home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 12

Остров Сирри. 19.42. Немногим более семисот миль юго-западнее Тегерана заканчивалась погрузка пятидесятитысячетонного японского танкера «Рикомару». Над заливом ярко светила луна, ночь была благоухающей, со множеством звезд над головой, и Скраггер согласился составить компанию де Плесси и подняться на борт, чтобы поужинать с Ёси Касиги. Сейчас все трое стояли с капитаном на капитанском мостике, палуба внизу была залита светом, они наблюдали за палубными рабочими-японцами и главным инженером рядом с толстой нефтеналивной трубой, протянувшейся за борт к скоплению вентилей на плавучем нефтяном складе, закрепленном якорями в море на постоянной стоянке, рядом с которым расположился танкер. Огромная баржа тоже была ярко освещена.

Они находились примерно в двух сотнях ярдов от низкого острова Сирри; танкер был надежно зашвартован: две носовых цепи были закреплены на буях впереди, два якоря спущены с кормы. Нефть по трубе, проложенной по дну залива, перекачивалась с береговых хранилищ на плавучий склад, а оттуда, с использованием их собственных труб, – в резервуары танкера. Погрузка и разгрузка таили в себе немалую опасность, поскольку в резервуарах, в пространстве над поверхностью сырой нефти, скапливались летучие, крайне взрывоопасные газы. Порожние резервуары оставались еще более опасными, пока их не промывали. На большинстве современных танкеров для повышения безопасности в свободное пространство в резервуарах закачивался азот – инертный газ. На «Рикомару» такого оборудования не было.

Они слышали, как главный инженер прокричал работникам на барже: «Закрывайте вентиль», потом перевел взгляд на мостик и поднял вверх большой палец, капитан ответил ему тем же, повернулся к Касиги и сказал по-японски:

– Разрешение отплыть как можно скорее?

Капитан был худощавым мужчиной с неподвижно застывшим лицом, в белой накрахмаленной рубашке и шортах, в белых носках и ботинках, с эполетами и в фуражке с козырьком, как у морских офицеров.

– Да, капитан Морияма. Сколько это займет времени?

– Два часа, не больше – прибраться и взять носовые якоря на кат. – Это означало отправку катера к мертво закрепленным буям, чтобы открепить от них носовые якорные цепи танкера и затем вновь прикрепить эти цепи к якорям на судне.

– Хорошо. – Де Плесси и Скраггеру Касиги сказал по-английски: – Мы погрузились и готовы отплыть. Часа два, и мы уже будем в пути.

– Отлично, – отозвался де Плесси, испытывая такое же облегчение. – Теперь мы можем расслабиться.

Вся операция погрузки прошла очень хорошо. Меры безопасности были усилены на всем острове и на корабле. Все, что можно было проверить, проверили. На борт допустили только трех иранцев, без которых нельзя было обойтись. Каждый подвергся обыску, и за ними внимательно наблюдал член японского экипажа. Среди других иранцев, оставшихся на берегу, не было замечено никаких проявлений враждебности. Все вероятные места, где могла быть спрятана взрывчатка или оружие, были тщательно осмотрены.

– Может быть, этот юный бедняга с «Сирри-1» ошибался, Скрэг, mon ami.

– Может быть, – ответил Скраггер. – Все равно, приятель, я считаю, что Абдуллу Турика убили: ни у кого, кто свалится с платформы в спокойное море, не будет такого изуродованного лица, не будет выбитых глаз. Бедолага.

– Но акулы, капитан Скраггер, – заметил Касиги; он тоже был встревожен. – Акулы могли нанести ему все эти раны.

– Да, могли. Но я готов жизнь поставить на то, что это все из-за того, что он сообщил мне.

– Надеюсь, вы ошибаетесь.

– Готов поспорить, что правды мы никогда не узнаем, – печально произнес Скраггер. – Как там это ваше слово, мистер Касиги? Карма. У этого юного бедолаги карма оказалась короткой и совсем не ласковой.

Остальные согласно кивнули. В молчании они смотрели, как танкер отделяется от пуповины огромной баржи.

Чтобы рассмотреть все получше, Скраггер перешел на край мостика. В ярком свете прожекторов нефтяники кропотливо отвинчивали двенадцатидюймовую трубу от комплекса вентилей на барже. Их было шестеро. Двое из японской команды, три иранца и инженер-француз.

Впереди под ним во всю длину и ширь раскинулась плоская палуба танкера. Посередине этой палубы стоял его 206-й. Он посадил там машину по совету де Плесси и с разрешения Касиги.

– Чудненько! – сказал тогда Скраггер французу. – Я доставлю вас назад на Сирри или в Ленге, куда захотите.

