home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

— Как снять Тигру с дерева, — сказал Иа-Иа, — и никому не повредить! Придерживайся этих правил, уважаемый Пятачок, и все будет в порядке!

А. Милн

Властью, дарованной ему Повелителем, брат Чань распорядился в высшей мере разумно и достойно. В некотором смысле даже не хуже Шеллара.

Прежде всего он сделал то, о чем давно и, как ему казалось, безнадежно мечтал. Поснимал с должностей половину верховных иерархов, которых полагал некомпетентными болтунами (в особенности это касалось брата Вольдемара, успевшего достать своей нечеловеческой гениальностью даже невозмутимого хина). Упразднил департамент Чистоты Веры, включив в департамент Безопасности в качестве отдела. Объединил министерства пропаганды и изящных искусств и поставил во главе брата Хольса, рассудив, что главное здесь — не образованность министра, а идеологическая правильность. С грехом пополам изыскав переводчика, провел беседу с командирами «божьего воинства» — и с живым, и с вампиром. Прочел братьям по ордену внушительную проповедь, в которой разъяснялось, что отныне их полезность будет определяться по делам, а не по количеству восхвалений. Затем объявил конкурс на вакантную должность верховного иерарха и предложил всем желающим приходить на собеседование в воскресенье, с готовыми идеями и предложениями.

На этом работу с людьми деятельный наместник на сегодня завершил и занялся работой с документами.

Следующий день брат Чань посвятил визитам в регионы. Полюбовался на пьяного Луи и убедился, что он никому не мешает управлять оккупированной частью Галланта. Вынес последнее предупреждение брату Павсанию, популярно объяснив при этом, что его здесь посадили не для того, чтобы он предавался чревоугодию и размышлениям, не пытается ли его кто-нибудь обидеть. Учинил разнос нерадивым мистралийцам, которые последние полторы луны вообще ничего не делали и были заняты исключительно подковерной грызней и дележом имущества и титула покойного да Косты.

Управившись с построением подданных, он вызвал к себе всех наличных телепортистов и задал всем один и тот же вопрос: куда еще ездил прежний наместник, с кем еще общался (и о чем) или вел дела (и какие именно). Что следовало понимать «а не пропустил ли я кого, и не надо ли еще кому-то объяснить высшие цели его никчемной жизни?». Телепортисты исправно принялись перечислять ориентиры, а бесценный брат Лю даже припомнил, что господин наместник вел какие-то записи. Поскольку, по его собственному выражению, от огромного количества государственных дел у него «гребни дыбом вставали», а кроме того, ему еще нужно было одновременно искать больше десятка артефактов, он записывал в специальную тетрадочку, где, когда, с кем и о чем договаривался и когда должен встретиться в следующий раз. Дабы ненароком не забыть и не пропустить важную встречу.

Воодушевленный успехом брат Чань велел разыскать заветную тетрадочку и отнести к нему домой, дабы без помех ее изучить, а сам решил пока навестить пещеры клана Сигмар. Неизвестно, чем там на самом деле занимался Шеллар и чего наговорил гномам; сомнительно, что они станут вести переговоры с кем-то кроме старого знакомого, но прощупать почву не помешает. Пока боеприпасы исправно поставляются через портал, но кто знает, какую еще пакость изобретут вредоносные чародеи, засевшие на севере? Вдруг связь опять оборвется и придется изыскивать способ выживать самостоятельно?

Телепортист, который уже бывал здесь с Шелларом, указал наместнику нужное место и сообщил, что «господин советник стучал молотком вот по этому камню». Судя по тому, что камень выглядел весьма приметно и молоток к нему прилагался (на толстенной кованой цепи, дабы не сперли вороватые люди), это был парадный, общеизвестный вход для посторонних. Шеллар наверняка знал и парочку тайных, для своих, но делиться информацией с врагами, разумеется, не пожелал. Что ж…

Брат Чань оглянулся проверить, достаточно ли близко к нему стоят два вампира-телохранителя (а то мало ли, вдруг эти ненормальные гномы агрессивно относятся к незнакомцам), и поднял тяжеленный «дверной» молоток. Странный гудящий звук сотряс камень, отдался в рукоять молотка и словно всосался в землю, заставив ее слегка завибрировать.

Спустя полминуты каменная плита отодвинулась, словно занавес, представив взглядам почтенной публики с полдюжины мрачных, заросших бородами коротышек в тяжелых доспехах и с топорами примерно в рост владельцев.

— Кто такие, кого ищете? — старательно проговорил один из гномов. Видно было, что язык людей для него чужой и пользуется он им редко.

Брат Чань принялся представляться и объяснять цель своего визита, но едва слушатели уяснили суть, они тут же перебили его на полуслове и, кратко бросив: «Ждите», исчезли за плитой, которая, словно по волшебству, скользнула на место. Брат Чань отметил, что внутрь их не пригласили, но и взашей не погнали. Следовательно, определенные шансы договориться все же существуют.

Еще минут через десять вход открылся снова. На этот раз делегацию встречал какой-то высокий чин, судя по богато украшенным парадным доспехам и внушительной охране.

— Почему не приехал Шеллар? — спросил он первым делом после краткого приветствия.

— Он был приглашен в чертоги Повелителя и некоторое время проведет там, изучая высшие премудрости, — уклончиво ответствовал гость. — В его отсутствие вести переговоры поручено мне.

— Кем? — поинтересовался гном.

— Повелителем, разумеется, — пояснил брат Чань, мельком отметив про себя, что этот господин не только занимает высокое положение в клане, но и единственный из присутствующих здесь соплеменников имеет представление о дипломатии. Среди суровой неприязни, легко читавшейся на лицах окружавших его воинов, он один выглядел спокойным и серьезным. Не особо приветливым, это верно, но без видимой враждебности.

— Понятно, — кивнул «дипломат» и, обернувшись, крикнул куда-то в глубь пещеры: — Выносите.

Охрана расступилась, и группа рабочих не вынесла, а с натугой вытолкала наружу огромный тяжеленный ящик.

— Это ему, — пояснил гном, предвосхищая вопросы удивленных гостей. — Подарок. От короля. К годовщине свадьбы. Как вернется, пусть заходит, будем рады видеть.

Прежде чем наместник успел что-либо сказать, входная плита в одну секунду скрыла от него гномов, дружно и слаженно шагнувших назад. И остался он посреди пустынных гор с двумя вампирами, телепортистом и загадочным неподъемным ящиком.

Все было яснее ясного — ему недвусмысленно, хотя и вежливо, дали понять, что ни с кем кроме Шеллара разговаривать не станут. Что ж… пока они не так и нужны, а если возникнет необходимость — придет время и обсудить со знающими людьми, как лучше всего поступить с гномами, не желающими разговаривать по-хорошему. Способ наверняка есть, ведь у Блая в Мистралии получилось.

Загадочный «подарок» брат Чань велел переправить во дворец, так как любопытством ненамного уступал Шеллару и жаждал непременно посмотреть, что же такое огромное и тяжелое подарили ему бородатые приятели, кровать, что ли, новую?

Когда ящик со всеми мерами предосторожности был вскрыт и разобран, любознательный наместник с минуту в безмолвии стоял перед обнажившимся содержимым, пытаясь постичь логику загадочной гномьей души его величества Рутгера Шварца.

