре как «праведные душечки», «благословенные родители», «святые Деды», «отцы- матери», «свои предки»; воспринимаются как духи- опекуны дома и хозяйства и как высший авторитет для всей семьи и рода.

К категории предков причислялись те из родственников, которые умерли «своей» смертью (т. е. естественной, ненасильственной) и, как считалось, благополучно перешли на «тот свет». По некоторым поверьям, различались так называемые «старые» предки (давно умершие) и «новые» (два-три последних поколения умерших родственников), которых родня ещё помнила поимённо[23]. Безымянные «старые» предки соотносились с мифическими родоначальниками, первопредками, участвовавшими в изначальном освоении мира и жившими в идеальном «Золотом веке»; ср. рус. пословицу: «Предки на дереве едали да золотом платили, а потомки на золоте едят да ветром платят».

Праведные предки противопоставлены в народных верованиях душам «нечистых» покойников, т. е. умершим «не своей» смертью, которые стали вредоносными и опасными для людей духами.

Особую группу составляли умершие в течение последнего года: до тех пор, пока по ним не справили все положенные поминки годового круга (в третий, девятый, сороковой день, полугодовые и годовые), они ещё не воспринимались как «предки», а после этого срока их уже можно было поминать наряду со всеми «родителями» в определённые дни.

В верованиях и обрядности славян почитание предков занимает одно из центральных мест. Считалось, что от их расположения и помощи зависят нее сферы жизни человека: здоровье, счастье, удача, хозяйственное благополучие, погодное равновесие и т. п. По народным представлениям, предки являются своим сородичам во сне, предсказывают будущее и предостерегают о грозящей беде; участвуют в жизни семьи (охраняют дом, скот и посевы, помогают собирать урожай, заботятся о новорождённом); обнаруживают своё незримое присутствие в доме ночными звуками, ищут оставленную для них поминальную пищу и т. п.

Практически все духи, причисляемые в народных верованиях к домашним духам-опекунам, по своему происхождению связаны с родовыми предками. В свою очередь, первейшей обязанностью живых родственников было заботиться о своих предках: в поминальные дни люди соблюдали особые правила поведения и строгие запреты, чтобы не навредить «душечкам»; приносили на могилы родственников обрядовую страву (пищу) или приглашали их в дом на общесемейную трапезу; для предков топили баню и оставляли на ночь тёплую воду и чистое полотенце; перед началом важных хозяйственных и семейных предприятий устраивались жертвоприношения в честь предков.

Мотивы прихода душ предков на землю и возвращения на «тот свет» характерны не только для обычаев поминальных дней, но и в целом для мифологии календарного времени. По широко распространённым воззрениям, на Вешних Дедов «раскрываются небеса» и все души предков на короткое время выпускаются на белый свет, чтобы погулять в земном мире и навестить своих родных. Затем они вновь вынуждены вернуться «на свои места», а люди устраивают им обрядовые проводы. Весенний цикл народных праздников весь пронизан обрядами поминовения предков. Другим таким временем, когда душам предков позволено появиться среди живых, считается праздник Коляды и пора примыкающих к нему Зимних Святок.

В древнеславянских источниках сохранились многочисленные упоминания об обычаях почитания предков — «сущих во роду небесном», и приношения им жертвенных даров. Так, например, известно о древнейшем почитании славянами Рода и Рожаниц[24], Которым родноверы издревле «кладут требы», оставляя для Них на Капищах и в священных местах хлеб, сыр и мёд.


21. Деды (Дзяды)

Деды (Дзяды) — в славянской (а особенно белорусской) традиции есть умершие предки; так же называли посвященные им Кологодные Святодни. Об умершем в Полесье говорили, что он «пошёл до Дедов» или «гуляет с Дедами».

По широко известным славянским поверьям, души предков в определённые дни года приходят с «того света» в свои дома, чтобы навестить живых сородичей, которые обязаны должным образом встретить и угостить гостей из Иного мира. Несоблюдение обычая поминать и оставлять пищу для Дедов, считавшихся опекунами рода, могло вызвать недовольство и всяческие беды. «Нельзя не отмечать Дедов, — говорили белорусы, — один раз не отметишь — и уже у тебя скотина издохла».

В отличие от других Кологодных поминок (например, Радуницы), когда поминать ходили на кладбище, Деды праздновались в доме в ожидании прихода душ умерших к себе в гости. В разных местах Деды отмечались несколько (от трёх до шести) раз в году. В эпоху двоеверия чаще всего это происходило в субботу Масленой недели («Зимние» или «Масленые Деды»); после Пасхи перед Радуницей («Вешние» или «Радоничные Деды»); в Духовскую субботу перед Троицей («Троицкие Деды»); в один из осенних праздников: в субботу перед Дмитриевым днём[25] («Осенние» или «Дмитровские Деды»), или перед днём Кузьмы и Демьяна[26] («Кузьминские Деды»), или в субботу перед Михайловым днём[27] («Михайловские Деды»), Наиболее известными и обязательными для отмечания считались Вешние и Осенние Деды.

Хотя в большинстве случаев Деды посвящались всем умершим предкам, в некоторых районах Белоруссии различались поминальные дни, посвященные мужчинам («Деды») и женщинам («Бабы»), В этом случае Дедовские поминки праздновались два дня: в пятницу, когда готовили постную пищу и ожидали души Дедов, и в шесток, когда можно было подавать и скоромное в ожидании прихода душ умерших женщин. Обычно готовили строго определённое количество блюд: нечётное (пять, семь, девять) или точно двенадцать. В качестве обязательных поминальных блюд подавали кутью, «канун», сыту, иногда блины. На празднование Дедов собиралась вся семья; даже те, что были вдали от дома, старались в этот день присоединиться к родственникам. Начинался обряд поминовения тогда, когда наступали сумерки и приходилось зажигать огонь. Празднично одетые домочадцы собирались возле накрытого стола, глава дома зажигал свечу и читал молитву, а затем торжественно приглашал умерших к ужину: «Святыя Дзеды, завем вас: хадзице да нас! Есць тут все, что Бог дау, чым тольки хата багата. Просим вас: ляцице да нас!» Иногда называли по именам всех умерших в этом доме: «Алена, Ира, Марьяна, Янка, Пятрок, Ганна <„>, прыходьте усе да гэтага стала!» В селах Пинского Полесья после такого приглашения Дедов семья не сразу садилась к столу, а в полном молчании продолжала стоять в стороне, ожидая, когда «поедят душечки», и лишь затем по знаку хозяйки приступала к ужину.

Обряд «кормления душек» во время празднования Дедов мог принимать разные формы: участники застолья отливали понемногу напитки и жидкие кушанья на стол (или под стол, на пол, на окно); для Дедов ставили особливую миску, в которую клали часть пищи от каждого блюда и втыкали ложки; ложки, которыми ели сами, опускали в миску и на некоторое время клали на стол, ожидая, чтобы и души поели; не убирали и не мыли после ужина посуду, оставляя её «ночевать» на столе; крошки от ужина бросали в печь, в колодец, под фруктовые деревья и т. п.

Во время ужина запрещалось шуметь, веселиться, часто вставать и садиться, пользоваться ножом (и вообще острыми и колющими предметами); хлеб не отрезали, а ломали руками; случайно упавшую ложку с пола не поднимали; на время ужина держали открытыми печную заслонку и дверь (иногда оставляли открытыми и ворота сельского кладбища). После ужина хозяин «провожал Дедов» за пределы дома: он кропил водой вокруг стола или даже поливал водой весь пол до самых дверей, приговаривая: «Святыя Дзяды! Ели и пили, идзице да сябе!» или «Идите з Богом до наступных Дзядов!»

Весь поминальный день (или два дня, если отмечались «Деды» и «Бабы») запрещалось выполнять любые виды хозяйственных работ, кроме приготовления пищи. Особенно строго соблюдали запрет прясть, сновать, ткать, шить и т. п. Следовало избегать супружеской близости, иначе ребёнок родится немым или калекой.

В северо-восточной Белоруссии на Дедов, кроме всего прочего, непременно топили баню, мылись сами хозяева и оставляли теплую воду и чистое полотенце для Дедов.

Повсеместно было распространено поверье, что покойники мстили своим родным, наказывая их болезнями и другими несчастьями, если те не справляли должным образом Дедов и не оставляли для душ поминального ужина.

Считалось, что существуют особые способы, с помощью которых можно на Дедов увидеть своих умерших родственников. Для этого следовало в полночь сесть на печь и смотреть на дверь через хомут, или надеть на себя спрядённый из мха пояс, пли смотреть в дом с улицы сквозь замочную скважину или окно. Иногда говорили, что увидеть души умерших могли только праведные люди или те, кому суждено умереть в этом году.


22. Поминальные дни в году

В Родноверии основными поминальными днями и году считаются:


1. Большие Велесовы, или Волчьи, Святки — Большие Зимние Святки, двенадцать Святодней, символизирующие собой двенадцать месяцев в году (шесть Светлых — светлое Полуколо года, и другие шесть Тёмных — тёмное Полуколо), начиная с кануна Коляды (сам день Коляды не входит в число Святочных) и до Водокреса (см. далее): с 24 стуженя/декабря по 5 сеченя/января. Это чародейное время, когда свет нового Солнца ещё слишком слаб, чтобы разогнать тьму (как это было во времена, когда Сварог ещё только ковал Земную Твердь), а врата, соединяющие Явь и Навь, широко распахнуты. Это пора поминовения предков — Навьих Дедов[28], колядования[29], обрядовых бесчинств, всевозможных гаданий, молодежных посиделок и прочего. В эпоху двоеверия Святки делили на две части: Святые вечера, длившиеся от кануна Рождества до Васильева вечера (Щедреца, или Щедрого вечера, отмечаемого 31 стуженя/декабря), и Страшные (Ворожные) вечера, продолжавшиеся до Крещения. Святочные вечера (особенно Страшные) считались в народе временем «без креста», ибо, согласно христианским суевериям, в это время года только что родившийся младенец Иисус ещё не был «крещён»[30], а иудейский Бог Саваоф (или Иегова) от радости, что у него родился сын, отомкнул двери Иного мира и выпустил всех бесов «погулять».