– Ёси Касиги предлагает нам обоим заночевать на борту, Скрэг, и вернуться на берег завтра утром. Для вас это будет приятной сменой обстановки. Мы можем вылететь с танкера на рассвете и вернуться в Ленге. Летим на корабль. Я был бы вам очень признателен.

Поэтому он сел на танкере на закате, не очень четко представляя себе, почему он принял приглашение, но он заключил договор с Касиги и полагал, что должен его соблюдать. Опять же его не оставляло тошнотворное чувство вины за то, что случилось с Абдуллой Туриком. Вид изувеченного тела юноши глубоко его потряс и вызвал желание оставаться на Сирри, пока танкер не уйдет. Поэтому он прилетел и постарался быть хорошим гостем, наполовину соглашаясь с де Плесси, что смерть юноши, возможно, все-таки была простым совпадением, и принятые меры безопасности остановят любую попытку диверсии.

Они все были как на иголках с момента начала погрузки днем раньше. А сегодня вечером нервничали еще сильнее. Выпуск новостей Би-би-си опять был очень тревожным, сообщали о резкой эскалации противостояния в Тегеране, Мешхеде и Куме.

К этому добавилось сообщение от Мак-Айвера, которое Эйр аккуратно передал из Ковисса по-французски – новости о продолжающемся захвате тегеранского международного аэропорта, о возможности государственного переворота и об убийстве Кияби. Смерть Кияби потрясла и де Плесси. И все это, в сочетании со слухами и опровергающими их слухами, которые носились среди иранцев, сделало вечер безрадостным. Слухи о готовящемся военном вторжении США, о готовящемся вторжении Советов, о покушениях на жизнь Хомейни, на жизнь Базаргана, выдвинутого им на должность премьер-министра, на жизнь законного премьер-министра Бахтияра, на жизнь американского посла, слухи о том, что в Тегеране сегодня ночью произойдет военный переворот, что Хомейни уже арестован, что все вооруженные силы сложили оружие, и Хомейни стал де-факто правителем Ирана, и что генерал Нассири, руководитель САВАК, был схвачен, подвергнут суду и расстрелян.

– Все эти слухи не могут быть правдой, – высказал Касиги их общее мнение. – Ничего не остается, кроме как ждать.

Он оказался прекрасным хозяином. Вся пища была японской. Даже пиво. Скраггер постарался скрыть, насколько ему не понравились поданые в качестве закуски суши, зато он получил огромное удовольствие от жареного на углях цыпленка в солоновато-сладком соусе, риса и креветок и овощей, обжаренных в кляре.

– Еще пива, капитан Скраггер? – угощал Касиги.

– Нет, спасибо. Одна бутылка – это все, что я позволяю себе, хотя признаю, что пиво хорошее. Может быть, не такое хорошее, как «Фостерз», но близко к нему.

Де Плесси улыбнулся этим словам:

– Вы не представляете себе, какой это комплимент, мистер Касиги. Для австралийца сказать, что какое-то пиво стоит близко к «Фостерз», – это высшая похвала.

– Да нет, на самом деле мне хорошо это известно, мистер де Плесси. В Австралии я тоже предпочитаю «Фостерз».

– Вы часто там бываете? – поинтересовался Скраггер.

– О да. Австралия – один из основных источников целого ряда сырьевых товаров для Японии. Моя компания владеет сухогрузами для перевозки угля, железной руды, пшеницы, риса, бобов сои, – ответил Касиги. – Мы импортируем огромное количество вашего риса, хотя большая его часть идет на производство нашего национального напитка – саке. Вы пробовали саке, капитан?

– Да, однажды попробовал. Но теплое вино… саке не отвечает моим вкусам.

– Согласен, – вставил де Плесси и торопливо добавил: – Разве что зимой, как горячий пунш. Вы говорили об Австралии.

– Мне очень нравится эта страна. К тому же мой сын учится в университете Сиднея, поэтому мы его время от времени навещаем. Это страна чудес – такая огромная, такая богатая, такая пустая.

Да, мрачно подумал Скраггер. Ты хочешь сказать, такая пустая, что прямо ждет, когда ее заполнят миллионы ваших рабочих муравьев? Благодарение Богу, нас разделяют тысячи миль, и США никогда не допустят, чтобы нас захватили.

– Чепуха! – сказал ему Мак-Айвер как-то во время дружеского спора, когда он, Мак-Айвер и Петтикин два года назад поехали в отпуск на неделю в Сингапур. – Если когда-нибудь в будущем Япония выберет подходящий момент, скажем, когда США станут что-то всерьез делить с Россией, Штаты не смогут и пальцем пошевелить, чтобы помочь Австралии. Я думаю, они пойдут на сделку и…

– Грязный Дункан растерял все шарики свои, Чарли, – сказал тогда Скраггер, покрутив пальцем у виска.

– Ты прав, – согласился Петтикин. – Он тебя просто подкалывает, Скрэг.