В ящике оказался огромный, вытесанный из цельного куска мрамора, украшенный резьбой и инкрустациями ослепительно шикарный саркофаг.


В этот вечер Макс Рельмо засыпал долго и тяжело. Несмотря на трудный день и смертельную усталость, уснуть не удавалось часа полтора. Даже усыпить себя насильно не получалось — тревожные мысли лезли в голову, гнали прочь сон и не давали сосредоточиться.

Ведь предупреждал этого упертого горе-шпиона: не надо подвигов! Не надо рисковать! Если что не так — бросай все и беги! Нет же, дотянул… На чем он погорел? Нашли перчатки? Азиль сболтнула лишнее? За подсыпанием отравы застукали? Наместник что-то непредвиденное отмочил? Ведь до сих пор непонятно, сработал ли веер на бесконечность…

И самое главное — что он им сказал? Он ведь знал все! Практически все! Если он заговорит, это полный провал всего на свете! А судя по тому, что с ним творится, он может сломаться в любой момент. Если уже не сломался. Морриган сказала, что его уже казнят, просто очень медленно. И понимай это как хочешь: то ли он уже все сказал, то ли Повелитель решил совместить два равно полезных и приятных дела…

Ни на один вопрос Рельмо так и не нашел ответа, и они кружились в голове, сменяя один другой, так что впору было считать их вместо овец для скорейшего засыпания.

Когда ему удалось наконец уснуть, заждавшийся Дэн уже собирался уходить. К счастью, упреков за опоздание и дурацких предположений насчет похождений по дамам Макс от него не услышал — если кузен и собирался высказать свое недовольство, все его намерения мигом улетучились при виде убитой горем физиономии опоздавшего. Сам Дэн выглядел не лучше, и Макс тут же вспомнил о пропавшем Витьке. И невольно почувствовал себя виноватым за то, что заставил ждать.

— Что случилось? — спросил Дэн.

— Извини, не мог уснуть, — признался Макс. — Тут такое творится… Пойдем, по дороге расскажу…

— Он все-таки не успел, — огорченно констатировал кузен. — И теперь нам придется его искать, возможно, даже не здесь, а в Лабиринте… И, возможно, всю ночь… Он хоть жив?

— Он совершенно точно жив. И мы будем его искать сколько понадобится. А если ты хотел по-быстрому от меня отвязаться и кинуться на поиски Витьки, то я тебя просто не отпущу от себя, пока не проснешься.

— О, ты уже знаешь? — встрепенулся Дэн. — Откуда?

— Мафей сказал. Он был там сегодня.

— И что?

— Судя по всему, в ночь перед эвакуацией войска Повелителя взяли Пятый Оазис. Витькин дом разнесло вдребезги, так что даже телепортом туда теперь не попасть. Осталась только потайная комната, но его там, сам понимаешь, нет. Витьки дома не было, он как раз перед штурмом пошел к соседям, но никто не знает, что было дальше, и пережил ли он этот погром. Я постараюсь выяснить точно, но до тех пор, прошу тебя, не пытайся его искать, потому что вероятность выжить для него очень невелика. А ты сам знаешь…

— Ты еще не искал?

— Я не смогу это сделать без тебя. Я слишком мало его знал. Даже с тобой проблематично, ты ведь только друг, а больше пригодился бы кровный родственник… Если ты сможешь найти какой-нибудь материал для классических некромантов — волосы, допустим, или кровь, — я попрошу Морриган, она скажет точно. Но забрать это все смогу только в выходной. Ты потерпишь?

— Хорошо, — напряженно кивнул Дэн. — Я подожду до выходного. А тем временем поищу то, что тебе нужно.

— Договорились. Почему ты остановился?

— Слушаю. Знаешь, по-моему, он не спит.

Макс вспомнил то, что видел сегодня в зеркале, и ничуть не удивился. Странно было бы, если бы Шеллар ухитрился уснуть.

— Да, вряд ли мы найдем его здесь, — согласился он, — скорее в нижнем Лабиринте.

По ступеням они спускались в молчании, каждый думал о своем, хотя, возможно, это «свое» у них было одним и тем же.

Лабиринт сегодня оказался мрачен как никогда и особо щедр на индустриальные пейзажи, послевоенные руины, кладбища, пустыри и тому подобные жизнеутверждающие места. Дэн сосредоточенно шагал вперед, иногда, поглощенный поисками, ломился напрямую сквозь стены, и приходилось переходить на бег, чтобы не отстать от него, огибая препятствия. Макс давно потерял направление, не успевая вовремя ориентироваться, и теперь просто следовал за Дэном, утешая себя мыслью, что кузен специалист, он знает что делает и, более того, делает это раз в десять быстрее, чем мог бы он сам.

— Ах вот в чем дело… — произнес наконец Дэн и остановился, словно уперся в невидимую стену. — Боюсь, поговорить ты с ним не сможешь.

В нескольких шагах от них очередной заброшенный город с пустыми окнами и сломанными заборами неожиданно обрывался, упершись в знакомую комнату. Макс не понял сразу, почему она кажется ему неестественной, потом рассмотрел, что на самом деле это было полкомнаты, словно специально выстроенная декорация для спектакля или киносъемок. И в ней действительно происходило что-то вроде спектакля в жанре садо-мазо-порно, с Мафеем в роли жертвы и группой разнообразной невменяемой нежити, то ли пьяной, то ли под наркотой. А на расстоянии протянутой руки от Дэна, все в том же пыточном кресле, сидел единственный зритель, спиной к ним и лицом к сцене.

Макс ринулся вперед и тут же понял, почему остановился Дэн, — между ними и происходящим действительно стояла стена, абсолютно прозрачная, но непроницаемая даже для мастера.

— Это грань, — пояснил Дэн. — Здесь кончается Лабиринт и начинается другая субреальность. Очень близкая, но не наша. Мы туда не пройдем.

— Они же насмерть мальчишку уделают! — умоляюще простонал Макс, в очередной раз пробуя стену на прочность и убеждаясь в бесполезности своих попыток. — Не замучают, так выпьют!

— Макс, перестань нервничать и возьми себя в руки. Мерзкое зрелище, не спорю, но оно не имеет никакого отношения к реальности. Во всяком случае, не больше, чем сон или бред.

— То есть это Шеллару снится?

— Нет. Это ему кто-то снит. Подожди, я пощупаю поближе…

Макс оставил попытки проломиться сквозь стену и попытался позвать Шеллара, но, как и предсказывал кузен, из этого ничего не вышло.

— Да, это не сон, — подтвердил Дэн через несколько минут. — Это ему внушают. Где-то там, за декорациями, стоит режиссер этого безобразия, но мы его не видим. Надо же, какая занятная методика…

— То есть ты хочешь сказать, что, пока Шеллар валяется в беспамятстве, ему, чтобы не расслаблялся, насылают вот такие бредовые видения?

— Нет. Не насылают видения, а прошивают в память. Когда он придет в себя, он будет это помнить как реальные события, которые видел своими глазами.