2. Водокрес — б сеченя/января — Святодень, завершающий Святочные бесчинства. Пора, когда закрываются врата Нави, а мир Яви приобретает обычную упорядоченность. О сию пору Искра Небесного Огня (Креса) из Сварожьей Кузни падает в воды Земли, наделяя их чудодейными свойствами. Ещё верят, будто в это время Белес — Податель Здравы — благословляет все земные воды, дабы всякий, омывшийся в них в этот день, исцелился от всевозможных недугов. В эпоху двоеверия в этот день отмечали Крещение (иначе называемое Богоявлением), вспоминая о «крещении» Иисуса в водах реки Иордан в Палестине.


3. Громница — 2 лютеня/февраля — встреча зимы с весной на мироколице Яви, когда силы юной Весны дают первый бой силам Морены-Зимы, и единственный раз в зимнее время гремит Перунов гром. В народе говорят: «На Громницу зима с летом (весной) встретились», «На Громницу Солнце на лето, зима на мороз». О сию пору Лесной Хозяин, любимец Белеса, переворачивается в своей берлоге на другой бок, а люди творят поминки по предкам, совершают различные очистительные и обережные обряды и просят Зимнюю Владычицу Мару-Морену быть милостивой к ним. В эпоху двоеверия в этот день отмечали Сретенье. Сретенье (Встреча) напоминало христианам о встрече младенца Иисуса с иудейским праведником Симеоном, состоявшейся в иерусалимском храме на сороковой день после Рождества Христова.


4. Малый Велесов день, или Белее Волчий Сват — 3 лютеня/февраля — Святодень, посвящённый Велесу Волчьему Свату, предваряющий Малые Велесовы, или Волчьи, Святки и Великий Велесов день (см. далее). Время поминовения предков. В эпоху двоеверия в это время отмечали день Симеона и Анны, именовавшийся также Малым Власием. В народе говорили: «Семён с Анной сбрую починяют, а Власий коней седлает». По народным поверьям, на Власия Домовой «заезжает» лошадей, и чтобы этого не допустить, на ночь к лошади привязывали кнут, рукавицы и онучи.


5. Малые Велесовы, или Волчьи, Святки — Малые Зимние Святки, Велесова седмица — с 4 по 10 лютеня/февраля — череда Святодней между Белесом Малым (3 лютеня/февраля) и Белесом Великим (11 лютеня/февраля): 4 лютеня — Белес Студеный, 5 лютеня — Белес Корович (или Белес Коровятник), 6 лютеня — Белес Телятник, 7 лютеня — Белес Лукавый, 8 лютеня — Белес Серповидец, 9 лютеня — Белес Житный Дед, 10 лютеня — Белес Зимобор. Пора поминовения предков. В эпоху двоеверия на Руси в это время отмечали следующие праздники: 4 лютеня — Николу Студёного[31] («На Студёного Николу снегу навалит гору», «Никола Студный — Волчий Сват, маковый закат») — время «звериных свадеб»; 5 лютеня — Агафью Коровятницу («На Агафью Коровья Смерть по сёлам ходит»[32]) — в деревнях творили обереги на скот; 6 лютеня — Вукола Телятника («На Вукола телятся жуколы[33]»); 7 лютеня — святого Луку («Пришёл Лука — пеки пироги с луком») — луковым духом отгоняли болезни и всякую нечисть; 8 лютеня — Захария Серповидна («На Захария Серповидна гляди серпы на лето», «Захарию Серповидцу молятся бабы-жницы»); 9 лютеня — Никифоров-Панкратов («Пришёл Панкрат — хлебом не богат», «На Панкрата Зима убегает тёмными ночами», «На Никифора лапти плетут»); 10 лютеня — Прохора («На Прохора Зима заохала», «Пришли Прохор да Влас — никак, скоро весна у нас»).


6. Великий Велесов день, или Велес Сивый Яр — 11 лютеня/февраля — Святодень, посвященный Велесу Сивому Яру (Велесу Зимнему). О сию пору Велес «сшибает рог Зиме», в деревнях празднуют Коровий праздник (ибо Велес не только Бог Мудрости, но ещё и Скотий Бог — Владыка всякого живота), творят обереги на скот и двор, просят у Белеса покровительства да защиты, а скоту да добру всякому — приплоду. Вещие волхвы, вдохновенные сказители, буйные скоморохи чтут Белеса — Премудрого Бога, своего Вышнего Покровителя — особо: волхованиями да воспеваниями, радениями да славлениями. Почитая Белеса — Навьего Владыку, поминают души умерших и всех своих предков. В эпоху двоеверия в это время отмечали день святого Власия — покровителя скота. О сём в народе говорили: «Власьев день — Коровий праздник», «Власий — сшиби рог с Зимы», «У Власия и борода в масле». Сразу после Власия начинались суровые Власьевские морозы.


7. Масленица, Комоедица (Комоедицы) — один из четырёх важнейших праздников Кологода, приуроченный к Весеннему Равноденствию[34] и отмечаемый 25 березозола/марта, а также предшествующая ему Масленичная седмица[35] (с 18 по 24 березозола/марта). Согласно славянским верованиям, о < то пору «отверзается» Сварга, и Светлые Боги возвращаются» в Явь — входят в силу после зимы, а души предков «прилетают на птичьих крылах» in Ирия Небесного навестить нас — своих потомков[36]. Время возрождения — весеннего «воскрешении» (от «крес» — «огонь») Земли-Матушки и всей Природы. Основные обрядовые блюда на Масленицу: блины, сыр, творог, масло. Во время Масленичной седмицы также празднуют Комоедицу — Медвежий праздник. По поверьям, о сию пору Медведь (Лесной Хозяин, воплощение самого Белеса) просыпается в своей берлоге после долгой зимней спячки[37]. Родноверы-мужчины чествуют его особым Медвежьим плясом и Велесовой бороть- бой. «Комы», которые пекутся старшими в семье женщинами на Комоедицу, суть обрядовые хлебцы, сделанные из смеси муки овса, гороха и ячменя. Часть «комов» выносят в лес и кладут на пень- колоду, призывая на трапезу самого Лесного Хозяина (Медведя), которого просят не драть скот и не озорничать на пасеках в течение всего года. В эпоху двоеверия 25 березозола/марта отмечали Благовещенье[38], кое почиталось третьими (после Громницы/Сретенья и Сорок/Сорока Мучеников) Закличками Весны. В народе говорили: «На Благовещенье весна зиму поборола», чему радуется всё живое: «Красна девка косы не плетёт, птица гнезда не вьёт», и даже само Солнце «играет»; «С Благовещеньем медведь из берлоги встаёт», «Благовещенье — птиц на волю отпущенье». Также о сию пору примечали: «На Благовещенье гроза (Первый Гром — Вешнее Перунье) — на тёплое лето».


8. Именины Домового — 30 березозола/марта — чествование душ предков, домашних духов-хранителей и самого Домового Хозяина и подношение им съестных даров (кормление). В эпоху двоеверия в это время отмечали день Иоанна Лествичника, пекли из теста «лествицы для будущего восхождения на Небо» и старались всячески задобрить загулявшего» — «бесившегося» до полуночи (либо до первых петухов) Домового.


9. Велесова (Живина) ночь — чародейная ночь с 30 цветеня/апреля на 1 травеня/мая, когда Чернобог окончательно передаёт Коло года Белобогу, а врата Нави до первых петухов (либо до самого рассвета) широко распахнуты в Явь.


10. Вешние Деды (Навья седмица) — череда Святодней, предшествующих Именинам Земли (9 травеня/мая), седмица поминовения предков — с 1 по 7 травеня/мая, когда навии (души умерших) посещают живых. Один из основных поминальных праздников Кологода. В эпоху двоеверия в это время отмечали Пасху[39], коей предшествовала так называемая Страстная неделя[40]. Неделя, следующая за Пасхой, называлась Фоминой неделей — временем поминовения усопших. Основным днём Фоминой недели почитался вторник, именуемый в народе Радуницей[41] (или Родоницей)[42], когда родственники умерших отправлялись на кладбище, где поп служил панихиду, после окончания которой на могиле устраивалось угощение, во время коего усопших окликали по именам и вежливо приглашали разделить трапезу с живыми. Самым опасным днём Фоминой недели считался четверг, именуемый в народе Навьим днём, ибо считалось, что в этот день души умерших приходят в свои дома. Чтобы достойно их встретить, в одной из комнат на ночь оставляли угощение, открывали окна и не входили в неё до рассвета. Самым радостным днём Фоминой недели считалось воскресенье, именуемое в народе Красной Горкой, когда на возвышенных местах устраивали народные гуляния, водили хороводы и играли в разные весёлые игры. Также в этот день по обычаю происходили смотрины будущих невест.


11. Зелёные Святки — череда Святодней, предшествующих Яриле Мокрому (см. далее), чародейная седмица, отмечаемая с 26 травеня/мая по 2 кресеня/июня, посвящённая проводам весны и сопутствующих ей женских духов — русалок-берегинь. Время, когда на смену юной Деве Леле приходит зрелая женщина — Жена Лада. О сию же пору провожают Кострому — Ярилину сестру, макая Её чучелко[43] в воду, а затем разрывая его и разметывая остатки по полю. Творят сие священнодействие вещие девы, облекшиеся в личины русалок и рубахи длиннорукавки без оберегов. Зелёные Святки — время совершения тризн по предкам. В эпоху двоеверия о сию пору отмечали Вознесение[44]. В народе говорили: «Цвести весне до Вознесенья», «Дошла весна до Вознесенья — тут ей и конец», «Весна на Вознесение на Небо возносится — на отдых в Ирий Светлый просится», «С Пасхи до Вознесенья всему миру свиденье — и Дедам (предкам), и внукам (живым их потомкам)». Седьмая от Пасхи неделя называлась Семицкой, а седьмой от Пасхи — следующий за Вознесением — четверг именовался Семиком или Русалкиным (Русальим) днём. В народе говорили: «На Русальной неделе купаться опасно — русалки защекочут». В Семик девушки ходили в лес — «кумиться», при этом завивали венки на берёзках, через которые затем целовались, сопровождая всё действо соответствующими обрядными песнями. Семицкая суббота называлась Кличальным днём, когда совершались особливые обряды проводов русалок и «усмирения» Водяного. О сию пору девы сплетали из трав чучелко Костромы, а затем, кружась в неистовом танце, разрывали и размётывали его по полю.