– А вот и нет. Ваш подлинный защитник – это Китай. Что бы ни случилось, если вас по-настоящему прижучит, Китай будет тут как тут. И только Китай будет в состоянии остановить Японию, если она когда-нибудь станет достаточно воинственной и сильной, чтобы двинуться на юг. Бог ты мой, Австралия – самый лакомый кусочек во всем Тихоокеанском бассейне, главный тихоокеанский сундук с сокровищами, вот только никто из вас, балбесов, в тех краях никак не возьмется за то, чтобы заглянуть вперед, начать планировать, пользоваться башкой по назначению. Все что вам, черт подери, нужно, это три выходных в неделю, да побольше чертовых денег, чтоб делать поменьше чертовой работы, да бесплатные школы, да бесплатное лечение, бесплатные пенсии, а на рожон пусть лезет какой-нибудь другой балбес – да вы хуже бедной чертовой старушки Англии, у которой вообще ничего нет! А главная про…

– У вас есть нефть в Северном море. Уж если это не дьявольская удача, то я не знаю…

– Главная проблема в том, что вы там, чертовы остолопы, не отличите свою задницу от дырки в стене.

– Ну-ка сядь, Скрэг! – угрожающе рявкнул Петтикин. – Ты согласился, чтобы без драки. Вообще без драки. Попробуй двинь Мака, когда он не в стельку пьян, и окажешься головой в унитазе. У него, может, давление и высокое, но черный пояс как был, так и остался.

– Чтобы я двинул Грязного Дункана? Ты что, шутишь, приятель? Я стариков не задираю…

Скраггер улыбнулся про себя, вспомнив их попойку, с которой закончились все попойки. Хорошо в Сингапуре, подумал он и вернулся мыслями к танкеру, чувствуя, что настроение у него поправилось, что поел он прекрасно и очень рад, что погрузка завершилась.

Ночь была великолепна. Высоко над головой он увидел проблесковые огни самолета, летевшего на запад, и на мгновение задумался, где он приземлится, что это за самолет, сколько пассажиров на борту. В темноте он видел превосходно и теперь заметил, что рабочие на барже почти отвинтили трубу. Как только ее лебедкой поднимут на борт, танкер сможет отправляться. К рассвету «Рикомару» будет в Ормузском проливе, а он снимется и полетит домой в Ленге вместе с де Плесси.

Вдруг его острый глаз разглядел несколько фигурок, бегущих прочь от полуосвещенного насосного узла на берегу у самой воды. Его внимание сосредоточилось на них.

Раздался негромкий взрыв, потом полыхнуло пламя, когда загорелась нефть. Все на борту в ужасе смотрели на происходящее. Пламя начало расползаться, и они услышали с берега крики – на французском и на фарси. Со стороны бараков и нефтехранилищ бежали какие-то люди. Внезапно сверкнула автоматная очередь, вслед за вспышкой до них долетел ее сухой противный треск. В динамиках на танкере загремел голос капитана, по-японски приказавший команде занять места по боевому расписанию.

Люди на барже в тот же миг удвоили усилия, цепенея от страха при мысли, что огонь каким-то образом может по трубе перекинуться на баржу и разнести ее в клочья. Едва только конец трубы отвалился от вентиля, иранцы спешно попрыгали в свою моторную лодку и заторопились прочь; их работа была закончена. Инженер-француз и два японских моряка бросились вверх по трапу, а лебедка на палубе танкера со скрежетом ожила и потянула трубу на борт.

Внутри танкера команда торопливо занимала свои места по тревоге: одни бежали в машинное отделение, другие – на мостик, третьи – к центральному проходу. На короткое время три иранца, следившие за подачей нефти в различных частях корабля, остались одни. Все трое бросились наверх.

Один из них, Саид, притворился, что споткнулся, и упал рядом с впускной трубой главного резервуара. Убедившись, что его никто не видит, он торопливо расстегнул штаны и достал небольшое взрывное устройство с пластитом, которое японцы не нашли при обыске, когда он поднимался на борт. Взрывчатка была приклеена лентой к внутренней стороне бедра, почти в самой промежности. Дрожащими от спешки руками он активировал химический детонатор, который взорвется примерно через час, прилепил взрывчатку позади основного вентиля и побежал к лестнице. Выбравшись на палубу, он с ужасом увидел, что его люди на барже его не дождались, и теперь моторка была почти у берега. Два других иранца возбужденно переговаривались между собой, как и он, разъяренные тем, что их оставили на борту. Ни тот, ни другой не входили в его марксистскую ячейку.