— А этого садиста точно никак нельзя достать? А выманить, чтобы хоть показался? Я бы его так проклял…

— Не выйдет. Вернее, показаться-то он может, если захочет, он нас видит и чувствует. Но с проклятием у тебя не получится. Ты его не зацепишь.

— Почему?

— Пойдем отсюда. По дороге объясню. Ты же не намерен досматривать это тошнотворное зрелище до конца?

Макс, разумеется, не испытывал такого желания, но и уходить было гадко и стыдно. Как струсить и бросить товарища в беде. Хоть и уверяет знающий человек, что помочь они бессильны, ни разум, ни чувства не соглашались принять этот приговор.

— Но, может быть…

— Макс, даже я не могу, а ты тем более. Пойдем же.

Рельмо насильно заставил себя отвернуться и сделать несколько шагов прочь от невидимой стены.

— Ну хоть на всякий случай может стоит попробовать? Может, хоть частично да проклянется?

— Если бы ты или я могли сами соразмерить надлежащее и излишнее, возможно, твое проклятие и пробилось бы через этот излишек. Но нам не дано, так что лучше не пытайся. А то еще возвратку схлопочешь.

— Даже так? — Макс замедлил шаг, и Дэн решительно подтолкнул его, словно опасался, что кузен сейчас опять остановится, а то и назад побежит. — Ты хочешь сказать, что этот «постановщик» в своем праве и Шеллар заслужил вот такое издевательство?

— Повторяю, я не могу определить, что он заслужил, а чего нет. Но он совершенно точно сделал нечто такое, что дало «постановщику», как ты говоришь, определенную власть над ним и определенное право на расплату. Не знаю, превысил ли он его, и если да, то насколько, но оно есть, и открыться для твоих проклятий он может, только если действительно выйдет за рамки своего права. Которые, сам знаешь, не мы ставим, и не он, и видеть их у нас не хватает квалификации. Ну не тащить же сюда дядю Молари, чтобы он тебе разглядывал условия для проклятия!

Макс тихо выругался и со злости пнул попавшуюся под ноги консервную банку.

— Ну что, что он ему сделал? И когда успел?

Дэн промолчал. Даже плечами не пожал. Дескать, я понял, дорогой кузен, вопрос риторический, а ты не такой дурак, чтобы ждать на него ответа.

— А сглазить?

— Ты же все равно его не видишь. Да и важно ли это? Если вы спасете того беднягу, он все равно узнает правду и утешится, а ложные воспоминания перейдут в категорию бреда или галлюцинаций. А если он умрет, какая ему разница?

— А если он опять, как в прошлый раз, призраком станет?

— Макс, ты смотри хоть его-то не сглазь между делом.

Рельмо спохватился и принялся торопливо колдовать защиту от сглаза, хотя в глубине души почему-то чувствовал, что зря старается. Ни его сглаз, ни защита от оного не сыграют сколь-нибудь значимой роли в судьбе несчастного короля, от которого в самый неподходящий момент вдруг отвернулась воровская удача.

Проснувшись, он все же не выдержал и сбегал проверить, на месте ли Мафей. Хоть и понимал, что ведет себя глупо, и заранее чувствовал себя последним идиотом и клиническим параноиком, но все же не успокоился, пока не убедился — мальчишка спит в своей постели и даже не догадывается, что с ним вытворяют в чужих снах.

На обратном пути Макса вдруг посетила мысль, что Кира до сих пор ничего не знает и именно ему предстоит ей все объяснить. А потом еще силком удерживать за руки, чтобы не бросилась спасать и мстить, едва услышав о судьбе любимого супруга.

И спать ему расхотелось окончательно.


Наместник Чань неожиданно проснулся среди ночи от внезапного ощущения опасности. Был ли то посторонний звук, подозрительная тень в окне или всего лишь лишнее движение воздуха — трудно сказать, во сне таких вещей не осознаешь. Но что бы это ни было, недремлющая Тень заметила угрозу без всякого участия разума и заставила проснуться.

Не поднимая головы, хин бесшумно скользнул рукой под подушку и чуть приоткрыл глаза, всматриваясь в темноту. Кто-то действительно находился в комнате, кто-то чужой, опасный и непростительно наглый. Он сидел у освещенного луной окна и неторопливо листал заветную тетрадочку предыдущего наместника.

— Вы неосторожны, мастер Чань, — неожиданно произнес ночной гость, не оборачиваясь. Наместник узнал этот голос, но расслабляться не спешил — неизвестно еще, с какой целью пожаловал к нему непрошенный благодетель. — Я пробрался в вашу спальню без малейших проблем, охрана вашей обители — это просто сказка в стихах. А ведь вы не можете не понимать, что в ближайшие дни подполье воспылает желанием вас убрать. Частично из мести за своего короля, частично из предосторожности — им ни к чему слишком эффективные лидеры во вражеском командовании.

— Благодарю за предупреждение, мастер Астуриас, — в тон ему отозвался брат Чань. — Я, конечно же, уделю должное внимание охране своей персоны, но все же сомневаюсь, что в этом их подполье найдутся специалисты вашего уровня.

— К их услугам все убийцы уголовного мира, — невесело усмехнулся гость. — Если Флавиус не найдет нужного специалиста среди своих людей, он поднимет на уши всех родственников, начиная с дядюшки. Кстати, вы можете оставить в покое ваш пистолет под подушкой — я пришел как друг. А в такой тайне мой визит пришлось устроить по понятной вам причине.

— Я завтра же устраню эту причину, — пообещал наместник. — И вы сможете посетить меня открыто и официально. Да и я смогу выразить вам свою безмерную благодарность публично и… более ощутимо.

Астуриас задумчиво воззрился на луну за окном.

— Видите ли, мастер Чань… Я бы попросил вас пока не обнародовать мою роль в провале брата Шеллара. Во-первых, его публичное разоблачение не впишется в вашу легенду о его вознесении в чертоги Повелителя, а во-вторых, я тут нащупал кое-какие подходы к подполью, и мой статус разыскиваемого врага ордена оказался весьма полезным для завоевания доверия. Было бы неразумно его внезапно утратить, когда я уже почти добрался до цели.

— Как пожелаете. — Брат Чань выбрался из-под покрывала и набросил халат. Кажется, гость намерен обсудить все именно сейчас, а вести важные разговоры лежа не совсем удобно. — Но вам все равно понадобится какая-то связь, не будете же вы всякий раз пробираться ко мне тайком, особенно когда я усилю охрану.

— Да, конечно. — Астуриас подождал, пока хозяин не присядет напротив, и поинтересовался, кивнув на тетрадку, брошенную на столе: — Вы уже были в Аррехо?

— Нет. Я еще не приступал к восстановлению конфиденциальных контактов моего предшественника. Слишком много оказалось более важных и срочных дел. Возможно, займусь этим завтра или послезавтра. Мне следует знать об этом месте что-то особенное?

— Все, что вам следует знать, эти люди расскажут сами и даже покажут. Я лишь могу дать один совет: отнеситесь к их рассказу без скептицизма и не примите за небылицы. Это все правда. Я сам видел. Но заговорил я о них по другой причине. В магазинчике Крепыша Санчеса мы сможем встречаться без помех и без опасений, что о наших встречах пронюхает подполье или ваши завистливые братья.

— У вас появился персональный телепорт? — не удержал любопытства брат Чань.