12. Ярило Мокрый[45] и Троян (Трибогов, или Троянов, день) — праздник конца весны и начала лета, отмечаемый 3 кресеня/июня, когда на смену младому Яриле-Весеню приходит Трисветлый Даждьбог. Святодень, посвящённый победе Бога Трояна над Чёрным Змеем. О сию пору родноверы прославляют Сварожий Триглав — Сварога-


13. Перуна-Велеса, сильных во Прави, Яви и Нави. По поверьям, Троян явился воплощением мощи Сварога, Перуна и Белеса, соединивших Свои силы в борьбе со Змеем, порождением Чернобога, грозившим некогда уничтожить всё Тремирье. Время совершения тризн по предкам. В эпоху двоеверия о сию пору отмечали Троицу и Духов день (Пятидесятницу)[46]. В это время издревле поминали предков[47] и творили обереги от бесчинств, творимых русалками и неприкаянными душами «заложных» покойников (умерших «не своей» — то есть неестественной смертью). В ночь на Троицу девицы и женщины «опахивали» деревню, дабы оберечься от злых сил. В народе говорили: «С Духова дня не с одного неба — из-под земли тепло идёт», «Придёт Свят Дух — будет на дворе, как на печке». Согласно народным поверьям, сего дня как огня боится всякая нечисть, а перед самым Солнечным восходом на Духов день открывает Мать Сыра-Земля свои тайны, и потому знахари ходят в это время «наслушивать клады». Как и на Ярилу Вешнего, роса в этот день считается священной и целебной.


14. Купала — один из величайших Святодней Кологода, приуроченный к Летнему Солцевороту[48]. Праздник Отца-Неба и Матери-Земли, Солнца и Воды, дающих начало всему живому, пора расцвета всех животворящих сил Матушки Природы. Время поминовения предков и прошения у них силы для продления рода. В эпоху двоеверия 24 кресеня/июня отмечали день Иоанна Крестителя («Ивана Купалы»[49]). Издревле в ночь на Купалу (с 23 на 24 кресеня) на берегах водоёмов разжигали священные костры, через которые прыгали парами, взявшись за руки, парни и девушки[50]. Пускали венки по воде, собирали волшебные травы и коренья, искали чудодейный Жар-цвет, а поутру купались в целебной росе.


15. Перунов день — 20 липеня/июля — великий Святодень всех воинов-защитников Родной Земли, а также всех честных радарей-пахарей. Пора совершения тризн по всем павшим воинам. По народным поверьям, дождём в этот день смываются злые чары — «лихие призоры» (сглазы и порчи) и многие болезни. В эпоху двоеверия в это время отмечали Ильин день (Илью Пророка). В народе говорили: «До Ильи облака ходят по ветру, а с Ильи начинают ходить против ветру», «На Илью до обеда — лето, а после обеда — осень», «До Ильи поп дождя не умолит, после — и баба фартуком нагонит», «До Ильина дня дождь в закром, а после Ильина дня — из закрома», «Илья словом дождь держит и низводит», «Илья грозы держит, Илья хлебом наделяет», «С Ильина дня мужику две угоды: ночь длинна да вода холодна», «После Ильина дня в поле сива коня не увидать — ночи тёмные». «Илья Пророк — косьбе срок», — то есть заканчивается сенокос и начинается жатва, «Илья Пророк в воду льдинку уволок», — по поверьям, у мчащегося по поднебесью Перунова коня в этот день слетела подкова и упала в воду, отчего вода похолодела.


16. День Рода и Рожаниц — 8 кресеня/сентября — праздник Рода и семьи, убранного урожая и домашнего благополучия. Время подведения итогов. Встреча осени — чествование Макоши как Матушки Осенины. В этот день приносят требы Роду Вседержителю (Всебогу) и роду небесному (предкам), а также прославляют род земной (всех сородичей, по Прави живущих): «Роду и Родным Богам — вовек слава, а нам — хвала по делам!» В эпоху двоеверия в этот день отмечали Рождество Богородицы. Осенины праздновались, как правило, у воды и непременно с овсяным хлебом. В народе говорили: «Если погода на Малую Пречистую[51] хорошая — осень будет хорошая».


17. Таусень (Радогощ, Родогощ) — 24 кресеня/ сентября — один из четырёх важнейших Святодней Кологода, приуроченный к Осеннему Равноденствию[52]. Время поминовения предков. Самый крупный осенний праздник Урожая, во время коего жрец или старейшина «прячется» за яствами, сложенными горкою на общем столе, и спрашивает всех собравшихся: «Зрите ли мя, детушки?» Если ответ будет: «Не зрим, батюшка!», то это означает богатый урожай, а если: «Зрим!», то худой, после чего жрец благословляет народ словами: «Так дай же вам Боги, чтобы на будущий год не зрели!», и подаёт знак к началу праздничного «пира горой». Согласно славянским верованиям, о сию пору начинает «закрываться» Сварга, куда «уходят» из Яви Светлые Боги до будущей весны[53], оставаясь, тем не менее, в Сердцах всех, живущих по Прави. В эпоху двоеверия о сию пору отмечали Фёклу Заревницу, прозванную так в народе из-за палов сухой травы на полях. С этого дня крестьяне начинали по утрам молотить хлеб («замолотки»), зажигали огонь в овинах (так называемые Именины Овина, во время которых прославлялся Огонь Сварожич). Говорили: «На Заревницу хозяину — хлеба ворошок, а молотильщикам — каши горшок». Примечали: «С Заревницы — зори становятся багряными», а день быстро идёт на убыль — «убегает лошадиным скоком».


18. Осенние Деды (Навья седмица) — череда Святодней, предшествующих Осеннему Макошью (28 листопада/октября), седмица поминовения предков, отмечаемая с 21 по 27 листопада/октября. Один из основных поминальных праздников Кологода. Время проводов душ предков в Ирий — до будущей весны. В эпоху двоеверия субботу перед Дмитрием Солунским (26 листопада/октября) называли «Дмитриевскими Дедами» и посвящали поминовению умерших родителей. «Кузьминскими Дедами» называли поминальную субботу перед днём Святых Космы и Дамиана (1 груденя/ноября), а «Михайловскими Дедами» называлась суббота перед днём Михаила Архангела (8 груденя/ноября).


19. Велесова (Марина) ночь — чародейная ночь с 31 листопада/октября на 1 груденя/ноября, когда Белобог окончательно передаёт Коло года Черно- богу, а врата мира Мёртвых до первых петухов широко распахнуты в мир Живых.


20. Великое Осеннее Сварожье, или вторые Осенние Деды — череда Святодней, посвящённых Сварогу, Ковалю Небесному и Отцу Светлых Богов- Сварожичей (Сварожья седмица: с 1 по 7 груденя/ ноября). Пора окончательного «замыкания» Сварги, а также время, когда Земля начинает сковываться на зиму льдом. В эпоху двоеверия 1 груденя/ноября отмечали день святых Космы и Дамиана — Кузьму-Демьяна Зимнего (Кузьминки) — Кузьминские Деды, а 8 груденя/ноября — день Михаила Архангела, «расковывающего» землю на кратковременные Михайловские оттепели: «Кузьма закуёт, а Михайло раскуёт». Если же оттепелей не было, говорили: «Со дня Михайла Архангела Сварог-Батюшка морозы куёт».


21. Марин день — 21 груденя/ноября — приход Морены-Зимы, Навьей Владычицы. Пора поминовения душ предков — Навьих Дедов. В эпоху двоеверия 9 груденя/ноября отмечали Матрёну (Матрону) Зимнюю, а 21 груденя/ноября — Введение Марии Богородицы во храм. В народе говорили: «На Введение зима вводится», «Введение — ворота зимы», «Введение пришло — зиму привело», ибо верили, что в этот день зима окончательно вступает в свои права.


22. Корочун — самый короткий день в году, когда Кощный Бог «окорачивает» уходящий год. Празднуется накануне зимнего Солнцеворота или накануне Коляды. Время поминовения предков — Навьих Дедов. В эпоху двоеверия 24 стуженя/декабря праздновали Сочельник (от «сочиво» — кутья). По поверьям, ночь перед Колядой благоприятна для разнообразных гаданий, волшбы, шаманских камланий, путешествий души в Навь и т. п. В народе о сию пору примечали: «Коли на Коляду небо звездисто — богатый приплод скота и много ягод на будущий год», «Каков в Сочельник иней на деревьях, таков цвет будет на хлебе».


23. Коляда — один из величайших Святодней Кологода, приуроченный к Зимнему Солнцевороту[54], день Рождения нового Солнца и нового года. О сию пору поминают предков, творят обряд «обновления» («возрождения») Огня и всю ночь жгут на вершинах холмов священные костры, «помогая» Новорождённому Солнцу. В эпоху двоеверия 25 стуженя/декабря отмечали Рождество Христово[55], причём само празднование начиналось ещё 24 стуженя/декабря — в ночь перед Рождеством. В народе говорили: «На Рождество и Солнце играет», «Зима — за морозы, мужик — за праздники». Примечали: «Коли в этот день снега глубоки — травы и хлеб будут высоки», «Если в этот день тепло — весна будет холодная», «Если метельная ночь — пчёлы хорошо роиться будут», «В ночь звёзд густо — густо и ягод будет».


23. Поминальное время: Вешние Деды

Вешние Деды — Навья седмица, череда поминальных Святодней, предшествующих Вешнему Макошью (Именинам Земли — 9 травеня/мая) и отмечаемых с 1 по 7 травеня/мая. Согласно славянским верованиям, в это время души предков приходят навестить своих потомков, живущих в Яви.

В эпоху двоеверия на Руси Вешних Дедов заменили праздники Пасхального круга и следующая за Пасхой Фомина неделя[56]. В обрядности Фоминой недели преобладает поминальная тематика. На первые дни приходились коллективные поминовения умерших на кладбищах: основным таким днём была Радуница, т. е. вторник, реже — понедельник на Фоминой неделе (ср. свидетельство «Стоглава», осуждавшего тех, кто «творил» на Радуницу «оклички», иначе говоря — причитал по покойникам). В некоторых районах Белоруссии и Украины основным поминальным днём после Пасхи был Навский четверг, т. е. четверг на Пасхальной неделе.

Согласно народным верованиям, на Пасху предки посещают землю и свои дома. Поминальные обряды Фоминой недели должны были обеспечить умершим достойное их пребывание на земле и благополучное возвращение на «тот свет». Люди посещали кладбища, подновляли могилы, посыпали их песком, вешали на кресты новые полотенца, устраивали на могилах трапезу, поминали умерших. В семьях, где были утопленники, пасхальную пищу оставляли у воды или бросали в реку. Почитание усопших нашло отражение и в многочисленных запретах на различные виды домашних работ, соблюдаемых в это время.