На берегу разлившаяся нефть ярко полыхала; потушить огонь не удавалось, но поступление нефти остановили и загоревшийся участок изолировали. Три человека получили тяжелые ожоги: француз и два иранца. Закрепленная на грузовике передвижная пожарная установка заливала огонь морской водой, качая ее прямо из залива. Ветра не было, и удушливый черный дым еще больше затруднял борьбу с огнем.

– Добавьте туда пены, – прокричал Легранд, директор-француз. Взбешенный до предела, он пытался навести порядок, но все по-прежнему толкались без дела в свете прожекторов, не зная, чем заняться. – Жак, давай собери всех, проведем перекличку. Шевелись быстрее. – Полный штат сотрудников на острове включал семь французов и три десятка иранцев. Охрана в составе трех человек поспешила в ночную тьму, вооруженная одними только импровизированными дубинками, не зная, какую еще диверсию ожидать и откуда.

– Мсье! – Фельдшер-иранец жестами подзывал Легранда к себе.

Он спустился к берегу к хитросплетению труб и вентилей, с помощью которых баржа подсоединялась к нефтехранилищам. Фельдшер стоял на коленях рядом с двумя пострадавшими, без сознания лежавшими на куске холстины. У одного из них полностью выгорели волосы на голове, и была сильно обожжена большая часть лица. На второго попали брызги горящей нефти при первом взрыве, от чего на нем мгновенно загорелась вся одежда, вызвав ожоги первой степени на больших участках тела спереди.

– Мадонна, – пробормотал Легранд и перекрестился при виде почерневшей обожженной кожи, едва узнав своего иранского бригадира.

Один из его инженеров-французов сидел на корточках и глухо стонал, у него были обожжены руки. Его стоны перемешивались с нескончаемым потоком цветистых ругательств.

– Я отправлю тебя в больницу сразу же, как получится, Поль.

– Найди этих сук поганых и спали их, – огрызнулся инженер и опять провалился в свою боль.

– Конечно, – беспомощно пообещал Легранд, потом повернулся к медику. – Сделайте что можете, я запрошу экстренную эвакуацию пострадавших. – Он заторопился от берега к радиорубке, находившейся в одном из бараков. Его глаза понемногу привыкали к темноте. Он вдруг заметил двух человек на дальнем конце крошечной взлетно-посадочной полосы, бежавших по тропинке вверх на небольшой утес. За утесом находилась бухточка с маленьким причалом, который использовался для купания и плавания на парусных лодках. Готов поспорить, что ублюдков ждет там лодка, тут же подумал он и, почти обезумев от ярости, прокричал им вслед в темноту ночи: – Сволочииии!

Когда прогремел первый взрыв, де Плесси бросился к рации, установленной на мостике для связи с берегом.

– Вы уже нашли этот пулемет? – спросил он заместителя директора базы по-французски. Позади него с такими же мрачными лицами стояли Скраггер, Касиги и капитан. Свет ламп на мостике был приглушен. Снаружи луна сияла в небе высоко и ярко.

– Нет, мсье. После первой очереди нападавшие исчезли.

– Какие повреждения в системе насосов?

– Я не знаю. Я жду… а, погодите минутку, подошел мсье Легранд.

Через секунду в рации снова зазвучала французская речь:

– Говорит Легранд. Три человека с ожогами. Два иранца – с тяжелыми, третий – Пол Болье, ожоги кистей и предплечий. Немедленно вызовите вертолет для срочной эвакуации пострадавших. Я видел двух человек, направлявшихся к маленькой бухте. Вероятно, диверсанты. И у них, скорее всего, там лодка. Я собираю всех, чтобы посмотреть, кто отсутствует.

– Да, безотлагательно. Какие повреждения?

– Небольшие. Если повезет, управимся с ними за неделю и уж точно к прибытию следующего танкера.

– Я прибуду на берег сразу же, как только смогу. Погодите минутку! – Де Плесси оглянулся на остальных и передал им то, что услышал от Легранда.

Скраггер тут же предложил:

– Я заберу пострадавших, не нужно никого вызывать.

– Доставьте обожженных на борт, у нас есть операционная и врач. Очень опытный специалист, особенно по ожогам, – сказал Касиги.

– Хорошо, спасибо! – Скраггер бросился вниз.

Де Плесси повернулся к микрофону:

– С эвакуацией мы решим вопрос прямо отсюда. Положите людей на носилки. Капитан Скраггер немедленно доставит их на борт. Здесь есть врач.

Молодой японский офицер из палубной команды подошел и о чем-то коротко доложил капитану, тот покачал головой и ответил весьма резко, потом повернулся к де Плесси и объяснил по-английски:

– Эти три иранца, которые остались на борту, когда остальные на барже удрали, хотят, чтобы их немедленно доставили на берег. Я сказал, что они могут подождать. – Он наклонился к переговорному устройству с машинным отделением и распорядился начать подготовку к отплытию.