— Ну не одному же мэтру Максимильяно по континенту скакать, — усмехнулся Астуриас. — Господа из Аррехо раскрыли секрет его странно избирательной телепортации и предоставили мне возможность пользоваться их услугами. Так что если пожелаете со мной связаться, можете смело договариваться с Санчесом о времени и месте. Мне передадут.

Хин сдержанно кивнул, давая понять, что принял к сведению.

— Надеюсь, ваше проникновение в подполье не займет много времени. А то мои осведомители уже вчера слышали в городе подрывные перешептывания на тему «короля убили и скрывают».

— Я тоже слышал, — подтвердил мистралиец. — Причем гораздо подробнее. Что убили вы короля за то, что он вам народ притеснять мешал, не позволял вашим солдатам грабить население и боролся с произволом вампиров. И даже более неудобную версию: что он вообще был тут главным агентом подполья, а вы его раскрыли и предали мучительной казни. Меня удивляет такая оперативная реакция Флавиуса. Либо он сделал удачное предположение и угадал, либо у вас где-то капитально течет. Кстати, вчера я узнал, что человек, через которого я передал вам свое письмо, буквально через сутки после того был найден в своем доме зверски убитым. И, что примечательно, тайный знак Общества, указывающий на стукача, мирно соседствовал на одной стене с аналогичным посланием от подполья, сделанным открытым текстом.

— Вот как? Мне докладывали об этом случае, но я как-то не связал его с вашим письмом. Мало ли анонимных доносов пишется в мой департамент, и практически любой из авторов мог попасться… Завтра потребую дело и пересмотрю внимательнее.

— Потрясите Элмара, он единственный, кто контактировал с этим человеком, пусть вспомнит, где и кому об этом сболтнул. Полезно было бы также спросить Шеллара, если он уже начал говорить. Вдруг ему что-то известно. Кстати, вы не узнали, как у него была поставлена связь?

— У меня было крайне мало времени на допрос, но зато он велся с магической поддержкой и расколоть советника удалось за пару минут.

— Вас не затруднит поделиться со мной информацией? Там может оказаться что-нибудь важное для дела, которым я сейчас занимаюсь. Та же связь…

— О, не напоминайте, коллега… — Брат Чань устало поморщился, словно у него вдруг разболелись зубы. — Не знаю, течет ли у меня где-либо в настоящее время, но через самого Шеллара текло так, что впору запускать грузовые баржи. Ваш придворный маг, который окопался на севере вместе с остальными, держал с ним связь магическим образом. Все, что знал наш советник, становилось достоянием наших врагов в ближайший сеанс связи. Я уже сомневаюсь, верить ли донесениям лондрийского агента, или он давно раскрыт и через него нам сливают дезу… Сам Шеллар считает, что нет, но меня это ничуть не успокаивает. Мне с самого начала казалось, что в этой истории с нимфой не все чисто, нюхом чуял, но выяснить так и не смог. Вроде маг подтвердил, что насчет нее Шеллар не врет, но все равно нюх не унимается и сомнения меня гложут… Может, и не врет, но его и втемную могли сыграть, зная, как он чувствителен к допросу с применением…

— Магически?! — Более темпераментный и не испорченный хинским воспитанием мистралиец громко охнул и схватился за голову. — О небо, ведь если он с самого начала держал связь с Шелларом, значит, он знает всю правду о судьбе мастера Ступеней…

— И давно поведал ее Флавиусу, — согласился проницательный хин. — И у вас нет шансов пробраться в подполье, и вы до сих пор живы только потому, что кому-то захотелось с вами поиграть… Может быть, вам стоит бросить это дело, пока не поздно?

— Нет, ни в коем случае. Я действую не лично, а через человека, который вне всяких подозрений. Он ничего не знает и мне верит. Для остальных я скрыт за легендой и гримом… Словом, шансы есть, и я намерен использовать их или хотя бы проверить. А вы обязательно предупредите Повелителя…

— Он знает. Он ведь присутствовал при допросе.

— А сделал ли он выводы из услышанного?

— Я понял, что вы имеете в виду. К сожалению, мне пришлось отбыть прежде, чем Повелитель сообщил свою волю, но в следующий визит я непременно проверю и, если понадобится, предупрежу его.

— И пожалуйста, не забудьте его спросить о… о том, что вам скажут в Аррехо. Ваш предшественник оказался крайне необязательным и… как бы это сказать… несамостоятельным.

— Но он обязан был согласовать вопрос с Повелителем.

— Да, но он должен был сделать это при первой же встрече, а не забывать о таких важных вещах несколько раз подряд. И уж как-то постараться сохранить конфиденциальность, как его просили, а не тащить с собой советника на тайную встречу. Бедный Санчес едва не поседел и чудом успел укрыться в потайной комнате и сделать вид, что его нет дома. В противном случае я затрудняюсь представить, что бы случилось, ведь Шеллар знает его в лицо и, возможно, даже осведомлен о неких обстоятельствах… — Астуриас бросил быстрый взгляд на луну за окном и вдруг оборвал свои познавательные речи. — Простите, коллега, время идет, я должен вас покинуть. Надеюсь, мы еще встретимся в более комфортной обстановке и у нас будет достаточно времени на разговоры.

Он вежливо поклонился и, бесшумно распахнув окно, темной тенью исчез в ночи.


В ночь на пятницу не выспался никто, хотя все честно разошлись спать чуть ли не засветло, чтобы к утру быть свежими и готовыми к бою. Наверное, потому и не выспались — точно так же как и Макс, не могли уснуть, а когда наконец смогли, настала пора просыпаться. Мафей даже признался, что ему снилась всякая пакость — нет, не вещая, просто кошмары, но все равно неприятно, и просыпался за ночь раз пять. Жак вообще ночью работал, отоспался после нехорошего заклинания часиков десять и сел «фугас кропать», по его собственному выражению, ибо на этот раз наученный горьким опытом Повелитель защитил свои ловушки от взлома и с ходу их не смог снять даже Жак. За остаток ночи он с задачей управился, но выглядел бледным и усталым. То ли создание магического аналога «фугаса» столько сил отнимает, то ли это были последствия вчерашней искусственной храбрости, то ли его организм просто выдавал обычную реакцию на воспоминания об увиденном вчера. Макса его состояние всерьез беспокоило, но произнести вслух «а не сорвется ли он в решающий момент и не завалит ли все дело?» он не решался, зная о нехороших свойствах своего дурного языка. Только переспросил раза четыре, хорошо ли Жак себя чувствует, в состоянии ли он работать, все ли у него в порядке с вниманием и концентрацией. Жак бледнел еще сильнее и уверял, что все в порядке и не стоит обращать внимание на его дрожащие руки, все равно он не руками работать будет. Макса не покидали подозрения, что там дрожат и мозги, и каждая заблудшая мысль в них, но сказать вслух опять же побоялся. Зато Морриган, точно так же помня о своей специфике сглаза, живописно рассказала, каких непоправимых бед может натворить бедный шут, если ошибется, чем запугала горемыку окончательно. К счастью, это заметил Хирон и поспешил объяснить:

— Не беспокойтесь, молодой человек, это она из предосторожности, чтобы не сглазить.