Предусматривались и некоторые меры защиты от проникновения душ умерших непосредственно в дома людей (дома обсыпали маком, жгли Страстные либо Громничные свечи и т. п.). На Радуницу помимо трапезы служили на кладбищах молебны по усопшим, причитали по ним, а вечер этого дня мог заканчиваться плясками и весельем, ср. русское выражение: «На Радуницу утром пашут, днем плачут, а по обедне — скачут». На Урале в канун Радуницы топили баню для предков и приготовляли для них мыло и полотенце, хотя сами в этот день в баню не ходили; иногда устраивали также поминки дома, ожидая, что умершие придут ужинать. В Сибири Радуничные обычаи подчас переносились на первый день Фоминой недели — «радошное» воскресенье; считалось, что в этот день «мёртвые встают из гробов и познают друг друга».

Важнейшим ритуальным предметом поминальных обычаев Фоминой недели были яйца. Обычно на могилы носили крашеные пасхальные яйца[57], а иногда — их специально красили к поминальному дню. Кое-где сохранился обычай красить к этому дню яйца не в красный цвет, а в «жалобные» цвета (чёрный, жёлтый и тёмно-синий). Яйца оставляли на могилах, крошили для птиц (называя это «птичий помин»), закапывали в могильный холм, а в Закарпатье устраивали на кладбищах традиционные игры с пасхальными яйцами (бились ими, катали с горок на дальность и др.).

Одним из названий первых дней Фоминой недели было Проводы[58], что связано с представлением о необходимости «проводить» предков обратно на «тот свет». К Фоминой неделе приурочивали, в частности, и обычай «проводов зимы» (запад Белоруссии). Здесь «зиму провожали» или «гнали» кочергой из-под лавок и печей, выметали её, стучали мётлами и палками по заборам, кидали камнями в ворота, бросали в проточную воду старые вещи или жгли их, свистели, кричали, шумели и т. п.

Значительная часть обрядов Фоминой недели была связана с темой брака. Был известен обычай «окликать» молодожёнов в воскресенье, называв- мое на Верхней Волге «вьюничным» или «окликальным». Группа мужчин обходила в селе дома, где жили супружеские пары, справившие свадьбы в течение последнего года. Они исполняли под окнами новобрачных величальную песню, в которой молодых славили и «окликали», т. е. называли «вьюнцом» и «вьюницею», после чего социальный статус молодожёнов как полноправных супругов считался окончательно закреплённым, ср.: «Завтра рано поутру да окликальщики придут, / Приокликати меня да приузывати тебя, / Ну-ко будь, моя молодушка, скликанная!»

Воскресенье на Фоминой неделе называли в России Красной Горкой. Устраивались массовые гуляния с хороводами и играми, на которые в большие сёла съезжалось всё население соседних деревень. Кроме того, Красная Горка была днём свадеб и сватовства. Во время хороводов молодёжь имела возможность познакомиться друг с другом; здесь же молодые люди и их родители присматривали невест. На Красную Горку девушки надевали новые наряды, готовясь к смотринам. Присутствие парня или девушки на Красной Горке было обязательным, а избегающих общего праздника осуждали и награждали насмешливыми прозвищами. Отсиживавшимся дома грозил неудачный брак или даже безбрачие.


24. Поминальное время: Зелёные Святки

Зелёные Святки — Русальная седмица перед Ярилой Мокрым, или Трояновым днём (3 кресеня/ июня). В эпоху двоеверия на Руси Зелёные Святки, Троица — один из важнейших праздников «православного» церковного календаря, отмечаемый в 50- й день после Пасхи (отсюда второе его название — Пятидесятница). В народной традиции Троицын день включался в цикл связанных между собой праздничных дней, который начинался с четверга седьмой недели после Пасхи, называвшегося у русских Семиком. Следующая заметная дата Троицкого цикла — суббота накануне Троицына дня, отмечаемая у восточных славян как один из главных поминальных дней в году (ср. варианты названий — «Родительская суббота», «Задушная», «Троицкие Деды»), Вслед за Троицким воскресеньем начиналась Троицкая неделя (или «Русальная», «Проводная»[59]), в составе которой выделяются две даты: Духов день (понедельник) и четверг, называемый в южнорусских областях и в Полесье — «Навская Троица», «Трийца умэрлых», «Сухой день», «Кривой четверг».

Важной составляющей Троицких обрядов были поминальные обычаи. На Русском Севере Троица и предшествующая суббота считались главными поминальными днями. Хождение на кладбище в эти дни было там более устойчивой традицией, чем на Пасху. В южнорусских областях и украинско-бело- русском Полесье пятница и суббота перед Троицей («Троицкие Деды») отмечались как особый период, когда поминали заложных покойников. На Черниговщине говорили, что это главные поминальные «Деды» в году: «Топлеников, давлеников паминають на Траецкие Деды — самые главные».

Связь Троицкого периода с обычаями поминовения умерших отмечалась и в памятниках письменности XVI–XVII вв. Например, в «Стоглаве» осуждалось оплакивание покойников на кладбище, когда «в Троицкую субботу по селом и по погостом сходятся мужи и жены на жальниках и плачутся по гробом умерших с великим воплем». Поминальный обычай топить бани для мёртвых на Троицу упоминается и в исповедных вопросах: «В Великую субботу и в пятдесятную егда памят творим оусопшим, бани не велел ли еси топити?»

С Троицкими обычаями поминовения родственников, умерших преждевременной смертью, прямо соотносятся поверья о появлении на земле в это время русалок — душ умерших детей или девушек, не доживших до вступления в брак. В Полесье считалось обязательным на Троицу соблюдать поминальные обычаи в тех семьях, где в недавнее время похоронили незамужнюю дочь: в тех домах оставляли на столе на ночь (перед Троицкой субботой или перед «Навской Троицей») поминальный ужин; вывешивали на ограду одежду, принадлежавшую умершей. Кроме того, соблюдали многочисленные запреты шить, прясть, белить хату и печь, работать в огороде, купаться в реке и т. п., чтобы не навредить русалкам или не подвергнуться их нападениям.

Обряд завивания венков на берёзе в Черниговской губ. назывался «встречей русалок». Представления о том, что такие венки завивались для русалок, были известны и в Смоленской губ.: к «завитой» берёзе боялись подходить на Троицу, опасаясь, что «русалки защекочут». Раскладывая на полу и затыкая в стены дома Троицкую зелень, в Полесье объясняли, что это делали, «шчобтые русалки ходылы, шчоб ноги у их не покололыся» или «шчоб колыхалысь русалки на деревах, на цих гилках[60]». На Черниговщине считалось большим грехом не «озеленить» хату на Троицу — в это время души умерших родственников приходят в хату и прячутся в этой зелени. Подобные поверья бытовали в Подмосковье (в сёлах Дмитровского р-на).

Обязательное уничтожение Троицкой зелени в завершение праздничного периода мотивировалось необходимостью избавиться от русалок, срок дозволенного пребывания которых на земле заканчивался. В Брестской обл. засохшую зелень убирали из дома через неделю после Троицы, «а то на ней русалка будет сидеть». В сёлах Сумской обл. эти поверья связывались с приходом «родичей»: если не убрать Троицкую зелень, то в доме якобы остаётся и плачет «один родич». О сжигаемой Троицкой берёзке в Гомельской обл. говорили, что это «русалку палять (сжигают)».


25. Поминальное время: Осенние Деды

Осенние Деды (Навья седмица) — череда Святодней, предшествующих Осеннему Макошью (28 листопада/октября), седмица поминовения предков — с 21 по 27 листопада/октября, время проведения тризн и иных поминальных обрядов. Проводы душ предков в Ирий — до будущей весны.

В эпоху двоеверия субботу перед Дмитрием Солунским (26 листопада/октября) называли «Дмитриевскими Дедами» и посвящали поминовению умерших родителей. Согласно легендам, в этот день Дмитрий Донской положил справлять тризны по воинам, павшим на Куликовом поле. «Кузьминскими Дедами» называли поминальную субботу перед днём святых Космы и Дамиана (1 груденя/ноября), а «Михайловскими Дедами» называлась суббота перед днём Михаила Архангела (8 груденя/ноября).

С 31 листопада/октября на 1 груденя/ноября — отмечают Велесову (или Марину) ночь — время, когда Белобог окончательно передаёт Коло года Чернобогу, а врата Нави до первых петухов (либо до самого рассвета) широко распахнуты в Явь. В эту ночь души предков ходят по земле и смотрят, как живут их потомки. Тех, кто живёт не по Правде, не по Родовому Искону — они могут наказать, «заморочив» или напугав до смерти, поэтому это время многими считается опасным.

С 1 груденя/ноября по 7 груденя/ноября — Великое Осеннее Сварожье, или вторые Осенние Деды — череда Святодней, посвящённых Сварогу, Ковалю Небесному и Отцу Светлых Богов-Сварожичей. В эту пору, по народным приметам, Сварог заковывает землю льдом на грядущую зиму. В эпоху двоеверия 1 груденя/ноября отмечали день святых Космы и Дамиана — Кузьму-Демьяна Зимнего («Кузьминские Деды»), В народе говорили: «Кузьма и Демьян — проводы осени, встреча зимы, первые морозы», «Кузьминки — курьи именины, девичий праздник», «Батюшка Кузьма-Демьян — куриный бог», «На Кузьму-Демьяна — курицу на стол». 8 груденя/ноября — отмечали день Михаила Архангела, когда наступали кратковременные Михайловские оттепели: «Кузьма закуёт, а Михайло раскуёт». Если же оттепелей не было, говорили: «С Ми- хайлина дня зима стоит, земля мёрзнет», «День Михайла — с полумостом», «Михайло мосты мостит», «Со дня Михайла Архангела зима морозы куёт».


26. Задушки

Задушки — у славян-католиков главные в году поминальные дни, совпадающие с днями церковного поминовения Всех Святых (1 груденя/ноября) и душ умерших родственников (2 ноября)[61]. День памяти святых впервые был введён в Европе в 998 г. в монастырях бенедиктинцев, а с XIII в. принят во всей западной церкви как официально признанная дата, посвящённая памяти по умершим. В народном восприятии день Всех Святых рассматривался как канун главного поминального («задушного») дня (2 груденя/ноября), к которому приурочен основной комплекс обычаев и обрядов.

Считалось, что в дни Осенних Задушкек умершие родственники посещали свои дома, собирались под окнами или слева от двери; проникая в дом, они грелись возле печи, искали приготовленную для них поминальную еду. Перед уходом на «тот свет» души сходились в костёл на ночную службу, которую для них служил дух умершего ксендза. Живым запрещалось наблюдать за умершими, нарушителю этого запрета грозила суровая кара.