Касиги напряженно смотрел на остров. И на башни нефтехранилищ на нем. Мне нужна эта нефть, думал он, мне нужно, чтобы этот остров был в безопасности. Но он остается в опасности, и ничего из того, что я могу предпринять, не сделает его безопасным.

– Я отправляюсь на берег, – сообщил де Плесси и ушел.

Скраггер уже стоял рядом с 206-м, отпирая задние дверцы.

– Что ты делаешь, Скрэг? – спросил де Плесси, торопливо приближаясь.

– Я могу разместить носилки на заднем сиденье и закрепить их там, чтобы они не свалились. Так будет быстрее, чем возиться с наружными подвесными стропами.

– Я полечу с тобой.

– Запрыгивай! – Они обернулись, услышав шум за спиной. Три иранца подбежали к ним и принялись что-то возбужденно втолковывать. Было ясно, что они хотят полететь на берег в вертолете. – Возьмем их с собой, Скрэг?

Скраггер уже сидел в кабине пилота, исполняя пальцами польку на кнопках и тумблерах приборной доски.

– Нет, ты – дело срочное, они – нет. Залезай, старина. – Он ткнул пальцем в заднее сиденье и махнул рукой иранцам, чтобы те отошли. – На, аяле дарам. Нет, спешу, – сказал он, воспользовавшись одной из нескольких фраз, которые знал на фарси. Двое из них послушно отошли. Третий, Саид, проскользнул на заднее сиденье и начал пристегиваться. Скраггер отрицательно помотал головой и знаком показал ему, что он должен выйти. Иранец оставил все это без внимания, быстро протараторил что-то, натянуто улыбнулся и показал пальцем на берег.

Скраггер нетерпеливо повторил свой жест, уматывай, мол, нажимая пальцем на кнопку запуска двигателя. Реактивный вой возник немедленно и начал нарастать. Иранец опять отказался подчиниться и, теперь уже озлобленно, ткнул пальцем в сторону берега; вой разгоняющихся двигателей заглушил его слова. В какой-то момент Скраггер подумал: черт с ним, почему бы и нет? Потом заметил капли пота, стекавшие по лицу иранца, его пропитанный потом комбинезон, и ему показалось, что он носом чувствует запах его страха.

– Вылезай! – рявкнул он, внимательно его разглядывая.

Саид не обращал на него внимания. Над их головами тяжелые лопасти винта медленно поплыли по кругу, набирая обороты.

– Да бог с ним, – крикнул де Плесси. – Нам нужно спешить.

Внезапно Скраггер прервал запуск двигателей и с силой, неожиданной в таком небольшом человеке, расстегнул ремень безопасности на Саиде и выволок иранца на палубу, полуоглушенного, прежде чем кто-то успел сообразить, что происходит. Он сложил ладони рупором и крикнул в сторону мостика:

– Эй, там, наверху? Касиги! Этому шуту что-то больно уж не терпится попасть на берег. Он же вроде в трюме у вас побывал, нет? – Не дожидаясь ответа, Скраггер запрыгнул назад в кабину и ткнул пальцем в кнопку запуска.

Де Плесси с интересом смотрел на него.

– Что ты в нем такого разглядел?

Скраггер пожал плечами. Задолго до того как двигатели набрали полные обороты, моряки схватили Саида и двух остальных иранцев и погнали их на мостик.

206-й стрелой перелетел на берег. Оба пострадавших иранца уже лежали на носилках. Поперек заднего сиденья быстро укрепили пустые носилки и надежно примотали к ним носилки с первым пострадавшим. Скраггер помог обожженному французу – руки в бинтах – забраться на сиденье рядом с ним, стараясь не чувствовать тошнотворного запаха горелого мяса, аккуратно поднял машину в воздух, перелетел на танкер и опустил вертолет на палубу так легко, словно газовый платок уронил. Фельдшеры и врач уже ждали их с плазмой и шприцами морфия наготове.

Через несколько секунд Скраггер уже снова летел на берег. Еще несколько секунд – и вторые носилки закрепили в вертолете, и он полетел назад, посадив машину так же аккуратно. Снова врач с уколами был наготове, и снова он, пригнувшись под вращающимися лопастями, бросился бегом к носилкам. Только в этот раз шприцем он не воспользовался.

– А, прошу прощения, – сказал он на ломаном английском. – Этот человек мертв. – Потом, пригибая голову, он заспешил в свою операционную. Фельдшеры унесли тело.

Заглушив двигатели и проверив, что все в полном порядке и надежно закреплено, Скраггер подошел к борту танкера, и его здорово вывернуло. С тех самых пор как много-много лет назад он увидел, услышал и почувствовал носом запах пилота в разбившемся, горящем биплане, его не покидал животный ужас, что и с ним может случиться то же самое. Ему никогда не удавалось справиться с ощущением запаха паленых человеческих волос и кожи.