Сам почтенный кентавр ничем таким не страдал и мог говорить все как есть, не боясь загубить дело неосторожным словом.

На этот раз их было всего пятеро, не считая Жака, который все равно не должен был отходить от зеркала ни в каком случае. Сначала они хотели привлечь к делу и спасенного священника, рассудив, что какой бы он ни был пьянчуга, а все равно нет лучше против нежити, чем мистик-христианин. К тому же Виктор утверждал, что этот конкретный мистик эффективно колдует в любом виде, а маги с первого взгляда обнаружили в нем врожденные способности. Но, к сожалению, бедняга чересчур раскатал вчера губу на господние чудеса, за что и был соответственно наказан, ибо на спасении чудеса закончились и на божественную дезинфекцию речной воды их не хватило.

Поэтому участников было пятеро, а на захват собирался отправиться и вовсе только один. Мэтр Хирон безапелляционно оставил эту честь за собой, заявив, что остальные трое уже были внутри и могли наследить там, оставить обрывки ауры, на которые Повелитель мог запросто повесить какие-нибудь дополнительные следилки или ловушки, а то и проклятия с порчей зацепить. Ведь не случайно же он установил ловушки именно в тех местах, где в прошлый раз участники операции набрали ориентиров на всякий случай. И приманку поставил в одном из тех же мест. Он ждет их прямо из телепорта, тепленькими. А попробовать еще раз войти тем же путем, который уже использовался, было бы верхом неразумности, так как уж этот-то путь наверняка обнаружен, отслежен и надежно перекрыт.

Кандидатура Макса, неспособного к телепортации, даже не рассматривалась. Жаждущий подвигов Мафей остался страшно недоволен, но спорить с мэтром не осмелился.

План был прост как апельсин: Жак снимает ловушки, Ален перемещает Хирона, тот быстро хватает Шеллара вместе с креслом и телепортом же уходит обратно в этот сарайчик на окраине поселка, где его ждут коллеги. Сами же коллеги сидят и страхуют его на всякий случай — если вдруг в помещении окажется засада или какие-нибудь иные неожиданности. Повторять это лишний раз не требовалось — все и так прекрасно помнили. Боевые, парализующие и отвлекающие заклинания на случай этих самых неожиданностей тоже были заготовлены заранее. Оставалось только включить зеркало и действовать, но Морриган почему-то медлила.

— Мафей, — наконец произнесла она, так и не прикоснувшись к зеркалу, — отвернись и не поворачивайся без сигнала.

— Что за глупости! — обиделся мальчишка, которого и так со всех сторон обделили подвигами. — Я ведь все равно все увижу, не сразу, так потом! Вы же сами говорили, что на мне вся медицинская часть!

— Потом — сколько угодно. Но мне бы не хотелось, чтобы ты ошибся во время операции, будучи в шоке от увиденного.

— Что за чушь действительно! — вмешался Ален. — Он все равно услышит, даже если отвернется и заткнет уши. Лучше бы показали ему вчера. Или хотя бы описали словами, чтобы заранее был готов к тому, что увидит. Или надо было вообще не брать. В любом случае, теперь поздно проявлять заботу.

— Вы меня с Жаком не путаете? — сердито поджал губы мальчишка. — Я, между прочим, видел то, что осталось от Орландо после Кастель Агвилас, и это не помешало мне его лечить.

— Дело не в том, господа, — грустно тряхнул гривой мэтр Хирон. — Наша коллега вовсе не боится, что Мафей испугается, тем более там нет ничего, что могло бы испугать целителя, даже столь юного. А боится она, что Шеллар потеряет лицо перед младшим кузеном и это ужасно расстроит их общего наставника, о котором она переживает больше, чем о них двоих вместе взятых. Логики в ее тайных страхах я не нахожу. Мы все уже видели это неприятное зрелище, даже Жак видел, и его величеству придется как-то смириться с фактом, что не во всякой ситуации можно сохранить достоинство. Чем Мафей отличается от всех нас, что нам можно, а ему не следует?

Мэтресса поджала губы и промолчала. Настаивать на своем не стала, и Мафей устремил взгляд в пустое зеркало, упрямо закусив губу, словно морально готовился увидеть там нечто действительно невообразимое.

Хирон наложил на Жака запрещенное заклинание с опасными побочными эффектами и велел начинать.

По мановению руки волшебницы зеркало прояснилось, и на лице мальчишки явственно проявилось недоумение. Ожидаемого «неподобающего зрелища» он так и не дождался — Шеллар тихо и скромно лежал без чувств и не делал ничего губительного для королевского достоинства. Рядом с ним сидел незнакомый маг.

— В трансе или медитирует, — чуть слышно прокомментировал Ален. — Жак, подключайся и проверь, связан ли он как-то с ловушками и вообще… вдруг он магический фон читает или еще чего…

Макс хотел было сказать, что, по его мнению, происходит, но не стал. Пусть все же проверят на всякий случай, вдруг он ошибается. Хотя в глубине души был уверен, что видит именно «постановщика», и сейчас этот злодей продолжает то, что они с Дэном видели ночью, — прошивает в память воспоминания о том, чего не было.

— Кто идет с Хироном? — поинтересовалась Морриган, пока Жак подключался к зеркалу. Согласно запасному плану, если пленник окажется в комнате не один, идти должны тоже несколько человек, чтобы прикрыть основного. Все одновременно подняли руки. Макс почему-то поднял пистолет.

— Нет, — покачал головой Хирон. — Ален. Морриган на связи, Макс зависим от телепорта, Мафей готовится принять пациента.

На этот раз мальчишка даже не заметил, что его опять «не взяли», — пристально уставившись в зеркало, он пытался на расстоянии определить, насколько плох будущий пациент и что делать в первую очередь.

— Проверил, — подал голос Жак. — С ловушками не связан. На окружающее пространство не работает. Только персонально на короля. Начинаю снимать.

Макс не удержался — посмотрел внимательно на этого «работничка» и от всей души пожелал: «И тебе того же, сволочь. Столько, сколько заслужил, больше не надо, но ты таки переживешь то же самое, что сейчас делаешь другому».

Хирон и Ален шагнули в сторону, чтобы не прихватить в телепорт лишнего, и замерли в готовности.

И тут все пошло наперекосяк.

Жак неожиданно вскрикнул, дернулся, схватился за голову и, прежде чем кто-то понял, что происходит, бессильно уронил руки и затих.

В следующий миг зеркало разлетелось вдребезги, словно в него запустили камнем.

Мафей ринулся к Жаку, но наткнулся на выставленную руку мэтрессы Морриган.

— Стой! Не лезь! Пусть посмотрит Хирон, со всеми предосторожностями! Там могло быть что-то еще!

— Я-то посмотрю, — мрачно произнес кентавр, созерцая разбитое зеркало. — Но ты мне скажи, ты опять промедлила из каких-то неведомых соображений или просто нарочно, из-за того, что этого парня не любишь?

— Я пыталась определить, что происходит! — огрызнулась мэтресса. — И если бы ты не разнес зеркало, определила бы точно, что это такое и как с ним бороться!

— Извини, но никого, кроме тебя, не устраивала цена этих полезных сведений, — ничуть не смягчился мэтр Хирон.