Обряд Задушек начинался с наведения порядка на кладбищах: люди очищали могилы родственников, украшали их ветками, зажигали свечи; устраивалось коллективное моление по умершим, а затем ксендз благословлял могилы и кропил их святой водой. В доме хозяева готовились к приёму душ умерших: производили уборку, посыпали пол песком, приоткрывали дверь или окно, придвигали к натопленной печи лавку, куда ставили сосуд с водой, гребень, мыло и полотенце, «чтобы души могли помыться и причесаться» (восточная Польша).

Хозяйки на Задушки пекли особый хлеб «для душ». Его относили на кладбище и раздавали нищим, беднякам, детям, священнослужителям, оставляли на могилах. Стремились раздать как можно больше (в ряде мест выпекали и раздавали до 200–300 булочек), веря, что это обеспечит приумножение достатка и благополучия. В некоторых словенских областях получил распространение обычай «сбора хлебов»: в Задушный день группы молодёжи ходили по селу, посещали кладбище и костёл, стараясь собрать побольше поминального хлеба и соревнуясь в этом друг с другом.

Во многих р-нах Словакии в ночь накануне Задушек хозяева оставляли на столе стакан вина «для душ», а утром посылали детей проверить, убавилось ли оно. У сербов Штирии кроме вина клали на стол хрен, а в Дравской Долине оставляли для умерших вино, хлеб и блюдо каши. Жители районов Словацкой Оравы и Лигггова считали обязательным оставлять на столе в ночное время «ужин» для умерших. Там верили, что не нашедшие поминальной еды души будут плакать от голода весь год до следующих Задушек. Особое угощение (хлеб, муку, кашу, фрукты) люди относили на кладбище, называя это «Колядой для мёртвых» (словац.).

В дни Задушек люди соблюдали многочисленные запреты: не работали в поле, не занимались хозяйственными делами, не отправлялись в путь. По польским поверьям, накануне Задушек следовало как можно раньше лечь спать, чтобы не мешать своим присутствием душам справлять их праздник; запрещалось убирать со стола остатки поминального ужина; поздно вечером выходить во двор и выплескивать за двери помои или воду; не спускали на ночь собак с цепи. Если было крайне необходимо выбросить мусор или вылить возле дома воду, то хозяева намеренно шумно себя вели, чтобы отогнать духов, или произносили особливые приговоры-предостережения: «Посторонись, душа, а то оболью!». Запрещалось также подбеливать печь и стены дома, чтобы не забрызгать глиной и извёсткой умерших. Опасаясь навредить какой-нибудь из незримо присутствующих душ, которая могла бы случайно застрять в давильном прессе, словенцы Белой Краины развинчивали его в день Задушек, чтобы «освободить душу» и дать ей уйти в положенный срок на «тот свет».


27. Задушницы

Задушницы — поминальные дни в календаре южных славян, исповедующих «православие». Число таких дней различно в разных местных традициях (от трёх до десяти в течение года). Среди них наиболее распространены: Масленичная суббота; летние поминальные дни, приуроченные к Вознесению или Троице; осенние поминальные дни, приуроченные к субботе накануне дней святого Дмитрия Солунского (26 листопада/октября) или святого Михаила Архангела (7 груденя/ноября). В число Задушниц могли также включаться пятница и суббота Страстной недели, понедельник Фоминой недели; у сербов — также вторая, третья и четвёртая субботы Великого поста; у болгар — суббота перед Вербным воскресеньем или перед днём Параскевы Пятницы.

Обряды этих дней включают ряд обязательных элементов: это возжигание свечей (реже — разведение костров), связанное с представлениями о том, что свет от них освещает умершим путь в земной мир; символическое «кормление душ» или раздача поминальной еды соседям и нищим в память об умерших; поливание могилы водой или вином «за души умерших»; украшение могил зеленью и цветами, обкладывание их дёрном и т. п. Исполнителями «задушных» обычаев выступали, как правило, женщины. Они готовили и носили на могилы варёное жито, обрядовый хлеб, крашеные яйца, фрукты и другую поминальную еду, оставляли её на могилах родственников, раздавали односельчанам «за души умерших». Старались принести пищу горячей, считая, что души питаются паром от тёплой еды. У болгар-капанцев принято было, вернувшись с кладбища, в Задушную пятницу готовить новую порцию обрядовых хлебов — по числу умерших родных — для раздачи соседям на следующий день, причём особые изделия пеклись для умерших мужчин, для женщин, молодёжи и детей.

Считалось, что начиная с Пасхи (либо с субботы Сыропустной недели) и до Вознесения (либо до Троицы) души умерших пребывают среди живых и что их можно увидеть или услышать с помощью совершения особых обрядов. С этой целью во многих районах Болгарии в Троицкую субботу (когда, как считалось, души возвращались на «тот свет») женщины приносили в церковь ореховую листву, устилали ею пол, вставали на колени или ложились на эту зелень, так как верили, что «умершие пребывают под листьями» или что «они проходят по ним», при этом запрещалось смотреть наверх, чтобы не спугнуть мёртвых, следовало хранить молчание, чтобы услышать их голоса. Если же кто- то непременно хотел увидеть души, то надо было взять зеркало и держать его над водой до тех пор, пока в нём не появится отражение. Случалось, что зеркало для этой цели подвешивали над колодцем, однако это считалось опасным и для мёртвых, и для живых. У сербов Шумадии в летние Задушницы (на Вознесение) было принято ходить на кладбище в надежде увидеть своих умерших родственников. Идти следовало ночью, в полном молчании; на могилах зажигали свечи и оставляли немного еды, а к кресту прислоняли зеркало, в котором должен был показаться покойник.

У южных славян широко распространено верование, что перед каждым покойником на «том свете» стоит стол, на котором лежит именно та еда, которую его родные принесли ему на Задушницы. Не принято было совершать «задушные» обряды в тех домах, где в семье была молодая невестка, приведённая мужем в дом менее года назад. Согласно поздним сербским поверьям, «открывает могилы» весной и «закрывает» их осенью св. Пётр. У болгар Странджи известны поверья о том, что до Вознесения души умерших «свободно порхают по цветам», а после этого дня уходят с земли, ибо затем начинают созревать плоды, и «мёртвые в них теряются»; запрет спать днем в этот день мотивировался тем, что иначе умершие могут остаться во сне спящих и не смогут своевременно уйти на «тот свет».


28. «Кормление» душ предков и домашних духов

Обряды «кормления» душ умерших предков и духов-покровителей дома, от расположения которых зависит успешное ведение хозяйства и благополучие дома, известны у славян с глубокой древности.

Для «кормления» душ предков и домашних духов выделялась первая ложка от всех праздничных или поминальных блюд, отливались напитки, откладывался первый испечённый блин или ломоть хлеба. Пищу размещали под столом, по углам дома, на печи или за печью, клали на окно или Божницу, относили на перекрёсток дорог, на могилы, бросали в колодец, в проточную воду, подвешивали к дереву и т. п.

Перед началом общесемейной трапезы хозяева приглашали души предков (Дедов) и духов-покровителей дома к праздничному столу: «Деду-деду, иди до обеду!» или «Святые родители, приходите к нам вечерю вечеряти!»


29. Поминальная страва: кутья

Кутья, сочиво, коливо, «канун» — основное обрядовое поминальное блюдо славян, каша, сваренная из целых зёрен пшеницы (реже — из ячменя или других круп, последнее время — из риса), политая мёдом или медовой сытой. Готовится на поминки по умершему, а также в годовые поминальные праздники (Вешние и Осенние Деды и др.); кутью носят на Капище и на жальники (на кладбище); едят сами и раздают соседям и нищим за помин души. Обычно кутью едят в начале трапезы или в конце её, оставляют на ночь на столе «для душ умерших».

У восточных и западных славян кутью обязательно варят в кануны Коляды (в эпоху двоеверия — Рождества), Нового года и Водокреса (в эпоху двоеверия — Крещения), так что в Полесье сами праздники-кануны называются Кутья, или Бедная Кутья (перед Рождеством), Богатая Кутья (перед Новым годом), Голодная (или Водяная) Кутья (перед Крещением), у русских в эпоху двоеверия Кутейником называли Рождественский Сочельник (от «сочиво» — то же, что и кутья).

«На кутью» у восточных славян приглашали Мороз[62], диких зверей, у южных славян коливом угощали стихии, души умерших и духов болезней — чтобы задобрить их и обеспечить себе их благоволение и защиту. Известны народные гадания с Колядной кутьёй.


30. Поминальная страва: блины

Блины — блюдо, обрядовое использование которого известно у восточных славян, главным образом у русских. В других славянских землях сходную роль в обрядах выполняют различные виды хлеба, каша (кутья) или зерно. Основная символика блинов связана с представлением о смерти и потустороннем мире: блины посвящают умершим, символически «кормят» ими души предков, передают блины на «тот свет» в гробу с покойником и т. п. Посредниками между миром живых и потусторонним миром мёртвых выступают лица, являющиеся откуда-либо «извне»: нищие, странники, колядовщики, которым раздают блины. Блины предназначаются также суженому, первому встречному, пастуху, скоту, чучелу Масленицы, Морозу и др., а в эпоху двоеверия — Христу, св. Власию и др. Особое значение в обрядах имеет горячий, первый блин, а также блин, испечённый последним, сухой, лежащий сверху в стопе, в гаданиях — солёный блин.

На похороны и поминки блины пекут как поминальное блюдо, посвящаемое умершим. В день погребения на стол ставят горку блинов, и старший из присутствующих мужчин разламывает первый блин и кладёт на окно для души покойного. На похоронах и поминках первый горячий блин, как и хлеб, не режут, а рвут на части и раскладывают на окнах, чтобы паром от него питались души умерших. Блины иногда кладут на грудь умершему, в гроб, на могилу. Блинами поминают на могиле, а остатки отдают нищим странникам. Также поминальные блины разносят по домам родных и соседей с просьбой помянуть усопшего. На следующий день после похорон или поминок носят завтрак покойному, тоже оставляя блины на могиле. Блины пекут на девятый, на сороковой день и в последующие поминальные дни, а также в Кологодные поминальные («родительские») праздники: на Красную Горку, Радуницу (Вешних Дедов, а в эпоху двоеверия — на Фоминой неделе), на Осенних Дедов (в эпоху двоеверия — в Дмитровскую субботу) и т. д. Считалось, что кто печёт блины на поминки, тот печётся о насыщении души умершего. В Белоруссии блины пекут на Дедовы поминки — чтоб

Дедам (предкам) «пара пошла». Блины используют и как оберег от мертвых, которые часто являются во сне. Для этого с горячим блином садятся на порог и приглашают к себе умерших обедать.