Через какое-то время он обтер рот, вдыхая чистый, сладкий воздух, и благословил свою удачу. Три раза его сбивали, дважды самолет при этом загорался, но ему всегда удавалось выбраться невредимым. Четыре раза ему пришлось совершать аварийную посадку, спасая себя и пассажиров, дважды – над джунглями, опускаясь на кроны деревьев, один раз – с горящим двигателем.

– Но мое имя в списке еще не стояло, – пробормотал он. – В те разы – еще нет.

Он услышал приближающиеся шаги. Обернувшись, увидел Касиги, шагавшего к нему через палубу с запотевшей бутылкой пива «Кирин» в руке.

– Прошу вас, извините меня, но вот, держите, – с угрюмым лицом произнес Касиги, протягивая ему бутылку. – Ожоги и на меня действуют так же. Меня тоже вырвало. Я… я спустился в операционную, чтобы посмотреть, как там раненые, и… и меня вырвало.

Скраггер благодарно припал к горлышку. Холодная, со вкусом хмеля жидкость, ядрено пузырясь и пощипывая язык и горло, вернула его к жизни.

– Господи Иисусе, до чего же хорошо-то. Спасибо, приятель. – И, раз произнеся это слово, он почувствовал, что ему легче повторить его снова. – Спасибо, приятель.

Касиги слышал его оба раза и счел это большой победой. Они посмотрели на матроса, спешившего к ним с листком переданного по телетайпу сообщения. Он вручил его Касиги, который подошел к ближайшему фонарю, надел очки и всмотрелся в наклеенные строчки. Скраггер услышал, как японец громко втянул в себя воздух, и увидел, как его лицо еще больше посерело.

– Плохие вести?

Помолчав секунду, Касиги произнес:

– Нет, просто… просто проблемы.

– Я могу чем-нибудь помочь?

Касиги ему не ответил. Скраггер ждал. Он читал смятение в глазах японца, хотя на лице оно не отражалось, и был уверен, что Касиги сейчас решает, говорить ему или нет. Потом Касиги сказал:

– Нет, не думаю. Это… это касается нашего нефтехимического завода в Бендер-Деламе.

– Это тот, который строит Япония? – Как и почти все в Персидском заливе, Скраггер слышал об этом огромном предприятии стоимостью в три с половиной миллиарда, которое по завершении строительства легко станет крупнейшим нефтехимическим комплексом во всей Малой Азии и на Ближнем Востоке. Сердцем комплекса был завод по производству этилена мощностью триста тысяч тонн. Строительство велось с 71-го года и было почти, на восемьдесят пять процентов, закончено. – Да уж, завод так завод!

– Да, только строит его частный японский бизнес, а не правительство Японии, – заметил Касиги. – Завод «Иран-Тода» финансируется из частных средств.

– А, – кивнул Скраггер, увидев теперь связь. – Транспортная компания «Тода», «Иран-Тода»! Вы – одна и та же компания?

– Да, но мы только часть японского синдиката, который предоставлял деньги и техническое консультирование шаху… Ирану, – поправился Касиги.

Пусть все боги, большие и малые, проклянут эту землю, проклянут всех, кто на ней живет, проклянут шаха за то, что он создал все эти нефтяные кризисы, проклянут ОПЕК, проклянут всех в дурной день зачатых фанатиков и обманщиков. Он снова взглянул на сообщение и с удовольствием отметил, что руки у него не дрожат. Послание было написано их личным кодом и пришло от председателя правления его компании Хиро Тода.

Оно гласило: «СРОЧНО. Вследствие абсолютной и продолжающейся непримиримости сторон в Иране я наконец отдал распоряжение прекратить все строительные работы в Бендер-Деламе. Суммарные затраты на сегодняшний день превышают пятьсот миллионов долларов США и, вероятно, возрастут до одного миллиарда, прежде чем мы сможем начать производство. Выплаты процентов по кредитам составляют на сегодня четыреста девяносто пять тысяч долларов ежедневно. Из-за подлого тайного давления со стороны „Сломанного меча“, наш План чрезвычайных мер номер четыре был отвергнут. Немедленно отправляйтесь в Бендер-Делам и представьте мне ваш личный доклад. Главный инженер, член совета директоров Ватанабэ ждет вас. Пожалуйста, подтвердите получение».

Попасть туда невозможно, подавленно размышлял Касиги. И если План номер четыре отвергнут, нам конец.

План чрезвычайных мер номер четыре предполагал обращение Хиро Тода к японскому правительству с просьбой о предоставлении низкопроцентной ссуды, чтобы покрыть дефицит денежных средств, и одновременно, в частном порядке, попросить премьер-министра объявить комплекс «Иран-Тода» в Бендер-Деламе национальным проектом. Статус национального проекта означал, что правительство официально признает жизненную необходимость предприятия и обязуется проследить за его завершением. «Сломанный меч» в их шифре означал личного врага и главного соперника Хиро Тоды Хидзэёси Исиду, который возглавлял чрезвычайно могущественную группу торговых компаний под общим названием «Мицувари».