— Да ничего бы с ним не сделалось!

— Если ты не заметила, с ним уже что-то сделалось.

— Я имею в виду, ничего большего, чем было заложено в той ловушке, на которую он все-таки напоролся! И меньшего тоже, потому что он уже на нее напоролся и поделать мы все равно ничего не успели, только зеркало зря разбили.

— Зеркало у нас не последнее, а другого такого взломщика больше нет. Если уж он ловушку проглядел, то я не знаю, кому еще можно позволить туда лезть.

— А что ты успела заметить? — вклинился в разговор Макс, чтобы свернуть его в деловое русло и прекратить обмен упреками.

Морриган раздраженно стряхнула с платья осколки.

— Там стояла еще одна ловушка. На самой ловушке стояла еще одна, специально поставленная на взломщика, и никто ее не заметил, пока ломать не начали! Сволочь братец, сделал выводы из предыдущего случая!

— Что же теперь делать? — Мафей часто-часто заморгал, беспомощно переводя взгляд с нее на Хирона, который как раз склонился над бездыханным Жаком. — Может, я помогу?…

— Нет-нет… лучше пусть Морриган поможет, тут, похоже, по ее части что-то…

Мэтресса уныло посмотрела на то место, где было зеркало, и предложила:

— Раз мы все равно запороли спасательную операцию в первые же секунды и возобновить сможем не раньше, чем откачаем нашего потерпевшего и достанем новое зеркало, предлагаю вернуться домой и продолжить обследование в оборудованной для этого лаборатории.

Мафей молча принялся за телепорт. Похоже, он был рад, что для него нашлась хоть какая-то работа, потому что еще немного — и мальчишка сорвался бы в истерику.


— Я смогу дать вам ответ не ранее воскресенья. Без одобрения Повелителя я не вправе решать подобные вопросы, а сеанс связи будет в субботу за час до полуночи.

Саня Сидоренко дипломатично промолчал, ибо просившийся на язык ответ был исключительно непечатным. С одной стороны, хорошо, что предыдущего «перспективного клиента» сменил обычный человек без магических способностей и природного бронежилета. С другой — на первой же минуте разговора стало понятно, что этот цельнотесаный самурай в пять раз умнее и хитрее прямолинейного демона и обвести его вокруг пальца в случае надобности будет так же проблематично. А кроме всего прочего, он точно так же не смеет ничего предпринимать без санкции Повелителя. Но тут уж дело скорей в самом Повелителе, чем в его представителях.

— Мы подождем до воскресенья, — подавив тяжкий вздох, пообещал Саня. — Только попрошу вас больше не привозить с собой посторонних лиц без предварительной договоренности.

Наместник Чань едва заметно моргнул.

— Наличие мага-телепортиста не подлежит обсуждению, так как перемещаться в пространстве самостоятельно я не могу.

Понятное дело, а этот телепортист может оказаться заодно и менталистом, и телепатом, и боевым магом, и чем будет угодно узкоглазому хитрецу.

— Я имел в виду несколько иной инцидент… — начал было Сидоренко, но его перебили на полуслове.

— Касательно бывшего советника Шеллара можете не беспокоиться. Он больше не причинит нам неприятностей.

Может быть. Если одноглазому удастся продвинуть идею о его блистательной карьере на службе Повелителю. Если же версия господина Флавиуса окажется более правдоподобной в глазах населения, то мертвый король может доставить еще чертову уйму неприятностей, хотя и меньше, чем живой. Здесь ведь не то, что дома. Ни тебе мегасети, ни даже радио с телевидением. Чтобы вести пропаганду, надо каждое слово доносить до целевой аудитории лично. Ходить по кабакам, по базарам, по всем мало-мальски крупным скоплениям народа и говорить, не в микрофон и не на камеру, а в глаза, рискуя нарваться на оппонента и получить в ответ не цивилизованное устное возражение, а что там у оппонента в руках окажется.

— Вы несказанно утешили меня этой замечательной новостью, — с энтузиазмом заверил Саня, — но это касается не только советника. В вашем окружении могут оказаться люди, которым точно так же не следует знать о нашем существовании. Не оттого, что они могут, как Шеллар, оказаться шпионами, а просто из-за ограниченности их мышления, недальновидности, фанатичной религиозности…

— Уверяю, я не хуже вас понимаю, что брату Хольсу, к примеру, или брату Чи нельзя показывать что-либо выходящее за рамки их представлений о благе ордена.

Должным образом восхитившись проницательностью собеседника и распрощавшись с ним по всем правилам хинского этикета, бывший агент Сидоренко принялся собирать и упаковывать разложенные на столе демонстрационные образцы.

Минуту спустя, когда от серого облачка гарантированно не осталось и следов, он постучал в деревянную дверцу неприметного шкафа, одного из шести таких же, выстроенных в ряд вдоль стены. Еще несколько мгновений спустя из шкафа, служившего проходом в потайную комнату, появился Одноглазый Астуриас собственной персоной.

— Ну что, убедился? — насмешливо спросил он, усаживаясь в кресло, с которого совсем недавно поднялся брат Чань. — Они все — игрушечные солдатики. Без приказа Повелителя и чихнуть не посмеют. Вы фактически договариваетесь с ним самим. С бессмертным, неуязвимым, могущественным некромантом. Хоть он и сидит на своей Каппе, как вы ее называете, и не может явиться сюда лично, у него достаточно возможностей не отдать вам этот мир, который он желает иметь в своей собственности. Эти самые излучатели, которые вы так жаждете заполучить, не дадут вам никаких преимуществ перед ним, даже если он с вами поделится секретом.

— Да меня-то убеждать не надо. — Саня наконец-то позволил себе от души вздохнуть. — Как бы это моим шефам растолковать…

— Ты же понимаешь, что у вас в нынешней ситуации есть два варианта. Либо здесь правит Повелитель, а вы действуете с его позволения, по его правилам и имеете ровно столько, сколько он выделит вам от щедрот, либо мой вариант.

— Спору нет, твой вариант привлекательнее. Выпереть отсюда Повелителя, посадить везде своих людей и получить права победителя — оно, конечно, заманчиво. Но два момента меня в этом смущают. Во-первых, как это практически осуществить. А во-вторых, как быть с эльфами? Пойти на открытый конфликт, разорвать договор и сунуть под нос излучатели в качестве аргумента? Это сколько же их надо наклепать, чтобы накрыть всю Альфу, да еще и здесь хотя бы этот континент? И что потом делать с шархи, на которых эти излучатели не действуют совсем, абсолютно никак?

— Санчес, ну ты же сам говорил, что в договоре есть лазейки, которыми вы уже собирались воспользоваться. Вот и воспользуйтесь.

— Насчет инициативы местных международных организаций и гуманитарной катастрофы?

— Ну конечно. Ваши люди из местных быстренько склепают международную организацию и попросят у вас помощи в большом своем несчастье.

— А несчастье нам тоже самостоятельно организовывать?

— А чем тебе исчезновение магии не глобальная катастрофа мирового масштаба? Пусть ваши умники все как следует обдумают, проработают детали, просчитают риски и дадут прогноз. Но, по-моему, идея стоящая.