Блины на Масленицу — повсеместное угощение, главным образом, у русских. Круглая форма блинов напоминает Солнце, которое о сию пору года начинает «входить в силу». Блины пекут всю неделю. Первый блин посвящают Велесу (в эпоху двоеверия — святому Власию) или умершим. Его кладут «родителям» на слуховое окно, на крышу или могилу, на Божницу в Красный угол, дают нищим в память о предках или съедают за упокой усопших. В Масленичное «прощёное воскресенье» или в шесток ходят с блинами на кладбище «прощаться с родителями». В обряде похорон Масленицы блин дают в руки чучелу Масленицы (Морены). В эпоху двоеверия блины пекли также на Вознесение. Их называли «Христу онучи», «Христовы (или «Божьи») онучи». Их пекли на счастье, брали с собой в поле. Наряду с другими видами Хлеба блины пекут и на Коляду. Первый блин в Сочельник дают овцам — от мора, скоту отдают остатки блинов и Колядной кутьи. Накануне Коляды хозяин с кутьёй и блинами выходит звать Мороз на ужин. Блины также специально пекут для колядовщиков. Блины бывают составной частью угощения в начале жатвы и на Спожинки.

Разнообразно использование блинов на свадьбе. Угощение блинами на обручении и в канун свадьбы наиболее характерно для северо-восточной России. Блины накануне свадьбы могут иногда приобретать функции, родственные тем, которые они имеют в похоронно-поминальной обрядности: угощение блинами сопровождается в некоторых местах символическими «похоронами» невесты или упоминанием покойника. Невеста в это время должна как бы «умереть» как девушка, чтобы потом «воскреснуть» в новом качестве. После брачной ночи молодых кормят блинами, совершают шуточный обряд «блин продолбить», призванный обеспечить чадородие невесты, устраивают «блинный стол», мать невесты присылает блины к выходу молодых из бани. Повсеместно у русских тёща угощает зятя блинами в конце свадьбы. Во время угощения невеста старается вырвать у жениха первый блин, чтобы получить власть над мужем. По способу поедания женихом блина судили о девственности невесты: если она оказалась «нечестной», жених ломал блин, прокусывал у него середину, откладывал взятый блин и больше не ел, дарил тёще дырявый блин или клал на блин не целый рубль, а мелочь, если молодая «не цела». В некоторых местах и сама невеста в конце свадьбы печёт блины и угощает ими мужа и гостей, иногда устраивают шуточную продажу невестиных блинов.

С блинами девушки гадают о замужестве, чаще всего на Зимние Святки (обычно для этого используют первый или солёный блин, от которого откусывают все гадальщицы): с блином под мышкой, за пазухой или на голове выбегают или выезжают на кочерге на улицу и дают его первому встречному мужчине, узнавая его имя; оставляют его на перекрёстке «жениху на вечеринку»; наступив на него ногой, слушают на мусорной куче: откуда залает собака, оттуда ожидается жених и т. п. Иногда на Осеннее Сварожье[63] девушки пекут блины и поют песни, содержащие пожелание найти хорошего жениха.

Символика блинов в фольклоре, как и в обрядах, связывает их со смертью и с небом как Иным миром. Так, в сказке старик лезет на небо и видит там избушку из блинов. Тот же мотив отражён в поговорке про избу: «Блинами промшить, лепёшками покрыть». В сказке Солнце на небе печёт на себе блины (ср. украинскую поговорку: «Бона своим носом чуе, як на He6i блины печуть»). В подблюдных песнях блины предвещают смерть (Мара- Смерть несёт блины на блюде). В заговоре от икоты её отсылают туда, где пекут блины: «там блины пякуть, табе дадуть», подобно тому как оставляют их покойнику на поминках. В загадке блин в масле на сковороде сравнивается с рыбой, с которой их роднит использование в качестве поминального угощения: «Берега железны, вода дорога, рыба без костей».

С печением блинов связан ряд бытовых предписаний и запретов. Так, посторонним запрещается смотреть, как пекут блины, иначе они не зададутся. У белорусов пекущего блины приветствуют: «Скачком блшы!» А в ответ на это говорят: «Тарчком з избы!» Выпекая первый блин, зовут покойных родных есть блины. Иногда первый блин перед обедом дают молодому домашнему животному, а последний оставляют на сковороде и после обеда скармливают матери этого животного. Одолженную под блины сковороду возвращают не пустую, а с последним блином, причём держат её не голыми руками, а сковородником. В Полесье в эпоху двоеверия запрещалось печь блины в Великий пост (а иногда и на Пасху, на Новый год, в Петровский пост) во избежание засухи.


31. «Греть покойников»

«Греть покойников» — семейный поминальный обычай возжигания огня (костра), чтобы «передать умершим тепло». Принадлежит к традиционным для славян формам общения с предками (в их числе — кормление умерших, приготовление для них бани и т. п.). Был известен южным и восточным славянам, кое-где встречался в Польше.

В древнерусском «Слове св. Григория» (по Чудовскому списку XVI в.), осуждавшем «сатанинские дела», среди прочего было сказано: «и сметье[64] оу ворот жгут в великой четверг, молвящ тако оу того огня дша[65] приходяще огреваются». От подобных же действий предостерегал прихожан польский проповедник конца XV в. Михал из Яновца.

В составе погребального обряда обычай известен на западе украинско-белорусской зоны, а также в Сербии. Белорусы на второй или третий день похорон сжигали стружки, оставшиеся от гроба, полагая, что «покойника душа придёт греться». Сербы с той же целью в течение нескольких дней после похорон жгли во дворах костры.

На севере славянского мира (кашубы в польском Поморье, Белоруссия, Русский Север) принято было в один из Святочных вечеров или на осенние поминальные дни жарко растапливать печь для того, чтобы предки могли здесь обогреться. В южнорусских областях «родителей» также «грели» на Коляду, под Новый год или на Водокрес, разводя во дворах костры из соломы и навоза.

В восточных и центральных областях Украины широкое распространение получил обычай сжигать по дворах и в садах солому, которая лежала в Рождество на полу, а также мусор, собранный в течение Зимних Святок. Кое-где люди верили, что тем самым они согревают предков, пришедших к костру.

На остальных славянских землях обычай входил в цикл весенних обрядов. У гуцулов он присоединил к себе черты детских обрядов обхода дворов. Здесь в эпоху двоеверия в один из дней на Страстной неделе хозяева жгли во дворах костры, вокруг которых бегали дети и кричали: «Грийте дида, грийте дида, дайте хлеба, грил бы вас Бог всяким добром!»

В некоторых областях Сербии и Болгарии в эпоху двоеверия обряд совершался чаще всего в Страстной четверг, на Благовещение и другие даты, считавшиеся в той или иной местности днями ежегодного выхода предков на землю. В эти дни костры разводили на кладбищах, во дворах и на других принадлежащих семье участках земли. Здесь же оставляли пищу, лили вино и воду и даже расстилали для предков коврики на земле. Сербы следили за тем, чтобы от костров не было дыма, который мог бы помешать умершим, а болгары прямо обращались к усопшим, приглашая их к огню: «Стоян, Пётр, здесь ли вы? Приходите и обогрейтесь!»


32. Ель — древо предков

Ель — дерево, посвященное Велесу и часто используемое в похоронных и поминальных обрядах. Также ель — древо предков, или Дедово древо. Согласно народным верованиям, на ветви ели садятся «отдохнуть» души предков, прилетающие в мир живых, чтобы навестить своих потомков. Как вечнозелёное дерево, ель — символ бессмертия, Вечной Жизни, не подвластной тлену.

У западных и восточных славян ветви ели, гирлянды из неё и еловые венки — одно из самых распространённых украшений могилы. Еловыми ветками застилают пол в доме во время похорон. Возвращаясь с кладбища после похорон, еловыми ветками метут за собой дорогу — «чтобы покойник вслед не увязался». Срубленную ель, часто украшенную цветами или лентами, устанавливают или реже — сажают на могиле парня или девушки, умерших до брака.

У старообрядческого согласия бегунов принято было прямо в лесу подкапывать корни большой ели, немного выворачивать её из земли и в образовавшуюся яму класть тело умершего без гроба, а затем сажать ель на прежнее место, «яко будто век тут ничего не бывало». С этим согласуется олонецкое свидетельство о похоронах висельников между двумя елями, а также мотив похорон под елью в сербских эпических песнях.

Как Велесово древо, ель также имеет отношение к духам-навиям и нечистой силе. Согласно владимирской быличке, домовой живёт в большой сосновой или еловой ветке, подвешенной где-нибудь но дворе. Дети лесовых духов лежат в люльках, висящих на елях и соснах, а дети русалок — под елыо. По елям черти водят души «заложных» покойников, а также проклятых и утащенных ими в лес детей, под ель леший укладывает спать заблудившихся детей.

На Русском Севере не сажали ель у дома, опасаясь, что в противном случае «мужики не будут жить, умирать будут, одни вдовицы будут».


33. «Заложные» покойники

«Заложные» покойники — «нечистые», особенно вредоносные умершие. По народным представлениям, к ним относились умершие насильственной и преждевременной смертью: убитые, погибшие в результате несчастного случая, самоубийцы, умершие в молодом возрасте, т. е. «не дожившие своего века»; те, кого при жизни прокляли родители; те, кто при жизни знался с нечистой силой (колдуны, ведьмы).

В отличие от умерших «своей» смертью (т. е. по причине старости), почитаемых как предки-покровители (святые Деды, родители), «заложные» покойники становились злыми духами-навиями, сближенными с нечистой силой. Их называли: «мертвяк», «упырь», «нечистик», «вешальник»[66], просто «злой дух».

«Заложные» покойники, как и другая нечистая сила, появляются по ночам, бродят по земле, пугают и преследуют людей, заводят на бездорожье путников, проникают в дома своих близких родственников, мучают их, являются им во сне, вредят в хозяйстве, могут наслать болезни. Но главное их опасное свойство — способность управлять Природными стихиями, насылать разного рода бедствия: бурю, грозу, затяжные дожди, град, заморозки, засуху, неурожай и т. п. Так, по верованиям восточных и западных славян, вихрь или буря поднимается в момент смерти колдуна, ведьмы или в момент смерти самоубийцы. У сербов принято было при приближен™ градовой тучи обращаться по имени к последнему в селе утопленнику или висельнику с просьбой отвести град подальше от границ села.