Пусть все боги проклянут этого завистливого, лживого сына грызуна-вредителя, думал Касиги, произнося тем временем вслух:

– Моя компания лишь одна из многих в синдикате.

– Я как-то пролетал над вашим заводом, – сказал Скраггер, – по пути с нашей базы в Абадан. Я перегонял машину, перегонял 212-й. У вас там проблемы?

– Кое-какие временные… – Касиги замолчал и уставился на него. Разрозненные кусочки плана соединились в общую картину. – Кое-какие временные проблемы… серьезные, но временные. Как вам известно, у нас с самого начала проблем было более чем достаточно, и все не по нашей вине. Сначала был февраль 71-го, когда двадцать три страны, производившие нефть, подписали ценовое соглашение ОПЕК, образовали свой картель и вдвое подняли цену до двух долларов шестнадцати центов… потом война Судного дня в 73-м, когда ОПЕК ввел эмбарго на поставку нефти в США и поднял цены до пяти долларов двенадцати центов. Потом катастрофа 74-го, когда поставки нефти из ОПЕК возобновились, но по цене опять выросшей более чем вдвое, до десяти долларов девяносто пяти центов, и в мировой экономике начался спад. Почему Соединенные Штаты позволили ОПЕК пустить под откос экономику всей планеты, когда они одни обладали достаточной мощью, чтобы раздавить ее, мы никогда не узнаем. Баш! А теперь мы все в вечной кабале у ОПЕК, когда в Иране, нашем крупнейшем поставщике, революция, нефть идет почти по двадцать долларов за баррель, и нам приходится платить эти деньги, приходится платить. – Он сжал кулаки, чтобы ударить ими по ограждению борта, потом разжал, испытывая к себе отвращение за недостаточное владение собой. – Что касается компании «Иран-Тода», – произнес он, заставляя себя выглядеть спокойным, – как и все остальные, мы обнаружили, что с иранцами стало очень… очень трудно иметь дело в последние годы. – Он показал на листок с сообщением. – Мой председатель правления попросил меня поехать в Бендер-Делам.

Скраггер присвистнул:

– Да, это вам не раз плюнуть… сложно то есть.

– Да уж.

– А это важно?

– Да. Да, это важно. – Касиги оставил эту фразу висеть в воздухе, уверенный, что Скраггер предложит решение. На берегу пропитанная нефтью земля вокруг взорванного вентиля продолжала гореть ярким пламенем. Противопожарная установка теперь заливала ее пеной. Они увидели рядом с ней де Плесси, он беседовал с Леграндом.

Скраггер заговорил:

– Послушайте, старина, вы ведь важный клиент для де Плесси, а? Он может устроить для вас чартерный рейс. У нас есть запасной 206-й. Если он согласится, а все наши машины переданы по контракту «Иран Ойл», но на самом-то деле ему, возможно, мы могли бы получить разрешение службы управления полетами и доставить вас вверх по побережью – или, если бы вы смогли бы пройти паспортный и таможенный контроль в Ленге, может быть, мы смогли бы перебросить вас через залив в Дубай или Эль-Шаргаз. Там вам, возможно, удалось бы договориться о перелете в Абадан или Бендер-Делам. В любом случае, старина, он мог бы разрешить нам помочь вам начать это путешествие.

– Думаете, он стал бы это делать?

– Почему нет? Вы для него важная фигура.

Касиги думал: разумеется, мы для него очень важны, и он это знает. Но я никогда не забуду эту ужасно несправедливую надбавку в два доллара за баррель.

– Простите? Вы что-то сказали?

– Я говорю, а зачем вам вообще было начинать этот проект? От дома далеко, и он, должно быть, приносил с собой одни проблемы. С чего все началось?