— Может быть. Не знаю. Передам, конечно; там, — он указал пальцем в потолок, — очень ценят тебя и твое мнение, но решать буду не я.

— Мы куда-то спешим? — усмехнулся Астуриас. — Подождем. Не год ведь они будут решать и даже не полгода. А потом посмотрим, что они нарешают, и будем действовать по обстоятельствам.

Сидоренко защелкнул последний замочек и, подхватив ящики, направился к заветному шкафу. На полпути он остановился и, оглянувшись, пристально посмотрел на собеседника.

— Давно хотел спросить. А что ты-то будешь иметь со всего этого? Что за игру ты затеял, бегая таким манером между захватчиками, повстанцами и нами?

Астуриас пожал плечами.

— Мне одно надо — чтобы излучатели работали. Не понравилось мне, знаешь ли, на полочке над камином стоять. Потому я и кинулся сначала к этим пришельцам. А потом присмотрелся к ним внимательнее и понял, что не все так радужно, как казалось. Во-первых, они за свое покровительство слишком много требуют, а во-вторых, не удержатся они долго. Всего за луну они потеряли два излучателя из пяти и чуть ли не треть вампиров. Без нашей помощи их к осени попрут отсюда сапогом под зад.

— Даже без Шеллара?

— Можно подумать, на нем свет клином сошелся. Шеллар был одним из главных руководителей сопротивления, но все же именно одним из. Их осталось предостаточно, и это они еще не бросили в бой основные силы. Они вообще пока не выступали открыто, только шпионаж, интриги и точечные диверсии. А вот когда одновременно поднимутся все четыре региона, потрясая осиной, которую всю весну старательно запасали… Словом, я решил, что у вас перспектив несравненно больше.

— А через месяц ты присмотришься и решишь, что тебе выгоднее столковаться с эльфами или местными магами?

— Увы, у нас с ними взаимоисключающие интересы. Они хотят обратно свою Силу, а я не хочу обратно на полочку. Так что насчет этого твои патроны могут быть спокойны — любой вариант с возвращением магии для меня неприемлем.

«Хотелось бы верить», — мысленно хмыкнул Саня, но опять дипломатично промолчал и потащил ящики в шкаф. В конце концов, пусть спонсоры сами разбираются, что им выгоднее. Жаль только, что дядя Гриша пропал с концами. Так иногда не хватает его опыта, мудрости и знания людей…


Остаток дня и почти вся ночь оказались потрачены, по выражению раздраженной мэтрессы Морриган, на «бесполезное топтание, причитания и истерики» над безжизненным телом незадачливого взломщика. И еще на споры и ругань — как по делу, так и на отвлеченные темы.

К великому огорчению Мафея, ему не позволили соваться ни во что, кроме хорошо ему знакомой сферы пятой стихии. «Ты целитель, вот и занимайся своим делом. Следи за дыханием и сердцебиением, и внимательно, в любой момент может понадобиться подхватить и держать!» Мудрые такие мэтры, предусмотрительные такие, прямо покусать всех хочется! Вот почему бы мэтру Хирону не поручить это самое «слежение», он что, хуже Мафея как целитель? Так нет же, все в чем-то копаются, а самого младшего поставили на контроль. Вдруг он первый нашел бы проблему и лучше их разобрался, он все-таки лучше их всех знает Жака! Но нет, там же может быть что-то опасное, ни в коем случае нельзя его допускать, с ним ведь непременно что-то страшное случится, и бедный наставник расстроится, а ему нельзя! Да, конечно, пусть что-то страшное случится с самой Морриган, это можно, это, по ее мнению, бедного мэтра не расстроит! Слышал бы Шеллар эти шедевры альтернативной логики! Уж сказали бы честно, что не доверяют, все маленьким считают!

Мафея с самого начала не покидало ощущение, что и задачу ему придумали нарочно, чтобы он чувствовал себя занятым и не путался под ногами. Или руками. Или потоками Сил. В общем, чтобы не мешал. Что бы там ни происходило сейчас с сознанием Жака, тело работало исправно и ни в какой медицинской помощи не нуждалось.

Более того — пристроив пылающего энтузиазмом ученика к делу, мэтры, похоже, немедленно забыли о его существовании. Во всяком случае, прежде они не позволяли себе столь откровенно выяснить отношения в его присутствии, сказывалась вековая привычка и неписаные правила — при учениках мэтры должны сохранять достоинство и обращаться друг к другу с должным почтением, ибо, поступая иначе, можно нарочно или невольно уронить авторитет наставника в глазах ученика, а то и вовсе создать нехорошее впечатление о магической науке в целом. Сегодня же почтенных мэтров несло по всем кочкам. То ли все настолько были издерганы и расстроены, то ли наконец признали за его высочеством право созерцать магическую науку без прикрас, то ли в самом деле забыли.

Сначала Морриган набросилась на Алена, который неудачно проехался по ее сложным личным отношениям с пострадавшим и вслух засомневался, спасти она его собирается или добить. Потом чуть ли не в мантию вцепилась мэтру Максимильяно, который намеревался позвать на помощь мэтра Истрана… или теперь вернее будет говорить — мэтра Вельмира?… Как бы то ни было, звать его она запретила и пригрозила проклясть, если с бедным больным мэтром что-то случится. Мистралиец откровенно посмеялся над угрозой, но все же пообещал больного не беспокоить. И через десять минут вернулся, таща за рукав Казака, при виде которого Морриган взвилась и восшипела что-то трудноразличимое, но несомненно хулительное. Казак не остался в долгу, и еще с полчаса они дружно и слаженно роняли светлый образ магической науки в глазах юного ученика. Остальные трое многозначительно переглядывались, занимались своим делом и помалкивали. А через полчаса к избранному обществу присоединился больной наставник, непринужденно возникнув в дверях и поинтересовавшись, что здесь происходит и где вообще спасенный Шеллар. Еще некоторое время его безуспешно пытались спровадить, чем, по всей видимости, рассердили и обидели, потому что по окончании долгой и эмоциональной перепалки вместо старого больного мэтра перед ними встал молодой и здоровый. И сердитый.

Следующие несколько часов мэтры трудились, не отвлекаясь, но так и не обнаружили ничего знакомого или похожего на знакомое, хотя попробовали все по очереди, даже мэтр Максимильяно.

Все было тихо и мирно, пока отчаявшийся мэтр Вельмир не сбегал на верхний этаж и не приволок Кантора, за которым хвостиком уцепилась Ольга. Узрев подобное самоуправство, мэтр Максимильяно в гневе рванул себя за косу и принялся самым недостойным образом ронять авторитет наставника в глазах Мафея. И ронял до тех пор, пока на папеньку не окрысился сам Кантор, обиженный на такую о себе заботу. Потом, правда, оказалось, что он все равно ничем помочь не может, так как магия, использованная в ловушке, ближе к классической, чем к их фамильной школе. На всякий случай для очистки совести к Жаку подтащили и Ольгу — вдруг на нее снизойдет какое-нибудь тайное знание свыше и она скажет что-нибудь мудрое, отчего Жак немедля проснется, как проснулся одурманенный «пудрой» демон. На Ольгу ничего не снизошло, и их с Кантором выставили, наскоро извинившись на прощанье и ничего не объяснив.