Широко распространено поверье о том, что погребение «заложного» покойника в земле в границах освящённого сельского кладбища непременно вызовет засуху, градобитие, заморозки. Исторические свидетельства об обычае выкапывать из могилы похороненных утопленников и висельников для предотвращения стихийных бедствий запечатлены is древнерусских памятниках, начиная с XIII в. По мнению русских крестьян, местами захоронения или выбрасывания «заложных» покойников должны служить пустыри, овраги, топи, в крайнем случае, места вблизи кладбища, но за пределами его ограды.

При стихийных бедствиях или моровых поветриях крестьяне, несмотря на многочисленные запреты со стороны церковных и светских властей, тайком выкапывали погребённых «нечистых» покойников (из числа недавно похороненных), относили труп за границу сельских угодий, бросали его в глухих отдалённых местах или, стараясь обезопасить себя от его вредоносного воздействия, отсекали голову или конечности, забивали в его тело осиновый кол или острые железные предметы, переворачивали труп лицом вниз, сжигали останки. Кроме того, предпринимались и профилактические меры в отношении умерших «не своей» смертью, если их приходилось хоронить в земле: их хоронили босыми или со связанными ногами, чтобы они «не ходили», подрезали сухожилия под коленями, на шею умершему клали косу или серп, делали гроб из осины или забивали в крышку гроба осиновый кол, на могилу сыпали угли из своей печи или ставили горшок с горящими углями и т. п.

Само место смерти или погребения вне кладбища «заложного» покойника считалось нечистым и опасным, его старались обходить стороной. Если же случалось проходить мимо могилы «заложного» покойника, то считалось необходимым бросить на неё палку, ветку, щепку, ком земли, камень, горсть соломы, сена. Если не выполнить этого обычая, то, по народным верованиям, «умерший будет вслед гнаться», «висельник буде пужать», «буде водити по лесу» (т. е. человек заблудится), мертвец будет преследовать, сядет на воз, начнет мучить коней и т. п.

Местом пребывания всех нечистых духов и душ «заложных» покойников считается перекрёсток. Здесь хоронят самоубийц и найденные трупы, над которыми в древности ставили Чуров, а в эпоху двоеверия — кресты и часовенки. В поминальные дни на перекрёстке рассыпают для птиц (душ умерших) зерно.

Особым временем для поминовения всех «заложных» покойников у восточных славян считались Зелёные Святки (Русальная седмица), а в эпоху двоеверия Семик — четверг на седьмой неделе после Пасхи. В XVII–XVIII вв. в этот день устраивались массовые захоронения в общей могиле всех оставленных на поверхности земли трупов «заложных» покойников. Крестьяне в Семик поминали своих безвременно скончавшихся родственников, детей, умерших некрещёными и безымянными, и дочерей, которые умерли до вступления в брак.


34. Самоубийцы

Самоубийца — в традиционных славянских верованиях один из наиболее опасных «заложных» покойников. По народным представлениям, самоубийство является страшным грехом, души самоубийц отходят во власть духов тьмы. В эпоху двоеверия самоубийц признавали «слугами Дьявола», их дома разрушали. Дерево, на котором повесился самоубийца, срубали, иначе на нём, как верили в народе, непременно ещё кто-нибудь повесится. Место, где произошло самоубийство, считается нечистым. По славянским поверьям, самоубийца «ходит» после смерти (обычно говорят — семь лет, по другим источникам — до тех пор, пока не истечёт срок отпущенной ему жизни на земле) в своём прежнем облике, появляется в Полнолуние, в полночь на месте своего самоубийства: повесившийся — в лесу, на дереве (где он свистит, кричит, раскачивается), утопленник — в воде или около воды на берегу. Увидев человека, самоубийца-утопленник старается догнать его и затащить в реку. Самоубийцы могут заманить человека в глухое место, принудить часами блуждать по лесу. Самоубийцы становятся привидениями, упырями и вурдалаками, водяными или русалками, лешими и т. д.

Согласно народным верованиям, неупокоенные души самоубийц могут влиять на атмосферные явления, способны управлять стихиями, вызывая пожары, неурожаи, засуху, бури, град. В Прикарпатье считается, что души самоубийц приносят непогоду: они летают в тучах, держа мешки с градом, который сделали чернокнижники, и высыпают град в указанное хозяином тучи (злым духом или чернокнижником) место. Вероятность засухи возрастала, если самоубийцы были похоронены на общем кладбище, поэтому их хоронили в стороне от кладбищ, у дорог, на границах полей. Несмотря на протесты властей, могилы самоубийц, особенно во время неурожаев и стихийных бедствий, разрывались и осквернялись, а их трупы пробивали осиновым колом. При засухе также топили в воде трупы самоубийц или надгробный крест, а могилы поливали водой. По сербским представлениям, в мире Мёртвых души самоубийц страдают от сильной жажды; во избежание засухи живые должны приносить мёртвым воду. Поминая самоубийц, защищаются от града.

При погребении самоубийцу, равно как и колдуна, ведьму, упыря, волколака и других «заложных» покойников, пробивали колом, калечили труп, протыкали иглой или вбивали в рот железный гвоздь, зажимали рот монетой, у могилы сыпали мак, который самоубийца «будет считать до утра». Избавиться от поднявшегося из могилы самоубийцы можно, как и от другой нечистой силы — ударом наотмашь.

Считается, что если перед тем, как покончить жизнь самоубийством, человек произнесёт имя Кого-либо из Светлых Богов, самоубийство произойти не сможет.


35. Некрещёные дети

Некрещёные дети — дети от рождения до крещения (кресения — огненного посвящения) и имянаречения — считающиеся в народе ритуально нечистыми, «не вполне людьми», принадлежащими ещё «тому свету», из которого они пришли в мир живых. Ребенок до крещения мог отождествляться с иноверцем: у русских он назывался «иродом», у болгар — «еврейчиком», а также именами животных, у сербов — «турком», «цыганёнком».

Обращение с некрещёными детьми определялось рядом запретов и предписаний: такого ребенка нельзя целовать, выносить за пределы дома, показывать посторонним. Восточные славяне, болгары и поляки считали, что в доме, где есть некрещёные дети, должен ночью гореть свет, чтобы нежить и злые духи (у русских — домовой, банник, леший, у западных украинцев — дикая баба, у поляков — богинка, карлики) не подменили ребёнка и не подложили своего детёныша — безобразного и крикливого (именуемого в народе «подменышем»). Дети, умершие некрещёными, наряду с мертворожденными и загубленными своими матерями причисляются к «заложным» покойникам и переходят в разряд нечистой силы. Их закапывали на краю кладбища, за его оградой, под порогом или под полом дома, в саду под плодовыми деревьями, на перекрёстках дорог, у болгар — хоронили голыми, на «чужом» кладбище и т. д.

Души некрещёных детей не попадают на небо и не знают успокоения, они летают близ своих могил или носятся в воздухе в виде вихря или птиц, особенно перед непогодой, и кричат, требуя окрестить их. Услышавший крик такой души должен бросить платок или какую-нибудь часть одежды на то место, где раздается крик, перекрестить его и произнести: «Если ты пан, то будь Иван, а если ты панна, то будь Анна»[67]. В эпоху двоеверия некрещёных детей часто нарекали Адамом или Евой. Проходя мимо места, где похоронен такой ребенок, говорили: «Крест на мне, и крест на земле, и крест на том ребёнке, что некрещёный в земле». После этого душа ребёнка считалась окрещённой и принималась на Небо.

Если в течение семи лет душа такого ребёнка не будет окрещена, то она переходит под власть злых духов и превращается в нечистую силу. Согласно общеславянским поверьям, из некрещёных детей происходит всевозможная нежить: вампир, дух-обогатитель, русалка, русские кикиморы, ичетики (мелкие духи, живущие в омутах и на мельницах в виде маленьких мохнатеньких человечков), русский игоша (домашний дух в виде безрукого и безногого урода, который проказничает по ночам) и др. На Украине духи, происходящие из некрещёных детей, называются потерчата, или стратчуки (от украинского глагола «стратити» — «утратить»). Западные славяне полагали, что души некрещёных детей становятся богинками, блуждающими огоньками, которые заводят человека в трясину и на бездорожье.

Души некрещёных детей опасны для живых людей, особенно для матерей, имеющих маленьких детей. Выйдя на крик летающего в воздухе некрещёного младенца, женщина могла заболеть или даже умереть. Согласно южнославянским поверьям, души некрещёных детей в виде птиц без перьев прилетают к дому, где есть новорождённый ребёнок, и стараются навредить ему и родильнице: отнимают молоко, вызывают родильную горячку, бессонницу. Русские считали, что на Зимние Святки души некрещёных детей выходят из Нави, забираются в те дома, где не защищают Солнечными оберегами[68] двери, и забирают всё, что хотят.

Спасти душу некрещёного ребёнка или облегчить его участь можно поминовением во время Зелёных Святок (на Русальной седмице). В эпоху двоеверия бытовало поверье, что души некрещёных детей можно «выкрестить» в Семик — в четверг на седьмой неделе после Пасхи. Также верили, что женщина, у которой дети умирали до крещения, должна купить двенадцать крестиков и раздать их чужим детям, и за это двенадцать детских душ будет «спасено». Накануне Троицы красили яйца в красный и жёлтый цвет и раздавали их детям на помин некрещёных душ, а также угощали соседских детей варениками, пампушками и пр. Для этой же цели приносили на перекрёстки дорог сотовый мёд, веря, что ночью придут души некрещёных детей есть этот мёд, и что можно увидеть их следы на песке.

В народе полагали, что части тела некрещёных детей можно использовать в колдовстве: в России верили, что свеча из жира некрещёного младенца помогает ворам, на Украине и в Лужице для этой же цели использовали мизинец такого ребёнка. Полагали также, что из тел некрещёных детей ведьмы готовят мазь для того, чтобы летать на шабаш.


36. Упыри, вампиры, вурдалаки

Упыри, вампиры, вурдалаки — не нашедшие успокоения души «заложных» покойников, в которых, по некоторым поверьям, через сорок дней после смерти вселяется нечистый дух.

Известно, что древние славяне «клали требы» (то есть приносили жертвы) «упырям и берегиням» ещё прежде, чем начали поклоняться Громовержцу Перуну.