– С мечты. – Касиги очень хотелось закурить сигарету, но курение на борту разрешалось только в определенных пожаробезопасных местах. – Одиннадцать лет назад, в 68-м году, человек по имени Бандзиро Каяма, старший инженер, работавший на мою компанию, и родственник нашего президента Хиро Тода ехал на машине по нефтяным промыслам вокруг Абадана. Это была его первая поездка в Иран, и везде, куда он ни приезжал, он видел высокие языки пламени от сжигавшегося попутного природного газа. Внезапно ему пришла в голову мысль: а почему нам не превратить этот попусту сжигаемый газ в нефтехимические продукты? У нас есть нужная технология, знания и опыт и привычка планировать с дальним прицелом. Брачный союз между японскими опытом и деньгами и иранским сырьем, которое сейчас попросту уничтожалось! Блестящая идея – уникальная и первая в своем роде! Три года ушло на проработку технико-экономического обоснования и планирование – достаточно долгий срок, хотя завистливые конкуренты утверждали, что мы слишком торопимся, и одновременно с этим пытались украсть наши идеи и настроить против нас других партнеров. Но было принято правильное решение, план компании Тода был одобрен, и три с половиной миллиарда долларов собраны. Разумеется, мы только часть синдиката «Гёкотомо-Мицувари-Тода», но корабли Тода повезут японскую долю продукции, в которой отчаянно нуждаются отрасли нашей промышленности. – Если нам вообще когда-нибудь удастся достроить этот комплекс, с отвращением подумал он про себя.

– А теперь мечта превратилась в кошмар? – спросил Скраггер. – Я вроде бы слышал… сообщали, что у проекта будто бы кончаются деньги.

– Враги распространяют самые разные слухи. – Среди ни на миг не умолкающего гула генераторов танкера его уши уловили начало вопля, которого он ждал – ждал, удивляясь, что его так долго нет. – Когда де Плесси вернется на борт, вы мне поможете?

– С радостью. Он как раз тот человек, который мог бы… – Скраггер замолчал. Опять сквозь гул прорезался высокий тон человеческого вопля. – Боль от ожогов должна быть ужасной.

Касиги кивнул.

Новая вспышка пламени на берегу привлекла их внимание. Они наблюдали за людьми вокруг пожарища. Теперь огонь был почти потушен. Еще один вопль. Касиги пропустил его мимо ушей, его мысли были сосредоточены на Бендер-Деламе и ответе по телетайпу, который он должен немедленно отправить Хиро Тоде. Если кто и сможет решить наши проблемы, то это Хиро Тода. Он должен решить их. В противном случае мне конец, его ошибка станет моей.

– Касиги-сан! – Это был капитан, окликнувший его с мостика.

– Хай?

Скраггер слышал, как капитан что-то длинно прокричал Касиги; звук японской речи был ему неприятен.

Касиги охнул.

– Домо, – крикнул он в ответ и резко повернулся к Скраггеру, забыв обо всем остальном. – Пойдемте скорей! – Он первым бросился к лестнице, которая вела вниз. – Этот иранец, помните, тот самый, которого вы вышвырнули из вертолета? Он диверсант, и он заложил взрывчатку там внизу.

Скраггер последовал за Касиги через люк, вниз по металлической лестнице, прыгая через две ступеньки, пронесся по коридору, спустился еще на палубу ниже, потом еще на одну и тут вспомнил про вопли. То-то мне показалось, они доносились со стороны мостика, а не снизу! Что они с ним сделали?

Они догнали капитана и его главного инженера. Два обозленных моряка полутолкали-полуволокли перед собой помертвевшего от страха Саида. По его лицу катились слезы, он бормотал что-то нечленораздельное, одной рукой придерживая на себе штаны. Иранец остановился, дрожа и стеная, и показал рукой на вентиль. Капитан присел на корточки. Очень осторожно он протянул руку и пошарил за огромным вентилем. Потом выпрямился. Брикет взрывчатки как раз покрывал всю его ладонь. Часовой механизм был химическим – ампула, глубоко вставленная в пластит и крепко примотанная к нему изолентой.

– Отключи его, – гневно приказал он на неуверенном фарси и протянул брикет иранцу.

Тот отшатнулся, бормоча и подвывая:

– Его нельзя отключить. Время уже вышло, должно взорваться… вы что, не понимаете?

Капитан замер.

– Он говорит, время уже вышло!

Прежде чем кто-либо успел даже шевельнуться, один из матросов выхватил у него взрывчатку и, то волоча Саида рядом с собой, то толкая его вперед, бросился к лестнице – на этой палубе иллюминаторов не было, зато они были на следующей. Ближайший иллюминатор они обнаружили в углу коридора, задраенный металлической крышкой на двух болтах с барашковыми гайками. Он едва не расплющил о нее Саида, прокричав ему, чтобы тот ее открыл. Свободной рукой он начал отворачивать вторую гайку. Его гайка со стуком упала на пол, вслед за ней упала гайка Саида. Матрос распахнул иллюминатор. В этот миг раздался взрыв, который оторвал ему обе руки и большую часть лица и лишил головы Саида, забрызгав кровью дальнюю перегородку.

Остальных, спешивших следом, едва не швырнуло по лестнице вниз. Потом Касиги пробрался вперед и опустился на колени рядом с телами. Он тупо покачал головой.

Молчание нарушил капитан.

– Карма, – пробормотал он.


ГЛАВА 11 | Шамал. В 2 томах. Т.1. Книга 1 и 2 | ГЛАВА 13