Наконец ближе к полуночи мэтр Вельмир вспомнил памятный вечер перед коронацией и высказал надежду, что в этот раз с Жаком случилось нечто подобное. Во всяком случае, немного похоже. Может быть, сходство и обманчиво, но попробовать аналогичный метод извлечения не повредит. Мафей, наслышанный об этой истории с детства, поспешил предложить свою помощь — он ведь знает, а остальные нет… И опять его хором попросили заниматься своим делом и не лезть куда не просят. Честный наставник даже не стал изобретать каких-либо хитрых аргументов, щадящих самолюбие ученика, а вежливо, но уверенно заявил, что для такого дела ему нужен кто-то поопытней. Мафей немного растерялся, не зная, как объяснить, что уж он-то опытней их всех, что он почти целый год занимался практической магией с Жаком и уж точно знает, что, где и как, и при объяснении не ляпнуть лишнего. А пока он терялся и вспоминал, что можно знать наставнику, а чего не следует, мэтр выбрал для почетной миссии Алена.

Еще некоторое время все хором уговаривали Морриган успокоиться, мэтр знает что делает и ему виднее, и если он выбирает кого-то, то уж точно не из личной симпатии. Мэтресса не унималась — она была уверена, что ей попросту не доверяют, боятся, как бы она из личной неприязни не обидела этого паршивца, и вообще считают ее коварной злодейкой, способной на подлости. На самом же деле, как подозревал Мафей, после того, что учинила в прошлый раз Этель, мэтр не допускал даже мысли о том, чтобы отправить за Жаком даму, будь она хоть святой подвижницей с обетом целомудрия.

Вот на все эти безобразия и угрохали достойные мэтры почти полсуток. И только ближе к полуночи выяснилось, что все они были не правы и совершенно зря столько ругались и нервничали.

Жак неожиданно встрепенулся и отозвался на зов.

— Кто здесь?

— А что, меня трудно узнать? — хохотнул неисправимый Ален. — Но, надеюсь, меня нельзя спутать с Этель?

— Толик? — неуверенно предположил Жак.

— Нет, это я, мэтр Ален. Давай руку… или там щупальце, или что у тебя здесь есть… И будем выбираться на волю, к людям. Там уже весь цвет магической науки собрался, бранятся друг на дружку, как извозчики на мосту. Если б Истран не догадался, до сих пор ругались бы.

— Спасибо, но мне нельзя отсюда выходить. Я вирус поймал. Оставьте все как есть. Я с ним разберусь и сам потом выйду.

— Какой еще вирус? — хором произнесли все присутствующие мэтры с почти одинаковым изумлением. Мафей, который примерно понимал, о чем речь, немедленно почувствовал себя единственным посвященным среди невежественной толпы.

— Долго объяснять, — неохотно отозвался Жак. — У нас выйдет такая путаница с терминологией, что лучше и не начинать. Вкратце — защита на ловушке была заражена вирусом, и я его подцепил. Сейчас я пытаюсь его локализовать и уничтожить. Здесь я это могу сделать, а если меня вывести — потеряю доступ, и все.

— То есть эта штука тебя убьет?

— Физически нет, но она полностью сожрет мою личность. Что будет в результате, еще не знаю, не разобрался пока. Может, овощ, а может, преданный слуга Повелителя. В общем, просто не трогайте меня и не мешайте.

— А помочь тебе как-то можно?

— Вы не сможете, вам же все надо с нуля объяснять. Разве только Мафей, ему я уже объяснял и он хотя бы знает терминологию и понимает, как эта система работает. Если он сюда доберется, он сможет помочь. Остальные только мешать будут.

Мафей едва сдержал торжествующий крик: «А я вам говорил!» Впрочем, его тактичность оказалась напрасной — мудрые мэтры прочли все по его лицу. Они тоже промолчали, но под их снисходительными взглядами юный принц невольно устыдился и даже покраснел.

Только наставник почему-то не разделил всеобщей реакции на неуместный восторг ученика. И даже замечания не сделал, хотя Мафей втайне этого опасался.

— Вот видишь, — печально вздохнул он. — Все складывается именно так, как должно было. Сколько бы времени ни потребовалось тебе для помощи Жаку, это займет ровно столько, чтобы ты не успел попасть к тому заветному месту заранее, как хотел.

— Ой, мама… — по-детски охнул Мафей, сообразив, что имел в виду наставник. — Ну как же так… а вы уверены, что именно в это время?… Ведь он совсем не там, и никакой возможности туда попасть в ближайшее время у него нет.

— Конечно же, я не уверен. Но когда бы это ни случилось — сейчас или в отдаленном будущем, — ты все равно не попадешь туда вовремя. Утешься хотя бы тем, что хуже от это этого все равно не будет. Либо ты успеешь в последний момент, либо вместо тебя успеет кто-то другой.

— Мэтр, но вы же…

— Разумеется, мы не оставим дело без присмотра, пока ты будешь занят.

— А как же вы без меня…

— Да как-нибудь справимся. Например, попросим мэтра Максимильяно разыскать Толика, чтобы заменил тебя на телепорте. Но вот что-то мне подсказывает, что и поиски Толика займут у нас ровно столько времени, чтобы мы никоим образом не смогли успеть к месту событий раньше предрешенного судьбой момента.

— А может… — Мафей с надеждой воззрился на бессмертного бродягу, но Казак только шапкой покачал.

— На меня не смотри. Между мирами я перемещаюсь только одним способом, и совсем не в те места, в которые хотел бы. Но если мне расскажут, о чем вы тут намеками перекидываетесь, то, может, что-то придумаю.

— Да-да, — подхватил мэтр Максимильяно, который с откровенным подозрением прислушивался к их разговору, между делом подергивая себя за косу. — Нам всем хотелось бы услышать, что у вас за тайны от соратников, куда вам надо успеть и зачем вам понадобился Толик.

— Ты позволишь? — серьезно уточнил мэтр, обращаясь к Мафею. Тот обреченно махнул рукой.

— Если это хоть чем-то поможет…

— В таком случае мы поступим следующим образом. Ты сейчас отправляешься на помощь Жаку. Мэтр Максимильяно ищет Толика. А потом мы посмотрим, что получится раньше: ты освободишься или этот бездельник найдется. Если ты успеешь — вопрос снимается, справимся вдвоем. Если же придется прибегнуть к помощи Толика, ему в любом случае надо растолковать задачу. Вот тогда я и остальным объясню, чтобы не пересказывать по два раза. А теперь ложись на место мэтра Алена, и я провожу тебя.

— Может, пусть бы Мафей сначала переправил нас туда? — предложила Морриган.

— А назад вас потом как забирать? И чем вы вообще намерены там заниматься без Жака? Лучше пойдите выспитесь, неизвестно, что ждет нас наутро.

Что ответили мэтру коллеги и поругались ли они опять, Мафей уже не узнал.

Он спешил на помощь другу, попавшему в беду, и отчаянно сожалел, что не может разделиться надвое, ибо чувствовал, что наставник прав, как всегда. Что пока юный сновидец будет помогать одному другу, другого в это время будут доедать огромные крокодилы на ступенях злосчастной пирамиды. И успеть в два места сразу не получится никак.


Глава 13 | Обратная сторона пути | Глава 15