В поверьях южных славян вампир (производное от общеславянского жпирь) — один из самых зловредных духов. Голова у него непомерно большая, со множеством глаз, крылья как у филина, а вместо пальцев на ногах страшные когти. Питается кровью живых людей и домашнего скота.

Считается, что упырём становится после смерти человек, рождённый от нечистой силы или испорченный ею (будущего упыря можно узнать по двойным рядам зубов); умерший, через гроб которого перескочил чёрт в образе чёрной кошки; «за- ложный» покойник (например, самоубийца) или злой колдун.

По поверьям, ночами упыри встают из могил, обуреваемые желанием сосать кровь спящих людей.

Когда народ подозревает какого-то покойника в таких страшных ночных прогулках, его выкапывают из могилы и, увидев, что он вовсе не похож на мертвеца, а наоборот, свеж и розовощёк, будто живой, вбивают ему в сердце осиновый кол, а потом сжигают труп. При этом следует остерегаться струи чёрной крови, которая хлынет из пронзённого сердца — если хоть капля её попадет на кого- либо, на теле этого человека останутся неизлечимые язвы. Когда разгорится костёр, из тела упыря поползут в разные стороны чёрные жабы, гадюки и черви, полетят вороны и вороны, и тогда надобно следить, чтобы ни одно из этих существ не ушло, ибо с ним душа упыря может ускользнуть, чтобы потом возродиться вновь.

Луна — Солнце Мёртвых. На этом древнейшем веровании основано одно из самых страшных действ, предпринимаемых деревенскими колдунами. Чтобы навести порчу, такой колдун, ближе к полуночи, обязательно при полной Луне, отправляется на кладбище, где похоронены «заложные» покойники: самоубийцы-удавленники и утопленники. За пазухой у колдуна круглое зеркало — медное или серебряное. Оно завёрнуто в «смертный плат» (такими платками чародеи покрывают лица усопших). Сдёрнув плат, колдун наводит отражение Луны на могилу — и медленно восстаёт мертвец — упырь или упырица. Неотрывно глядя в зеркало, он следует за своим отражением до того дома, где колдун наметил жертву. В то мгновение, когда колдун наведёт зеркало на раскрытое окно или распахнутую дверь, мертвец проникает в жилище — на пагубу его спящим обитателям. Вот почему издревле запирали на ночь в домах все окна и двери.

Но беда и самому колдуну, если на пути от кладбища до деревни он споткнётся, уронит зеркало, или Луну закроет облако, или промелькнёт в зеркале хотя бы тень летучей мыши. Разъярённый упырь вернётся в могилу, однако в дальнейшем, когда на небе будет светить полная Луна — Солнце Мёртвых, мертвец станет навещать оплошавшего чародея, высасывая из него жизненные силы. Оттого круглые зеркала в «смертных платах» решались иметь лишь бесстрашные колдуны.

В глухую полночь, выходя из могил, где они лежат нетленными трупами, упыри принимают различные образы, летают по воздуху, в виде животных-оборотней рыщут по окрестностям, подымают шум и гам и пугают случайных путников или проникают в избы и высасывают кровь у сонных людей, которые вслед за тем непременно умирают.

Если сложенные накрест руки упыря окоченели, и он не в состоянии их развести — он прибегает к помощи зубов. Прогрызая двери, он прежде всего бросается к зыбке, высасывая кровь ребёнка, и потом уже нападает на взрослых.

Предрассветный крик петуха заставляет упыря мгновенно исчезать или повергает его, окровавленного, наземь — в совершенном бесчувствии.


37. Привидения

Привидения — согласно славянским поверьям, имеют бестелесную природу, показываются в виде отсутствующих или умерших людей, животных, предметов, пугая человека (иногда считается, что так пугает чёрт). Привидения тесно связаны с миром мёртвых, с «заложными» покойниками. Привидения — это духи умерших людей, прежде всего самоубийц и тех, кто жил неправедной жизнью, умерших неестественной или преждевременной смертью.

Привидения могут иметь расплывчатый образ чего-то страшного, принимать вид человека (знакомого, музыканта, солдата, инородца), ребёнка, девушки или женщины в белом, девушки с распущенными волосами, с телом змеи, гусыни или лебедя и с козьими ногами, человека с ногами индюка, старика в белом с бородой до пояса, чёрного человека, великана, покойника и т. д. Привидения могут являться в виде похоронной процессии или свадьбы. Часто привидения принимают вид животных: курицы, пса, кошки, козла, барана, овцы, коня, свиньи, а также индюка, серны, буйвола, зайца, змеи и т. д. Привидения могут принимать вид конской головы, светящихся отрезанных детских пальчиков, окровавленных отрезанных человеческих рук и головы, пня, стога сена, бочки с дёгтем, снежного столба с чёрными косами, белого воздушного столба, блуждающих огоньков и т. п. Привидения показываются ночью, особенно около полуночи, прежде всего в опасные календарные периоды (например, на Корочун[69], в Сочельник). Их можно встретить у заброшенных пустых домов, на развалинах, кладбищах, перекрёстках дорог, на болотах, возле воды (у водяных мельниц, на мостах), в лесу, на дороге. Привидение может своим видом, прикосновением, криком — напугать (иногда даже до смерти) человека или животное, остановить воз, заманить куда-то.

Человек после встречи с привидением забывает, куда и зачем он шёл. В западнославянских, а также украинских прикарпатских верованиях есть несколько разновидностей таких привидений, которые «водят» человека, принуждая его часами блуждать по лесу или дороге. Есть и безобидные привидения, которые просто шутят: оборачиваясь животными или какой-то привлекательной вещью, они исчезают, как только человек берёт их в руки, не причиняя ему никакого вреда.

Считается, что увидеть привидение может не каждый, даже если идут несколько человек, его видит только тот, кому привидение явилось. Увидеть привидение — плохое предзнаменование и для того, кому оно явилось, и для всей его семьи. Привидение может преследовать человека, совершившего какое-то злодеяние.

Чтобы обезопасить себя от привидений, знахари советовали человеку не разговаривать с ними, оборачиваться или возвращаться назад, вывернуть свою одежду наизнанку или надеть задом наперёд головной убор, прикрыть им лицо, иметь при себе оберег. От привидений можно избавиться, ударив их наотмашь, окропив святой водой, перекрестившись (равносторонний крест — древний, существовавший задолго до христианства, символ огня, которого боится всякая нечисть), помолившись Богам либо выругавшись матерно.


38. Блуждающие огни

По славянским народным верованиям, блуждающие, болотные и светящиеся на могилах огни суть души «заложных» покойников: удавленников, погибших от запоя и т. д. На Украине ходят рассказы о синих огнях, вспыхивающих на могилах и курганах: огни эти разводят русалки.

Блуждающие огоньки в лесах, на болотах, на кладбищах указывают на зарытые там клады. На месте, где лежит клад, можно увидеть свечку или золотого петуха. Тогда нужно сказать: «Чур, чур, чур, свято место! Чур, Божье да моё!» Если этого не сделать, то клад уйдёт в землю на большую глубину.


39. Оврядовые похороны животных и предметов

Похороны животных, предметов и др. — волховское действо, воспроизводящее погребальный обряд. Имеет охранительный или «отгонный», реже — продуцирующий характер. Объектом таких похорон могут быть чучела Морены, Масленицы, Зимы, Смерти, Костромы, Ярилы (или Яруна) а в эпоху двоеверия — Кузьмы-Демьяна, святого Германа и др.; широко распространены похороны животных, птиц и насекомых — кукушки, соловушки, воробья; мух, пауков, тараканов, клопов, вшей; лягушки, рака, ужа и др.; символических предметов, например, стрелы и др.

В ритуалах этих похорон имитируются основные действия и элементы погребального обряда: смерть (убиение, умерщвление, в том числе сжигание, потопление и повешение кукол, чучел, птиц, насекомых, животных; разыгрывание смерти участником обряда, изображающим Масленицу, Кострому, Кузьму-Демьяна и т. п.); обряжение в смертную одежду; прощание с покойником, отпевание, оплакивание, голошение; похоронная процессия, рытьё могилы, собственно погребение (закалывание в землю), поминки. В них воспроизводятся также основные действующие лица и прочие составляющие погребального обряда: покойник (соломенная, тряпичная, глиняная и т. п. кукла, чучело; деревце, трава, веник, живой человек, исполняющий роль покойника; убитый зверёк, птица, насекомое; символический предмет — лента, шпилька, монета, букетик цветов); саван (рогожа, лоскут), гроб (корыто, ящик, коробка, носилки), могильная лопата (палка), могила (ямка), кладбище (огород, поле), поминальная еда.

В Полесье во время засухи, чтобы вызвать дождь, ловили и убивали лягушку, обряжали её, т. е. заворачивали в какой-нибудь лоскут, клали в спичечный коробок, голосили по ней, как по покойнику: «Ой, жабка наша померла, ой, ой!» Причём нужно было по-настоящему плакать, лить слёзы. На Ровенщине хоронили рака: ловили рака, выкапывали ямку — «могилу», ставили над ней крестик, плели веночки и голосили: «Наш раченьку, да наш батеньку, да наш соколеньку, да як мы тебе хоронимо…». С той же целью вызывания дождя убивали ужа, гадюку или насекомое (медведку) и подвешивали на забор или на ветку, иногда поливали водой и т. д.

В Калужской губернии «хоронили Масленицу»: делали из соломы большую куклу, надевали на неё рубаху и сарафан, на голову повязывали платок; женщины, одна из которых изображала попа с кадилом, вели её под руки по деревне, а затем сажали на носилки и накрывали пелёнкой. Пройдя до конца деревни, участники процессии раздевали куклу, разрывали её на части и разбрасывали солому; «поп» размахивал кадилом, кричал: «Аллилуйя!», а похоронная процессия пела песни.


40. «Отпускание» священных предметов

Старые, обветшалые Чуры, стоявшие на Капище, вышитые либо рисованные Свята и священную утварь принято не выбрасывать вместе с мусором, а хоронить — «отпускать» по воде или по огню, зарывать в землю, уносить в лес и т. д.

Старые Чуры, изображающие Светлых Богов- Сварожичей, обычно кладут на Краду и совершают над ними обряд огненного погребения, как над людьми. Изображения Богинь (как правило, это не гоеподобные[70] Чуры, а вышитые Свята) обычно «отпускают» по воде или зарывают в землю.




Нечто о погребальной обрядности | Славянская книга мертвых | Литература